Текст книги "Колумбина или... Возвращение голубков (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 4 (Колумбина...)

Прогуливаясь в саду дворца, Иона с Габриэлой продолжали беседу о голубях. Они остановились у просторной высокой клетки, где голуби проживали со множеством удобств, и выглядело всё, словно это не клетка, а город для птиц. Здесь были и домики, и места для еды и пить, даже мини-фонтаны и аллеи из незнакомых растений...

– Я сделаю такую же голубятню дома, – восхитилась Иона. – А откуда эти голуби? Они такой разной расцветки! Совсем необычные. Белый с радужными полосками, чёрные с серебряными узорами. Удивительно!

– Я пришлю их вам, – улыбнулась Габриэла.

– Как благодарить? – удивлялась счастливая Иона.

– Никак. Я пришлю птенцов. Подрастут, им захочется своей жизни. У вас, уверена, им будет хорошо.

– Откуда у вас такие голубки?

– Из России. Мне подарил их один милый человек. Он и картину эту помогал рисовать... Правда, мой муж ревнует, – вздохнула с видимой печалью Габриэла.

– Нелегко с таким мужем, – хотела поддержать Иона.

– А ваш не ревнует? – удивилась её собеседница.

– Редко, – улыбнулась Иона. – У нас больше ревную я, чем он.

Габриэла открыла дверцу голубятни и протянула руку. Сразу подлетела белоснежная голубка с радужной полоской перьев. Иона с восхищением наблюдала за птицей, словно та явилась из какой сказки.

– Моя Колумбина, – ласково улыбалась голубке Габриэла. – Мы её привезли из России... Она мне очень дорога.

– Понимаю, – улыбалась Иона, и графиня протянула ей сидевшую на ладонях птицу:

– Погладьте, её оперение – просто шёлк.

Иона несмело прикоснулась к голубке. Невероятно нежная, тёплая, и да, шёлковая... Сказочная!

– О, у вас здесь целая страна! – с восхищением сказал и подошедший Пётр.

– Петенька! – обрадовалась видеть милого Иона. – Как ты находишь эту оранжерею?!

– Полагаю, дома хочется подобную, – догадался он, с умилением улыбаясь ей и графине Врангель.

– Когда моя Колумбина подарит ещё птенцов, обещаю, они ваши! – сказала Габриэла.

– Я буду так благодарна вам! Я заплачу, сколько скажете! – не скрывала радости Иона, а графиня махнула рукой:

– Что вы! Никакой платы не приму! Это от души. Я вижу, что с любовью будете заботиться о них.

Она направила Колумбину лететь, и та вернулась в свой голубиный город.

– Что ж, – вздохнул Пётр, принимая руку милой супруги. – На этой замечательной ноте, увы, придётся прощаться.

– Как?! – удивилась та, а с нею и повернувшаяся графиня:

– Почему так скоро?

– Увы, – только и кивнул Пётр. – Неотложные дела появились.

Он поклонился, одарил протянутую ручку графини поцелуем, и направился с Ионой к выходу:

– Родители твои уже ждут в карете.

– Что происходит? Мы же почти ничего не успели здесь... Петенька? Ты кого-то увидел?

– Встретил, – кивнул он и замолчал остаток пути до экипажа.

Тишина длилась недолго, когда карета выехала за пределы Стокгольма. Иона сразу долго посмотрела на супруга рядом и спросила:

– Так что же произошло? Кого встретил?

– Препятствие отдыхать, – продолжал тот смотреть в окно.

– Ах, Пётр Петрович, – тепло улыбнулся тесть. – Всё пустяки. Убежали так, словно поймают и заставят сим делом заниматься.

– Такие могут заставить, – пробубнил еле слышно Пётр и со вздохом взглянул на супругу. – Начнём лучше строить курятник.

– Голубятню, – поправила она его.

– Ну да, я и говорю, голубятню, – кивал он.

Иона лишь вздохнула. Она видела растерянность супруга и переживание, которое было нешуточным. Она знала, как он просто хочет давать уроки будущим полицейским и сыщикам, но никак больше не заниматься сам какими-либо расследованиями. Малейший намёк, и Пётр выбит из колеи.

Он может сразу собраться, даже заняться каким делом, если оно окажется действительно важным и под силу ему, но... Это будет не то, чего он хочет.

Иона сразу, как приехали домой, потянула его за руку за собой. Он хотел, она знала, закрыться в своём кабинете, погрузиться в себя. Только у неё была другая идея... Пётр быстро считал в её взгляде всё, что она задумала.

Недолго общаясь глазами, они ушли к себе в спальню. Туда, где время вновь было лишь для них. Здесь тепло, уютно. Здесь ласки, любовь и жаркая страсть... Здесь самые желанные прикосновения и танцы тел, праздник душ...

Глава 5 (Срочный конверт,... голубка...)

Сколько в мире мест, сколько есть чудес,

Мне всё равно теперь, ведь ты здесь.

Мы с тобой вдвоём эту жизнь пройдём

И испытания все гордо перенесём.

Вместе в стране любви без сомнений,

В стране восторга и сладостных ощущений.

Здесь я и ты, я – твой, а ты – жизни моей наслаждение.

Сколько волшебства и сколько магии

От рук твоих, от глаз. Судьбой мы связаны.

И не разлучат нас интриги, заговоры.

Любовью истинной навек повязаны.

Вместе в стране любви без сомнений,

В стране восторга и сладостных ощущений.

Здесь я и ты, я – твой, а ты – жизни моей наслаждение.

Просыпаться в тепле объятий,... любящих, до счастливых слёз, как в последний раз, – каждое утро им было дорого. Невольно и Пётр, и Иона задумывались о том, как счастливы, как не хотят той самой неизбежности, что впереди когда-то, пусть как можно позднее, но... смерть... Она заставит их закрыть глаза и погрузиться во тьму. Она заставит... Нет! Не думать! Не сейчас! Он здесь, она рядом. Они держат друг друга в объятиях – так и надо каждый день, каждое утро, вечер, ночь!

Ещё лето, и оно так же ласкает теплом и надеждами на лучшее. Оно тоже просит не думать о том, что ещё чуть-чуть, и с дерева начнут падать листья... угасающие, тускнеющие,... один за другим...

– Я не хочу тебя терять, – прошептал Пётр, одарив губы возлюбленной трепетным поцелуем.

– Что ты, Петенька, – положила она голову ему на плечо, а рукою стала нежно гладить его по груди. – Кажется, мы и в прежней жизни были вместе.

– И в будущей я тебя найду. Найду раньше, чем это случилось сейчас! – обещающе выдал Пётр.

Оба улыбались, оба были полны восторга и благодарности судьбе за то, что они нашли друг друга и пройдут этот путь только вместе. Ещё минуту бы вот так остаться. Ещё минуту бы не отпускать тепло объятий, но снова раздавшийся стук в дверь и голос за нею побудил насторожиться:

– Срочный конверт,... Пётр Петрович?

– Слуга, – вздохнул Пётр, но выпускать вздрогнувшую и готовую подняться милую не хотел. – Неужели надо стать беднее, жить без слуг, чтобы жить спокойнее?

– Тогда мы будем под гнётом какого хозяина, – засмеялась Иона.

– Мы и сейчас под гнётом кого-то, но пока что он ничего не требует, – выдохнул Пётр.

– Срочное дело есть срочное, – поцеловала его в губы любимая и поспешила подняться.

Пётр любовался ею, как заворожённый. В этой белоснежной сорочке с кружевами, словно то крылья, она была похожа на голубку. Даже нет, на саму богиню, любящую все божьи создания... Прямо как та девушка с картины, которая так понравилась ей... Вспомнив о вчерашнем и о просьбе графа Врангеля, Пётр ощутил опять то самое чувство негодования и тяжести. Они были приглашены на бал с умыслом. Пётр отказался следить за женой Врангеля. Только дурное предчувствие с каждой секундой становилось всё сильнее...

– Колумбина, – в шоке от того, что прочитала в послании, оглянулась от порога Иона.

В глазах её появился страх. Он застыл в ожидании скапливающихся чувств, и Пётр вскочил с постели, бросившись поддержать:

– Что ты, милая? Иона?

– Колумбина пропала, – прошептала она в шоке. – Как это?... Что то?...

– Какая ещё Колумбина? – не понимал Пётр.

– Голубка графини Врангель, – смотрела поражённая Иона. – Как такое возможно?... Почему?

Пётр взял письмо в руки и молча прочитал. Он с каждой строчкой боялся подпускать мысль о том, что с этим как-то может быть связан сам граф Врангель. Только чем дальше читал про случившееся этой ночью во дворце Врангеля, в будущем музее, тем больше вспоминалась и просьба Врангеля...

– Петенька, – не выдерживала переживающая Иона. – Я хочу поехать к ним. К графине. Я не могу так. Она написала, она страдает. Голубка эта многое значит для неё.

– Многое значит, – задумался Пётр, опустив письмо и глядя вперёд себя. – Почему?

– Кто-то близкий подарил ей её, – озвучила рядом любимая...

Глава 6 (милый барон...)

Ионе хватило лишь попросить поехать к Врангелям вместе, Пётр согласился. Ради неё. Ради её спокойствия. Сам же в себе боролся со множеством противоречий. Он всю дорогу молчал, погружённый в мысли, и Иона, терпеливо ожидая приезда во дворец Врангеля, не смела сказать ни слова. Она сама была на нервах и постоянно думала только о Габриэле и голубке Колумбине. Кому понадобилось красть птицу? Зачем громить голубятню?...

Голубятня действительно была разгромлена. Голуби свободно летали по оранжерее, а Габриэла, сидевшая на скамье тихо рыдала в платочек.

– Её картины тоже пропали. Похищены, точно, – добавил проводивший сюда Петра и Иону граф Врангель.

Он сохранял хладнокровие. Ни капли эмоций на лице или в движениях. Спокойный и будто не ощущающий сочувствия к страдающей супруге...

– Зачем? – спросил Пётр. – Кому это надо?

– Голуби дорогие были. Видимо, какой-то мошенник, чтоб продать подороже, – спокойно заявил супруг. – Мы едем в Россию. Там у меня много предстоит дел. Купишь себе ещё голубей! – обратился он с последними словами к супруге. – Да и здесь купить можно. Любых птиц. Я позабочусь. С вашего позволения, прямо сейчас составлю пару нужных писем.

Он откланялся, оставив прибывших возле супруги, и был уверен, что всё, что задумал, получится. Иона тут же села рядом с Габриэлой и приняла её в тепло объятий. Долго они сидели, закрыв глаза. Пётр смотрел на них и чувствовал, что Габриэла получает сейчас ту самую поддержку, в которой нуждалась. Ничего подозрительного в ней он не замечал, тогда как насчёт графа Врангеля зародились некие подозрения.

И всё же Пётр не хотел влезать в это дело. Он хотел просто жить, как жил дальше: с любимой, детьми, занимаясь преподаванием и участвуя в том, что хотел...

– Как я благодарна, что вы приехали, – прошептала Габриэла. – Спасибо... Мне была дорога моя голубка. Где она? Почему?

– Понимаю, – сочувствовала Иона и оглянулась на стоящего и молчаливого мужа. – Здесь что-то не так.

– У вас с мужем какие отношения? Простите, что спрашиваю, – тихо спросил Габриэлу Пётр.

– Какие, – пожала плечами Габриэла и снова заплакала в платочек.

Пётр кивнул всё понявшей любимой и откланялся. Он покинул оранжерею, оставшись ждать снаружи, а Иона снова обняла графиню.

– Как у всех, – всхлипнула та.

– Вы уверены? – переживала Иона.

– А у вас? – взглянула удивлённая Габриэла.

– Мы любим друг друга с первой встречи только сильнее.

– Вы вышли замуж по любви, – понимала графиня, просушивая слёзы.

– Да...

– Нет, меня выдали замуж. Я обязана любить мужа.

– Почему же вам дороги эти голубки? Милый барон, вы говорили? Он и картину ту рисовал? – напомнила Иона, желая узнать больше и, может, помочь.

– Да, это милый человек. Он... питал ко мне нежные чувства, но не более. Я верна супругу, – снова потекли по её щеке слёзы, но уже будто другие.

Габриэла смотрела в сторону, на свет над оранжереей, льющийся через стеклянную крышу. Казалось, воспоминания о чём-то светлом коснулись её, вновь разбередив душу, но... их надо закопать далеко, забыть и не мучиться.

– Не хотите рассказать? Может, это как-то связано? Может, мы сможем найти виновника и вернуть голубку?

– Всё без толку, – вздохнула она с отчаянием и опустила взгляд. – Вы простите... Мы всё равно уезжаем и нет времени. У супруга дела, а я обязана быть подле. Он меня одну не оставляет. Значит,... Колумбину свою я уже никогда не увижу.

– Это нечестно, неправильно, – мотала головой с искренним переживанием Иона. – И голубка, и картины связаны с тем мужчиной, да? Значит, здесь это имеет место... Понимаете? А муж ваш ревнив. Я боюсь подозревать его.

– Нет, что вы, – взглянула устало Габриэла. – Он бы не разрешил и голубятню строить. Зачем, если ему неприятно было?

– Но картину с голубками он не хотел видеть на стене, верно? Он явно это дал понять на балу, – напомнила Иона.

– Да, – опустила Габриэла взгляд и опять вздохнула. – Но я уверена, он непричастен. Зачем? Он бы всё раньше уничтожил. Но не сейчас.

– А вы давно виделись с тем бароном?

– Давно, – с грустной улыбкой прослезилась Габриэла вновь.

– А он не мог это сделать, чтобы попытаться как-то связаться с вами? – предположила Иона, удивив собеседницу вновь:

– Что вы! Он светлый человек и на интриги неспособен...

Глава 7 (надо успокоиться,... беседа с мамой...)

Иона долго вспоминала беседу с Габриэлой, потом прогулку с нею по саду и тёплое прощание. Врангели уезжали. Графа ожидали некие дела, и он не собирался оставаться дома, чтобы искать виновников нападения на их дворец, кражи картины и голубки. Он даже слушать не хотел о том, что может можно найти негодяев. Ему было всё равно. Урон был незначительным, потому он не хотел ничего пока начинать здесь. Разумовский звал... Там у них было что-то более важное.

На прощание Врангель ещё раз кратко спросил, не согласится ли Пётр с его предложением, но тот молча покачал отрицательно головой, на чём беседа была прекращена...

– Петенька, так странно, что голубка пропала и картина. Это так указывает на барона и его чувства к Габриэле, – вздохнула переживающая Иона, когда вернулись домой и прошли в гостиную. – А её супруг равнодушный человек.

– Да, странный тип, – согласился Пётр.

Он отошёл к окну и стал смотреть на сад, где сыновья сидели в тени деревьев, а рядом няня с Машенькой. Они все что-то пели, им было хорошо и весело. Беспечность и свобода. Точно так же хотел себя ощущать и Пётр: найти где-то те крылья, которые кто-то отнял.

– О каком деле намекал Врангель? – встала рядом Иона и прижалась в его объятия.

– Дело, – вздохнул Пётр и, обняв покрепче, улыбнулся. – Неважно. Я не собирался этим заниматься.

– Не скажешь? – удивилась Иона.

В её глазах сразу считалось недовольство. Она всегда требовала откровенности между ними. Любая секретность раздражала и могла вызвать бурю нежелательных эмоций. Пётр знал это, но даже желание как-то уберечь её от дурных вестей не помогало...

– Да, он просил проследить за его женой, – выдохнул Пётр.

– Что?! – поразилась Иона. – Он посмел?!

– Это деликатная просьба была. Он же не кричал на все стороны.

– Но он унижает её!

– Может быть, и она его. Мы не знаем, – пожал плечами Пётр.

– Петенька! Что делать?! Мне её так жаль...

– Ничего не делать. Их жизнь. Ничего там страшного, обычные семейные интриги, и я не хотел бы влезать в эту грязь. В чужую грязь.

– Ты всегда влезал в такую, почему не теперь? – удивлялась милая.

– Иона, я занялся преподаванием, – вздохнул он. – Меньше стресса и больше времени с тобой, не так ли?

– Да, так, но Габриэла... Мне кажется, она в опасности, – переживала Иона.

– И теперь ты хочешь, чтоб я следил за его женой? – поразился Пётр.

– Нет, почему за ней? За ним.

– Ты винишь его в пропаже голубей? Я не думаю, что он это сделал, потому что я отказался следить.

– Почему я так вжилась в их историю?... Мне надо успокоиться.

Иона отстранилась от милого и ушла из гостиной, погрузившись в свои чувства и мысли. Она невероятно переживала за Габриэлу, с которой так подружилась за эти дни, будто знала её всю жизнь. Она верила, что эта женщина святая, и является жертвой жестоко играющей с ней судьбы.

Уединившись в спальне, Иона бродила вокруг, думала, но как помочь Габриэле, как найти виновника – не знала. Супруг не хотел вмешиваться. Иона знала, что уговорить его сможет, но давить не хотелось, тем более подставлять его вновь. Это дело вполне может оказаться опасным, а переживать всё заново – тоже было страшно.

Не выдерживая находиться в комнате одна и уже задаваясь вопросом, а где Петруша и почему не приходит, Иона отправилась его искать. Она только спустилась и направилась в кабинет к супругу, как матушка вышла из гостиной:

– Пусть отдохнёт. Он сказал, что хочет подумать, – пожала она плечами, и Иона молча прошла следом за нею обратно в гостиную:

– Маменька, что делать?

Она рассказала матери о своих переживаниях и смотрела с беспокойством, ожидая какой подсказки, мудрого совета.

– Не знаю, дочка, – покачала та головой, сидя с нею на диване и держа за руку, чтобы как-то успокоить. – У вас Машенька, сыновья. Наверное, надо просто жить спокойно. Давайте посетим замок Аминовых, родителей Петруши. Они как раз прислали приглашение. Им уже здоровьем лучше стало, но доктора запрещают выезжать.

– Да, конечно, посетим. Но, маменька,... думаешь, мне стоит забыть Габриэлу? – сомневалась Иона. – Но почему так тяжело сразу на душе? Будто предаю дорогого друга.

– Они всё равно же уезжают завтра. Что ты можешь? Подожди, пока вернуться, тогда и навестишь? – предложила матушка.

Иона только вздохнула. С таким же ощущением неудовлетворённости, переживания, что может что-то сделать и не делает, она вернулась в свою с Петром спальню. Недолго пролежав в постели, она была счастлива, когда её Петруша пришёл и, устроившись рядышком, заключил в жар своих объятий.

Снова ночь была для них. Только шёпот любви, пение душ и танец сплетённых тел, от которого были радость, полёт восторга и наивысшее блаженство...

Глава 8 (свекровь,... пещера...)

Утром, прочитав приглашение от родителей прибыть в замок, Пётр был рад собраться со всеми именно туда. Хотелось забыть события последних двух дней и просто жить как жили.

После рождения Машеньки это была первая поездка из дома вместе с ней. Месяц от роду она была спокойным малышом, много спала, прекрасно ела. Причём питалась грудным молоком родной матери. Иона сама хотела кормить малышку, как и всех сыновей, относясь довольно ревностно к одной только идее, чтоб к ребёнку прикасалась кормилица.

В замок Аминовых поездка предстояла довольно долгая с младенцем на руках и в карете. Благо на дворе было лето и останавливались часто, чтобы отдохнуть. Через два дня такой поездки все были рады наконец-то встретиться с родителями Петра. Довольные, бодрые те выглядели свежо и счастливо. Со слезами на глазах они встречали новорождённую внучку, которую из-за ухудшения здоровья не смогли навестить, но встреча случилась сейчас и принесла ещё больше радости.

Когда Машенька тем вечером уже спала, свекровь позвала Иону и Петра прогуляться в саду. Пётр шёл рядом, чувствуя, что матушка хочет поговорить о чём-то важном, и она спросила, что беспокоит саму Иону, поскольку заметила в ней некое смятение или переживание о чём-то. Им пришлось рассказать о произошедшем на балу и после с Врангелями.

Матушка так и стояла на одном месте, слушая их и удивляясь всё больше. Она, казалось, тоже погрузилась в некий шок от событий и покачала головой, широко раскрыв глаза:

– Прямо мистика какая-то... Врангели,... голуби.

– Мне очень жаль голубку,... Колумбину, – вздохнула Иона.

– Это всё после родов. Женщины чувствительны, – кивнула в поддержку свекровь. – У вас что-то с голубями.

– Да, я всегда говорил, что у меня с ними что-то, – засмеялся Пётр, но его любимой было не смешно, а во взгляде укор.

Матушка кивнула сыну с неким намёком и, взяв Иону под руку, отправилась дальше по саду с нею без него. Пётр понял всё. Ему предстояло остаться одному на время, и он решил вернуться в замок.

– Пусть он побудет пока один, – загадочно сказала Ионе свекровь, оглянувшись на удаляющегося сына.

– Почему? – не совсем понимала Иона, и она остановилась.

Свекровь нервно стала потирать руки, разводить ими, пожимать плечами.

– Даже не знаю, как... объяснить... Мистика какая-то, но...

– Что случилось? – застыла Иона, не в силах ждать, когда свекровь, находившаяся в поисках слов, долго молчала.

– Ты не поверишь, но я у дороги нашла картину... с голубями и девушкой... Всё, что ты описала.

Иона смотрела в ответ так же, как и она: шокировано, пытаясь принять этот загадочный факт.

– Как? Где она?

– Идём, – позвала свекровь скорее за собой.

Она спешила покинуть сад, спешила в замок, но войти туда через совершенно другую дверь: маленькую, скрытую от глаз... Оттуда они прошли по узкому коридору, где пахло сыростью и было редко освещено факелами на стенах, и спустились скоро по винтовой лестнице, выложенной неровными камнями, в другой коридор.

– Темницы? – спросила несмело Иона, следуя за свекровью, но та лишь прошипела и улыбнулась, махая рукой следовать за нею.

Путь казался долгим, нескончаемым. Свекровь скоро взяла один из факелов и освещала им коридор, где была кромешная тьма. Холод, волнение, странное чувство таинственности и мистики тревожили Иону.

Когда же свекровь остановилась и потянула за висевшую в стене верёвку, перед ними медленно открылась дверь, пропуская слабый свет.

– Пещера, – подивилась увиденному Иона и прислушалась к доносившемуся шуму снаружи. – Вода?

– Водопад, – подтвердила догадки свекровь. – Здесь мой тайный уголок, и вход сюда тайный. Однако, – она повела вокруг рукой, указав на это помещение в пещере, где находились.

Здесь было уютно, хоть и не совсем светло. На стенах горели факелы, а из стены напротив, по бокам через узкие щели струился свет. На полу лежал персидский ковёр, посреди которого стоял круглый столик, кресло, а у стены стояли две картины: одна – с нарисованной берёзовой рощей, выглядевшей, как настоящая; а другая – та самая картина девушки с голубями, которую Иона видела на балу во дворце Врангеля.

– За той стеной, – указала свекровь на щели в стене. – Это дверь... А там выход из пещеры. Мы за водопадом. Об этом туннеле никто не знает, и я его умело скрываю за этими стенами.

– Невероятно, – восхитилась Иона и подошла к картинам. – Здесь две!

– Обе лежали у дороги. Я нашла их и принесла сюда. Ничего не успела пока предпринять. Даже не знаю, кто рисовал, но когда ты рассказала про картину с голубями, я была поражена.

– Так же поражена сейчас и я, – улыбнулась Иона. – Но ведь как судьба удачно распорядилась! Я верну картину Габриэле. И спрошу, не пропала ли ещё какая картина. Вот только странно всё, вам не кажется?

– Очень странно, а потому лучше пока никому больше ничего не говорить. Петруше скажи, может, а вот дальше... Думаю, у Врангелей что-то не так. Ты поговори с его супругой тайно об этом. Думаю, влезать в их проблемы совсем не стоит.

– Я понимаю, но мне её так жаль. Я чувствую, что она там жертва, – призналась Иона. – Я такая чувствительная в последнее время.

– Это всё из-за беременности и родов, – нежно улыбнулась свекровь и взяла её руку в тепло своих ладоней. – К тому же, у вас родилась доченька. Уделите ей внимание.

– Я бы не хотела, чтобы мою дочь постигла участь Габриэлы. Как уберечь ребёнка от подобной судьбы?

– Мы не можем это предугадать, – вздохнула свекровь. – Лучше держаться подальше от неприятностей, в данном случае от Врангелей...