Текст книги "Я тебя найду (СИ)"

Автор книги: Татьяна Огнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 32. Майя

Когда меня спрашивают, какой была моя свадьба, я каждый раз на секунду выпадаю из реальности.

Не потому что не знаю, что ответить. А потому что в голове всплывает не картинка – а чувство. Сложное, противоречивое, густое, как тёплый воздух перед грозой.

Я не могу сказать, что она была счастливой. Но и несчастной – тоже.

Она была… странной, но в тоже время настоящей. До боли. До дрожи. До внутреннего напряжения, которое не отпускало ни на минуту.

Я помню её не как праздник. Я помню её как испытание.

С самого начала я чувствовала себя под прицелом. Десятки глаз, десятки мыслей, десятки чужих оценок, которые скользили по мне без стеснения. Женские взгляды – острые, недовольные, холодные – не пытались скрыть своего отношения. В них не было любопытства, только осуждение и раздражение. Так смотрят на ту, кто нарушил порядок. На ту, кто пришёл не по правилам.

Они считают, что я не на своём месте, не своей чреде и не со своим мужчиной. Отняла и забрала чужое.

Иногда мне казалось, что если я чуть сильнее вдохну – меня разорвёт от этого давления.

Я ловила эти взгляды краем зрения, чувствовала их кожей, спиной, затылком. Они прожигали. Они взвешивали. Они без слов спрашивали: кто ты такая, чтобы быть с ним рядом?

И, наверное, если бы не Фарид, я бы сломалась.

Я искала его взгляд снова и снова, будто проверяя саму себя на устойчивость. И каждый раз находила одно и то же.

Он смотрел на меня так, что весь остальной мир переставал существовать.

В его глазах не было ни сомнений, ни колебаний, ни сожаления. Не было ни тени вины – только напряжённая, почти звериная сосредоточенность. Он не просто видел меня – он держал меня этим взглядом. Как будто если отпустит хоть на секунду, меня тут же попытаются отнять.

И в этом взгляде было всё: собственничество, ревность, ярость, спрятанная под слоем воспитанности, и что-то пугающе глубокое, почти священное.

Так не смотрят на женщину контракту, так смотрят на ту, которую считают своей судьбой.

Я чувствовала его ревность физически. Он ревновал не только к людям – к воздуху вокруг меня, к чужим мыслям, к тому, что кто-то вообще имеет право смотреть в мою сторону. И странно, но именно эта ревность, эта напряжённая готовность защищать, делала меня спокойнее.

Пока он смотрел так – со мной ничего не могло случиться.

Я почти не помню слов, не помню последовательности событий, не помню лиц. Всё это прошло фоном, будто шум. Зато я хорошо помню момент, когда вдруг поняла: я больше не прячусь.

Я стою открыто. В чужом мире. Под чужими взглядами. С ребёнком под сердцем. И мужчина, ради которого я здесь, смотрит на меня так, будто я – его личное чудо, его вызов этому миру, его самый осознанный и самый опасный выбор.

В тот день я не чувствовала себя жертвой обстоятельств. Я чувствовала себя женщиной, ради которой мужчина готов идти против всех.

И это ощущение опьяняет сильнее любого счастья.

И пусть всё шло не по моему жизненному плану. С кучей косяков и сбоев. С пробелами, которые только-только готовы обрушиться на мою голову. Всё казалось мизерным и не таким пугающим, пока Фарид дердащ меня за руку. Пока его дыхание касалось моего веска, а губы шептали слова любви. Мне казалось, что он никого не замечал в тот день, кроме меня и это самое важное. Самое необходимое для меня сейчас. Всё остальное фон. Пустота.

Есть только я. Он. И наш будущий ребенок.

Глава 33. Фарид

Дни до свадьбы и после неё – тянулась медленно. Слишком медленно для мужчины, который привык решать вопросы быстро и окончательно. Такое чувство, что весь мир специально замедлился, не давая нам с Майей прошивать своё счастье полноценно.

Снаружи всё выглядело спокойно: дом жил своей привычной жизнью, слуги бесшумно скользили по коридорам, мать была довольна, гости разъехались, разговоры стихли. Даже Лейла вела себя подчеркнуто сдержанно – холодно, правильно, будто ничего не произошло.

Но внутри меня не было ни покоя, ни тишины.

Каждый день, уезжая из дома, я ехал в офис, но предварительно заезжал к юристам. Лучшим в своем деле. Тем, кто не боится копаться в мелком шрифте, в формулировках, в намеренно завуалированных ловушках. Я платил им не за слова утешения – за выход, который мне нужен. За лазейку. За возможность вырвать себя и Майю из этого узла, который мне навязали.

Брачный контракт с Лейлой лежал передо мной, как приговор. Я знал, кто его писал. Я знал, кто контролировал каждую строчку.

Мехмет Демир.

Человек, который не оставляет шансов.

Человек, который не допускает ошибок.

Человек, который выдает дочерей замуж не по любви, а по расчёту, и страхует этот расчёт со всех сторон.

Юристы перелистывали страницы, делали пометки, переглядывались. Чем дальше они заходили, тем меньше становилось слов и тем больше – молчания.

– Контракт составлен… безупречно, – наконец сказал один из них, осторожно подбирая формулировки. – Очень жёстко. Очень продуманно. Видно, что отец вашей жены участвовал лично.

Я усмехнулся. Горько. Ни каких радостных новостей.

– Я и не сомневался, – недовольно отвечаю.

Штрафы. Репутационные риски. Потеря части бизнеса. Потеря доступа к совместным активам. Всё было завязано так, чтобы развод выглядел не просто болезненным, а разрушительным. Не только для меня – для моей семьи, для имени Амировых. Самое смешное, что Демир не прописал в контрак ничего об моих мои дочери изменах. Ни о второй жене. И тут созревает вопрос, он настолько самоуверен, что я на их кручке и не смогу спрыгнуть. Или настолько беспечен, что цель поставлена на наследника и империю двух семей.

Я слушал и чувствовал, как внутри закипает ярость. Не к Лейле – к системе. К клетке, в которую меня загнали, пока я считал, что всё под контролем.

– Есть только один пункт… – юрист сделал паузу. – Он касается деторождения.

Я поднял взгляд.

– Говори.

Он развернул документ, указал на строку.

– Если в течение двух лет брака супруга не беременеет, обе стороны имеют право инициировать развод без финансовых санкций. Либо вы… либо она.

Два года.

Это слово ударило сильнее любого штрафа.

Два года – это вечность, когда ты уже нашёл женщину, которую хочешь видеть матерью своих детей. Которая вскоре подарит тебе ребенка. Тест на ДНК подтвердил это. Я не знаю, чтобы было, если бы он был отрицательным... Не хочу об этом думать. Ведь я уверен, Майю я не готов уже отпустить. Никогда.

Два года – это слишком долго, когда каждый день ты видишь, как Майя живёт в доме, где её ненавидят, терпят и ждут её ошибки. А увезти оттуда не могу. Такое условие Демира. Что мол если две жены, то и жить они должны на одних и тех же условиях.

Два года – это срок, за который можно либо сломаться, либо ожесточиться.

– Чья это была инициатива? – спросил я глухо.

Юрист пожал плечами.

– Трудно сказать. Формулировка нейтральная. Возможно, её предложили как гарантию продолжения рода. Возможно – как запасной выход.

Запасной выход.

Я закрыл глаза и на секунду позволил себе честность.

Лейла хочет ребёнка. Не потому что любит меня – потому что так надо. Потому что это её роль. Потому что без наследника она теряет ценность в глазах отца.

А Майя…

Майя уже носит моего ребёнка. И это большая преграда для семьи Лейлы, когда они узнают.

Эта мысль каждый раз резала и одновременно давала силу.

Они ещё не знают. Никто не знает, кроме нас. И пока этот факт – моя тайна, мой козырь и моя защита.

– Продолжайте искать, – сказал я холодно. – Даже если шанс один на тысячу.

Я вышел из офиса с тяжёлой головой и ясным пониманием: быстро не будет. Чисто – не будет. Без боли – тоже.

Но я сделаю всё.

Я не позволю, чтобы женщина, которую я люблю, стала тенью в моём доме. Не позволю, чтобы мой ребёнок рос в атмосфере чужой ненависти и чужих правил.

Даже если ради этого мне придётся пойти против Демира.

Против традиций.

Против системы, в которой меня растили.

Два года – это много.

Но у меня есть план. И у меня есть время.

А главное – у меня есть то, ради чего стоит воевать.

Глава 34. Майя

Первые недели я дёргалась от всего.

От каждого звука шагов за дверью. От каждого приглашения к общему столу. От одной только мысли, что мне придётся сидеть напротив женщины, которая по всем законам – настоящая жена Фарида, а я… дополнение. Приставка. Пункт, который по её мнению, никогда не станет полноценным.

Меня трясло. Реально трясло до дрожи в коленках.

Я заранее прокручивала в голове эти сцены: как она смотрит на меня холодно и долго, как медленно пьёт чай, будто наслаждается тем, что я вынуждена быть здесь. Как оценивает мой внешний вид, мои руки, мою улыбку. Как в её глазах читается: ты временная.

Но знаете, что самое странное?

Страх ушёл сам.

Не потому что я стала сильнее. А потому что мне стало всё равно.

Да, она законная. Да, она выросла в этой системе, знает правила, умеет носить маски, молчать, ждать и терпеть. А я… я во всём этом чужая. Я здесь по любви, по глупости, по страсти, по беременности – как угодно. Меня у этому не готовили с детства. Мне внушали, что я буду единственная, но не явно вторая. И уж точно, незаконная.

Но сейчас у меня больше козырей, чем у неё. Я жду ребёнка, о котором никто из них не знает. Но главный мой козырь – Фарид. Его любовь ко мне. Она одержимая, страстная, горячая и эгоистичная. Он не позволит, чтобы хоть кто-то посмел ко мне коснуться. А значит, никому никогда не отдаст.

Шесть ночей в неделю – мои. И только одна – её.

Я знаю, как это звучит. Мерзко. Грубо. Собственнически. Но если быть честной до конца – я эгоистка. И я хочу все семь.

Я хочу, чтобы он был только моим. Чтобы не уходил. Чтобы не возвращался от неё с этим чужим запахом, с этим чужим молчанием, которое потом приходится стирать с его кожи поцелуями.

Но я не могу этого потребовать.

Пока.

Когда я согласилась быть второй – я автоматически приняла правила этой игры. Да, они жестокие. Да, они несправедливые. Да, они ломают. Но и я далеко не святая.

Я спала с женатым мужчиной, а теперь он спит со своей женой. И от этой мысли у меня внутри всё переворачивается.

Иногда мне хочется его убить. Серьёзно.

Задушить во сне, чтобы не мучился. Чтобы не смотрел потом в мои глаза этим спокойным, уверенным взглядом, будто всё под контролем. Будто он всё правильно делает.

Но стоит ему коснуться меня – и я сдаюсь.

Один его поцелуй, одно прикосновение ладони к моей спине, один взгляд, в котором я для него центр мира – и вся моя ярость рассыпается пеплом.

Я не хочу тратить время с ним на ссоры.

Не хочу портить редкие часы, когда мы просто вместе. Когда я могу забыть, что за стенами этого дома есть она. Есть правила. Есть будущее, в котором мне не всё принадлежит.

Иногда я ловлю себя на том, что живу сегодняшним днём. Не думаю дальше. Не задаю вопросов, на которые боюсь услышать ответы.

Я просто кладу руку на живот и дышу.

Там – мой ребёнок. Мой якорь. Моё оправдание. Моя сила и моя слабость одновременно. И как бы это грубо не звучало – мой главный козырь.

И пусть весь этот дом пропитан ненавистью, напряжением и чужими взглядами – я здесь не просто так.

Я здесь, потому что он выбрал меня. Пусть даже не до конца. Пусть даже не сразу.

А я… я подожду.

Я умею быть терпеливой, когда на кону стоит любовь.

Глава 35. Майя

Утро началось с урчания моего живота. Да так громко, что я подумала, будто в кровати я не одна. Вот только, открыв глаза, я никого рядом не увидела.

– Ну и звуки, – бурмочу сама себе под нос и улыбаюсь. При этом нежно глажу живот. Растёт мой карапузик. Еды требует.

Голод был диким, почти агрессивным. Мне хотелось не просто «перекусить», а именно есть. Да так, что хотелось есть и есть. Много, плотно, вкусно.

Беременность – штука беспощадная. Она не спрашивает, чего ты хочешь, она требует. И пусть в животе у меня ещё совсем крохотный малыш, он всё равно требовал своё.

Я села на кровати и поймала себя на мысли, что не хочу круассаны, кебабы, пахлаву и лукум и их бесконечные оливки и хумусы.

Я хочу борщ. Настоящий, домашний.

С чесноком и пампушками. А ещё вареники с капустой. И лепёшки, которые рвутся руками, а не ломают зубы.

В этом доме поваров больше, чем у меня пар обуви. Но все они – мастера турецкой кухни. А сегодня мне плевать на их долму, кебабы и загадочные супы, которые выглядят как отвар из специй и надежд.

Я вышла в столовую и, не стесняясь, отдала распоряжение:

– Мне нужен борщ. Вареники с капустой. И лепёшки с чесноком, – пока говорю, сама слюнками давлюсь.

Поваров звали Хасан, Мустафа и Элиф. Хасан – главный, с видом человека, который готовил для президентов. Мустафа – молчаливый, серьёзный, отвечал за мясо. Элиф – улыбчивая, юркая – отвечала за тесто.

Они переглянулись.

– Ханым… – осторожно начал Хасан. – Мы попробуем вас порадовать. Рецепт есть.

Это «рецепт есть» меня насторожило. И не зря.

Когда борщ принесли, я уже с виду понимала, что это блюдо ничего общего не имеет с борщом.

Слишком тёмный. Слишком ароматный. Слишком… восточный.

Я попробовала ложку – и у меня даже глаза заслезились.

– Почему он пахнет зирой? – спросила я тихо, почти шёпотом.

– Мы добавили немного… – начал Хасан.

– Немного убрали бы, – перебила я. – Это не борщ. Это преступление.

Пампушки были плотные, как подушки безопасности. Вареники – нормальные на вкус. Хоть что-то у них получилось.

Потому, немного перекусив варениками, прибив этот дикий голод, я отложила вилку, выдохнула и встала.

– Придётся самой приготовить. Правда, я тысячу лет этого не делала. Но ничего, руки всё помнят.

– Ханым, вам нельзя… – всполошилась Элиф.

– А я хочу, – спокойно ответила и пошла в сторону кухни.

На кухне меня, конечно, одну не оставили. Да и выгнать, конечно, не рискнули – как ни крути, я жена Фарида. Пусть и вторая. Это звучит как диагноз, но статус есть статус.

Мы быстро распределили роли. Мустафа занялся мясом. Элиф – тестом. А я… я взяла нож и капусту.

– Вот так, – показываю. – Тонко. Не как салат.

– Вы умеете? – удивилась Элиф.

– Это мои любимые блюда. А как это – не уметь готовить любимую еду? – фыркнула я. – Хотя у нас борщ – это не еда. Это целая философия, – засмеялась я во весь голос. Так себе шутка, но мне отчего-то смешно. Наверное, впервые в этом доме я чувствую себя легко.

Весь процесс готовки мы смеялись. Реально смеялись. Я вся была в муке, капуста летела мимо миски, Мустафа впервые за всё время улыбнулся, когда я строго сказала:

– Если свёклу пережаришь – я тебя прокляну.

И в самый разгар этого хаоса и смеха на кухню пришли злые духи.

– Что здесь происходит?

Я подняла голову. На пороге стояли Лейла и её мать – Айсун.

Лейла смотрела так, будто увидела таракана в супе. Айсун – холодно, оценивающе. Эта женщина пугала даже

животных вокруг себя.

Я как раз в этот момент стирала муку с лица тыльной стороной ладони.

– Готовим, – мило ответила я.

Лейла усмехнулась.

– Ну конечно. Твоё место как раз здесь, – сказала она сладко. – Среди прислуги.

Я медленно выпрямилась. Посмотрела на неё. Потом улыбнулась. Меня её выпады отчего-то больше смешили, чем злили. Я была её прямой угрозой, а значит, она боится меня куда больше, чем я её.

– Может быть, – спокойно ответила я. – Но где бы я ни была днём, к вечеру я всё равно окажусь в постели с мужем. Чего не скажешь о тебе, Лейла.

Тишина была такая, что слышно стало, как пузырится бульон. Лейла вспыхнула. Её кожа покрылась красными пятнами, а зрачки резко расширились. Айсун шагнула вперёд, опасно и резко.

– Ты забываешься, – сказала она жёстко. – У нас так не разговаривают. Тем более при прислуге.

Я наклонила голову, осмотрела весь её идеальный образ с головы до ног.

– Тогда, может, вы сначала научите манерам свою дочь, – спокойно ответила я, – а потом будете учить других. Знаете, у нас в народе говорят, что рыба гниёт с головы. Так что подумайте над этим на досуге.

Вот тут даже Хасан замер. Айсун смотрела на меня долго. Очень долго. Я понимала, что становлюсь на опасный путь. Но свернуть с него я не могла. Это та женщина, которую стоит бояться. Но, увы, у меня напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.

Она развернулась и ушла. Лейла – за ней следом побежала, так и не сказав ни слова.

Когда дверь закрылась, Элиф прошептала:

– Майя-ханым… вы смелая. Или безумная, – вполне серьёзно говорит она.

– Скорее всего, сумасшедшая, – вздохнула я и снова взялась за капусту. – А это вообще-то отдельный диагноз.

Мы снова все засмеялись.

А борщ… Борщ получился потрясающий. Настоящий. А главное – с душой.

Иногда, чтобы выжить в чужом доме, нужно просто… занять кухню и подружиться с её обитателями.

Мои дорогие читатели!

Приглашаю вас в новогоднюю романтическую историю!

В новогоднюю ночь случаются чудеса. У меня – катастрофы.

Опаздывая на корпоратив, я срываюсь на водителя чёрного внедорожника, который меня чуть не сбил и в порыве злости швыряю камень в него камень. Вот только я ромахиваюсь – и попадаю в лобовое стекло. Что ж, бег – моё спасение.

Вот только куда бежать, если этот мужчина твой новый босс?

https:// /shrt/tZoX

Глава 36. Майя

Я узнала, что Фарид возвращается, ещё до того, как услышала звук машины. Дом всегда реагирует на него раньше меня: слуги выпрямляются, воздух становится плотнее, строже. А я… я начинаю улыбаться. Невольно. Как дурочка.

Стол я накрыла заранее вместе с слугами. Сегодня они были моей правой рукой. Моими верными помощниками.

В этом доме ужин со всей семьёй, это как ежедневный ритуал. Могут заглянуть и тетки с мужьями, и двоюродные братья, к примеру. Кого может только не принести. Сегодня, например, родители Лейлы.

Я готовилась заранее, мысленно продумывая каждую деталь. Не то, что мне было важно их мнение или для них старалась. Нет, вообще насрать. Я порадовать хотела одного – человека. И это самое главное.

Белая скатерть. Простая, без вычурности. Тарелки расставлены ровно. Дорогие приборы, хрустальные стаканы. Понятное дело, что на столе будет не только моя любимая еда. Повара наготовили и любые турецкие блюда, чтобы каждый выбрал то, что ему нравится.

Когда Фарид вошёл в столовую, я как раз поправляла салфетки. Подняла голову – и встретилась с его взглядом.

Он замер. Я знаю этот взгляд. Так он смотрит, когда удивлён. Когда приятно удивлён. Когда не ожидал – но получил больше. А ещё, он быстро пробегается по мне глазами, и растягивает губы в предкушающей улыбке. Да, он у меня любить даже взглядом. Что говорить о теле.

– Что это? – спросил он, медленно оглядывая стол.

Я пожала плечами, делая вид, что это пустяк.

– Ужин.

– Ты готовила? – уточнил он.

– Я. Не бойся, при готовке ни один повар не пострадал, – улыбнулась я и поймала себя на том, что смотрю на него слишком влюблённо. Хотя чего скрывать-то, если это правда.

Он подошёл ближе. Наклонился, поцеловал меня в висок – тихо, почти незаметно для других. Но я почувствовала. И этого было достаточно.

Родители Лейлы тоже были за столом. Отец – Демир, важный, с тяжёлыи взглядом и аурой, с лицом человека, привыкшего, что его мнение – закон. Мать сидела с каменным выражением лица. Кажись, она до сих пор на могу да забыть мои слова на кухне.

Когда подали еду, тишина стала напряжённой. Думаю гости не хотели есть пищу которую я приготовила, но и отказать в удовольствии себе не могли. Нет, не порадовать заграничную пищу. А тыкнуть меня носрм в тот самый борщ, если он окажется не вкусным.

Мехмет отложил ложку.

– Это… необычно, – сказал он сухо. – Не думаю, что подобные блюда уместны в нашем доме.

Я медленно подняла глаза. Но говорить не стала. Я знала – это не моя война. Это его.

Фарид положил приборы рядом с тарелкой. Спокойно. Слишком спокойно.

– Если вам не нравится, – произнёс он ровно, – вас никто не держит за этим столом. Да и не ваш это дом, а мой, насколько я помню.

Мехмет удивлённо поднял брови.

– Ты позволяешь второй жене диктовать порядки?

Фарид посмотрел на него прямо.

– Я позволяю своей жене готовить в моём доме. И накрывать стол для моей семьи. Настолько я помню, такого законом не запрещено.

Я почувствовала, как внутри что-то сладко сжалось. Он сказал жене. Без уточнений.

Лейла резко поставила ложку.

– Меня заставляют это есть, – бросила она раздражённо. – Это не наша еда и мне она не нравится.

Фарид повернулся к ней. Вежливо, но холодно.

– Тебя никто не заставляет, – ответил он. – На столе достаточно блюд. А если тебе чего-то не хватает… – он сделал паузу, – ты всегда можешь приготовить сама и накрыть стол для мужа.

Я опустила глаза, чтобы не улыбаться слишком явно. Но внутри я ликовала.

Лейла покраснела. Мать её поджала губы. А Фарид… он взял ложку и попробовал борщ.

– Вкусно, – сказал он. – Я когда-то ел в ресторане, но это не сравниться с тем, что ты приготовила. Здоровья твоим рукам, – посмотрел на меня.

По-доброму, мягко и сделано. Но мамочки, как же я была рада этому. Будто я выиграла маленькую, но важную битву.

Я сидела рядом с ним. С прямой спиной. С лёгкой улыбкой. И впервые за долгое время чувствовала полное удовлетворение.

Он поставил их всех на место. Остался доволен едой и мной. А большего мне сейчас и не нужно.