Текст книги "Я тебя найду (СИ)"
Автор книги: Татьяна Огнёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 37. Майя
Во время этого ужина даже воздух был напряжённым – будто искрил от невысказанных мыслей, обид и скрытой злости. Родители Лейлы переглядывались так часто, что я ловила эти взгляды боковым зрением, словно они молча советовались: как далеко всё зашло и как это остановить. Лейла сжимала вилку так, будто это было моё горло. Я почти физически чувствовала её ярость – холодную, выверенную, опасную.
И только я… Я улыбалась.
Сидела, выпрямив спину, с мягкой, почти ленивой улыбкой на губах и смотрела на Фарида так, будто кроме нас в этом мире никого нет. Влюблённо. Спокойно. Уверенно. Потому что он был на моей стороне. Потому что он только что поставил на место всех, кто пытался сделать меня «временной».
Телефон завибрировал в кармане платья – отец звонил ещё днём, но я сбросила. Он приглашал в гости. Домой. И теперь эта мысль снова всплыла в голове. Я понимала: одну меня Фарид ни за что не отпустит. Но, может, он захочет поехать со мной? Найдёт для себя пару выходных. Мини-путешествие. Почти медовый месяц, только без пафоса. Просто мы вдвоём, подальше от всех этих людей, пропитанных злобой ко мне. Надо обязательно с ним поговорить.
После ужина дом начал пустеть. Семья Демир собралась быстро – сухие прощания, холодные улыбки. Они отказались оставаться на ночь, и в этом отказе было столько невысказанного, что стены, казалось, выдохнули с облегчением, когда за ними закрылась дверь. Тётки тоже ушли – шумные, любопытные, оставив после себя запах духов и шёпот.
Остались мы втроём.
И Лейла явно не собиралась уходить. Она сидела, выпрямившись, словно намеренно тянула время, лишь бы не оставить нас с Фаридом наедине. Потом медленно отложила салфетку и заговорила – ровным, деловым тоном, будто только этого момента и ждала.
– Фарид, – сказала она, – нам нужно обсудить Рамазан-байрам. Времени осталось не так много.
Я моргнула. Праздник. Очередной.
Я понятия не имела, что именно это значит. Кто приходит. Что готовят. Что от меня требуется. В какой момент я должна улыбаться, а в какой – молчать. И от этого вдруг стало… неловко. Будто я снова оказалась чужой на собственной территории. Я снова оказалась даже не готова. Надо было почитать о всех праздниках и обычаях, а не узнавать о них, только когда к ним уже готовятся.
Фарид кивнул, сразу переключаясь в деловой режим.
– Да, ты права. Нужно начинать подготовку.
Лейла оживилась. Впервые за вечер в её голосе прозвучала уверенность.
– Нужно пригласить семью Демир, разумеется. Тётю Хюлью с детьми. Дядю Кемаля. Со стороны матери тоже будет немало гостей. Думаю, всего человек сорок будет, не меньше.
Сорок?! Я чуть не поперхнулась воздухом.
– Меню должно быть традиционным, – продолжала она. – Я уже составила список блюд. Попросим поваров, но я буду всё контролировать лично. Ты же знаешь, как это важно.
Фарид слушал внимательно, без раздражения. Даже с лёгким одобрением.
– Хорошо, – сказал он. – Делай так, как считаешь нужным. Я тебе доверяю организацию.
Лейла бросила на меня быстрый взгляд. Победный. Почти снисходительный.
– Ты доверяешь мне полную подготовку? – уточнила она, будто вбивала последний гвоздь.
– Да, – спокойно ответил Фарид. – Это твоя зона ответственности. Уверен, ты подготовишь всё на высшем уровне.
И всё.
В этот момент что-то внутри меня неприятно сжалось. Не ревность даже, хотя и она остро колола под сердцем, но ощущение собственной беспомощности било в разы сильнее. Я вдруг остро осознала, как много я не знаю. Как легко она ориентируется в этом мире. Как уверенно держится. И как я… теряюсь.
Я опустила взгляд, сжала пальцы на коленях. Беременность делала меня уязвимой – эмоции накрывали волнами, и я не всегда успевала за ними. Да и проигрывать я не любила. Особенно когда перед тобой не просто соперник, а первая жена твоего любимого.
– Простите, – тихо сказала я, поднимаясь. – Мне что-то нехорошо. Пойду отдохну.
Фарид тут же посмотрел на меня – внимательно, обеспокоенно.
– Майя…
– Всё в порядке, – я мягко улыбнулась, чтобы не выдать, как на самом деле щемит внутри. – Просто устала. Много часов провела на кухне, отсюда и усталость. Вы обсуждайте подготовку, ты потом мне, Фарид, всё расскажешь.
Ноги стали ватными, в ушах зашумело. Я, наверное, слишком сильно придавала этому значение, но, увы, остановить этот поток эмоций и мыслей не могла.
Я ушла, не оборачиваясь.
В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Вдох. Выдох. Сердце стучало сильно, давление поднималось. Головой понимаю, что накручиваю себя, но ничего поделать не могу.
Я не злилась. Не на него. Не на неё. Я просто чувствовала себя лишней в разговоре, который касался моего же дома. Моей жизни. Моего будущего.
Ничего, – сказала я себе, кладя ладонь на живот. – Я научусь. Я справлюсь. Я не позволю себе потеряться.
Я же Майя Лебедева, меня таким не запугать.
Глава 38. Майя
Отрываюсь от двери и иду прямиком в ванную.
Я не просто на ходу раздеваюсь, а словно сбрасываю не только одежду, а и напряжение, взгляды, слова, чужую уверенность, собственную слабость.
Сегодняшний ужин выжал меня сильнее любого показа, сильнее бессонных перелётов и бесконечных репетиций. Я раньше так много работала и мало спала… А сейчас живу в шикарном особняке, вокруг меня слуги, а я вечно без сил.
Я устала. И, что странно, не физически больше – это где-то глубже. На уровне подсознания. Будто тело моё чувствует всё напряжение.
Струи тёплой воды обрушиваются на плечи, скользят по спине, и я прикрываю глаза. Наконец-то можно выдохнуть. Здесь никто не смотрит. Никто не оценивает. Никто не сравнивает. И пусть я как раз таки привыкла к этим взглядам, сейчас они меня выматывают.
Я всегда считала себя сильной. Модельный бизнес быстро учит выживать: двадцать часов на ногах, холод, каблуки, улыбка через боль. Но сейчас… сейчас всё иначе. Во мне растёт крошечная жизнь. Совсем маленькая. И от одной этой мысли накатывает страх.
А если я не справлюсь?
А если однажды просто не смогу встать с кровати?
А если живот станет большим, а мир – ещё более тесным?
А вдруг я буду ужасной матерью?!
Глупо, знаю. Но гормоны делают своё дело. Мысли скачут, как безумные.
Вода постепенно расслабляет мышцы. Напряжение отпускает плечи, дышать становится легче. Я опираюсь ладонями о стену и позволяю себе просто постоять. Ничего не решать. Никуда не бежать. И не думать о том, что меня ждёт за этими стенами.
– Завтра, – шепчу сама себе. – С завтрашнего дня я буду умнее.
Я правда этого хочу. Хочу понимать их праздники, их традиции, их уклад. Не быть глупой девочкой, которая ничего не знает и вечно оказывается не к месту. Я не обязана принимать всё – но знать должна. Хотя бы ради ребёнка. Ради себя.
Я так увлекаюсь этим внутренним монологом, что не слышу шагов. И только когда воздух рядом со мной меняется – становится плотнее, горячее – я вздрагиваю.
Фарид.
Он входит в душевую без слов. Обнажённый, уверенный, слишком возбуждённый для моего уставшего состояния. Вода мгновенно находит его кожу, и пар между нами становится гуще.
– Ты как? – говорит он негромко.
Я поворачиваюсь. Смотрю на него. И всё, что копилось во мне за вечер – злость, обида, растерянность – вдруг тает. Потому что его взгляд не жёсткий. Не властный. А внимательный. Почти тревожный.
– Я устала, – честно отвечаю. – Слишком много всего.
Он подходит ближе. Не прикасается сразу – будто спрашивает разрешения даже без слов. И только потом его ладони ложатся мне на талию. Бережно. Так, как трогают что-то хрупкое и важное. Так, как трогают любимую женщину.
– Я знаю, – тихо говорит он. – Этот дом умеет выматывать. Мне жаль, что тебе приходится всё это проходить.
Я усмехаюсь. Горько.
– Ты даже не представляешь, как тяжело мне.
Он наклоняется, касается лбом моего лба. Его дыхание смешивается с моим. В этом жесте больше близости, чем в любых словах.
– Ты не обязана быть идеальной, Майя, – произносит он медленно. – Я от тебя этого не требую. Я втянул тебя в игру, к которой никто из нас не был готов. Ни я, ни ты.
Я закрываю глаза. Дыхание моё сбивается. Руки Фарида – они такие горячие. Такие желанные. Такие нужные мне.
И впервые за весь день позволяю себе просто расслабиться. Быть женщиной. Беременной. Уставшей. Любимой – пусть даже в этом сложном, перекошенном мире.
Вода продолжает стекать по нашим телам, смывая остатки дня.
А я ловлю себя на мысли, что всё, что мне нужно, сейчас находится рядом. В закрытой кабинке под струями воды.
И потому, несмотря ни на что, всё ещё выбираю его.
Мои губы касаются его ключицы рваным, быстрым поцелуем. За ним следует ещё один. Потом ещё один. Я опускаюсь ниже, туда, где весь в напряжении ждёт моей ласки член. В этом постоянном напряжении я и забыла, как это – быть женщиной. Как не думать о завтра. А наслаждаться любимым телом. Его вкусом и запахом.
– Майя, ты что делаешь? – словно очнувшись от наваждения, спрашивает Фарид.
– Тс-тс. Просто молчи.
– Майя-я, – тянет он, но я уже не слушаю. Я беру член в руку и медленно провожу по всей длине. Гладкий, ровный, желанный.
Мои губы покрывают его поцелуями по всей длине, а потом и вовсе втягивают в себя. Я стою на коленях, по плечам, волосам, лицу стекает вода, но я словно ничего этого не замечаю. Потому что хрип любимого мужчины заглушает остальные звуки.
– О мой Аллах, – стонет он и сильнее вдавливает член. Что ж, контроль и Фарид всегда должны стоять в одной строке. И поэтому он забирает этот контроль у меня. Волосы мои в его кулаке, и он оттягивает меня от себя. В глаза смотрит, а потом поднимает вверх. Чтобы наши лица были на одном уровне.
– Ты знаешь, Майя, что ты мой грех и соблазн. Я должен был тогда устоять перед тобой. Должен…
– Ты не мог передо мной устоять, – беру в руки член и сильно сжимаю. Делаю лёгкие движения по стволу, чем не даю ему полноценно расслабиться. – Ты никогда не сможешь… Знаешь же?
– Знаю-ю, – прикрывает от наслаждения веки он. – Я никогда от тебя не откажусь. Аллах доверил тебя мне. Слышишь, Майя? Я даю тебе слово – у нас всё будет хорошо.
– Я верю тебе, потому что люблю.
– И я люблю…
Его губы накрывают мои, а руки находят влагалище и пальцами проникают внутрь. Движения быстрее, но не резкие. Но такие возбуждающие – я мычу ему в рот.
– Ещё, – шепчу, когда он отпускает мои губы. – Ещё, Фарид…
Он поворачивает меня лицом к кафелю, прогибает в спине и входит одним резким движением, выбивая воздух из лёгких.
– Да, Фарид… Боже, да…
Он двигает бёдрами, заполняя меня собой до основания. Вырывая громкие стоны, крики и доводя до безумного оргазма, который лишает сил окончательно. И когда мы вместе доходим до пика, Фарид подхватывает меня на руки и несёт в постель. А я жмусь к нему крепче и думаю о том, что в этом мире… Где он любит власть, а я не подчиняюсь власти. Где он любит контролировать каждый шаг, а я не поддаюсь контролю. Где между нами разная вера, культура и целые миры, мы с ним соприкасаемся друг с другом, и всё это становится абсолютно неважным и пустым.
Потому что любовь… Ладно, сначала страсть, а потом уже любовь соединила нас вместе, и уже никому и ничему не подвластно это изменить.
С этими мыслями я и засыпаю, чтобы потом, при пробуждении, в очередной раз убедиться, что есть что-то, что сильнее любви, и это… человеческая ненависть, которая хочет нас разлучить.
Глава 39. Майя
Утро накрывает меня не сразу. Сначала – ощущение тела. Тёплого, расслабленного, будто меня бережно собрали изнутри и оставили нежиться. Мышцы тянет приятной ленивой дрожью, кожа будто всё ещё помнит его ладони, его дыхание, его вес рядом.
Фарид спит. Глубоко. Спокойно. Так спят мужчины, которые уверены, что всё под контролем.
Я поворачиваюсь к нему, не торопясь. Смотрю. Запоминаю. Его лицо во сне другое – без жёсткости, без власти, без маски. Просто мужчина. Мой.
И я не собиралась… Правда. Но стоило коснуться его – лениво, случайно, будто проверяя, здесь ли он, – как тело решило за меня.
Я касаюсь губами мощной груди и опускаюсь ниже и ниже. Язык оставляет влажную дорожку, а рот намеренно решил завершить то, что ему не дали сделать в ванной.
Он просыпается не сразу. Сначала меняется дыхание. Потом – движение. Тихий стон. Его рука находит меня и тянет лицо кверху.
– Ты опасная… – хрипло, сонно.
Я улыбаюсь, но не останавливаюсь. Я уже в предвкушении сладких пыток, устраиваясь сверху, чувствуя, как он окончательно просыпается подо мной. Медленно. Дразняще. Без спешки. Мне нравится видеть, как мужчина теряет контроль не потому, что его берут, а потому что он сам позволяет.
Это утро – не про страсть. Оно про власть, ту, которой Фарид раз за разом меня лишает. Но я тоже хочу играть с ним. Хочу лишать его возможности что-либо сделать. Хочу, чтобы рядом со мной он не думал. Просто был собой.
Это утро – про доверие. Про то, как он смотрит на меня снизу вверх, будто я и есть его сила и слабость одновременно.
Комната быстро заполняется стонами. Громкими. Я не привыкла сдерживать себя. Не привыкла думать о том, что скажут другие. Я в постели со своим мужем. С любимым мужчиной. Я хочу, чтобы он чувствовал, как влияет на меня. Как мне нравится с ним в постели. Как я люблю быть в его власти.
Фарид приподнимается и вместе со мной садится на край кровати. Его губы находят мои и до одури вкусно и сильно целуют. Руки на ягодицах – щипают, мнут, гладят. А член… Что он творит. Он выбивает воздух и крики. Раз за разом. Раз за разом. Пока мои веки не закрываются от наслаждения, а его член не вздрагивает во мне, наполняя собой.
– Это было прекрасное пробуждение, – не выпуская меня из своих рук, говорит Фарид мне в губы. – А можно так каждый день будить? Это будет нашим будильником.
– Твоим будильником. Я ещё намерена поспать, любимый. Но желание твоё я услышала.
Наклоняюсь к его губам и целую снова. Наши языки, как одурелые, снова переплетаются и не отпускают. Страшно, но внутри меня я чувствую лёгкое шевеление. В животе.
– Фарид, – отрываюсь от губ и смотрю ему в глаза.
– Что случилось? – видит он мой перепуганный взгляд. – Где болит?
– Нет. Не болит. Малыш… Он только что стукнул меня. Вот, – я хватаю его руку и прикладываю к животу. – Вот, ещё раз, – радостно улыбаюсь, а потом и вовсе начинаю смеяться во весь голос. – Почувствовал?
– Нет.
– Ой, вы, мужчины, не такие чувствительные.
Мы падаем с Фаридом назад в постель, и он гладит мой живот. Честно, это похоже на какую-то одержимость. Но такую нежную и приятную… что я снова засыпаю.
Когда просыпаюсь, Фарида уже нет рядом. Я принимаю душ. Долгий. Тёплый. Смывающий остатки ночи, но не ощущение близости. Я спускаюсь вниз почти к обеду – с мокрыми волосами, в лёгком сарафане, спокойная, сытая жизнью.
В гостиной шумно.
Слуги снуют туда-сюда, списки, подносы, разговоры вполголоса. Подготовка к празднику идёт полным ходом. А в центре внимания – Лейла.
Сидит на диване, прямая, напряжённая, раздаёт указания так, будто этот дом – её крепость. Я улыбаюсь. Искренне. Сегодня мне действительно сложно испортить настроение.
– Доброе утро, – говорю я легко, проходя мимо.
Несколько человек отвечают. Кто-то улыбается. Кто-то опускает взгляд. Марьем сразу же подходит ближе. Моя верная девочка.
Лейла медленно поднимает на меня глаза.
– Уже почти обед, – произносит она холодно. – Вторая жена тоже должна участвовать в подготовке, а не... отдыхать.
Я останавливаюсь. Поворачиваюсь к ней. Подхожу ближе. Спокойно. Уверенно. Так близко, чтобы слышала не только она – чтобы слышали все.
– Не хмурь так брови, – мягко улыбаюсь. – Рано состаришься. Морщины тебе совсем не пойдут.
В комнате становится тише.
Я наклоняюсь чуть ближе. Уже только для неё. Голос – почти шёпот.
– А ещё… если бы твой муж уделял тебе столько внимания, сколько он уделял мне прошлой ночью, ты бы тоже сегодня не вскочила с рассветом. Кстати, – добавляю негромко, – ты вообще знаешь, что такое – оргазм?
Это было лишним. Я знаю. Но на её громкие слова я буду отвечать тихой колкостью.
Лейла вскакивает резко. Слишком резко. Толкает меня в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы показать – она сорвалась.
В её глазах – не просто ненависть. Там зависть. Горькая. Разъедающая. Та, от которой невозможно отвести взгляд.
На секунду мне становится не по себе. Не из-за удара. Из-за того, насколько сильно она меня ненавидит.
И насколько сильно она хочет быть на моём месте. Я выпрямляюсь. Не отступаю. Не повышаю голос.
Потому что знаю главное. Вечером он будет со мной. И она это тоже знает.
– Вышли все, – говорит она слугам и ждёт, пока в комнате мы останемся одни. – Знаешь, – делает шаг она ко мне. Угрожающий, но я не отступаю. Не привыкла бояться соперницу. – Я слышала, как ты вульгарно и постыдно стонала. Весь дом это слышал.
– Ах вот оно что? А я и думаю, откуда у тебя эта морщинка. Это твоя зависть на лице застыла, – глядя ей в глаза, говорю я. – Ты бы хотела быть на моём месте, правда? Хотела бы, чтобы он входил в твоё тело до упора. Чтобы врывался в твой рот языком… Хотя нет, членом. Скажи, ты сосала ему хоть раз?
Боже, останови меня. Закрой рот. Я играю нечестно, бью в самое уязвимое её место. Но что поделать, раз остановить себя не могу. Я до сих пор не свыклась делить своего мужчину с другой. И эти слова – они не только её ранят, они и мне боль причиняют. Потому что я знаю: секс между ними есть. И это должно быть нормально… Но не в моём мире. И если Лейла готова терпеть шесть ночей одиночества и ненависти ко мне, то я ни одной ночи не хочу быть без любимого. Но одной гребенной секунды.
– Как тебе не стыдно, – чуть ли не выплёвывает она.
– Стыдно что? Удовлетворять своего мужа?
– Он мой муж. А ты…
– Что я? Любовница? Любимая? Какое слово тебе больше нравится?
– Да ты… Да я…
– Лейла, смирись. Как бы ты ни хотела занять моё место, не выйдет. Потому что наша любовь – не подпись в бумаге. Она вот тут, – кладу руку себе на грудь, – оттуда её не достать.
– Ненавижу тебя! Слышишь? Пусть накажет тебя Аллах! Пусть покарает тебя за твои грехи. За твой оскверненный рот, – плюёт она мне под ноги и в истерике выбегает из комнаты.
И мне бы радоваться, что я снова её победила. Но внутри… что-то внутри подсказывает, что я должна быть осторожна. Такие, как она, не играют в открытую. Они бьют в спину врагов.
Глава 40. Майя
Дом жил подготовкой к празднику так, будто до него оставались не недели, а считанные часы. Люди мелькали, как тени. Коробки с тканями, сервизы, списки, звонки, запахи специй, сладостей и свежих цветов – всё смешалось в один бесконечный шум, от которого иногда хотелось просто закрыть уши ладонями и исчезнуть.
Я формально участвовала. Настолько формально, насколько это вообще возможно.
Если бы не Фарид, Лейла с радостью вычеркнула бы меня из этого процесса окончательно – как ненужный пункт, как ошибку в списке. Он сам, почти между делом, но с тем самым спокойным нажимом в голосе, попросил её не отстранять меня. И она подчинилась. Внешне – безупречно. Внутри – с ядом.
Одним только видом своим показывая, что я лишняя деталь в их идеальном мире. Что ж, идеальным тут и не пахло, но она со всех сил старалась это скрыть. Думаю, все родственники считают, что у них с Фаридом замечательная семейная жизнь. Потому Лейла это всё так и преподносит. Пусть думают, главное, что я знаю, что это не так.
В среду мне вручили список. Не просьбу. Не обсуждение. Именно список заданий.
Адреса магазинов, галочки, время, в которое я «должна успеть», и отдельным пунктом – заехать за приглашениями.
Лейла выбирала дизайн сама. Как и список гостей. Моего имени там не было ни в одном из решений. Я была просто курьером.
Я поймала себя на мысли, что больше не злюсь. Пусть мне и не совсем приятно. Потому что дизайн её приглашений – отвратительный. Да, дорого-богато, но как же безвкусно.
Раньше бы меня рвало по этому поводу изнутри. Хотелось бы доказывать, спорить, бросаться словами. А сейчас у меня усталость. Глухая, вязкая. Будто силы экономлю на что-то более важное.
Я стараюсь не зацикливаться на том, что в этом доме меня принимают за мебель. Временно. Я знаю – это ненадолго.
В следующем году всё будет иначе. Потому что в следующем году я буду матерью наследника.
Эта мысль согревает куда сильнее, чем просто мечты.
По дороге к магазинам я почти не смотрю в окно. Машина плавно скользит по улицам, а я всё ныряю внутрь себя – в тревожные мысли, от которых не могу спрятаться.
До какого срока мне удастся скрывать беременность?
Платья пока спасают. Свободные линии, мягкие ткани, правильные углы. Но я чувствую, как тело меняется. Не резко, нет. Но неумолимо. Живот ещё можно не заметить, если не знать, куда смотреть. А вот я – знаю.
И ещё меня мучает другое.
Почему Фарид до сих пор молчит?
Он счастлив. Он светится, когда думает о сыне. Когда кладёт ладонь мне на живот – осторожно, будто боится спугнуть чудо. Но он молчит. Не говорит, когда и как собирается объявить о ребёнке.
Иногда в голову закрадываются мысли, от которых холодеет внутри.
А если это связано с опасностью?
А если есть что-то, о чём мне не говорят?
А если моя жизнь – разменная монета в чьих-то чужих играх?
Я одёргиваю себя. Не хочу накручивать. Не сейчас.
Всего два дня назад мы были в клинике.
Белые стены, приглушённый свет, спокойный голос врача. Всё хорошо. Ребёнок развивается идеально. Угроз нет. И потом – фраза, от которой Фарид буквально перестал дышать:
– У вас будет мальчик.
Я никогда не забуду его лицо в тот момент. Взрослый, сильный мужчина – и такой открытый, такой счастливый, что у меня защипало глаза. Он сжал мою руку так крепко, будто боялся, что если отпустит, этот момент исчезнет.
На обратном пути он почти не говорил. А потом вдруг свернул не к дому, а к ювелирному магазину.
Я даже не успела возразить.
Он выбрал ожерелье сам. Долго не раздумывал. Тонкая работа, камни, которые ловили свет так же, как его взгляд ловил меня.
– Это тебе, – сказал он просто. – Мать моего сына должна светиться не только от счастья. А любимая женщина – ещё и затмевать всех своей красотой. Хотя куда этим камням до твоих глаз, а, принцесса?
Я так задумалась, что не сразу обратила внимание, как машина остановилась у первого магазина. Водитель уже открыл дверь, а Мирьям смотрела на меня с лёгкой тревогой – она всегда так смотрит, когда мне нужно выйти из машины одной.
Я глубоко вдохнула и выбралась наружу.
Воздух был тёплый, город жил своей обычной жизнью – шум, разговоры, запах кофе и специй. И от этого становилось ещё тревожнее. Как будто я – не на своём месте. Как будто я должна была быть под защитой стен дома, а не здесь, среди чужих людей.
Странное чувство смятения поселилось в груди. Хотелось остаться в машине, как в панцире. Закрыться дверью, сказать, что устала, что передумала. Но я только усмехнулась самой себе и шагнула вперёд. Будучи туристкой, я никогда не испытывала этого страха улиц, который испытываю сейчас. Это, наверное, беременность так на меня влияет.
– Всё хорошо, Майя-ханым, – тихо сказала Мирьям, догоняя меня. – Я рядом.
– Вот поэтому и иду, – улыбнулась я. – Одна бы я точно тут не ходила. Лейла специально отправила меня в этот странный район?
– Что вы, не думаю. Просто тут есть такие товары, что нигде не купишь.
Мы ходили по магазинам почти час. Я старалась держаться бодро, но ноги начали предательски ныть, а желудок урчал так, что это было уже неприлично.
– Если вы сейчас не поедите, Фарид-бей меня уволит, – серьёзно сказала Мирьям и указала на небольшое кафе неподалёку. – Он приказал кормить вас вовремя.
Я рассмеялась.
– Тогда спасаешь не только себя, но и весь персонал дома.
Мы сели за маленький столик у окна. Я заказала всё и сразу – суп, лепёшки, салат, сок. Мирьям смотрела на меня с искренним восторгом.
– Вы едите больше, чем все женщины их дома, которых я знала, – призналась она.
– Я просто не думаю о том, что скажут люди, – пожала я плечами. – И не боюсь, что мне будут заглядывать в рот.
Она хихикнула, прикрывая рот ладонью.
Пока мы ждали заказ, Мирьям наклонилась ко мне ближе и заговорила тише:
– Майя-ханым… только, пожалуйста, никому не говорите, что это от меня.
– Клянусь, – я положила ладонь ей на руку. – Кроме тебя, я здесь никому не доверяю.
Она выдохнула, будто ждала именно этих слов.
– В доме все боятся Айсун-ханым, – прошептала она. – Мать Лейлы. Говорят, она страшная женщина. Не кричит. Не угрожает. Просто смотрит… и всем становится холодно.
Я невольно поёжилась.
– А Лейла?
– Лейла просто старается быть на неё похожей, – пожала плечами Мирьям. – Но у неё не получается. Она злая, а Айсун-ханым… опасная.
Принесли еду, но Мирьям тут же продолжила, словно боялась не успеть сказать главное:
– Знаете… – она улыбнулась чуть смущённо. – Слуги вас любят.
Я подняла брови.
– Любят?
– Очень, – кивнула она. – Говорят, вы живая. Настоящая. И… – она понизила голос ещё сильнее, – многие мечтают, чтобы Фарид-бей отказался от Лейлы. Чтобы вы стали единственной хозяйкой.
Я усмехнулась, размешивая суп.
– Хозяйкой – это мелко.
Мирьям вопросительно посмотрела на меня.
– Я хочу быть единственной женой, – сказала я тихо. – И единственной женщиной, которую он любит.
Она ничего не ответила. Просто кивнула. С таким видом, будто это было самым логичным желанием в мире.
Мы доели, расплатились и вышли из кафе. Солнце било в глаза, город снова шумел, жил, дышал.
Я уже собиралась повернуть в сторону следующего магазина, как вдруг Мирьям остановилась.
– Мирьям? – обернулась я.
– Мирьям, родная… – раздался мужской голос за её спиной. – Не ожидал тебя здесь увидеть.
Я заметила парня у входа в кафе. Он смотрел на неё слишком пристально. Слишком внимательно. И стоял слишком близко, как для незнакомца.
– Вы обознались, – быстро сказала она. – Я вас не знаю.
Он усмехнулся ей. А я вдруг почувствовала себя лишней. Наверное, он всего лишь стесняется при мне разговаривать со своим знакомым.
Я решила не вмешиваться. Сделала шаг вперёд. Потом ещё один. В голове прокручивала дальнейшие действия. Сколько нам ещё времени понадобится для выполнения всех заданий. Успею ли я ещё заехать в какой-нибудь магазин и побаловать себя красивым бельём, к примеру.
И именно в этот момент я услышала тихий писк Мирьям и мир просто выключился.
