Текст книги "Я тебя найду (СИ)"
Автор книги: Татьяна Огнёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3. Майя
Через пару дней я уже летела в самолёте в сторону Стамбула. Хотелось бы сказать, что лечу с лёгким сердцем и чистой головой, но, чёрт возьми, это враньё.
Сижу у иллюминатора, смотрю на облака, а внутри всё ещё бурлит. Павел как липкий след – куда бы я ни шла, он всё равно за мной.
Первый день съёмок проходит как обычно: грим, примерки, жара под софитами и нескончаемая возня вокруг. Я пытаюсь вжиться в работу, прятаться за камерой и улыбками, но телефон вечно вибрирует.
"Прости."
«Такое больше не повторится.»
«Ты мне нужна.»
Я не отвечаю, но читаю каждое слово. И меня это бесит. До трясучки. Не потому что скучаю – а потому что каждое его сообщение возвращает меня туда. В тот вечер.
К его тяжёлым ладоням на моём теле.
К этому мерзкому вкусу на губах, который, как ни странно, я помню слишком отчётливо.
От этого внутри становится гадко. Настолько, что хочется вымыться до крови, только бы стереть даже намёк на воспоминание.
И ещё, в каждом слове я читаю фальш. Он врёт. Пытается замылить глаза. Но явно не сожалеет о содеянном. И только из-за этого мне хочется нанять каких-то бандитов, и чтобы те избили его до полусмерти. В принципе, осуществить это можно. Но последствия будут губительными. Ловалов сразу выследит людей напавших на него. А они – сдадут меня. Такие себе перспективы.
Второй день в Стамбуле начинается с моря и солнца, но даже здесь он умудряется влезть. Сообщения, пропущенные звонки, даже чёртов букет в отель. Я приказываю консьержу выбросить цветы, даже не занося их в номер.
Он думает, что может купить прощение красивой упаковкой?! Но он забыл, что я не продаюсь.
Я работаю, улыбаюсь в камеру, но где-то под этой маской всё ещё прячется тот самый вечер – и его лицо. Ненависть на новом уровне.
Где мне найти спасение от него?!
Надо было всё-таки просить сразу помощи у отца. Тогда бы можно было заказать. А сейчас... Вдруг отец подумает, что я это все придумала. Было по глупости у меня такое. Придумывала такие рассказы, что можно по ним книги писать. Вот тут доверие отца и пошатнулось.
Третий день в Стамбуле выдался особенно изматывающим. Съёмки длились почти до заката – жара, постоянные переодевания, фотографы, режущие взгляд объективы. Хотелось просто рухнуть в номер и уснуть. Но как не крути, даже усталость не может испортить кайф от проделанной работы.
Я обожаю этот момент – когда съёмка закончена, и больше не надо держать спину так, будто у тебя вместо позвоночника металлический стержень, и улыбаться, как будто у тебя на счету только что появилось ещё десять нулей.
Сегодня мы отсняли кампанию для одного французского бренда, и, честно говоря, я была довольна собой. Получилось всё: взгляд, позы, настроение. Даже фотограф, вечно недовольный кривизной моей брови, сегодня сказал «идеально».
После заключительного кадра нас пригласили на небольшой корпоратив на яхте. Модели, фотографы, спонсоры – все перемешались, будто мы не коллеги, а старая компания друзей. Атмосфера была расслабленной и почти домашней. Музыка, смех, звон бокалов. Я ловила на себе взгляды – и привыкшие, и новые. Некоторые мужчины явно хотели продолжения, но я просто играла, отводя глаза и подкидывая фразы, чтобы держать интерес.
На яхте шумно, дорого и приторно красиво. Шампанское льётся рекой, музыка гремит так, что чувствуешь вибрацию в груди. Я сижу у борта, глядя на чёрное, густое море. Оно кажется тягучим, как мои собственные мысли. Павел почти весь день молчит, но я знаю – это затишье перед бурей.
Около одиннадцати мы возвращаемся на берег. Девчонки решают пойти на пляж – «погулять босиком по тёплому песку». Мне бы сказать «нет», но внутри есть глухое желание убежать от всех этих вспышек, смеха и шампанского. А главное продлить прибывание тут. Домой возращается не хотелось.
Я иду с девчонками.
Мы забрели на какой-то заброшенный пляж. Вокруг есть скалы, тишина. А ещё, что является главным критерием – тут никого не было. Песок и правда тёплый, солёный ветер приятно щекочет кожу, а небо... звёзды висели так низко, что казалось – протяни руку, и коснёшься.
Я сидела на песке, обнимая колени, слушала, как девчонки спорят о том, кто из нас быстрее добежит до буйков. В итоге все, конечно, побежали, визжа и брызгаясь, как дети. Мы пили прямо из бутылки, передавая её по кругу, и шутили о том, что хорошо, что сегодня был последний день съёмок, и нам не придётся рисовать скулы бронзером, чтобы скрыть похмелье.
Все дни пока работала, я старалась не думать о будущем. Максимально отстранилась и пыталась забыть.
Вышло ли это у меня?
Ну как сказать?! Да я не вспоминала о будущем муже пока была тут. Но и забыть что он сделал со мной – не могла.
Это выше меня.
Мне хотелось рвать и метать, а по факту, я считай смирилась.
Он влиятельный. Слишком. И если погубить меня он не сможет, отец не позволит. То мою карьеру – запросто.
А я столько лет впахивала не для этого.
Через пару часов девчонки решили, что пора возвращаться. У кого-то завтра утренняя работа, кто-то уже просто хотел спать. У меня же с утра самолёт. Мне хотелось на максимум оттянуть своё возвращение. Притворится тут и сейчас, что там меня не ждут проблемы, справится с которыми я пока не могу.
– Ты с нами? – спросила Лиза, поправляя волосы, прилипшие к щеке.
– Нет, – отмахнулась я. – Ещё поплаваю. Вы езжайте, я такси вызову.
Они переглянулись, пожали плечами и ушли, оставив мне плед, сумку и тапочки.
Я пошла в воду. Медленно, с наслаждением. Волны обнимали меня прохладой, в голове было пусто. Знаете это чувство? Когда ничего не давит, не жмёт, не требует от тебя идеального кадра или улыбки. Когда ты просто – есть. А груз твоих проблем, остался на пляже. И пока ты в воде, мир не кажется настолько грязным и продажным.
Я плавала долго. Перевернулась на спину, смотрела в небо и думала, что именно ради таких ночей я люблю свою работу. Она даёт мне свободу – и возможность оказаться в таком месте, в такой момент.
Когда я вышла на берег, песок был холодным. Я подошла туда, где оставила свои вещи... и застыла.
Плед был, но всё остальное – сумка, тапочки, телефон, платье – исчезло.
Первое чувство – злость. Я оглянулась, но пляж был пуст. Пуст! Ни одного человека, только шум моря и мои чёртовы мокрые волосы, которые прилипли к шее.
– Серьёзно? – сказала я в темноту, и мой голос прозвучал так, будто я готова убить.
В голове пронеслось: телефон, кошелёк... и платье, которое я только вчера купила. Да, вот за него я готова была порвать в клочья вора прямо зубами. Хотя, конечно же, не из-за него.
Я постояла, сжав кулаки, потом плюнула. Ну и что теперь? Голая в бикини, посреди ночи, на закрытом пляже, без телефона и денег. И всё это после идеального дня.
А море, между прочим, продолжало шептать что-то своё, словно ему было плевать на мои проблемы.
И в этот момент, стоя босиком на мокром песке, я поняла, что эта ночь только началась. Да и выбора у меня не было. Надо искать выход с пляжа, и человека, у которого есть телефон или машина, чтобы отвести меня в отель.
Поэтому собравшись с духом, я подняла плед, вытрусила его, и накинув на плечи пошла искать своё спасение.
Глава 4. Майя
Я стояла, вцепившись в плед, и думала, что вариантов у меня два: либо идти пешком до отеля в мокром бикини, как полная идиотка, либо… да, других идей вообще не было.
И тут на другом конце пляжа я заметила движение. Маленький белый комок носился по песку, смешно подпрыгивая, а за ним – невысокая женщина в длинной накидке.
– Excuse me! Could you help me, please? – крикнула я на английском, поднимая руку. – Мне бы телефон, – уже на русском бурчу. Голос сорвался – то ли от холода, то ли от раздражения.
Женщина остановилась, притянула поводок, и её маленькая собачка – пушистая, с чёрными бусинками глаз – уставилась на меня так, будто я вторглась в её личный песочный замок.
– Ох, милая, – сказала она по-русски, подходя ближе. – Боюсь, телефона с собой нет. Но я живу тут недалеко, можете пройти со мной.
Я выдохнула, обмотавшись пледом крепче, и кивнула:
– Спасибо. Это очень мило с вашей стороны.
Мы пошли по узкой дорожке вдоль берега. Небо было чернильным, фонари – редкими, и только её собачка бодро топала впереди, покачивая хвостом.
– Так что случилось? – спросила она мягко, чуть повернув голову. Женщина средних лет, явно европейской внешности.
Я фыркнула.
– Что случилось? Я сама случилась. Решила ночью поплавать после вечеринки. Девчонки уехали, а я осталась. Вернулась – вещей нет. Ни телефона, ни одежды.
Женщина покачала головой, и на её лице отразилось искреннее сочувствие.
– Вот ведь… неприятность. И опасно. Здесь ночью лучше одной не оставаться.
– Думаю, я усвоила урок, – усмехнулась я, хотя в душе всё ещё бурлило раздражение. – Просто было так красиво… не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Она понимающе кивнула.
– Я – госпожа Фатима Амирова. Мой дом недалеко. Можете остаться у меня на ночь. Не стоит искать приключений в такое время.
Я замерла на секунду. В нормальной ситуации я бы сто раз подумала, идти ли к незнакомым людям. Но эта женщина излучала такое тепло и спокойствие, что сомнений не осталось.
– Это очень щедро с вашей стороны, госпожа Амирова, – сказала я тихо. – Буду рада принять ваше приглашение.
Она улыбнулась, и мы продолжили путь. Где-то впереди в темноте замаячили силуэты роскошных вилл, и я вдруг поймала себя на мысли: кто вообще эта госпожа Амирова и почему у меня чувство, что эта ночь всё равно ещё подкинет сюрпризов?
Мы шли по узкой дорожке, подсвеченной низкими жёлтыми фонарями, и слышали, как вдалеке лениво шумит море. Песок на босых ногах уже остыл, и в кожу приятно впивалась прохладная плитка.
– Вы из России? – осторожно спросила я по-русски, хотя уже поняла это по мягкому акценту.
– Да, родилась там. В детстве жила в Ростове, – кивнула она, придерживая на поводке крошечную белую собачку. – Много лет назад приехала в Турцию просто отдохнуть. И вот… задержалась.
Она улыбнулась как-то устало, словно прокрутила в голове давние кадры.
– Тут я и познакомилась с Амаром, – продолжила она. – Высокий, смуглый, взгляд… такой, что кажется, видит тебя насквозь. Мы влюбились с первого взгляда. Он предложил остаться, и я… согласилась.
В её голосе мелькнула горькая насмешка.
– Вот только я тогда не знала, что у него уже есть жена. Второй быть я не хотела. Гордыня, я тебе скажу, – один из основных пороков. Не думая о последствиях, я собрала вещи и сбежала домой… прихватив под сердцем сына.
Я молча слушала, вдыхая тёплый аромат жасмина, который тянуло с садов по соседству. У женщины был протяжный голос. Да и рассказ её отчего-то отбивался приятными волнами в сердце. Словно это важно – что она говорит.
– Амар не простил мне побег, – продолжила она тише. – Мы не виделись больше трёх лет. А потом он просто ворвался в мою жизнь снова. Всё это время Амар жил с гордыней, в принципе, как и я. А потом… неожиданно, во время родов умерла его первая жена.
Она замолчала на пару шагов. Лишь мягко цокали каблуки по плитке. Я понимала, что ей было больно говорить. Даже сейчас, спустя годы. Но выговориться хотелось больше…
– И он наконец-то решился, – выдохнула она. – Вернул нас. Это было резко, агрессивно, немного жестоко. Но я злилась на него, пусть и любила. Он решил за двоих. И я приняла его выбор. Тогда я снова приехала сюда, но уже навсегда. Сейчас живу одна – сын давно отдельно, готовится к свадьбе. Ему уже тридцать. Амар умер пять лет назад от воспаления лёгких. И мне так одиноко без него. Так что твоя компания как никогда кстати.
Я кивнула. Внутри было странное ощущение – как будто мы обе понимали друг друга без слов. Потери, выборы, последствия, от которых никуда не деться. Она как будто рассказывала часть моей истории. Или знала что-то, чего пока не знаю я.
Сквозь листву уже проглядывал силуэт её дома – высокий, с широкой террасой и подсвеченными колоннами. Целый особняк. Одна женщина в нём… Конечно, она чувствовала себя одиноко.
Глава 5. Майя
Я замерла у кованых ворот, пока Фатима открывала их ключом. За ними открылся вид, от которого у меня чуть челюсть не отвисла.
Тёмно-зелёный сад, утопающий в аромате ночных цветов, подсвечивали аккуратно спрятанные в траве лампы. По дорожкам тянулись виноградные лозы, а где-то в глубине журчал маленький фонтан. И всё это выглядело так, будто мы случайно зашли в фильм о богатых шейхах.
– Проходи, – Фатима приглашающе махнула рукой, и мы подошли к дому.
Он был… не дом, а произведение искусства. Высокие арки, узорчатая плитка с синими и золотыми орнаментами, резные деревянные двери с медными вставками. Когда мы вошли внутрь, меня будто обдало волной тепла – не только от воздуха, но и от мягкого света десятков ламп в цветных стеклянных плафонах.
Я видела роскошные интерьеры у знакомых и даже в особняках на фотосессиях, но это… было другое. Тут всё дышало историей и любовью к деталям. Мягкие ковры с восточными узорами утопали под ногами, диваны с подушками, расшитыми золотой нитью, были расставлены в уютных нишах. На стенах – каллиграфия и тонкие росписи, а в воздухе витал пряный аромат корицы, кардамона и чего-то медового.
– Гостевая комната вот здесь, – Фатима распахнула дверь в светлое помещение. Здесь тоже был ковёр, но уже с бежево-бирюзовым рисунком, большая кровать с деревянным изголовьем, украшенным резьбой, и лёгкий балдахин, спадающий волнами.
– Только, – она чуть смущённо улыбнулась, – ванная здесь временно не работает. Кран сдался ещё на прошлой неделе, а мой сын всё никак мастера не вызовет. Так что, если захочешь принять ванну или душ, можешь сходить в соседнюю комнату. Это комната моего сына.
Я кивнула, с трудом удерживаясь, чтобы не разглядывать каждую деталь комнаты как музейный экспонат.
– А я пока накрою на стол, – добавила Фатима, поправляя лёгкий шёлковый платок на плечах. – Уверена, ты проголодалась. И сейчас поищу тебе какие-нибудь свои вещи. Не будешь же ты завтра уезжать в одном белье.
– Спасибо вам большое. Вы прямо моё спасение.
Как только за ней закрылась дверь, я медленно повернулась на месте, позволяя себе наконец-то выдохнуть. Боже… Да я попала в арабскую сказку. Даже в детстве, когда папа баловал меня чем угодно, у нас дома не было такой роскоши. Тут всё было не просто дорого – тут каждая вещь казалась на своём месте, словно веками хранила чью-то историю.
Мне хотелось коснуться каждой подушки, провести рукой по резьбе на стене, заглянуть за шёлковые занавески… И почему-то в этот момент я почувствовала, что спать этой ночью мне будет непривычно уютно.
Я не знала, что хочу больше – есть или наконец-то смыть с себя солёную морскую воду и запах костра, впитавшийся в волосы на пляже.
Фатима принесла мне шёлковый халат – тонкий, лёгкий, нежно-персикового цвета. Я провела пальцами по ткани и уже представила, как он будет холодить разгорячённую кожу после душа.
– Сыновья комната – через одну дверь, – сказала она и ушла на кухню.
Я почти вприпрыжку направилась туда, чувствуя, как нетерпение распирает. Потянула за резную ручку… и оказалась в пространстве, которое с первого взгляда сказало мне всё о своём хозяине.
Тёмное дерево, глубокие оттенки бордо и тёмно-синего в ковре, массивная кровать без лишних деталей, но с высоким изголовьем, на котором были вырезаны замысловатые узоры. Вдоль стены – низкий стол с набором кальяна, старинный комод, а над ним – несколько чёрно-белых фотографий в рамке. На одной – высокий мужчина с уверенным взглядом, на другой – море на закате, на третьей – какая-то узкая улочка в старом городе.
Запах здесь был другой – не сладкий, как в доме, а тёплый, пряный, чуть древесный, будто смесь сандала и табака. И это было… слишком личным.
– Так… душ, – напомнила я себе, отрывая взгляд от кровати, на которой, кажется, спать было бы опасно для моей фантазии.
Ванная вела прямо из комнаты. Белый мрамор, широкое зеркало в бронзовой раме, медные краны, из которых текла тонкая струйка воды. Я включила душ, и по коже тут же пробежали мурашки от предвкушения.
Я хотела, чтобы вода смыла с меня весь этот день – смех на вечеринке, солёные брызги, усталость от фотографов и… всё, что я пока не могла назвать, но ощущала где-то внутри.
Через пару минут я уже снимала с себя бельё и заходила под тёплые потоки воды. Здесь не было ничего женского – только мужские принадлежности. Чёткие линии флаконов, строгие цвета, ничего лишнего.
Я потянулась к первому тюбику, открыла крышку и вдохнула аромат. Дикий, резкий, с едва уловимой горчинкой пряных трав. Вкусный. Опьяняющий. Таким пахнет мужчина, который не боится брать то, что хочет.
Всё здесь было им пропитано. Сыном госпожи Фатимы. Тем самым, чьё фото я только что держала в руках.
Сказать, что он красивый… Это как описать слово «Феррари» одним словом «машина». Нет. Он был другим. Таким, чьё лицо хочется рассматривать, пока сердце не начнёт биться в висках. Его взгляд… Даже сквозь фотографию я почувствовала мурашки. Те самые, что запускают цепную реакцию, после которой хочется большего.
Вода стекала по телу, а я невольно закрыла глаза, представляя, как эти руки касаются меня. Как этот голос, глубокий и чуть хриплый, звучит где-то рядом. Я скользнула ладонями по коже, чувствуя, как внутри распускается тепло. Хотелось стереть каждое воспоминание о Павле, перекрыть его прикосновения другими – сильными, настоящими, мужскими.
Запах его геля, смешанный с паром, будто обнимал меня. Мужская энергетика здесь была настолько осязаемой, что казалось – стоит обернуться, и он будет стоять за спиной.
Я закрыла глаза и позволила пальцам скользить по моей коже. Позволила им делать то, о чём мечтало тело. Касания были мягкими, недостаточно ощутимыми. А мне хотелось его. Силы его. Власти.
Я так заигралась с собственными мыслями, слишком глубоко утонула в них… и не сразу заметила, что дверь ванной приоткрыта.
Одна моя рука опиралась о стекло, а вторая была между ног. Я резко открыла глаза и увидела его... В проёме стоял он.
Живой. Настоящий. Ещё выше, ещё шире в плечах, чем я могла себе представить. Темноволосый, с тенью щетины и взглядом, который мог прожечь до костей.
Моя рука застыла на теле, а дыхание сбилось. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде было всё – удивление, злость и что-то такое, от чего внутри у меня всё сжалось.
Фарид понял, что я его заметила, выдохнул сквозь зубы, резко выругался и захлопнул дверь.
А я стояла под душем, не в силах понять – это было вторжение или приглашение к началу чего-то опасного.
Глава 6. Фарид
День выдался длиннее, чем я ожидал. Переговоры прошли успешно, но оставили неприятный осадок. Усталость давила на плечи, а дорога до особняка казалась бесконечной. Ночь выдалась светлой, лунной, но ехать всё равно не хотелось. Идея переночевать у матери возникла молниеносно. Словно кто-то нашептал мне на ухо. Да я и был этому рад. Всё равно давно не виделись.
Когда я открыл ворота и вошёл в дом, там было тихо. Мама, как оказалось, вышла на прогулку со своей собачкой. Быстрый душ смыл усталость, но не мысли. На кухне я перехватил что-то лёгкое и, выйдя в сад, опустился в качели.
Сигарета тлела в пальцах, а я думал о браке, который меня ждал. Всё решено. Слово дано. Мехмет Демир – человек серьёзный, и договорённость с ним означает целую сеть обязательств. Но саму Лейла я почти не знаю и, если честно, знать не хочу. Свадьба казалась мне больше сделкой, чем праздником.
И дело было не в самом браке. А в том, что мне не хотелось повязывать свою жизнь с малознакомой девушкой. Да, чистой, красивой, но... чужой. Настолько далёкой от меня, что я не представляю, что с ней делать. Ей двадцать, но разговаривает как дитя малое. Реснички опущены, и голос дрожит. При первой нашей встрече я думал, что она сознание потеряет.
Я не говорю, что это плохо. Просто... Просто мне нравятся другие. И вот эта её робость, замкнутость... боюсь, она меня оттолкнёт в будущем. А возможно, я сейчас веду себя как маленький ребёнок, а не мужчина. И придумываю какие-то бессмысленные отговорки, чтобы признаться в том, что я банально не хочу жениться.
Ох, Фарид. Ты хотел ещё побыть холостяком. Вот и всё.
Я погрузился в мысли, даже не заметил, как вернулась мать. Уже на кухне я застал её, когда она накрывала ужин.
– Мам, – сказал я, опершись о дверной косяк, – не слишком ли поздно для трапезы?
Фатима улыбнулась и отмахнулась:
– Для доброй компании – никогда не поздно. Я так рада тебя видеть, сынок. Подойди, обниму. Какой же ты у меня красавец, – она прижала меня своими тёплыми руками к себе, словно тысячу лет не видела. – Ты моя гордость, Фарид. Помни всегда об этом.
– Если ты намекаешь на то, что я могу опозорить семью и не жениться, то ты читаешь мои мысли.
– Сын, ты же знаешь, тут другие законы.
– Мама, я знаю. И хоть внешне я копия отца, всё-таки твоя культура была мне с детства интереснее. По крайней мере, там не надо устраивать браки по договору. Отец уже упокоился, а я до сих пор его договоры выполняю. Наградил, так наградил.
– Фарид, ты давно знал, что этот брак состоится. Лейле двадцать, мы и так долго ждали. Брак ещё два года назад должны были заключить. Но ты тянул до последнего.
– Ладно, давай упустим этот момент. Ещё есть время.
– Месяц – это не время. Это песчинка в нашей пустыне. Но ты прав. Давай не будем об этом. Сегодня у меня особенный гость. Девушка. Её на пляже обокрали, так что она осталась без вещей и телефона. Я привела её сюда. Пусть отдохнёт и переночует. Тем более она на русском разговаривает. Так приятно было пообщаться.
Я замер. И снова посмотрел на мать. Вот она любит приводить кого-то в дом.
– Девушка? – повторил я с подозрением.
– Да, совсем молодая, – мама подала салат на стол. – Хорошая, вежливая. Мне её жалко. Тем более я тут одна, заскучала.
Я нахмурился. Фатима была доброй, слишком доброй. И наивной. Любого пустит в дом, стоит только пожаловаться. Но мир не так прост. Слишком часто под маской «бедной жертвы» скрывается воровка.
– Посмотрим, – пробормотал я и поднялся на второй этаж.
В гостевой комнате было пусто. Кровать застелена, но следов присутствия не было. Щёлкнуло внутри: «Я так и знал». Решимость поймать гостью «на горячем» только усилилась.
Я прошёл по коридору, приоткрыл несколько дверей – никого. И тогда толкнул дверь своей спальни. Там тоже пусто. Но из ванной доносился звук воды.
Я сделал шаг, и сердце ударилось о рёбра сильнее. Дверь в ванную была приоткрыта, пар стелился наружу. Я заглянул.
И обомлел.
В тёплых потоках воды стояла она. Девушка. Красивая до невозможности. Чёрные волосы прилипли к влажной коже, капли скатывались по изгибам тела. Но главное – она не просто мылась. Она ласкала себя. Медленно, будто с наслаждением. Её глаза были прикрыты, губы приоткрыты, дыхание неровное.
Я замер, как ударенный током. Голова закружилась. В груди сжалось от чего-то опасного, животного.
Чёрт.
Слишком красивая. Слишком соблазнительная. И то, что она делала... выбивало меня из равновесия. Я не мог отвести глаз.
Она приоткрыла веки, и наши взгляды встретились. Я застыл, будто пойманный на преступлении. Будто никогда до этого не видел девушку. Не видел голого тела. Не ласкал их никогда.
– Чёрт побери... – вырвалось у меня, и я резко захлопнул дверь.
Но уже было поздно. Её образ отпечатался в голове, как ожог. Да и она меня заметила. Стало отчего-то неловко и глупо. Я хотел поймать воровку, а поймали меня за подсматриванием. Зашибись просто.
Майя глазами Фарида 😍
