Текст книги "Я тебя найду (СИ)"

Автор книги: Татьяна Огнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24. Фарид

Я всегда держал себя в руках. Внешне – хладнокровный, расчётливый, спокойный. Внутри – пламя, которое редко показывал людям. Но за полтора месяца отсутствия она оживила это пламя до состояния неконтролируемого пожара. Всё, что я делал в эти недели – переговоры, встречи, улыбки – было одной большой маской, пока внутри клокотало одно желание: найти её и вернуть. Сделать своей раз и навсегда.

И вот она. Стоит передо мной, как будто специально нажимая на самые болезненные кнопки. Сняла верх. Просто так, вызывающе, будто весь мир принадлежит ей. Я видел, как слуги по углам отвели глаза. Видел, как вся привычная иерархия в этом доме задрожала. И кровь в моих жилах закипела – от злости и от похоти, от унижения и от горькой радости: я скучал по ней. Полтора месяца. Каждый день ожидания тянулся как вечность.

Майя дразнила меня взглядом – прямым, отчаянно вызывающим. В её манере было дерзкое спокойствие: «Лови, если сможешь». Вызов, который она бросала мне, ни капли не смущаясь и не боясь. Я держал себя из последних сил – потому что знаю, что должен вести себя «правильно»: семья, традиции, обещания. Хотел сначала всё уладить по-человечески: брак, статус, потом уже… но разве можно сохранить рассудок рядом с таким огнём? Когда она плюёт на правила и смело идёт вразрез с тем, что принято в моём доме и в моей стране?

Потом она бросилась в бассейн – грациозно, как всегда. Вода взболталась от её прыжка; свет от солнца играл на её мокрой коже. Я шагнул к кромке, и мне стало ясно: она не просто играет со мной – она бросает вызов всему, что я привык считать своим.

– Майя! – выкрикнул я, и в голосе дрогнула искра, которой я не давал волю раньше. Она оглянулась, с улыбкой, будто уже знала, что я не смогу оставить это без ответа.

Бешенство в взгляде. В желаниях. Поступках. Она скинула меня в воду, будто намеренно лишая возможности выбирать. Холодок сначала встряхнул, а потом растворился в жаре, что таилась в моём теле.

Бассейн стал нашей сценой – прозрачной границей, где можно было убрать условности. Майя приближалась, я видел, как капли воды стекают по её плечам, как дрожит мышца на шее. Сердце стучало громко, почти в ухо. В этот момент я был не хозяином больших домов и деловых соглашений – я был человеком, призванным отвечать на зов.

Когда наши тела соприкоснулись, Майя лениво коснулась моей руки – лёгкое, намеренное прикосновение, как тест: «ты ответишь или уйдёшь?» Я ответил не словом, а ладонью: провёл по её спине, чуть задержался у линии талии. Это было уважительно и одновременно собственнически – как тот, кто возвращает себе своё. Её дыхание стало быстрее. Моё – тоже.

Мы целовались так, будто нельзя было ждать. Но и поцелуй был не грубой капитуляцией страсти – он был коротким, острым, похожим на выстрел, который меняет всё. Я чувствовал её смех, смешанный с дыханием; чувствовал, как вода делает прикосновения мягче, интимнее. Никто из слуг не вмешивался. Они знали, что я не позволю им смотреть. Мир сузился до нас двоих и крошечного островка из плит вокруг бассейна.

Её руки на шее, мои – на её талии. В этом странном мире, где всё должно подчиняться правилам и чести, мы позволили себе быть просто людьми: с ошибками, с болью и с желанием. Я видел в её глазах вызов и уязвимость одновременно – меч, который разящим точит сердце. И чем сильнее я пытался выстроить логическую защиту – тем отчётливее шаг за шагом рушилось всё внутри меня.

Я не говорил обещаний. Не называл будущего. Потому что понимал: любое слово сейчас будет либо спасением, либо предательством. Но я держал её близко, крепче, чем водитель держит руль в бурю. И в этом прикосновении заключалось два простых признания: она – моя слабость, и я не готов отпустить.

Мужчины моего круга ревнивы – и я не исключение. Но ревность здесь не была тихим урчанием; это была жаркая, голодная тревога. И в тот миг, глядя на её мокрые волосы, на кожу, что светилась в полуденном свете, я понял, что готов драться со всем этим миром. Не словом, а делом. Потому что если я позволю ей быть просто ещё одним кратким удовольствием – то проиграю себя. А я не могу – не после всего, что случилось.

Я – человек привычек и обязанностей. Но в ту минуту, с шумом воды за спиной и её дыханием у своей шеи, мне уже не хотелось ждать. Пусть мир требует от меня начинать с правильных шагов – но сердце диктует свои правила. И я готов был следовать им, если только она не откажется.

– Я хочу тебя, – полушёпотом говорит в губы.

Майя – девушка, которая никогда не ждёт. Она прямолинейна, упряма, категорична... Огненная.

Наверное, именно в такую я и мог только влюбиться. Тридцать лет сердце билось ровно, а увидев её тогда в ванной – потерял себя. Покой потерял. Жизни без неё не вижу. Самое страшное, что это полное безумие. Мы не знаем друг друга. Да, секс важен в отношениях. Страсть, похоть. Но ведь и быта не избежать.

Так вот у меня с Лейлой. Я не хотел на ней жениться. Не хотел с ней семьи. Но слова её отца до сих пор звучат в голове: «Ты не женишься на Лейле – ты женишься на будущем своей семьи». Мехмет Демир – слишком влиятельный человек в Стамбуле. Их многолетняя работа с моим отцом пустила корни. Они заключили договор о нашем браке. Средневековье какое-то. Но отпустить я не смог.

Наша первая брачная ночь с Лейлой... Чёрт, зачем я об этом сейчас вспоминаю, когда в моих объятиях такая горячая и любимая... Лейла старается. Я тоже. Долг перед женой. Секс по обязательствам – вот что страшно. Она мечтает о ребёнке, я – о разводе и Майе. Кажется, это уж слишком разные предпочтения.

Я пока не знаю, как это всё будет происходить. Не знаю, как две такие разные женщины уживутся в моём особняке. У них даже имена противоположны. Лейла – означает ночь, символизирует темноту, тайну. А Майя – свет. Хотя по характеру ей бы больше подошло – огонь.

– Я хочу тебя, – повторяет она ещё раз, и я полностью освобождаю себя от запретов.

Мои хорошие!

У моей подруги Татьяны Катаевой вышла эмоциональная новинка о Сводных. Скучно не будет

ГЛАВНОЕ НЕ ВЛЮБИТЬСЯ

Я всегда любила играть.

В споры, в вызовы, в чувства.

Но на этот раз ставки слишком высоки.

Моя цель – мой сводный брат.

Тот, кто раздражает меня до бешенства… и почему-то притягивает сильнее всех.

Это должно было быть просто игрой.

Только вот сердце – плохой игрок.

https:// /shrt/exz2

Глава 25. Фарид

Я поднимаю её на руки, и в тот же миг внутри всё срывается с цепи.

Боже… как же я ждал этого.

Эти полтора месяца разорвали меня изнутри – и только сейчас я понимаю, насколько сильно.

Её тело лёгкое, тёплое, гибкое в моих руках. Она обнимает меня за шею, и от одного этого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я чувствую, как она улыбается уголком губ – хитро, дерзко, по-своему. Она знает, что делает со мной. Она всегда знала. С первой минуты нашего знакомства она всё понимала. Это я был ослеплён ею и всё равно не мог решиться на шаг. А она... Она мне помогла.

– Поцелуй меня...

Два слова, которые сорвали мне тогда крышу. Лишили разума. Воли. Я проиграл, даже не начав бой.

И вот даже сейчас, я несу её по коридору, у меня дрожат пальцы. Мне кажется, я держу не женщину – стихию. Огненную, взрывную, красивую до боли. Ту, что сводит меня с ума одним взглядом.

И я… я, взрослый мужчина, привыкший держать под контролем людей, сделки, проекты – сейчас дрожу, как мальчишка, увидевший единственную, которую больше никогда не сможет забыть. Да и не позволю забывать. Я не отпущу её больше. Никогда.

Я захлопываю дверь спальни ногой – и мир исчезает. Есть только она.

Ставлю её на ноги, и она плавно, почти лениво, словно продолжает дразнить, стягивает с себя последнюю оставшуюся вещь. Не спешит. Соблазняет. Срывает последние ниточки, которые держали меня. Хотя держали ли они? Майя смотрит прямо в глаза – вызывающе. И у меня перехватывает горло.

За полтора месяца я сотни раз представлял, как это будет. Как прикоснусь к ней снова, как она изогнётся, как её дыхание сорвётся. Но… представить – одно.

Увидеть – другое.

И я, чёрт возьми, едва стою на ногах.

Её тонкая талия, сочная грудь, гладкая киска. О, Аллах, я схожу с ума от желания обладать ею. Снова стать единым целым. Наполнить её до краёв собой.

Я стаскиваю с себя одежду, словно она горит. Будто всё моё тело в пламени. И мне немедленно надо его потушить. Ею. Сладости её напиться.

Майя ложится на кровать – и я замираю.

Всего секунда.

Две.

Десять.

Я не могу оторвать от неё взгляд. А она?! Она соблазняет, манит. Играет. Взрослая девочка, которая умеет сводить с ума. Она трогает свою грудь, расставляет широко ноги. Она трогает себя там... Как же это красиво. И я не двигаюсь лишь потому, что хочу ещё любоваться её игрой. Потому что слишком долго ждал этого. Мечтал. Представлял.

Потому что передо мной – не просто красивая женщина. Передо мной – моя зависимость. Мой грех. Моё спасение. Мой ад и рай одновременно.

Я приближаюсь. Почти медленно, почти осторожно – хотя внутри меня уже пламя, от которого воздух дрожит. И когда ладонь касается её ноги… я закрываю глаза.

Просто чтобы выдержать.

Чтобы не потерять голову окончательно.

– Майя… – выходит почти срывающимся голосом. Не так я хотел сказать. Хотел уверенно, твёрдо, как мужчина, который знает, чего хочет.

Но выходит так, будто я вот-вот сойду с ума.

Потому что именно так и есть.

Она поднимается на ноги, тянется ко мне, проводит пальцами по моему подбородку, по шее – медленно, изучающе, будто проверяя, насколько сильно я задыхаюсь от неё.

– Ты дрожишь… – шепчет.

– Конечно дрожу, – я почти рычу. – Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь.

Я накрываю её грудь ладонями – горячими, невыносимо голодными. Медленно, будто хочу запомнить каждый сантиметр. Она же опускает руку на мой член и касается головки пальцами – и это движение окончательно ломает меня.

Движения её мягкие, но настолько горячие, что я уже сам чуть ли не содрогаюсь. Но что делает Майя?! Она резко опускается на колени. Взгляд вверх, чтобы поймать в капкан мои глаза, а рот...

– Да-а-а… – она вырывает из моей груди стон. Это сон или явь? Её губы на моём члене. Она играет языком, слизывая каплю возбуждения и всасывая его всего в себя.

Что она творит? Я говорил, что она лишает рассудка. Куда там. Уже лишила.

Её глаза... Я вижу такую похоть в них. Она кайфует от того, что втягивает в себя мой член. Вот как в неё не влюбиться? Как спать с женой, когда моё сердце и душа уже поглощены моей Майей!!!

Подхватив её за плечи, я поднимаю и впиваюсь в губы. Наши языки касаются друг друга, и разряд электричества проходит по нашим венам.

Когда её тело касается простыни, я закрываю её собой. Поцелуи уже рваные. Голодные. Жадные.

Я хочу её вкус в себя. Я хочу видеть, как она содрогается в оргазме. Хочу в неё... Языком.

Опускаюсь к ключице. К груди. Хватаю сосок и облизываю. Кусаю.

А потом ниже.

Ещё ниже.

И когда мои губы касаются её нижней плоти, а язык находит клитор, моя девочка наконец-то взрывается.

Мощно.

Громко.

Стильно.

– Фарид... Фарид... Ещё... – хватает воздух и молит ещё. И я чувствую вибрацию её дыхания кожей.

Когда я наконец-то врываюсь в её тело, в глазах – целые фейерверки. Движения быстрые. Голодные. Резкие.

Я добрался до неё. И мне мало. Уверен, всегда так будет. Но пока я имею доступ и её покладистость, я буду наслаждаться. Пусть даже до потери пульса.

Потому что она – моя мечта, моя боль и моё наказание.

Я наклоняюсь к её уху и шепчу:

– Я ждал этого слишком долго. И теперь… я не остановлюсь. Не отпущу. Ты слышишь?

Её пальцы впиваются в мои плечи. Она прижимается ближе – так, что моё сердце пропускает удар.

– Не отпускай, Фарид, никогда. Я твоя...

Глава 26. Майя

После того, как мир взорвался и снова собрался из наших прикосновений, мы долго стояли под душем. Вода стекала по коже, смывая не усталость – нет, – а остатки того бешенства, которое рвало нас секунды назад.

Фарид держал меня за талию, будто боялся, что я исчезну вместе с паром. И всё равно – его руки не успокаивались. Они гладили, касались, проверяли, будто убеждались: я тут. Я настоящая. Я его.

Да и я сама касалась. Отчаянно и с наслаждением. Потому что мне его мало. Хочется больше. Сильнее. Всегда.

И эти мысли пугали.

Потому что я в чужой стране. Мой мужчина – далеко не мой. Он женат. Он связан законом, правилами и обязанностями с неизвестной мне женщиной. Она на него имеет куда больше прав, чем я. Но ведь я Майя Лебедева. Меня же ни перед чем не остановить. Всегда добиваюсь, чего хочу.

Осталось выяснить для себя, чего именно я хочу.

Остаться тут с ним и бороться за него. Или вернуться домой и продолжить борьбу с Павлом. Я ведь не закончила с ним. Я ещё не показала миру, какой он урод. Не отомстила за насилие надо мной. Не поставила точку.

Когда мы вернулись в спальню, он сразу же позвал слугу. Но не позволил тому войти.

Он стоял в дверях, заслоняя меня спиной – широкой, напряжённой, будто готовой к нападению.

Он говорил коротко, на турецком, требовательно.

Я не понимала слов – но понимала тон.

Он, как всегда, контролировал всё. Даже то, что должно стоять на подносе: чай, лепёшки, сыр, фрукты.

И при этом ни на секунду не отпускал мысль, что я за его спиной – голая.

Он не позволил слуге переступить порог.

Поднос принял в дверях, и захлопнул её.

И только тогда я увидела – его руки дрожат. Не от злости. От страха.

Он боялся, что кто-то ещё увидит меня такой. Не прикрытой. Не защищённой.

Его.

И я… я не злилась.

Я не чувствовала себя вещью или пленницей. Наоборот – я наслаждалась этим. Наслаждалась тем, как он ревнует. Как будто я – последний глоток воды в пустыне.

Он поставил поднос на стол, потом вернулся ко мне, накрыв полотенцем мои плечи – аккуратно, почти нежно, хотя его глаза всё ещё были тёмными, тяжёлыми, полными опасной эмоции, от которой у меня перехватывало дыхание.

Я села на кровать, наблюдая за ним. Как он двигается. Как дышит. Как грозно смотрит на дверь, будто проверяя, закрыта ли. Как снова и снова возвращается взглядом ко мне – голой под полотенцем, со следами его поцелуев на коже.

Он смотрел так…

Будто мог сойти с ума, если я исчезну хотя бы на секунду.

И мне нравилось это слишком сильно. Потому что мне казалось, что это слишком правильно. Слишком… моё. Нужное сильнее воздуха.

Кто-то бы сказал, что такие мужчины слишком опасные. Слишком много власти у них. Такие мужчины ломают. Они ревнивые, восточные, властные – с ними не играют.

Но я улыбнулась.

Тихо, по-женски, почти злорадно.

Потому что я не играю.

Я хочу его.

Так же жадно.

Так же одержимо.

Так же неправильно, как и он меня.

Люблю ли я его?

Да.

Без сомнений.

Без тормозов.

Без попыток спрятаться за правилами.

Я люблю его – целиком.

Такого, какой он есть.

Опасного.

Ревнивого.

Больного мной.

Он сел рядом, притянул меня к себе, укрыл полотенце плотнее – будто этот кусок ткани может защитить меня от всего мира.

– Ешь, – сказал тихо, но так, что спорить не хотелось. – Ты и так два дня нормально не питалась, – в его голосе сталь. И в то же время так много нежности. Он переживает. Заботится. Любит.

В последнем даже не сомневаюсь. Уверена на все сто процентов.

Я посмотрела на него – и всё во мне снова затрепетало. Бабочки в животе стаями летают. Щекотят и возбуждают. Разогревают до предела.

Да, он мой.

Но ещё больше – я его.

И мне это нравится.

Нравится до безумия.

Есть одна проблема – его жена, имени которой я даже не знаю. Моя ревность... Она способна сдвинуть горы. Но буду ли я сражаться с соперницей?

А вдруг он и её так же любит? Так же ласкает? До оргазма доводит?

Мамочки...

Нет! Я не смогу его делить ни с кем. Только мой. Но для того, чтобы он только моим и остался, мне придётся воевать. Хитрить. Соблазнять.

Или отпустить…

Глава 27. Майя

Эта неделя…

Она будто вышла из чужой жизни – такой, в которой я никогда не думала оказаться. Я не мечтала о таком... Даже не представляла, что это в принципе возможно.

Потому турецкий рай... Он похож на преддверие ада. Когда сначала грешишь и тебе хорошо, а потом горишь и умираешь от боли.

Дом Фарида – не дом.

Это укрытие.

Клетка.

Рай.

Ловушка.

Ад.

Смотря с какой стороны смотреть, такое слово и подобрать.

Каждое утро начинается одинаково:

его горячие руки, мои поцелуи, его дыхание у шеи. Мы занимаемся горячим и страстным сексом. Мы целуемся, доводим друг друга до оргазма. Мы играем телами, каждый выбирает свою мелодию.

Моя – она о соблазнении. Я играю с Фаридом. Я заставляю его нервничать, потому что дразню. Беру член в рот, сосу, а в преддверии оргазма выпускаю его. И тогда он играет свою мелодию – она о ревности, страсти, бешеной похоти и одержимости. Она о силе мужчины. О его умении заставить тебя молить подарить наслаждение.

И я молю...

Действительно прошу его не останавливаться. Потому что отсутствие разрядки куда хуже, чем просто слово «возьми меня».

А потом всё заканчивается тем, что он заставляет меня есть завтрак. Ноет, ругает, что я мало питаюсь. Напоминает, что я такая худая и мне пора отрастить пару килограммов жира. А лучше – десяток. Вот только он забывает, что я модель мирового уровня и что ставить крест на своей карьере я не собираюсь.

А потом мы снова смеёмся. Потому что я умудряюсь испачкать его белую рубашку сливками. Ну и снова по новому кругу. Он снимает её, чтобы надеть новую. А я вымазываю его всего, и мы снова идём в душ вместе.

Я – эгоистичная маленькая девочка, которая думает только о себе. И да, мой мужчина – Фарид. И мне плевать, что у него жена. Скажите, я сука?! Может быть. Но не я прилетела за ним в другую страну. Не я его похищала. Не я поставила перед фактом, что замужем.

И коль он сделал выбор за меня – пусть принимает меня такой, какая есть. А главное – пусть сам разбирается со своей женой и куда её теперь деть.

А потом через минуту мы снова спорим. Потому что я не согласна жить втроём. Я не хочу, чтобы он приходил в мою постель по расписанию. Я хочу засыпать и просыпаться только с ним. Всё. Точка.

Через три минуты – я уже готова его минимум ударить. Максимум – убить.

А через пять – он прижимает меня к стене так, будто каждый наш спор создан лишь для того, чтобы мы мирились тем, что происходит после.

Огонь. Чистый, неконтролируемый огонь. Но всё снова меняется, когда он заводит разговоры о серьёзном.

И так каждый день.

Вот и сегодня, Фарид сидит за столом, просматривает какие-то документы. Рубашка расстёгнута, волосы влажные после душа. Я иду к нему, всё ещё лениво укутанная в простыню, а он поднимает взгляд так, будто неделю не ел и вдруг увидел любимое блюдо.

– Подойди, – тихо говорит.

Я подхожу. Он тянет меня к себе, сажает на колени.

– Я подумал, – начинает он, скользя пальцами по моим плечам, – нам нужно узаконить уже всё. Официально. Ты должна стать моей женой. Мне не нравится, что слуги шепчутся, будто ты моя любовница.

В груди что-то обрывается. Сладко, больно, опасно.

– А что же твоя официальная жена? – спрашиваю так же сладко, с ядом на кончиках слов.

Он напрягается. Глаза темнеют.

– Я уже объяснял. Процесс идёт. Но быстро не выйдет. Её семья…

– Семья, которая держит половину твоих контрактов?

– Майя…

– Ты предлагаешь мне стать твоей второй женой? – спрашиваю, прищурившись. – Делиться домом? Едой? Постелью? Тобой?

Он молчит.

Это молчание – почти признание.

– Я не из гарема, Фарид, – говорю мягко, почти ласково. – И не стану жить в нём, как наложница, пусть и со статусом жены.

Он резко втягивает воздух – как будто я ударила. Руки на моей талии сжимают сильнее.

– Я хочу построить для нас дом, – говорит он, глядя прямо в глаза. – Большой. Уединённый. Без людей. Без чужих взглядов. Ты будешь хозяйкой. Единственной.

– А она? – тихо спрашиваю.

Он переводит взгляд в сторону. На секунду. И этой секунды хватает, чтобы боль прожгла меня.

– Я не поеду туда, – произношу. – Пока она существует в статусе жены – нет.

Он поднимает на меня яростный, почти отчаянный взгляд.

– А здесь тебе что? – он обводит рукой комнату. – Ты хочешь сидеть в моём убежище, будто моя тайна?

Я улыбаюсь.

– А ты хочешь, чтобы я делила тебя? Чтобы тратила свои ночи на ревность к твоей жене?

Он резко встаёт, сажая меня на стол, будто словами можно разорвать нас пополам, а телом – снова склеить.

– Не смей сравнивать, – его голос низкий, угрожающий, хриплый. – Ты – любимая. Она – просто контракт.

– Так избавься от неё, – шепчу. – Полностью. Разорви этот контракт, раз для тебя это ничего не значит.

Его дыхание сбивается. Он смотрит так, что стол подо мной начинает казаться слишком шатким.

– Ты хочешь невозможного, – выдыхает он.

– Нет. Я хочу честности и равноправия. Чтобы быть с тобой на одном уровне.

И тогда он срывается. Буря.

Несдерживаемая.

Его руки, его губы – всё снова на мне, будто он хочет доказать, что принадлежность тела может заменить принадлежность статуса.

Он поднимает меня на руки – как будто я ничего не вешу – и несёт в спальню.

И снова этот безумный, огненный мир, в котором мы теряемся, сражаемся, тонем и воскресаем.