Текст книги "Я тебя найду (СИ)"

Автор книги: Татьяна Огнёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 19. Майя

Я долго стою посреди комнаты, пытаясь заставить себя дышать ровно. Сердце всё ещё колотится, но с каждой секундой его удары становятся мягче.

Страх медленно уходит, уступая место странному, тихому спокойствию.

Всё произошло слишком быстро.

Слишком неправильно. Я не была готова к такому повороту событий. Да я даже в мечтах не смела рисовать такой сценарий. А он... Он решил сначала в меня.

И мне злиться и бушевать хочется. Но в то же время чувство… будто именно так и должно было быть.

Я слышу, как где-то громко закрывается дверь. Потом лёгкий запах свежесваренного кофе наполняет комнату.

Шаги – размеренные, уверенные. Он возвращается. Я ожидаю от него выговора и претензий, но...

Дверь распахивается – и в комнату врывается солнечный свет.

Фарид стоит на пороге, высокий, собранный, но в его движениях нет ни капли холодности. Только усталость и что-то очень земное. Такое лёгкое и как будто родное.

– Надеюсь, ты уже успокоилась, – говорит тихо. А я лишь утвердительно машу головой, – Хорошо.

Он чуть улыбается, но взгляд неотрывно скользит по моему лицу, как будто проверяет – всё ли со мной в порядке. Не поранила ли я себя в порыве бешенства.

– Идём, – он открывает дверь шире, – на террасе нас ждёт завтрак.

Я молчу, но и не сопротивляюсь. В животе урчит и не против закинуть в него побольше еды. Из-за нервов последнюю неделю, в то и две, еда долго не задерживалась в моём желудке. Надеюсь, это пройдёт.

Шаг за шагом иду за ним, чувствуя, как босые ступни касаются прохладного пола, а за каждым вдохом становится легче.

Терраса встречает меня мягким ветром и видом, от которого перехватывает дыхание. Турция всегда поражала меня своей красотой.

Море раскинулось прямо под домом, гладкое, как стекло. На горизонте – лёгкий туман и парусник, крохотный, как детская игрушка. Воздух пропитан солью и солнцем.

На столе – завтрак. Свежие фрукты, сыр, тёплый хлеб, чайник с мятой. Всё просто, но невероятно красиво.

Он двигается легко, наливает чай, как будто между нами не пропасть из событий, боли и недосказанности. И его эгоистичного поступка, который я ещё намерена обсудить. Вот сил разберусь – и держись, Фарид.

– Садись, – его голос стал мягче. – Тебе нужно поесть.

Я сажусь, осторожно, будто всё вокруг может исчезнуть. Молча беру чашку, чувствую тепло керамики в пальцах.

Глоток – и аромат мяты будто возвращает меня к жизни. Фарид садится напротив, но не спешит говорить. Он просто смотрит.

Не как мужчина, владеющий, а как человек, который наблюдает за кем-то, кого боится спугнуть.

Тишина между нами – густая, но не тягостная. Она как между вдохом и выдохом. В ней что-то новое. Мы словно учимся заново узнавать друг друга. Будто начинаем только знакомиться.

– Здесь тихо, – говорю я, чтобы хоть как-то нарушить паузу.

– Я хотел, чтобы тебе было спокойно, – отвечает он. – Ты слишком долго жила среди шума.

Я поднимаю взгляд.

Он говорит спокойно, но глаза всё те же – глубокие, опасные, как море за спиной. Эта его маска равнодушия и спокойствия – обманчива. Я знаю это. Чувствую. Потому что такой горячий мужчина не может быть спокойным априори.

– Фарид… – я начинаю, но он качает головой.

– Не сейчас. Поешь. Потом поговорим. У нас много времени.

И я послушно киваю, впервые за долгое время чувствуя… не покой даже, а будто защищённость.

Как будто буря наконец ушла, оставив после себя только шёпот волн и запах мяты.

Я знаю, что это чувство обманчиво. Знаю, что впереди меня ждёт борьба характеров. И я не собираюсь уступать и забывать, что он женат. Где-то совсем близко живёт его жена. Законная, на секундочку. А я – никто. Так, временное его приключение. Он поиграет и отправит меня домой. Сколько ему нужно будет для этого времени? Неделя? Месяц? Два? Сколько бы времени ни прошло, я не согласна на это. Потому что моя жизнь дома будет разрушена. Моя карьера. Ну, за брак с Пашей я горевать не буду. Это единственное, что мне не будет жалко.

– Ты много думаешь, Майя. Просто ешь, – вырывает он меня из мыслей. Неужели так хорошо читает меня?! Фарид – ты самая настоящая загадка, которую я хочу разгадать.

Глава 20.Майя

Фарид молчит, пьёт чай медленно, как будто продлевает момент.

А я… я не могу. Все эти игры в молчанку не для меня. Я вспыльчивая, резкая, громкая. Возможно для кого-то неправильная. Слишком эмоциональная. Иногда даже глупая. Но я такая какая есть. Никогда не пыталась ни под кого подстраиваться. Или же играть роль. Вариант с притворством с Павлом – это вынужденная мера и шантаж от него.

И вот сейчас я молчу, но внутри меня клубится тревога, вопросы, страх – всё вперемешку.

Фарид сидит напротив, спокоен, почти безмятежен. Солнечные блики скользят по его лицу, подчеркивая скулы, изгиб губ, тень под глазами. И всё равно – в нём есть что-то неуловимо хищное. Как будто за этой внешней тишиной – буря, готовая сорваться в любую секунду.

Наверное, это и есть та самая буря, которая тогда меня поглотила с головой. Не давая возможности и желания сопротивляться. У нас была всего одна встреча... И она, дала толчок чему-то слишком большому и необъятному. Что это, я пока до конца не понимаю.

– Зачем ты это сделал? – наконец выдыхаю я. Голос предательски дрожит. – Почему не дал мне выбора? Почему просто… привёз?

Он ставит чашку. Не резко, не громко. Слишком сдержано и спокойно. Смотрит прямо в глаза. Долго. Так, что хочется отвернуться, но я не могу. От его взгляда вообще избежать невозможно.

– Потому что ты бы не приехала сама, – спокойно произносит он. – А я не мог больше ждать.

– Ты не мог ждать? – я усмехаюсь, но звучит это горько. – А я, теперь значит могу? После того, что ты сделал? После того, как просто… украл меня?

Он откидывается на спинку кресла, переплетает пальцы, будто собирает слова. Его спокойствие трещит по швам. Я вижу это. Чувствую напряжение в воздухе.

– Майя, я пытался тебя отпустить.

Не поверишь – трижды. Я говорил себе, что забуду ту ночь. Вычеркну из памяти. Что ты – ошибка. Что всё это просто вспышка. Но каждый раз, когда я закрывал глаза – видел тебя.

Я отворачиваюсь к морю. Солнце режет глаза, но не от этого жжёт – от его слов.

Наверное, моё сердце ликует от таких слов. Хотя, какое наверное?! Так и есть. Потому что я тоже крутила фрагменты нашей близости, как старую кассету с любимой песней. До дыр.

– Ты же женат, – вырывается у меня почти шёпотом. Слова звучат тихо, но внутри они отдаются громом.

Фарид застывает, будто не ожидал, что я скажу это вслух. Его взгляд темнеет – густой, тяжелый, как тень перед грозой.

– Это не то, о чём ты думаешь, – отвечает он после паузы. – У нас с ней нет ничего. Договор, обязательство. Семьи… Ты знаешь, как у нас бывает.

– Бывает? – усмехаюсь я, хотя на душе совсем не смешно. – То есть, пока тебе выгодно, ты женат. А потом решишь, что можно взять ещё одну? Вторую жену, да? Так у вас бывает?

Он дергается резко, взволновано, отчаянно, как будто от пощёчины.

– Я не говорил, что это правильно. Но я сказал, как есть.

– Нет, Фарид. – Я чувствую, как внутри всё сжимается от обиды и досады. – Я не вещь. Не украшение, которое можно поделить.

– Я не делю, – резко бросает он. В голосе – металл и боль. – Я хочу тебя. Только тебя.

– Тогда разведись.

Он смотрит на меня долго. Так, будто это требование режет по живому.

– Это не так просто, Майя. Там замешаны семьи, бизнес, честь…

– А я – что? Просто слабость, которую можно спрятать за словом «традиции»?

Он закрывает глаза, делает вдох, будто пытается взять себя в руки. Но я вижу, как напрягаются его плечи. Как гнев и страсть борются внутри него.

– Ты не понимаешь, – говорит он глухо.– Всё, что я делаю – ради нас.

– Ради нас? – я смеюсь, горько. Я бы сказала даже истерически. – У нас нет “нас”, Фарид. Есть ты – с твоими правилами. И я – со своей жизнью. Я не собираюсь быть второй женой, любовницей, мои кем ты там хочешь меня сделать. Я не умею делиться и не собираюсь.

Он резко поднимается со стула, отодвигая его так, что дерево скрипит по полу. Его дыхание становится тяжелым, будто каждая фраза рвёт изнутри.

– Хватит, – выдыхает он. – Хватит говорить то, что ты сама не чувствуешь.

– Я всё чувствую! – срываюсь я. – И именно поэтому не могу так.

Он делает шаг. Потом ещё. И вот – он рядом. Близко. Слишком близко. Я чувствую, как тепло его тела накрывает меня. Он не прикасается – всего лишь смотрит. Но от этого взгляда у меня подкашиваются колени.

– Ты злишься на меня, – шепчет он. – Но я вижу, как ты дрожишь.

– Потому что ты пугаешь меня, – отвечаю тихо.

Он прикусывает губу, будто хочет что-то сказать, но вместо слов просто тянется ко мне – медленно, осторожно, будто давая шанс отступить.

Я не отступаю.

Наши дыхания смешиваются. В этом почти нет воздуха – только он и я. На грани – шаг до поцелуя.

Но не спешит. Его словно что-то держит. Обычаи? Правила? Жена?

А потом он касается губами моего лба.

Тепло. Осторожно. Но так, что у меня по телу бегут мурашки.

– Вот почему я не могу отпустить, – шепчет он. – Потому что даже когда я пытаюсь быть правильным – всё во мне хочет тебя.

Он отступает.

Оставляет меня стоять с дрожащими руками и сердцем, бьющимся в горле. А я понимаю, что и сама больше не уверена, кто из нас страшнее – он, что не умеет отпускать…

Или я, что не могу перестать хотеть его.

Глава 21. Майя

Утро приходит тихо – как будто боится разбудить то, что осталось от вчерашней ночи.

Луч солнца крадётся по полу, задевает край покрывала, касается моего лица. Я просыпаюсь от этого тепла, и первые секунды не понимаю, где я.

Комната всё та же – просторная, залитая мягким светом, с запахом жасмина и свежего хлеба, тянущимся с террасы.

Только сердце бьётся слишком быстро. Память возвращается, и вместе с ней – Фарид.

Его голос, его взгляд, то, как он стоял так близко, что я слышала каждый его вдох. Я провожу рукой по лицу, будто могу стереть воспоминания, но, наоборот, они становятся ярче.

Он не тронул меня. Хотя мог. И именно это сводит с ума.

Снизу доносится тихий звук – будто кто-то ставит чашку на стол. Знаю, кто.

Он всегда рано встаёт. Всегда собран, уверенный, будто весь мир крутится вокруг его воли.

Я подхожу к зеркалу. Лицо усталое, но глаза блестят – живые, даже слишком. «Держись», – шепчу себе. – «Ты не можешь позволить ему управлять тобой».

Но стоит выйти на террасу – и все мои слова растворяются.

Он сидит за столом, в белой рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Солнечный свет падает на его кожу, подчёркивая каждую линию. В руках чашка с кофе, а взгляд – прямо на меня.

Такой уверенный, будто знал, что я всё равно приду.

– Доброе утро, – произносит он спокойно. – Я ждал.

– Не стоило, – отвечаю, пытаясь говорить холодно.

Он слегка усмехается.

– Ты так говоришь, будто можешь сделать вид, что вчера ничего не было.

– А разве было? – поднимаю подбородок. – Просто разговор.

– Разговор, после которого ты не могла дышать, – отвечает он, отставляя чашку. Голос низкий, густой. Тот самый, от которого у меня подгибаются колени.

Я отвожу взгляд.

Он поднимается из‑за стола, подходит ближе. С каждым шагом воздух становится плотнее, тяжелее.

– Сядь, – говорит мягко, но так, что спорить невозможно.

Я подчиняюсь.

Передо мной – завтрак: свежие фрукты, сыр, мёд, лепёшки. Всё идеально. И это раздражает.

– Зачем ты всё это устроил? – наконец спрашиваю.

– Потому что ты ничего не ешь, когда нервничаешь, – отвечает он спокойно.

– Я не нервничаю.

– Врёшь.

Он садится напротив, кладёт локти на стол, чуть наклоняется вперёд.

– Ты всё ещё думаешь, что я враг.

– Я думаю, что ты опасен.

– Для тебя? – в уголках его губ мелькает тень улыбки.

– Для всех, кто к тебе приближается.

Он на секунду замирает, потом произносит тихо:

– Возможно. Но я не позволю, чтобы кто‑то ещё сделал тебе больно.

Я поднимаю глаза. В его взгляде нет угрозы – только решимость. Та, от которой не убежишь.

– Ты хочешь, чтобы я осталась? – спрашиваю.

– Я хочу, чтобы ты перестала бежать.

Он произносит это так просто, будто речь идёт не о жизни, а о дыхании. Но я-то знаю – остаться значит шагнуть в бездну, из которой уже не выбраться.

И всё же…

План созревает быстрее, чем я сама его успеваю переварить. Резко вскакиваю на ноги и, сделав всего два шага, я замираю рядом с Фаридом. Одна его бровь поднимается вверх. Да, он не понимает, чего я хочу. Да и я не понимаю – чего хочу этим добиться. Но я сделаю это. Просто потому что хочу. О последствиях я начну думать потом. Не будем менять свои правила. По крайней мере не сегодня.

– Ты хочешь мне что‑то сказать? – его голос хриплый и немного уставший. Но взгляд... Он не смотрит в глаза сейчас. Он смотрит на тело. Да, Фарид, оно так близко к тебе. Сейчас ты пойдёшь насколько близко.

Я развязываю пояс халата и легко сбрасываю его с плеч. На мне кружевной комплект белья. Кто бы ни покупал мне одежду, это точно не его жена. Потому что никакая уважающая себя женщина не купит любовнице откровенное и сексуальное бельё.

– Что ты делаешь? – возмущается Фарид, когда я перекидываю ногу через его колени и сажусь лицом к нему. От него безумно вкусно пахнет. Нет. От него пахнет безумием. Таким сладким и запретным, что хочется отпустить все мысли и получить желаемое.

Я мечтала о нём всё это время. Даже ласкала и мастурбировала в ванной только на него. А теперь... он тут. В поле моей досягаемости. Я могу его трогать. Целовать. Ласкать. И главное – получать удовольствие с ним.

– Майя, прекрати, – возмущается он.

– А что не так? Ты же хотел меня себе. Даже похитил ради этого. Так вот же, Фарид, я вся твоя.

Пока говорю, голос звучит вроде уверенно. На самом деле я вся дрожу внутри. Предвкушение. Власть над ним. Желание. Это всё затмило мой мозг. И плевать на прислугу, которая ходит по дому, которая увидит нас. Мне на всё плевать. Хочу его!

Дрожащими пальцами растягиваю пуговицы на рубашке. Это пытка. Потому что они не поддаются. А я не сдаюсь.

– Майя, нам нельзя. После свадьбы...

Мой громкий смех прерывает его. Я не сдерживаю себя – смеюсь во всю. Это что‑то истерическое, нервное, больное. Я чувствую его желание. Оно пробивается через брюки. Оно уже меня возбудило до чёртиков. А ведь он ничего ещё даже не делал.

– Неужели любимой жене изменить совесть не позволяет? – грубо спрашиваю и, наконец, раскрываю рубашку, чтобы коснуться его груди горячими ладонями. Фарид прикрывает глаза, тяжело дышит. А я наклоняюсь и целую его, несмотря на запрет.

Я знаю, чувствую, что имею полнейшую власть сейчас над ним. И пока он подаётся моему поцелую, я тянусь к его брюкам, расстёгиваю ремень быстро и, нырнув под плавки, касаюсь той самой заветной плоти. Мягкой. Горячей. Желанной.

Клянусь, если бы он мне разрешил, я бы сейчас встала на колени и взяла его в рот. И плевать на весь мир. На слуг, которые стояли бы поза этими шторами и смотрели на нас. Главное – цель. И моя цель – получить его тело сегодня.

– Майя, прекрати. Ты ведёшь себя недостойно, – прибивает он меня словами.

– Ах так! Да пошёл ты, Фарид, – я вскакиваю на ноги и делаю несколько шагов в сторону от него. Он не реагирует на свои слова. – Если меня не трахнешь ты, то я найду в твоём доме того, кто это сделает.

И в доказательство своих слов я снимаю лифчик и швыряю в него. А потом резко разворачиваюсь и бегу в сторону бассейна. Пусть смотрит охрана. Пусть все смотрят на моё тело. Мне не жалко.

Глава 22. Майя

Фарид резко поднимается со стула.

– Майя! – его голос режет воздух. Грозный такой. Уф! Я останавливаюсь у самого края бассейна, поворачиваюсь к нему.

Он злой. По-настоящему. Без лишнего притворства и наигранности. Челюсть сжата, пальцы – в кулаки. На виске дрожит жила. И меня это в нём чертовски заводит.

– Вернись, – произносит он глухо. – Сейчас же.

– А если нет? – бросаю в ответ. – Ты снова прикажешь? Снова решишь за меня?

– Ты ведёшь себя безрассудно, – в своей манере произносит. Тут как бы ничего нового.

– Я – свободный человек, – перебиваю. – Впервые за долгое время. И не собираюсь снова становиться чьей-то собственностью. Даже твоей.

Он делает шаг вперёд, ещё один. Кажись, ему не нравятся мои слова. Что ж… Мне – его тоже.

– Ты не понимаешь, что творишь.

– Зато чувствую, – говорю тихо, и, прежде чем он успевает подойти ближе, я прыгаю.

Холодная вода окутывает меня мгновенно – будто стирает весь хаос последних минут. С шумом выныриваю, откидываю мокрые волосы назад. Сердце колотится, кожа горит, но дышать легче.

Вода – единственное, что меня слушает.

Фарид стоит у кромки бассейна. Он молчит. Но в его молчании – такая буря. Другая бы боялась на моём месте… Глаза его – тёмные, как шторм.

– Упрямая, – произносит он наконец. – Думаешь, это делает тебя сильной?

Я плыву к бортику, поднимаю взгляд.

– Нет. Это делает меня живой.

Мы долго смотрим друг на друга. Между нами пар от воды – тёплый, прозрачный, как тонкая грань. И я вдруг понимаю: всё, что было до этого, – игра.

А сейчас – самое опасное.

И если уж играть, так по-крупному.

Я вытаскиваю руку из воды и, ухватившись за его ноги, дёргаю на себя. Клянусь, я даже не рассчитывала, что у меня получится сдвинуть его с места. Не то чтобы завалить в воду. Но он не ждал от меня такого и поэтому легко поддался движению.

Наверное, он и ждал от меня чего-то такого. Потому что в следующее мгновение Фарид выныривает возле меня и касается голой кожи. Мои локти всё так же на бортике, а вот его…

– Майя, ты сведёшь меня с ума, – в ухо хрипло стонет он.

– Уже свела, – поворачиваюсь к нему и, запрокинув руки на плечи, к губам его тянусь.

– Ты опасно играешь.

– Люблю опасность, – вжимаюсь в его губы и растворяюсь.

Вот оно… То, чего мне так не хватало.

Его! Но он мне нужен весь. Я не намерена ни с кем делиться. И если он хочет, чтобы я осталась с ним, пусть делает выбор: я или его жена.

Руки Фарида обвивают мою талию, будто боятся, что я снова исчезну. Его прикосновения горячие, почти отчаянные – не властные, как раньше, а жадные, как у человека, который слишком долго сдерживался.

Я чувствую, как дрожь пробегает по телу, когда его ладони скользят вверх по спине. Каждый жест – будто признание без слов.

Он прижимает меня ближе, и я слышу, как сердце у него бьётся так же быстро, как у меня.

Мир за пределами этого бассейна и террасы перестаёт существовать. Ветер играет с занавесями, солнце мерцает на коже, а между нами – только дыхание.

Фарид замирает на секунду, словно борется с собой. Его лоб касается моего.

– Майя… – выдыхает он. – Не заставляй меня выбирать.

– Ты уже выбрал, – шепчу в ответ. – Просто ещё не понял этого, – улыбаюсь и хаотично трогаю его кожу под одеждой. Горячий, страстный… Как же я хочу его всего. Можно даже тут, в бассейне, – мне плевать.

Он закрывает глаза, и я чувствую, как его руки чуть сильнее сжимаются на моей спине, будто боятся отпустить. И в этот момент всё – страх, гнев, вина – растворяется.

Остаётся только жар. И правда, которую мы оба не хотим произносить вслух.

– Я прошу прощения, господин, – где-то сбоку слышу голос какого-то мужчины.

– Чего тебе, Джукар?

– Ваша жена обрывает все телефоны.

– Пусть обрывает дальше. Меня ни для кого сегодня нет. Ступай.

– Да, господин.

– Для всех? – мои руки всё ещё на его коже. Но пальцы так и тянутся вниз, к источнику моего желания.

– Сегодня я только твой, Майя. Твоя взяла.

Глава 23. Фарид

Я не сразу мог поверить, что она ушла. Сначала – недоумение. Потом – раздражение. А через неделю это раздражение стало чем-то другим: горькой, влажной тягой, которую ничем не заглушишь. Я понял, что если не найду её сам – умру от этого постоянного вопроса: где она? с кем? почему?

Я знал только имя. И фотографию, что осталась в голове – мокрая, с вкусом моря на коже. Этой ниточки было недостаточно, но другого у меня не было. И я не опускал руки.

Первое, что я сделал – включил все ресурсы, какие мог. Связи, которые копились годами, а теперь превратились в сеть поиска. Вызвал водителей, дал людям телефоны, которые не спрашивают лишнего. Я не желел денег. Вся сложность была в том, что я ничего о ней не знал. Мне бы просто название отеля где она жила, и всё, все бы ниточки привели меня к ней. Но такой роскошью я не обладал. Потому нужно было искать.

Мне нужно было её лицо, её след.

Дни растягивались и слипались. Я просматривал посадочные листы, сверял гостиничные реестры, звонил знакомым в аэропорты. Просили документы – давал свои. Просили объяснений – молчал. Я вел дневник звонков и сведений, как солдат, что помечает путь по карте: «Франция – нет, Москва – нет, Турция – следы оборваны». Часто останавливался у компьютера в полночь, вглядывался в фотографии из соцсетей, отмечал лайки, метки геолокации, подмечал имена менеджеров, фотографов, организаторов. В мире моделей много шумных следов – но она умела исчезать аккуратно. И это раздражало меня больше всего.

Иногда удача приходила в форме мелких подсказок: кого-то видел таксист, кто-то вспомнил девушку с пляжа, кто-то назвал район. Я лихорадочно пробегал адреса, приезжал лично – и чаще всего натыкался на пустоту. Полтора месяца, и почти каждая ночь превращалась в выверенный набор ритуалов: звонки, подключения, новые обходы. Я просил, требовал, предлагал, иногда – шантажировал. Но чем больше я давил, тем тоньше становился просак: люди боялись связываться, кто-то «ничего не видел».

А ещё была свадьба. То, что от меня требовали – казалось невозможным и постыдным. Бизнес-партнёры мягко намекали, «это ради будущего», «это традиция, это честь», отец невесты говорил о репутации, мать – о долге. Меня вырядили в походный костюм роль хозяина, который подчиняется правилам. Я улыбался, переглатывал слова, говорил «да» там, где хотелось плюнуть. Снаружи я выполнял ритуал: встречи, обеды, клятвы, выбор зала. Внутри – всё рушилось. Меня разрывало на куски: с одной стороны – обещания и обязательства, с другой – женщину, которая оставила пустоту в моей жизни ради неизвестности.

Иногда казалось, что у меня не осталось сил: встречи по утрам, переговоры днём, поиски ночью. Но злость – она давала энергию. Она превращала усталость в метод. Я не позволял себе слабеть. Оставаться спокойным было искусством: в присутствии других – спокойствие, в тишине – прокручивание записей. Я работал с фотографами, чтобы получить побольше кадров, запрашивал записи с камер на улицах, вел переговоры с администрациями отелей, просил помощи у тех, кто когда-то брал у меня благосклонность. Каждый маленький факт – как крупица золота.

Прошло полтора месяца – шесть недель и ещё пара дней. Я нашёл её слабые следы: командировка во Францию, билет в Киев, заселение в небольшой бутик-отель. Казалось, она играла в прятки со мной нарочно. Это выводило меня из себя. Хочу было разорвать этот сценарий, хочу было сказать всем: хватит – скажите правду.

В то же время, была еще другая правда – я не мог вести поиски, не разрушив собственной жизни. Мозг твердил: «Сделай выбор». Семья или незнакомка? Но я не хотел выбирать между долгом и тем, что внезапно оказалось важнее любой власти. Я хотел ей сказать: «Я найду способ, чтобы быть с тобой и сохранить то, что необходимо». Но слова легко терялись на устах. Действия – нет.

Поиски закаляли меня. Они меняли моё понимание мира и людей вокруг. Я злился, но знал: злость – не замена стратегии. Я не опускал руки. И где-то на грани раздражения и решимости прозвучало обещание самому себе: найду её. Что бы ни было дальше – я найду её. Даже если при этом придётся ломать все рамки, что ценили вокруг меня. Даже если свадьба станет маской, пока я проведу свою войну в тени.

И где-то в голове, среди карт и распечаток, между звонками и встречами, поселилась мысль – не просто найти, а вернуть. Не как трофей, а как человека, у которого есть выбор. И чем яснее это становилось, тем отчаяннее становилась моя настойчивость.

Вот только когда я нашел её, цель вдруг изменилась. Я не мог ждать пока она определится. Не мог смотреть, как некий "жених" касается её при мне и распевает о скорой свадьбе.

Какая к черту свадьба?

Я шесте недель с ума сходил пока искал её. Шесть недель мечтал о том, что она станет моей. А теперь ждать?

Уж нет.

Я не создан для ожидания.

И она это скоро пойдёт!