Текст книги ""Первые месяцы в Башнях Мэлори" Энид Блайтон (ЛП)"
Автор книги: Татьяна Калядина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)
– О, нет! – отозвался тот. – Я уже привык поздно уезжать от пациентов. Благодарю, но я вернусь обратно. А Дэррел должна отправиться в кровать. Так что теперь не беспокойся, милая, все уже в порядке, и то, что ты оттолкнула Салли, не причинило ей никакого вреда, хотя, возможно, падение чуть усилило боль в ее животе. Полагаю, до этого она мучилась от боли весь тот день, бедное дитя.
– Я не отталкивала ее. Я ее сильно толкнула, – возразила Дэррелл.
– И меня очень печалит то, что тебе передался мой взрывной темперамент, – ответил отец. Дэррелл обвила руками его шею.
– Не волнуйся, я одержу над ним верх! – пообещала она. – И буду поступать как ты – оставлю свой гнев для действительно крайних случаев!
– Ну а теперь спокойной ночи, милая, – сказал ее папа и поцеловал дочку. – А затем пойди и навести Салли, когда будет разрешено. Думаю, тогда тебе полегчает!
– Я уже сейчас чувствую себя лучше! – сказала Дэррелл и соскользнула с его колен. Ее глаза покраснели от слез, но она улыбалась. Какие же противоречивые чувства владели ею! Но все ее беспокойство улетучилось.
Ее отец скрылся в темноте автомобиля. Мисс Грэйлинг сама отвела девочку в постель и подтолкнула одеяло. Дэррелл провалилась в сон прежде, чем директриса покинула дортуар.
А в лазарете спала Салли, и ее боль ушла. Сестра-хозяйка наблюдала за ней, радуясь ее равномерному, стабильному дыханию. Каким же искусным и ловким хирургом был отец Дэррелл, потративший на всю операцию не более тринадцати минут! Сестра-хозяйка расценивала это как счастливый случай – то, что он был неподалеку и смог приехать.
Следующее утро с самого рассвета было ясным и солнечным. Дэррелл очнулась ото сна после гонга на одевание, усталая, но вновь счастливая. Она просто лежала и раздумывала с полминуты. Ее сердце переполняла благодарность. С Салли все будет хорошо. Так сказал отец, а еще то, что Дэррелл не была виновата в ее болезни. И все ее тревоги были понапрасну. Нет, не совсем напрасны. Ведь все это произвело на нее огромное впечатление. В следующий раз ей уже будет не так трудно держать свой характер под контролем. Сейчас ей преподали крайне важный урок!
«Мне очень хотелось бы сделать что-то, чтобы показать, как я признательна и благодарна за то, что так все обернулось», – подумала Дэррелл, соскакивая с кровати. – Но от меня сейчас ничего не зависит. Интересно, как сегодня Салли себя чувствует».
Салли действительно становилось все лучше. Когда она услышала, что ее мать и отец собираются навестить ее, то не поверила своим ушам.
– Мама и вправду приедет? – спрашивала она без конца. – Вы уверены, что мама и вправду приедет?
Мисс Грэйлинг приняла чету Хоуп в своей огромной гостиной. Мистер Хоуп оказался крупным дородным мужчиной со встревоженным лицом. Миссис Хоуп же, напротив, выглядела хрупкой, с миловидным личиком.
– Сейчас Салли еще не совсем оправилась, чтобы вы могли с ней повидаться, – сообщила мисс Грэйлинг. – Я необыкновенно рада сообщить вам, что операция была успешной, и что девочка прекрасно перенесла ее. Мистер Риверз, хирург, по случаю, оказался в отеле неподалеку, и нам удалось уговорить его приехать. Он отец одной из наших учениц, Дэррелл Риверз.
– О, Дэррелл Риверз, – повторила миссис Хоуп и вытащила письмо из сумочки. – Сегодня я получила от нее крайне загадочное послание, мисс Грэйлинг. Пожалуйста, прочтите его. Кажется, она считает себя виновной в недуге Салли, хотя, разумеется, это не так. Но, с другой стороны, то, что она рассказала, меня обеспокоило. Могли бы мы переговорить с Дэррелл, прежде, чем я навещу Салли, как вы думаете?
Мисс Грэйлинг прочла письмо и помрачнела:
– Да, здесь есть нечто обескураживающее, – отметила она. – Вы знаете, почему Салли повторяет о том, что у нее нет сестры, хотя и знает, что это не так?
– Понятия не имею, – печально отозвалась миссис Хоуп. – Но Салли стала странно вести себя, как только родилась малышка Дафна. Она отказывалась смотреть на нее или говорить с ней, а однажды, когда Салли полагала, что я не видела, она сильно ущипнула бедную Дафну, что было очень жестоко с ее стороны. А ведь Салли вовсе не жестокий ребенок.
– А у вас есть еще дети? – поинтересовалась мисс Грэйлинг. Миссис Хоуп покачала головой.
– Нет, – ответила она. – Салли исполнилось двенадцать, когда родилась Дафна. Все это время она была единственным ребенком. Я думала, что она будет рада сестренке. Мы не избаловали Салли, как вы сами заметили, но наше внимание она ни с кем не делила до тех пор, пока не появилась Дафна. И иногда я задавалась вопросом – ну, не ревнует ли она, часом.
– Безусловно! – без раздумий сказала мисс Грэйлинг. – Думается мне, миссис Хоуп, что Салли очень привязана к вам, и возмущена тем, что пришлось делить вашу любовь вместе с малышкой, когда та родилась. Вероятно, ей не хотелось говорить вам об этом, потому что, как она считала, вы можете плохо о ней подумать.
– Она никогда и слова мне не говорила! – подтвердила миссис Хоуп. – Она просто изменилась, и все. Она перестала быть веселой и беспечной, она больше не подходила и не ластилась к нам, как прежде. И казалась, что она ненавидит малышку. Я думала, что все это пройдет. И тогда, когда это все не прекратилось, я и мой муж посчитали, что лучше всего будет направить ее в школу-пансион, потому что иногда мне становиться хуже, и моих сил хватает лишь только присматривать за ребенком, а не пытаться сладить с Салли. Мы полагали, что так будет лучше.
– Да, понимаю, – задумчиво произнесла мисс Грэйлинг. – Но с точки зрения Салли могло казаться, что вы больше не хотите быть с ней, и отсылаете ее прочь, чтобы ее место заняла малышка, которой вы посвятили все свое внимание и заботу. Миссис Хоуп, подобная ревность к братьям и сестрам, с которыми есть большая разница в возрасте – вещь привычная и естественная, и вам не стоит упрекать за это Салли. Такое поведение еще больше усилит ревность. Если же вы сможете заставить Салли почувствовать свою любовь, ту, которая исходила от вас прежде, то все станет на свои места. А сейчас – вы хотите позвать Дэррелл?
Послали за Дэррелл. Она пришла, нервничая по поводу того, что может сказать миссис Хоуп. Но вскоре девочка успокоилась и рассказала обо всем, что знала.
Мисс Грэйлинг обратилась к миссис Хоуп:
– Я полагаю, будет здравой идеей позволить Дэррелл зайти и побеседовать с Салли хотя бы пару минут, прежде чем зайдете вы, – предложила она. – И мы позволим Дэррелл рассказать, что вы приехали, и что вам пришлось оставить ребенка дома под присмотром, чтобы как можно быстрее навестить ее. Ты же передашь ей эти слова, Дэррелл?
Та кивнула. Она внезапно догадалась о проблеме, терзавшую Салли! Она просто ревновала к своей младшей сестренке! Завидовала ей настолько, что отказывалась признавать ее существование. Бедная, несчастная Салли. Ведь это так здорово – иметь сестру! Салли просто не знает, как ей повезло!
– Я расскажу ей, – с готовностью согласилась Дэррелл. – Сделаю все, что смогу, а когда вы уедете, постараюсь переубедить Салли, что иметь сестру – это очень весело. Я хотела хоть чем-то помочь, и с радостью помогу!
Глава 18 Дэррелл и Салли
Дэррелл поднялась по лестнице лазарета. В руках она держала записку от мисс Грэйлинг для сестры-хозяйки.
«Пожалуйста, разрешите Дэррелл на несколько минут навестить Салли, прежде чем зайдет ее мама».
Сестра-хозяйка, удивленная и вовсе не обрадованная таким посланием, открыла дверь, чтобы пропустить Дэррелл внутрь. Палата была вполне милой, с тремя белыми кроватями и очень приятным видом из большого окна. Все вокруг было в кремовых оттенках и сверкало безукоризненной чистотой. На самой дальней кровати лежала Салли, бледная, но с ярко горящими глазами.
– Привет, Салли, – сказала Дэррелл. – Я сильно переживала за тебя. Тебе уже лучше? Мой отец смог помочь тебе?
– Да. Он мне понравился. Он был так добр, – ответила Салли. – Я всю субботу чувствовала себя кошмарно. Но я разве я могла кому-нибудь об этом рассказать? Ведь я не хотела никому испортить такой день.
– Ты очень смелая, – сказала Дэррелл. – Ну-ка, угадай, кто приехал тебя навестить?
– Разве не мама? – спросила Салли, и глаза ее засияли. Дэррелл кивнула:
– Она. И твой папа тоже. А догадываешься ли ты, Салли, что твоя мама оставила дома твою маленькую сестренку, потому что так она смогла быстрее примчаться к тебе? Представь себе, да! Должно быть, она страшно переживает из-за тебя, раз так поступила – ведь матерям крайне тяжело оставлять другим своих детей, когда те слишком малы.
У Салли, похоже, напрочь вылетело из головы, что она доказывала Дэррелл, что у нее нет сестры. Она коснулась руки Дэррелл:
– Как, она не привезла ребенка с собой? – прошептала она. – Оставила ее? Действительно и взаправду?
– Да, бедная она маленькая кроха, – продолжила Дэррелл. – Должно быть, она чувствует себя такой одинокой! У меня также есть сестра. И это так прекрасно, что она есть. Моя постоянно берет с меня пример и считает, что я самая лучшая. И полагаю, что твоя будет считать так же.
Мысли Салли о сестренке внезапно сменили направление. Словно вдруг все вещи встали на свои места. И девочка благодарно улыбнулась Дэррелл:
– Ты же придешь навестить меня, когда сможешь, правда? – спросила она. – И не станешь говорить ничего, ничего насчет… всей той моей глупости, да? Другим, то есть.
– Конечно нет. И это не было глупостью. Просто ты все неправильно восприняла, – отозвалась Дэррелл. – Ведь любой, кто хоть раз увидит твою маму, сразу же поймет, что она настоящая мама – я хочу сказать, она из тех матерей, что всегда будет любить тебя, и неважно сколько у нее будет детей, или что ты там натворишь. Я думаю, она очень любящая.
– Я тоже так думаю, – вздохнула Салли. – Мне стыдно, что я была так груба с тобой, Дэррелл.
– А я даже словами выразить не могу, как мне стыдно, что я так толкнула тебя, когда у тебя так сильно болел живот, – сказала Дэррелл.
– А ты толкнула меня? – спросила Салли. – Совсем забыла. Глянь, что там пытается сказать сестра-хозяйка?
Сестра-хозяйка жестом просила Дэррелл выйти. Мистер и миссис Хоуп уже стояли за дверью. Дэррелл спешно распрощалась и на цыпочках вышла из палаты. Чета Хоуп зашла внутрь и до Дэррелл донесся громкий радостный вскрик Салли при виде мамы.
Дэррелл радостным галопом преодолела лестницу, пересекла зал и очутилась во Дворе. Она бегом добралась до здания, в котором сейчас шли ее занятия. Звонок только что прозвенел, сообщая об окончании урока.
Девочка просочилась в кабинет своего класса. Девочки посмотрели на нее:
– Ты где была? Притом целую вечность! И пропустила математику, поросенок ты везучий!
– Ходила проведать Салли, – важно сообщила Дэррелл.
– Врушка! Еще никому не разрешили ее навестить, – сказала Ирен.
– Ну а мне позволили. И она сказала, что мой папа вылечил ее и избавил от боли, – ответила Дэррелл, гордясь тем, что у нее такой отец. – Он приезжал этой ночью. Я виделась с ним.
– Дэррелл Риверз, ты все выдумала, – не поверила Алисия.
– Нет, клянусь, что не придумала. Это все правда, – сказала Дэррелл. – Я так же видела мистера и миссис Хоуп, а сейчас они у Салли. Они останутся здесь на ночь у мисс Грэйлинг, и поедут обратно завтра.
– Так дражайшая Салли наконец выяснила, есть ли у нее сестра или нет? – манерно растягивая слова, поинтересовалась Гвендолин.
Дэррелл ощутила, как жаркое пламя ее вспыльчивости набирает высоту, но сразу же погасила его в себе.
– Это тебя не касается, и, право слово, какая жалость, у тебя нет примерно шестерых старших сестер, которые бы хорошенько потоптались на тебе, раскатав в лепешку, – ответила Дэррелл. – Тогда бы ты стала чуток приятнее. Хотя, вероятнее, только на чуток.
– Т-с-с! Мадемуазель идет! – зашипела девочку у дверей класса, и вошла мадемуазель, сердитая до предела, поскольку этим утром третий класс показал просто невероятную степень тупости. Дэррелл же не возражала против того, чтобы мадемуазель или мисс Поттс были сердитыми. Она не переставала думать о счастье, выпавшем Салли. Она гадала, как теперь девочка будет вести себя.
А Салли и ее мама с папой были счастливы. Та причудливая стена, которой Салли отгородилась от матери, рухнула, потому как ревность неожиданно испарилась. Ее мать оставила своего ребенка, чтобы приехать к ней – и Салли была этим довольна. Не то чтобы она мечтала о том, чтобы малышку на время поручили незнакомым людям, но это был признак того, что ее мама переживает о ней и любит ее.
– Мы придем навестить тебя завтра, до того, как уедем, – сообщила мать Салли, когда сестра-хозяйка сказала, что мистеру и миссис Хоуп пора на выход. – И, если ты страстно желаешь меня видеть, я останусь еще на один день, а папа уедет без меня.
– Нет, – вздохнула Салли. – Не стоит оставлять малышку надолго одну! И я понимаю, что папе очень хотелось бы поехать вместе с тобой. Мне становится уже лучше, мама. А вскоре совсем выздоровею. Да и я все еще не разобралась в своих чувствах.
Теперь миссис Хоуп не сомневалась, что Салли снова стала той ее неэгоистичной маленькой дочуркой, и это обрадовало ее. Какое счастье, что Дэррелл Риверз написала ей! И теперь все наконец-то прояснилось.
Дэррелл позволили навещать Салли дважды в день, причем дольше по времени, чем кому-либо еще. Салли с нетерпением ждала ее прихода. Теперь одноклассница совершенно изменилась – не было больше чопорного замкнутого человека – теперь она стала приветливой, жизнерадостной девочкой, охотно рассказывающей о своем доме, собаке и саде, засыпая Дэррелл вопросами об уроках и играх, о том, сердиться ли мадемуазель, и что говорит мисс Поттс, и правда, что Гвендолин и Мэри-Лу все еще дружат.
– Видишь ли, Салли, – говорила Дэррелл, – когда я была страшно напугана тем, что причинила тебе боль, и что из-за этого меня исключат отсюда, я внезапно поняла, каково это быть Мэри-Лу – всегда и всего бояться!
– Давай быть с Мэри-Лу помягче, – предложила Салли, которая уже набралась сил, радовалась ежедневным посещениям Дэррелл и чувствовала, что могла бы быть помягче и с самой Гвендолин! – Передай ей, что я хотела бы, чтобы она пришла и навестила меня.
Мэри-Лу была потрясена этим известием. Выделяющаяся своим поведением Салли выбрала ее в качестве одного из своих первых посетителей! Вооруженная большой банкой ячменного сахара*, она направилась к Лазу. Салли выглядела непривычно бледной, но преобразившейся. Ее глаза лучились, и она улыбалась. Она любезно поприветствовала Мэри-Лу.
* Ячменный сахар – обычные леденцы из растопленного сахара и воды. Название предположительно было приобретено в давние времена, когда вместо воды использовался ячменный отвар.
Они завели разговор, и Мэри-Лу слегка расцвела. Она не боялась Салли. И рассказывала той обо всем подряд. Но затем стала выглядеть обеспокоенной:
– Знаешь, Салли, мне так не хочется, чтобы Гвендолин продолжала говорить ужасные вещи о Дэррелл. Она постоянно пытается заставить меня поверить в то, что Дэррелл надо мной очень жестоко шутит. Ну или же Алисия. Вчера моя чернильница была опрокинута на мой атлас, а Гвендолин сказала, что уверена, что это дело рук Дэррелл, потому как она видела, что пальцы у Дэррелл в тот день были сплошь в пятнах от чернил.
– Как будто Дэррелл способна на такое! – возмутилась Салли. – Да как ты можешь слушать Гвендолин, когда она говорит подобное?
– Я не могу ее остановить, – ответила Мэри-Лу, и ее лицо снова приняло испуганное выражение. – Ты же знаешь, она постоянно говорит о том, что мы друзья, и что она может говорить со мной обо всем.
– И ты действительно с ней дружишь? – настаивала Салли.
– Нет. Не совсем. И мне не хочется говорить ей о том, что я не хочу ее дружбы, – сказала Мэри-Лу. – И не называй меня трусихой. Я знаю, что я такая. Но никак не могу с этим справиться.
– Время вышло, Мэри-Лу, – объявила сестра-хозяйка, входя в палату. – Передай Дэррелл, что она может зайти в течение получаса, и принести с собой простые игры вроде «Счастливой семейки». Но только не «Снап»*.
* «Счастливая семейка» – карточная игра со специальными карточками-персонажами. Есть 4 типа персонажа: мама, папа, сын, дочь. У отца есть определенная профессия. Цель игры – собрать правильную «семейку». В России вариант локализации игры представлен в виде семей животных. «Снап» – карточная игра на основе обычной колоды карт. Основная задача игроков – быстрее всех отреагировать на две открытые парные карты (два короля, две девятки и т.д.), одновременно хлопая рукой по собранной игроками стопке карт и прокричав «Снап!». Можно подумать, что сестра-хозяйка принадлежит к англичанам-пуританам, которые не поощряют игральные карты, но на самом деле, Снап – более активная игра, а Салли еще не стоит слишком резко двигаться
Так что Дэррелл заявилась со «Счастливой семейкой» наперевес. Но девочкам было мало одной только раздачи карт. Они обсудили Мэри-Лу и Гвендолин.
– Гвендолин пышет ядом, – высказалась Салли. – Она постоянно наговаривает на тебя с Алисией, пытается приписать вам те гадкие проделки над Мэри-Лу.
– Интересно, кто это делает? – задумалась Дэррелл. – Одна из девочек с другой Башни? Например, Эвелин из Западной? У нее всегда дурацкие и язвительные шуточки.
– Нет, сдается мне, что это может быть сама Гвендолин! – ответила Салли, глядя на карты в своей руке.
Дэррелл изумленно уставилась на Салли:
– Да не может быть, – сказала она. – Ведь Гвендолин и Мэри-Лу дружат.
– Это Гвендолин так говорит. А Мэри-Лу считает иначе, – ответила Салли.
– Да, но… Никто бы не смог быть настолько противным, чтобы притворяться кому-то другом и в то же время так жестоко шутить над ним! – возразила Дэррелл. – Это была бы самая отвратительная вещь!
– Ну я и думаю, что Гвендолин – отвратительная! – отозвалась Салли. – Всегда терпеть ее не могла. Настоящая лицемерка, которой плевать на всех, кроме себя.
Дэррелл взглянула на Салли:
– Ты очень мудрая, – сказала она. – Такое ощущение, будто ты многое знаешь о людях – больше, чем я. Я уверена, что ты знаешь о Мэри-Лу гораздо больше, чем я.
– Мне нравиться Мэри-Лу, – ответила девочка. – Если б мы только могли избавить ее от извечного страха по любому поводу, с ней было бы весело.
– Но как нам это сделать? – спросила Дэррелл, рассеянно смешивая в кучу все карты. – О, Боже, ты глянь, что я натворила. Ничего страшного, сейчас гораздо интереснее поболтать, чем поиграть в карты. И как же намизлечить Мэри-Лу? Я пыталась подбодрить и пристыдить ее, но, видимо, ничего хорошего из этого не вышло.
– А ты разве не видишь, что она уже стыдиться себя? – неожиданно спросила Салли. – Но пристыдить – это не придать уверенности. Да и никто не сможет ее на это вдохновить – кроме нее самой.
.– Хорошо, тогда придумай способ, чтобы придать ей немного храбрости! – сказала Дэррелл. – Спорим, что ты не сможешь!
– Я подумаю над этим перед сном, – ответила Салли. – И, когда ты придешь навестить меня завтра утром – то у меня уже будет готов план действий – вот увидишь!
Глава 19 Затея Салли
На следующее утро, во время перерыва, Дэррелл как обычно пришла проведать Салли. Та уже с нетерпением ждала ее:
– Ну, я кое-что придумала! Это не совсем тщательно продуманная затея, но вполне подойдет для начала.
– И что же? – спросила Дэррелл, подумав, как мило сегодня выглядит неприметная малышка Салли – с румянцем во всю щеку и с хитринками в глазах.
– Вот, послушай. Что, если ты притворишься, будто у тебя случилась какая-то неприятность в бассейне, ну, когда выпадет подходящий случай, и начнешь звать Мэри-Лу? Крикнешь ей, чтобы она как можно быстрее сбегала за спасательным кругом и бросила его тебе? – поведала свой план Салли. – И тогда, если она это сделает, то решит, что спасла тебя от утопления, и это сильно ее вдохновит. Нас всех научили правильно швырять спасательные круги. И для нее это не составит особого труда.
– Да, это прекрасная идея, – согласилась Дэррелл. – Возможно, я смогу опробовать ее завтра. Я намекну остальным, чтобы не обращали на меня внимание, предоставив такую возможность Мэри-Лу. По крайней мере, я все расскажу тем, кому доверяю – но только не душеньке Гвендолин, будь уверена! Ты действительно полагаешь, что это поможет Мэри-Лу перестать всего бояться, если она сделает все, как задумано?
– Ну, сдается мне, что Мэри-Лу никогда не будет способна встретиться лицом к лицу со своими страхами, если не поверит, что для первого шага у нее уже есть капля здравомыслия и храбрости! – с серьезностью произнесла Салли. – Ведь, вероятно, ты не сможешь ничего сделать, если будешь думать, что не можешь. Но иногда сможешь сделать и невозможное, если будешь полагать, что можешь.
– Откуда ты знаешь о таких вещах? – с восхищением промолвила Дэррелл. – Как бы и мне хотелось об этом знать!
– Ну, это не так уж и сложно, поверь, – ответила Салли. – Все что для этого нужно – просто встать на место другого человека, и понять, что он чувствует, и тогда тебе удастся выяснить, как решить его проблему. Звучит слегка запутано – но я сама толком не могу сказать, что конкретно я имею ввиду. Не хватает подходящих слов.
– О, а я понимаю, что ты хочешь сказать! – воскликнула Дэррелл. – Ты делаешь то, о чем мне частенько твердит моя мама – влезаешь в чужую шкуру, и ощущаешь то, что чувствует этот человек. Но для этого я слишком нетерпелива. Мне-то и в своей шкуре тесно! А ты не такая. Думаю, ты очень разумная и добрая, Салли.
Салли покраснела, но выглядела довольной. И еще – довольно смущенной:
– Я не разумная, и ты сама знаешь, что не добрая – из-за того, как я отнеслась к Дафне, – промолвила она. – Но в любом случае, мне приятно, что ты так считаешь! Как думаешь, из моей затеи выйдет хоть какой-то прок?
– О, думаю, что да, – ответила Дэррелл. – Попробую завтра, когда пойдем в бассейн. Мэри-Лу слегка простудилась, так что ей не разрешили купаться на этой неделе, так что она сидит в стороне. Ей не составит труда пойти и принести спасательный круг, а затем кинуть его мне. И тогда она сможет порадоваться за себя!
– От чего-то мне кажется, что она счастлива, что простыла, – хихикнула Салли. – Она же так ненавидит воду! Спорим, она никогда не училась плавать.
– Самое смешное было, когда сестра-хозяйка сказала, что Мэри-Лу простыла и ей не стоит залезать в воду, – начала рассказывать Дэррелл, – потому что душенька Гвендолин немедленно начала шмыгать носом в классе, ну или что-то в этом духе, надеясь, что мисс Поттс сообщит об этом сестре-хозяйке, и та запретит купаться и Гвендолин тоже. Она же еще больше, чем Мэри-Лу, ненавидит окунаться в воду!
– И что было дальше? – с интересом спросила Салли. – О, я уже страшно хочу вернуться обратно на занятия. Помру от скуки, если ты перестанешь приходить и рассказывать мне все, что происходит.
– Ну, мисс Поттс рассердилась на шмыганье Гвендолин, и как следует проучила, – сказала Дэррелл. – Так что, когда Гвендолин заявила, что подхватила от Мэри-Лу простуду, мисс Поттс отослала ее к сестре-хозяйке, а та дала Гвендолин порцию ужасно невкусного лекарства, отнеслась к ней скептически и разрешила Гвендолин плавать в воде, ибо морская соль будет ей полезна. А еще я слышала, как сестра-хозяйка сказала мисс Поттс, что россказни Гвендолин без соли есть невкусно, так что пускай хорошенько просолит их бассейне!
Салли от души расхохоталась. Она могла вживую представить злость Гвендолин, принявшей лекарство из-за выдуманной причины, но в итоге не добившейся своего. Дэррелл встала.
– Звонок прозвенел, – пояснила она. – Вернусь после обеда и перескажу все прелюбопытнейшие известия. Я же тебе еще не говорила, что что Алисия и Бетти привязали нитку к стопке книг на столе мадемуазель, и Алисия потянула нитку, чтобы сбросить книги под самым носом у мадемуазель! Думала, Ирен захлебнется от смеха. Сама помнишь, как она реагирует.
– О, да, пожалуйста, приходи и расскажи мне все подробнее, – попросила Салли, ждавшая посещений Дэррелл больше, чем что-либо еще. – Я обожаю, когда ты что-то рассказываешь.
Было странно видеть, насколько Салли стала отличаться от себя прежней. Оглядываясь, Дэррелл припоминала спокойную, уравновешенную и серьезную Салли Хоуп, которая теперь навсегда исчезла, и казалось невероятным, что ее место заняла смеющаяся, жизнерадостная девочка с горящими огоньками в глазах, правда, сейчас лежащая в кровати. А еще она оказалась рассудительной и отзывчивой, и с отличным чувством юмора.
«С ней не так весело, как с Алисией, конечно», – продумала про себя Дэррелл. – «Но она более доверительная, что ли. И не такая острая на язык, хотя, нет сомнений в том, что она честно делиться о своих выводах насчет окружающих».
Дэррелл тщательно обдумала план по введению Мэри-Лу в неожиданную ситуацию с последующим ее подбадриванием. Он был довольно прост. Надо посвятить в него Алисию и Бетти, что бы те ответили купальщиц на другую сторону бассейна, и тогда она, Дэррелл, останется единственной, кто будет плавать на глубине. А затем она начнет барахтаться и кричать, притворяясь, что судорогой свело ногу.
«Буду звать Мэри-Лу и кричать: «Быстрее, быстрее, брось мне круг!», – думала она. – «И когда Мэри-Лу сделает это, я вцеплюсь в него, стану отплевываться и отфыркиваться от воды и крикну: «Мэри-Лу, ты спасла мне жизнь!» И если после такого Мэри-Лу не изменит мнение о себе к лучшему, это будет очень странно. Поняв однажды, что она действительно способна на что-то подобное, возможно, она подтолкнет себя к тому, чтобы встретиться лицом к лицу с той чепухой, что пугает ее!»
И это на самом деле была замечательная затея. Дэррелл посвятила Алисию и Бетти в этот план.
– Вообще, это идея Салли, – пояснила Дэррелл. – И она очень хорошая, вы так не думаете?
– Хорошо, но с какой стати ты хочешь возиться с этой глупой мелкотой вроде Мэри-Лу? – удивилась Алисия. – У тебя никогда не получиться помочь ей стать лучше. Она безнадежна.
– Но мы сможем помочь ей измениться, – возразила Дэррелл, расстроившись от того, как Алисия отнеслась к этой затее.
– С крайне малым шансом на успех, – сказала Алисия. – Я считаю, что произойдет следующее: Мэри-Лу одеревенеет от ужаса, не сможет сдвинуться с места и будет просто стоять, плача у бассейна, пока кто-нибудь не сбегает за спасательным кругом. И из-за этого ей станет еще хуже, потому что все отвернутся от нее.
– О! – воскликнула Дэррелл, ощутив неуверенность. – Это будет ужасно. О, Алисия, об этом я не подумала.
Дэррелл пересказала Салли о том, что сказала Алисия.
– Я прямо вижу, как происходит то, что она предсказала, – пожаловалась девочка. – И, вместо изменений к лучшему, все это вынудит Мэри-Лу чувствовать себя еще хуже, ведь все будут над ней смеяться. Как видишь, Алисия ужасно умная, Салли – а ведь так сразу и не подумаешь, правда?
– Да, Алисия действительно умная, – медленно произнесла Салли. – Но иногда она слишком умничает, Дэррелл. Она забыла о кое-чем важном.
– О чем же? – спросила Дэррелл.
– Она забыла, что именно ты будешь захлебываться и звать на помощь, – объяснила Салли. – Все знают, что Мэри-Лу считает тебя необыкновенной и сделает все, что будет в ее силах, ради тебя – если ты ей это разрешишь. Ну что ж, собственно, это она сможет сделать – и сделает! Посмотрим, так ли уж я неправа. Дай ей шанс, Дэррелл. Алисия видит в ней маленькую плаксу. Но Мэри-Лу может стать кем-то большим, ради тех, кого она боготворит.
– Все верно, Салли. Я дам ей этот шанс, – решила Дэррелл. – Но не могу не думать, что Алисия права. Она же и взаправду умная, сама знаешь, и всегда может оценить людей. Жаль, что она дружит с Бетти. Я бы хотела, чтобы она была моей подругой!
Салли ничего на это не ответила. Она поиграла в домино с Дэррелл, но была довольно немногословна. Вскоре зашла сестра-хозяйка, шикнув на Дэррелл, и той пришлось уйти, чтобы подготовиться к занятиям.
– Я собираюсь все же опробовать затею Салли насчет Мэри-Лу, – сказала она Алисии. – Так что тебе и Бетти надо отвлечь остальных к другому краю бассейна, сможешь? Ну, когда увидишь, что Мэри-Лу остановилась у края с большой глубиной? Тогда я закричу, и мы посмотрим, хватит ли у Мэри-Лу духа кинуть круг. Это же ведь не так сложно!
– Но для нее – сложно, – ответила Алисия, раздраженная, что Дэррелл все еще думает о том, чтобы осуществить эту затею, хотя Алисия уже раскритиковала ее. – Ну что ж, посмотрим.
Так что на следующий день план начал набирать обороты. Первоклассницы, болтая, спускались к бассейну в своих купальных костюмах и халатах. Гвендолин тоже плелась с ними, очень мрачная, потому как весь класс нещадно подтрунивал по поводу ее симулирования простуды!
Мэри-Лу не переодевалась в купальную одежду, и была этим довольна. Как она ненавидела воду! Дэррелл крикнула ей перед занятием:
– Зато ты можешь бросить в бассейн пенни, Мэри-Лу, и посмотреть, как я нырну за ним на самую глубину!
– Хорошо! – отозвалась Мэри-Лу, положив в карман пару монеток. Ее простуда почти сошла на нет. Какая жалость! Ей же так нравилось то, что не нужно лезть в воду!
И девочки нырнули в воду. Некоторые прыгали, некоторые заходили. Единственной, кто осторожно спустился по ступенькам лестницы, была Гвендолин. Но даже она довольно скоро погрузилась в воду, поскольку кто-то толкнул ее, и она оказалась в воде, отплевывающаяся и отфыркивающаяся. А когда она встала на ноги, уже в бассейне, разозленная и возмущенная, то, разумеется, рядом с ней уже никого не было, так что Гвендолин не поняла, кто ее толкнул. Видимо, Дэррелл или Алисия. Вот чудовища!
Мэри-Лу находилась у края бассейна с наибольшей глубиной, наблюдая за остальными. Пожалуй, за Дэррелл она наблюдала больше всего, восхищаясь ее стилем плаванья, то, как та рассекала воду точными взмахами загорелых до темноты рук или врезалась в набегающие волны словно миниатюрная торпеда*. Мэри-Лу опустила руку в карман и нащупала пенни. Так славно, что Дэррелл ее попросила бросить монетку. Девочке всегда было приятно что-то сделать ради Дэррелл, даже если это был какой-то пустяк.
* Одновременно со значением «торпеда» в английском тем же словом называют небольшую плоскую рыбку, похожую на ската, но с более округлой формой, цветом тела ближе к коричневатому оттенку (то есть к загару Дэррелл). Но есть сомнения, что автор сравнивала Дэррелл именно с такой неказистой рыбой.
– Давайте вернемся в другой конец и устроим заплыв наперегонки! – неожиданно крикнула Алисия. – Ну, же вместе!
– А я останусь тут ненадолго и поныряю за монеткой! – крикнула в ответ Дэррелл. – Я слишком выдохлась для заплыва. Отплыву в сторону, когда вы начнете. Эй, Мэри-Лу, ты пенни захватила?
