Текст книги ""Первые месяцы в Башнях Мэлори" Энид Блайтон (ЛП)"
Автор книги: Татьяна Калядина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
И казалось, все так же ценили и Памелу, старосту. Она была одаренной и крайне начитанной. Говорили, что она уже написала книгу. Это очень сильно впечатляло первоклассниц. Им-то едва удавалось написать приемлемое сочинение, а тут – целая книга!
Создавалось впечатление, что никому не нравились две девочки: Дорис и Фанни. «Слишком злословные», – высказалась Алисия, которая, конечно же, могла дать характеристику обо всех или всем, начиная с Уинстона Черчилля, и заканчивая мальчишкой с кухни Башни. – «Уж слишком они пай».
– Что это за «пай»? – переспросила Гвендолин, которая, по всей видимости, не слышала прежде о таком слове.
– Ей-богу, ну что ты за невежа! – ответила Алисия. – Пай значит «ПрАведныЙ». Ну то бишь, ошибочное толкование «религиозный». Думают, что только они замечательные, а остальные – нет. Отвратительная парочка. Везде постоянно шныряют и вынюхивают. Однажды я выскользнула во Двор в середине ночи, чтобы присоединится к Бетти Хилл в Западной Башне на полночный праздник, а Дорис заметила меня из окна, и затаилась, ожидая, когда я вернусь обратно. Гадина.
– И она поймала тебя? – спросила Мэри-Лу, широко распахнув глаза от беспокойства.
– Ну конечно нет! Вы же не думаете, что я позволю этим Пай-Сестричкам поймать себя, правда? – насмешливо фыркнула Алисия. – Я засекла ее, когда возвращалась, и заперла в шкафу для обуви.
Ирен разразилась своим громогласным смехом, заставив их всех подскочить:
– Никогда не смотрела на вещи под таким углом, каким смотришь ты, Алисия! – сказала она. – Неудивительно, что Пай-Сестрички пялятся на тебя на молебне каждое утро. Спорю, они наблюдают за тобой, ожидая, что ты сделает что-то, что нельзя, и все о тебе доложат.
– А я спорю, что возьму над ними верх! – хмуро сказала Алисия. – Если они попытаются провернуть со мной какую-нибудь подлянку, то я на них испытаю парочку своих!
– О, да, да! – взмолилась Дэррелл, питавшая слабость к шуткам и проказам. Она сама никогда не осмеливалась на подобное, но всегда была готова поддержать тех, кто был на это способен.
Дэррелл вскоре выучила расположение и других классных комнат. Она побывала в комнате искусств, с его правильным северным освещением, так подходящим для художников. Пока у нее еще не было занятия в лабе, или в лаборатории, обстановка в которой выглядела несколько пугающей. Она была в восторге от спортзала и от его инвентаря – от качалок, веревок, козел и спортивных матов. Уроки в зале ей удавались. Впрочем, как и Алисии, которая залезала по веревке, словно обезьянка и была выносливой, словно беговая лошадь. Мэри-Лу, естественно, было боязно что-либо делать, пока ее не заставляли.
Это было увлекательно – то, что девочки спали в одной Башне, а их занятия были в других концах огромной постройки. Дэррелл выяснила, где сейчас живут учителя – в здании, обращенном на юг, за исключением тех, что наподобие мисс Поттс или мадемуазель, проживали в Башнях с девочками, чтобы присматривать за ними. Дэррелл было удивительно, как она могла чувствовать себя покинутой и перепуганной, когда она только прибыла сюда. Сейчас она ничуточки не чувствовала себя новенькой.
Одним из того, что Дэррелл полюбила всей душой стал большой плавательный бассейн у самого моря. Он был выдолблен посреди гряды скал, поэтому дно его было приятно каменистым и неровным. Водоросли росли по сторонам бассейна, и иногда скалистое дно ощущалось слегка скользким. Зато море врывалось в этот природный бассейн каждый день, заполняло его до краев и пускало по всей поверхности чудесные волны. Каким громадным удовольствием было купание там!
Все побережье было опасным для купания. Приливы были настолько яростными, что девочкам не позволялось купаться в открытом море. Но в бассейне было безопасно для всех купальщиц. С одного края было очень глубоко, так что там располагались вышки и горка, а еще там был замечательный пружинящий трамплин для прыжков с разбега.
Мэри-Лу и Гвендолин были в ужасе от бассейна, Мэри-Лу – потому что в целом боялась воды, а Гвендолин – потому как ненавидела первоначальное погружение в холодную воду. Глаза Алисии всегда сияли, когда она подкарауливала дрожащую Гвендолин, и бедняжке так часто приходилось испытывать неожиданный толчок в воду, что вскоре Гвендолин начала поспешно сигать в воду, едва завидев, что Алисия или Бетти подходят к ней ближе.
Первая неделя тянулась неспешно. Так много нужно было выучить и узнать, и все было в новинку и таким захватывающим. Дэррелл наслаждалась каждой минутой, и очень быстро втянулась в учебный процесс. От она природы была легкой на подъем и отзывчивой, и остальные девочки приняли и полюбили ее.
Но никто не принял и не полюбил бедняжку Гвендолин, так же, как и Салли Хоуп, и после нескольких неудачных попыток немного расшевелить или же разговорить последнюю о семье и доме, ученицы перестали стучаться в ее раковину, оставив держаться особняком.
– Первая неделя прошла! – огласила Алисия, несколькими днями спустя. – Первая неделя всегда тащится по-черепашьи. А после этого дни пролетают, и в один момент уже настала половина триместра, а затем мы уже предвкушаем канки. Ты уже совсем освоилась, Дэррелл, не так ли?
– О, да, – ответила Дэррелл. – Я все тут просто обожаю. Если каждый год будет таким же приятным, то я буду в полном восторге!
– О, да погоди ты, – сказала Алисия. – Изначально все всегда идет ровно, а вот когда ты получишь нагоняй или два от мадемуазели, или выговор от сестры-хозяйки, или Сумасбродс оставит после уроков, или же мисс Реммингтон раскритикует, или же одна из старшеклассниц выведет из себя, ну или…
– Ох, прекрати! – воскликнула Дэррелл. – Ничего из этого не случится! Даже и не пытайся меня застращать!
Но Алисия, конечно же, была права. Дела шли не так гладко и легко, как полагала Дэррелл!
Глава 6 Маленькая шалость Алисии
У Дэррел мозги всегда были на месте, и она прекрасно умела ими пользоваться. Девочка очень быстро обнаружила, что достаточно легко расправляется с заданиями своего класса, а уж в плане сочинений она была впереди всех. И ее это радовало.
«Я думала, что мне придется работать гораздо усерднее, чем в прежней школе», – размышляла она сама с собой. – «Но нет! Только из-за математики. В ней я не очень сильна. Жаль, я не так хороша в этом предмете, как Ирен. Она проводит в уме такие вычисления, которые я и на бумаге не выполню».
Так что, после первой или второй недели, Дэррелл слегка расслабилась, и не слишком переживала насчет своего обучения. И ей начало нравится слегка веселить класс на манер Алисии. Та же была радостно взволнована тем, что обрела еще человека, помогающего ей в ее проказах.
Бетти Хилл же в шутках заходила еще дальше, чем Алисия. Дэррелл иногда задавалась вопросом, было ли что-то, что могло сдержать эту девочку. Были две учительницы, которым Бетти и Алисия оказывали особые знаки внимания. Одной была мадемуазель Дюпон, а другой – тихая, кроткая наставница по рукоделию, проводившая занятия по вечерам. Казалось, мисс Дэвис никогда не приходило в голову, что Алисия и Бетти способны шутить над ней. А мадемуазели эта мысль приходила, но она все равно каждый раз попадалась на их удочку.
– Ты слышала о том, что однажды Бетти запихнула белую мышку в стол мадемуазели? – спросила Алисия. – Бедная кроха, никак не могла выбраться, и внезапно, в отчаянных попытках, она перевернула чернильницу, забралась в нее, а затем высунула свой нос через горлышко. Мадемуазель чуть удар не хватил.
– И что она сделала? – с огромным любопытством спросила Дэррелл.
– Вылетела из классной комнаты, словно за ней бежала свора собак! – ответила Алисия. – Пока ее не было, мы быстро забрали мышку, и Бетти сунула ее за пазуху. Так что, когда мадемуазель набралась смелости и вернулась, и приказала одной из нас открыть ее стол и вытащить мышь, там уже никого не было. Мадемуазель подумала, что ей померещилось!
– Ах, как жаль, что меня там не было! – вздохнула Дэррелл. – Алисия, ну сделай же хоть что-то веселое, как и это. Прямо на математике, сможешь? Я знаю, что мисс Поттс собирается спросить у меня домашку, а что-то в этом духе заставило бы ее забыть про меня!
– Чего! Пошалить примерно также в классе Сумасбродс! – насмешливо произнесла Алисия. – Не глупи. Сумасбродс ко всему готова. Над ней невозможно подшутить!
– Ну, тогда в классе мадемуазели, – взмолилась Дэррелл. – Мне приятна мадемуазель, но я еще не видела ее в ярости, а хотела бы. Ну пожалуйста, пошути на ее уроке.
Алисия осознала, что может приобрести самого преданного зрителя в лице Дэррелл, если только сможет что-то изобрести. Она наморщила лоб и крепко задумалась.
Бетти подала мысль:
– А как насчет проделок Сэма или Роджера, или Дика, которые они откалывали в прошлом триместре? – спросила она. И повернулась к Дэррелл:
– Все три брата Алисии в одной школе, – пояснила она. – И там есть, учитель, которого зовут Карабином – ну, по крайней мере, так его мальчишки кличут – и он такой тюфяк, что мальчики могут его разыгрывать, как им угодно, и им ничего за это не бывает.
Дэррелл подумалось, что иметь в братьях Роджера, Сэма и Дика, очевидно, очень здорово. Жалко, что у нее нет брата. У нее была только младшая сестренка.
– Ага, одна из проделок Роджера в прошлом триместре была совершенно уморительной, – внезапно вспомнила Алисия. – Да, думаю, мы сможем ее осуществить. Но тебе и Бетти придется помогать, Дэррелл.
– О, с огромной радостью! – воскликнула Дэррелл. – А что это за шутка?
– Ну, Роджер притворился, что оглох, – начала рассказ Алисия. – И когда его спрашивал старина Карабин, он делал вид, будто слышит неверно. Когда Карабин сказал: «Джон, хватит стул качать!», Роджер переспросил: «Покричать, сэр? Разумеется! Гип-гип-ура!»
Дэррелл рассмеялась:
– О, Алисия! Это будет так весело! Да, притворись, будто оглохла, ну пожалуйста. А мы подыграем тебе, как ты скажешь. Даем слово. Сделай это на уроке мадемуазели.
Весь первый класс вскоре прослышал про то, что Алисия собирается разыграть мадемуазель и был в предвкушении. Первые волнения по поводу возвращения в школу улеглись. Девочки были возбуждены и готовы к небольшой шумихе.
– Итак, – объявила Алисия, – я сделаю вид, будто неправильно поняла, что сказала мадемуазель, а ты повторишь за ней очень громко, Дэррелл, а потом ты, Бетти, а затем и весь остальной класс. Понятно? Развлечемся немного.
Мадемуазель, даже не подозревавшая об их тайном сговоре, на следующее утро вошла в классную комнату, беспечно улыбаясь. То был погожий летний денек. Учительница получила из дома два письма, сообщавшие о том, что у нее появился маленький племянник. Дама приколола новую брошку, и накануне вымыла голову. Так что она была в превосходном настроении.
Она озарила своей радостью весь класс:
– Ах, мои дорогие девочки! – произнесла она. – Мы сегодня позанимаемся очень-очень хорошим французским, n’est ce pas*? И мы позанимаемся им лучше, чем второй класс! И даже Гвендолин будет способна пересказать мне свои глаголы без единой, малейшей, ошибки!
* Не так ли?
Гвендолин озадачилась. С тех пор, как она очутилась в Башнях Мэлори, ее мнение о домашней гувернантке поменялось, но не к лучшему. Мисс Уинтер, как оказалось, не научила ее и половине вещей, которые она обязана была знать! Но, с другой стороны, рассуждала Гвендолин, та восхищалась ее волосами и глазами, восхваляла кроткий характер Гвендолин, и превозносила изящность своей подопечной, с которой та все делала. Именно это приносило удовольствие таким особам, как Гвендолин. Но получение чуточки больше знаний ей бы очень пригодилось в Башнях Мэлори.
Ей стало жаль, что она не уделяла больше внимания французскому. Мадемуазель постоянно восклицала, сетуя на то, сколь мало знает Гвендолин, и даже предлагала дополнительные уроки французского с целью подтянуть ее до среднего уровня знаний в классе. Но до сих пор девочка умудрялась избегать дополнительные занятия, и была полна решимости продолжать уклоняться от них! Французского пять раз в неделю было и так достаточно, и без траты на это свободного времени.
Гвендолин улыбнулась в ответ с большими сомнениями в своих правильных ответах, надеясь, что Алисия уже вскоре начнет представление, и тогда внимание мадемуазели не будет направлено на нее. Мадемуазель же снова озарила класс улыбкой. Она думала, что этим утром девочки выглядят собранными и ответственными. Превосходные крошки! Она обязательно расскажет им о своем появившемся племяннике. Это их порадует, несомненно!
Мадемуазель никогда не могла удержаться о рассказах о своей обожаемой семье во Франции, если же получала оттуда весточку. Обычно девочки поддерживали такие ее разговоры, потому как чем больше они слышали о la chère Josephine, la mignonne Yvonne или la méchante Louise *, тем меньше они выслушивали про всякие глаголы и роды существительных. Так что они были рады, когда мадемуазель сообщила им о своем новорожденном племяннике.
* Дорогой Жозефине, милой Ивонне или прижимистой Луизе
– Il est appelé, Jean – Его назвали Жаном, то есть Джоном. Il est tout petit, oh, tout petit**, – Мадемуазель вскинула обе руки и продемонстрировала небольшое расстояние между ними, чтобы показать, каким маленьким был ее племенник Джон. – Ну, что это значит? Il–est–tout–petit. Кто мне скажет?
** Он очень маленький, такой маленький.
– Алисия, ты очень хорошо меня слышишь? Я повторю. Il–est–tout–petit. Повтори мне, пожалуйста.
– Пардон? – вежливо отозвалась Алисия, приложив к ушам уже обе руки.
Дэррелл уже захотелось захихикать. Она попыталась удержать серьезное выражение на лице.
– Алисия! Что с тобой не так? – воскликнула мадемуазель. – Ты не слышишь?
– Мыши? Нет, я их не боюсь, мадемуазель, – ответила Алисия, выглядевшая несколько удивленной. Некоторые прыснули, но быстро подавили смешки.
– Мадемуазель спросила: «Ты не слышишь?» – громко повторила Бетти, обращаясь к Алисии.
– Вино из вишен? – спросила Алисия, еще более удивленно, чем раньше.
– Ты не поняла? – выкрикнула Дэррелл, вступая в игру. И весь класс тоже присоединился: «ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ?».
Мадемуазель стукнула по столу.
– Девочки! Не забывайтесь! Что за шумиху вы подняли в классе.
– Мадемуазель, возможно, Алисия – ОГЛОХЛА, – сказала Дэррелл, говоря так, словно мадемуазель и сама была глухая. – Может быть, у нее разболелось ухо.
– Ах, la pauvre petite*! – вскрикнула мадемуазель, которая временами и сама мучилась от боли в ушах, и всегда с сочувствием относилась тем, кто также страдал от них.
* Бедная девочка
Она закричала Алисии:
– У тебя болят ушки?
– Семена петрушки? Нет, благодарю, мне не нужна петрушка, мадемуазель, – ответила Алисия. – Сегодня я не собираюсь заниматься огородом.
Для Ирен хватило и этого, так что она разразилась тем своим громогласным хохотом, вынудившим девочек рядом с ней вздрогнуть.
– Tiens**! – снова вскрикнула мадемуазель, дернувшись. – Чем это было? Ах, то ты, Ирен – ну почему ты постоянно творишь такие незаурядные звуки? Никак не привыкну.
** Восклицание удивления: «Ба!», «Боже!», «Ох!».
– Алисия, – сказала мадемуазель, снова обратив внимание на девочку, которая сразу же прижала ладони к ушам и прищурилась, как будто хотела четче услышать. – Алисия, хватит болтать о петрушке. Скажи мне, у тебя простуда?
– Вы просите о ссуде? У меня только банкнота в десять фунтов, – ответила Алисия, еще больше запутав мадемуазель.
– Мадемуазель сказала «ПРОСТУДА», а не «ССУДА», – объяснила Дэррелл очень громким голосом.
– Нет, простуда, то есть «БОЛЕЗНЬ», – с готовностью подхватила Бетти. – У тебя ПРОСТУДА?
– А, простуда! Вам следует говорить четче, и тогда я вас услышу, – сказала Алисия. – Да, я простудилась, все верно.
– Ах, значит она и повлияла на твой слух, – заключила мадемуазель. – С какой поры у тебя была эта простуда?
Дэррелл опять громогласно повторила этот вопрос, вместе с Бетти.
– О, да когда же она у меня была? Года два назад, – отрапортовала Алисия. Ирен снова зарылась носом в платок. Мадемуазель выглядела слегка озадаченной.
– Бесполезно бедному дитя следить за ходом урока, – решила мадемуазель. – Алисия, сядь у окна на солнечный свет и читай свой учебник по французскому. Ты же не сможешь услышать ни слова из урока.
Алисия с любопытством посмотрела на Дэррелл, как будто не расслышала. Дэррелл услужливо повторила речь учительницы, все так же очень громко. Бетти же, к сожалению, настолько душил смех, что она была не в силах повторить слова мадемуазели. Зато остальные из класса повторили с очень большой охотой.
– ТЫ ЖЕ НЕ СМОЖЕШЬ УСЛЫШАТЬ НИ СЛОВА ИЗ УРОКА, – проорали они хором.
Дверь кабинета внезапно распахнулась, и крайне взвинченная мисс Поттс заглянула к ним. Она проводила занятия у второго класса, в помещении по соседству, и даже не представляла, почему первый класс поднял такой крик.
– Мадемуазель, приношу извинения, что прерываю вас, но разве есть нужда в том, чтобы девочки повторяли материал занятия столько оглушительно? – спросила она.
– Ах, мисс Поттс, я крайне сожалею. Но это не ради меня ученицы повторяют слова так громко, а ради бедняжки Алисии, – внесла ясность мадемуазель.
Мисс Поттс еще больше удивилась. И перевела взгляд на Алисию. Та почувствовала себя неуютно. Она приняла самый невиннейший вид, на который она был способна. Но мисс Поттс всегда делала стойку, когда Бетти или Алисия выглядели настолько невинно.
– Что вы говорите, мадемуазель? – резко вскинулась она. – Алисия внезапно оглохла? С ней было все в порядке этим утром.
– А сейчас она совершенно, совершенно лишилась слуха, – заверила ее мадемуазель. Мисс Поттс внимательно посмотрела на Алисию.
– Подойди ко мне в перерыв, – велела она. – Мне необходимо с тобой переговорить.
Никто не осмелился передать эти слова Алисии, а вот мадемуазель сама решила это сделать:
– Мисс Поттс говорит, что тебе…
– Не утруждайте себя повторением моих слов, мадемуазель, – перебила мисс Поттс. – Алисия несомненно придет. Я буду ждать тебя к одиннадцати, Алисия. И встань, пожалуйста, когда я разговариваю с тобой.
Алисия встала, ее лицо полыхало красным. Мисс Поттс покинула классную комнату, не слишком тихо закрыв за собой дверь. А мадемуазель терпеть не могла людей, которые хлопают дверьми.
– Ах, опять эта дверь, бедная моя голова! – пожаловалась она. – Мисс Поттс, она такая приятная и благоразумная, но у нее нет мигреней, как у меня…
– Или боли в ушах, – вставила Дэррелл, но никто не улыбнулся. Явление мисс Поттс и ее ярость существенно снизили градус веселья у всего класса.
Алисия больше не произнесла ни слова о своей боли в ушах. Она взяла учебник и пересела к окну в солнечный свет, полностью уверенная, что мисс Поттс больше не появится. Девочка обдумывала, чем может обернуться ее представление! Мадемуазель больше не обращала на нее внимания, и всецело посвятила себя поиску в первом классе тех, кто желал и мог полноценно проспрягать французский глагол без ошибок. Не найдя никого подходящего, она растеряла все свое воодушевление, в котором пребывала в это утро, и задала всем ученицам жару.
Учительница удалилась из класса, когда прозвенел звонок на перерыв. Девочки же столпились вокруг Алисии.
– Ой, Алисия! Я чуть не умерла, когда ты сказала: «вино из вишен».
– Разве не жаль, что Сумасбродс появилась именно в тот момент?
– Тебя же сейчас строго отчитают, Алисия?
– Дэррелл так вопила, что чуть крыша не рухнула! – присоединилась Ирен. – А еще немного – и я бы лопнула, пытаясь не засмеяться.
– Мне пора идти и выслушать все, что уготовила мне Сумасбродс, – сказала Алисия. – Жаль, совсем из головы вылетело, что по соседству у нее урок со вторым классом!
Глава 7 Дэррелл приходит в бешенство
Алисия получила хорошую взбучку и дополнительные занятия. Она вышла из кабинета мисс Поттс и столкнулась нос к носу с мадемуазель.
– Ты уже была у мисс Поттс, Алисия? – спросила та, беспокоясь о том, что, возможно, Алисия не слышала о том, что сказала старшая учительница.
– Да, благодарю вас, мадемуазель, – подтвердила Алисия, и ушла. Мадемуазель поглядела ей в след. Как странно! Алисия же прекрасно услышала, о чем она ее спросила. Могут ли проблемы со слухом пройти так быстро? Мадемуазель остановилась и нахмурилась. Мисс Поттс вышла из кабинета и заметила коллегу:
– Если у Алисии и впредь появятся симптомы глухоты, направьте ее ко мне, – строго распорядилась мисс Поттс. – И я вмиг вылечу ее от этого.
И тоже ушла. У мадемуазель же участилось дыхание от злости:
– Алисия, противная девчонка! Провела меня за волос! – сказала мадемуазель, огненный темперамент который иногда брал верх. – Обвела вокруг танца! Больше никогда не поверю этой ужасной хулиганке!
Дэррелл невероятно понравилась та бессмысленная шалость. Как ловко Алисия все провернула! Она с восхищением смотрела на Алисию, и той понравилось такое внимание. Такое проявление симпатии всегда побуждало ее на дальнейшие проказы. Мэри-Лу тоже смотрела так, будто она была кем-то невероятно важным. Алисия подошла и взяла Дэррелл под руку.
– Мы вскоре еще что-нибудь придумаем, – уверила она. – Ты, я и Бетти. Мы станем Смелой Дерзкой Троицей, ну или кем-то вроде этого!
– О да! – сказала Дэррелл, вдохновленная мыслью стать одной из шайки Бетти и Алисии. – Давай! Может быть, и я смогу что-то придумать.
Однако, было решено, что лучше всего будет не пытаться что-то делать, пока не пройдет какое-то время. Возможно, одну из шуток возможно будет опробовать уже на мисс Линни.
Гвендолин стало завидно, с какой легкостью Алисия и Бетти, несомненно, пользующиеся успехом у учениц первого класса, приняли в свою компанию Дэррелл. В конце концов, Дэррелл была такой же новенькой, как и сама Гвендолин. Но она, Гвендолин, была красивее, а еще обладала очень приятными манерами.
Она поделилась с Салли Хоуп своими мыслями.
– Мне не нравиться, как эта Дэррелл Риверз все время лезет вперед, а тебе? – спросила она Салли. – Думает, будто она такая вся замечательная! Сблизилась с Алисией и Бетти. Не то что бы я бы этого хотела, даже если они меня сами попросили.
Салли, похоже это не сильно заинтересовало, но Гвендолин это не заботило. Она продолжила бурчать на тему Дэррелл:
– Думает, что отлично соображает, великолепно играет в теннис и хорошо плавает! Мне ужасно хочется показать ей, что я в два раза лучше, чем она!
– Ну так почему бы тебе не показать? – отозвалась Салли, откровенно скучая. – Вместо того, чтобы всем демонстрировать, что ты в два раза хуже!
Это задело Гвендолин. Только подумать – тихоня Салли Хоуп осмелилась ей такое высказать! Она взглянула на Салли так, будто намеревалась испепелить ее взглядом.
– Отлично, – величественно процедила Гвендолин. – Вот я и покажу тебе, Салли. Я прежде не слишком старалась, потому как не считала, что это нужно. Я не хотела ехать в Башни Мэлори, и мамочка тоже не хотела меня отправлять. Это папочка вынудил меня поехать. Я все идеально делала вместе с моей гувернанткой, мисс Уинтер, и я стану все выполнять идеально сейчас, если только посчитаю, что это того стоит!
Алисия подошла к ним и, услышав эту интересную речь, громко расхохоталась.
– Да ты в теннис не играешь, плавать не умеешь, ты пищишь, если хоть мизинчиком коснешься холодной воды, и вообще даже не выучила таблицы умножения на двенадцать*, глупышка! А еще принялась распинаться про то, что не считаешь нужным ничего показывать, ведь это того не стоит! Да ты вообще ничего делать не умеешь, и не сможешь, до тех пор, пока считаешь себя пупом земли!
* До перехода в 1971г. на десятичную систему деления денежных единиц, деньги Англии состояли из чисел, кратных трем, четырем или двенадцати. Например, фунт = 20 шиллингов = 240 пенсов. То есть, шиллинг равнялся 12 пенсам. Помимо основных монет были другие, например, гроут – 4 пенса, крона – 60 пенсов или четверть фунта. Поэтому ничего удивительного в этом нет: дети учили таблицу умножения минимум до двенадцати, так как после этого им было проще управляться с денежными подсчетами.
Салли тоже рассмеялась, и Гвендолин разозлилась. Как бы ей хотелось стукнуть обеих! Но мисс Уинтер всегда говорила, что юной леди следует держать себя в руках. Да и кроме того, бить Алисию – очень опасно.
Гвендолин удалилась, высоко задрав носик.
– Душенька Гвендолин Мэри! – высказалась Алисия, повысив голос. – Мамочкина любимица, папочкина прелесть, прекрасная ученица мисс Уинтер. И до сих пор никак не разберется в дробях!
Этим вечером девочки занимались в плавательном бассейне, прекрасно проводя время. Алисия проплыла под водой через весь бассейн и обратно. Все рукоплескали девочке.
– Как ты смогла сдерживать дыхание все это время? – воскликнула Дэррелл. – Мне бы тоже хотелось так! Повтори еще раз, Алисия, когда переведешь дух.
– Вода залилась мне прямо в уши! – пожаловалась Алисия, яростно тряся головой. – Словно до краев заполнила. Подожду, пока пробка в ушах не пропадет. Пойду-ка нырну.
Она была такой же отличной ныряльщицей, как и пловчихой. Гвендолин, бултыхаясь в неглубокой стороне, завидовала ей. Она была уверена, что может плавать и нырять лучше, чем Алисия – если только сможет преодолеть неприятный первый шаг. Гвендолин отчаянно ненавидела холод от первого погружения. Ей было невыносимо заходить в воду. Она начинала захлебываться и отплевываться, едва та попадала ей в нос, и ей чудилось, будто она тонет.
Единственной девочкой, которая плавала хуже, чем Гвендолин, была лишь Мэри-Лу. Но слишком усердствовать, поддразнивая Мэри-Лу, никто не стремился. Ведь это было как измываться над сбитым с толку котенком. Гвендолин видела, как Мэри-Лу барахталась поблизости и, потому как она знала, что та боялась бассейна даже больше нее, ощущала свое превосходство.
Она побрела к Мэри-Лу, затем неожиданно набросилась на нее и утянула под воду. Мэри-Лу даже не успела вскрикнуть – только открыла рот, но вода тотчас хлынула внутрь. Девочка начала отчаянно бороться. Гвендолин, ощущая ее сопротивление, издевательски держала ее дольше, чем планировала. Она выпустила жертву только тогда, когда почувствовала удар по своему обнаженному плечу.
Гвендолин повернулась. Это оказалась Дэррелл, вне себя от ярости, которая аж тряслась – настолько ее распирало бешенство.
– Ах ты гадина! – заорала Дэррелл. – Я видела, как ты окунула бедняжку Мэри-Лу – а ты знаешь, как она боится! Да ты почти утопила ее!
Она вытолкнула Мэри-Лу на поверхность, и поддерживала ее, пытающуюся отдышаться и откашляться, бледную до синевы и плохо чувствовавшую себя от того количества соленой воды, которой она наглоталась.
Остальные вплавь рванули к разыгрывающейся сцене. Дэррелл, голос которой прерывался от распираемой злости, снова обратилась к Гвендолин:
– А ну-ка подожди минуточку! Сейчас я притоплю тебя, Гвендолин, и ты на себе испытаешь, каково это!
Мэри-Лу изо всех сил вцепилась в Дэррелл. Гвендолин, сильно напуганная вспышкой гнева в голосе Дэррелл, решила, что будет лучше, если она выберется из бассейна до того, как это сделает Дэррелл, ну или до того, как кто-то побежит за помощью. Девочка начала продвигаться к ступеням, которые вели из бассейна.
Когда она уже вскарабкивалась по ним, Дэррелл, отдавшая рыдающую Мэри-Лу под опеку Алисии, схватила ее.
– Я не собираюсь топить тебя, маленькая ты скотина! – рявкнула Дэррелл. – Но я решила показать тебе, что случается с такими людьми, как ты!
Затем раздался звук четырех сочных шлепков, и Гвендолин заверещала от боли. Рука у Дэррелл была тяжелой, и била она со всей силой, куда попало, пока Гвендолин как ошпаренная старалась выскочить из воды. Удары прозвучали, словно оружейные выстрелы.
– Эй, Дэррелл! – послышался окрик старшей по дортуару, Кэтрин. – Прекрати! О чем ты думаешь? Оставь в покое Гвендолин!
Все еще не остыв, Дэррелл развернулась к Кэтрин:
– Кому-то же надо было проучить эту подлую Гвендолин, ведь так?
– Так. Но не тебе, – хладнокровно сообщила Кэтрин. – Ты повела себя неправильно, распустив руки. Мне стыдно за тебя!
– А мне стыдно за тебя! – взорвалась Дэррелл, очень многих удивив своей вспышкой. – Если бы я была старшей ученицей первого класса, мне было бы гораздо приятнее видеть, как девчонки наподобие Гвендолин учатся плавать, нырять и все такое, и оставили в покое таких, как Мэри-Лу. Ясно тебе?
Никто не видел прежде Дэррелл в таком бешенстве. И они просто смотрели.
– Вылезай из бассейна, – приказала Кэтрин. – Живее, вылезай. Хорошо, если никто из учителей не видел твоего поступка.
Дэррелл вылезла, все еще дрожа от негодования. Она подошла к тому месту, где развесила свой купальный халат, и завернулась в него. Затем медленно принялась взбираться по берегу, с сильно колотящимся сердцем.
Мерзкая Гвендолин! Ужасная Кэтрин! Отвратительные Башни Мэлори!
Но прежде, чем она добралась до вершины побережья и подошла к воротцам, ведущим на территорию Башен Мэлори, вся ярость Дэррелл улеглась. Она была потрясена. Как она могла так поступить? И она всегда осознавала, что необходимо сдерживать свой характер, и не позволять раскаленному до бела огню ярости вспыхивать, как бывало прежде, когда она была помладше.
Дэррелл вернулась в школу в подавленном состоянии, обсохла и сменила одежду. Ее при всех отругала Кэтрин. Никто не попытался ее поддержать, даже Алисия. Она накричала на старшую ученицу класса. Она поступила также гадко по отношению к Гвендолин, как та с Мэри-Лу, ну, за исключением того, что поступок Гвендолин был вызван явной жестокостью, заставившей ту почти утопить Мэри-Лу, а ее – не безжалостностью, но гневом, из-за которого она так щедро одарила Гвендолин тумаками. Хотя ярость ее была столь же жестока, так что, может быть, она такая же гадкая, как и Гвендолин.
Сейчас ей было стыдно, что она побила Гвендолин. Как ужасно – иметь такой вспыльчивый характер. Из-за этого поступаешь поспешно, даже не задумываясь, а когда эмоции затихают, становится невероятно стыдно, и нельзя почувствовать себя лучше, до тех пор, пока не принесешь извинения тому человеку, что обидел, но к которому все еще искренне испытываешь неприязнь.
Дэррелл уловила чье-то хныканье в раздевалке. И пошла глянуть, кто это там. То была Гвендолин, со страданием разглядывающую ярко красные отметины на своих бедрах, там, где Дэррелл ударила ее. Гвендолин громко всхлипнула.
«Я все напишу мамочке», – думала она. – «Если бы она только увидела эти багровые синяки… а на этом вообще можно пересчитать все пальцы Дэррелл!»
Дэррелл подошла сзади, вынудив девочку подскочить.
– Гвендолин! Прости, что я это сделала. Я очень сожалею. Я была в такой ярости, что не смогла контролировать себя.
Гвендолин не была достаточно великодушной или милосердной, чтобы оценить эти извинения, идущие от чистого сердца. Она вытянулась и глянула на Дэррелл так, будто та отвратительно пахла.
