Текст книги ""Первые месяцы в Башнях Мэлори" Энид Блайтон (ЛП)"
Автор книги: Татьяна Калядина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Дэррелл тоже вышла из себя.
– Я не такая, – ответила она. – Придержи свой язык, Салли. Я не собиралась вмешиваться, и я понятия не имею, с какой стати весь этот сыр-бор. Есть у тебя сестра, или нет – меня это не колышет.
– Лучше скажи своей матери не лезть! – бросила Салли. – Расписывает письма про мою семью!
– Хватит быть такой безмозглой! – заполыхала Дэррелл, сейчас уже по-настоящему разозленная. – Да любой начнет считать, что это загадочный и страшный секрет, если ты продолжишь так себя вести! Кроме того, я посмотрю, что моя мама напишет, когда получу письмо от нее – и я расскажу тебе.
– Я не хочу знать! Не желаю! – воскликнула Салли и вскинула руки, словно намереваясь отбиваться от Дэррелл. – Ненавижу тебя, Дэррелл Риверз – ты и твоя мамаша, которая пришла тебя проводить, присылает тебе вещи и пишет длиннющие письма, еще и приедет навестить тебя! А ты постоянно передо мной этим хвастаешься, и делаешь это специально. Ты подлая, мерзкая, гадкая!
Дэррелл была неимоверно обескуражена. О чем вообще говорила Салли? Она посмотрела, как та выходит из комнаты, а затем опустилась на скамью, совершенно сбитая с толку.
Глава 13 Наконец-то середина семестра
К наступающей середине триместра все ученицы были крайне взбудоражены. Многие ожидали возможности встретиться с родителями в субботу, и мисс Реммингтон, учительница по активным играм, неожиданно решила устроить небольшой показ соревнований по плаванью в качестве поощрения для родителей. И тогда каждый, кто посетит Башни Мэлори будет поражен красотой природного бассейна, и сможет насладиться его видом.
– Раз уж так жарко, то в день посещения вашим родителям будет очень приятно спуститься к прохладной воде, и не только узреть великолепие моря, но и то, как их чада могут плавать и нырять! – сказала мисс Реммингтон. – Все мы приятно проведем там время, а затем вернемся в школу для пятичасового чая с клубникой, со сливками и мороженным!
Как здорово! Дэррелл вся сжималась от радости, когда думала об этом. Она ведь так хорошо плавала и ныряла, и знала, что ее родители останутся ею довольны. А после – клубника и мороженое. Ну просто волшебство!
Но к среде она была сильно поражена, когда были готовы списки успеваемости. Вместо того, чтобы быть на первых трех или четырех местах вверху, как она ожидала, она оказалась десятой с конца. Она едва поверила своим ушам! Кэтрин возглавляла список, Алисия была пятой, Бетти – четырнадцатой, Гвендолин – самая последняя, а Мэри-Лу – шестая с конца, что не так уж далеко от Дэррелл!
Дэррелл сидела очень тихо, пока зачитывали остальные оценки. В классе было около тридцати учениц, и примерно у двадцати из них успеваемость была лучше, чем у нее. Но правда, неужели тут какая-то ошибка?
Она подошла к мисс Поттс насчет этого, с обеспокоенным видом:
– Мисс Поттс, – начала она, очень робко, потому как учительница проверяла работы и была очень занята. – Мисс Поттс, простите, что отрываю вас от дел, но могу ли я задать вам вопрос?
– О чем? – спросила та, перемещая свой синий карандаш по рядам написанных строчек.
– Ну, насчет подсчета оценок, – сказала Дэррелл. – Я действительно на таком низком месте?
– Дай-ка взглянуть – где ты там? О, почти в самом низу, – заметила мисс Поттс, забрав список и просмотрев его. – Да, все верно. И да, для меня это стало неожиданностью и разочарованием, Дэррелл. Ты же так усердно старалась первые две недели.
– Но, мисс Поттс, – возразила было Дэррелл и запнулась. Она понятия не имела, как выразить свой вопрос. А ей хотелось спросить: раз уж соображает она лучше, чем половина учениц класса, то почему она на таком низком месте? Но этот вопрос прозвучал бы слишком самоуверенно.
Однако мисс Поттс, которая тоже неплохо соображала, догадалась о ее затруднениях.
– Ты пытаешься спросить меня, как так вышло, что ты ближе к концу списка, чем к началу, когда ты легко могла бы быть среди первых? – выразила она мысль Дэррелл. – Что ж, я поясню тебе, Дэррелл. Такой тип людей, наподобие Алисии, которые могут шалить в классе и тратить свое время и время остальных, могут отлично успевать и в своей работе. Но есть и такие люди, как ты – валяющие дурака и тратящие свое время, но, к сожалению, забрасывающие свою учебу и падающие вниз списка. Ты понимаешь, о чем я?
Дэррелл густо покраснела и выглядела, будто хотела провалиться сквозь пол. Она кивнула.
– Да, благодарю вас, – сказала она тоненьким голоском. Она бросила на мисс Поттс взгляд своих ярких карих глаз. – Я не была бы столь беззаботна, зная, что это повлияет на мое место в классе, – произнесла она. – Я… Я просто думала, раз хорошо соображаю и у меня отличная память, и все будет хорошо, как-нибудь. Папа и мама расстроятся.
– Вполне возможно, что да, – ответила мисс Поттс, снова беря в руки свой карандаш. – Будь я твоем месте, Дэррелл, то не стремилась бы так подражать Алисии и Бетти. Ты станешь гораздо приятным человеком, если будешь вести себя естественно, а не равняться на других. Ты знаешь, на что ты способна, знаешь, к чему стремишься всем сердцем, поэтому, если будешь тратить время на баловство, то, разумеется, это нанесет ущерб другим делам. Алисия способна выполнить вполне прилично две или три задачи одновременно. В этом есть и свои преимущества, но наилучшие люди в этом мире – те, кто беззаветно предан своему делу, если только они стараются во благо.
– Понимаю, – ответила Дэррелл. – Как мой папа. Он очень предан своему делу. Он хирург и старается вернуть людям их здоровье и благополучие, вкладывая в это свою душу – поэтому он такой замечательный.
– Верно, – согласилась мисс Поттс. – Но ежели бы он распылял себя, если можно так выразиться, на дюжину иных занятий, то, вполне возможно, и близко не стал таким выдающимся хирургом. И когда ты выберешь то, что придется тебе по душе, неважно, будет ли это врачевание, преподавание, писательство или рисование, то будет лучше посвятить этому все свое сердце. Эти слова не касаются людей, довольных вторым или третьим местом. Но если вдруг ты захочешь стать первой в своем увлечении, и намереваешься получить отличную работу, когда вырастешь, то тогда тебе следует учиться быть беззаветно преданной смолоду.
Дэррелл не стала уточнять у мисс Поттс, думает ли та, что у нее есть зачатки замечательного человека, но смела надеяться, что все же есть. Она отошла от учительницы очень в подавленном состоянии. Какая жалость, что она не уделяла внимание учебе и не попала на вершину списка, вместо того, чтобы посвящать свое время проказам с Алисией и Бетти, опускаясь вниз в списке успеваемости.
Мать Гвендолин и предыдущая учительница, гувернантка мисс Уинтер, также приехали в субботу. Гвендолин с нетерпением ждала, что сможет покрасоваться перед ними. И заставит мисс Уинтер чувствовать себя ущемленной, когда начнет рассказывать о своих уроках и какой она была превосходной во всем!
Родители Мэри-Лу не приехали, и девочка расстроилась. Гвендолин ласково утешала ее:
– Не обращай внимания, Мэри-Лу. Ты можешь провести весь день вместе со мной, моей мамой и мисс Уинтер. Я не допущу, чтобы ты чувствовала себя покинутой.
Мэри-Лу не сильно хотела проводить время с Гвендолин. Она уже устала от постоянной заботы Гвендолин и не могла слышать бесконечные истории о ее семье, в которых Гвендолин была первой и единственной звездой, и только она заслуживала всех хвалебных слов.
А Гвендолин, соответственно, с радостью пользовалась такой немногословной слушательницей, как Мэри-Лу, хотя и презирала девочку за слабохарактерность, из-за которой та терпела эти разговоры.
Едва Дэррелл услышала, что родители Мэри-Лу не приедут в субботнее посещение, то подошла к девочке.
– Может, ты была бы не против провести этот день с моей мамой и моим папой? – спросила она. – Они на машине, и заберут меня на обед. Устроим грандиозный пикник.
У Мэри-Лу защемило сердце. Она вытаращилась на Дэррелл с восхищением и радостью. Ее спросила Дэррелл, может ли она отметить с ней середину триместра – что могло быть лучше? Дэррелл так долго на нее сердилась, и считала досадной помехой – но сейчас была настолько милой, чтобы пригласить ее.
Но затем она вспомнила про приглашение от Гвендолин, и лицо у нее вытянулось:
– Ой, – сказала она. – Гвендолин уже попросила меня провести день с ней – и я согласилась.
– Хорошо, тогда пойди и скажи ей, что я пригласила тебя, и что мои папа с мамой хотели с тобой познакомиться, – предложила Дэррелл. – Не думаю, что она станет возражать.
– Ну, я не знаю, хватит ли мне духу сказать ей такое, – оробела Мэри-Лу. – Она жутко разозлится – особенно потому, что ты ей не нравишься, Дэррелл.
– Что ж, полагаю, это означает, что ты больше хочешь пойти с Гвендолин, чем со мной, – зло ответила Дэррелл. Она всегда начинала выходить из себя, когда Мэри-Лу принимала свой «перепуганный» вид. – Так что иди с ней.
– Дэррелл! Как ты можешь такое говорить? – вскрикнула Мэри-Лу, чуть не плача. – Но ведь я…я… я бы все отдала, чтобы поехать с тобой.
– Тогда пойди и скажи это Гвендолин, – произнесла Дэррелл. – Если тебе отчаянно чего-то хочется, ты, разумеется, должна набраться храбрости, чтобы это получить. А ты ужасная мелкая трусишка
– О, я знаю, – с отчаянием ответила Мэри-Лу. – Прекрати мне постоянно это говорить! Этим ты только делаешь хуже! Скажи Гвендолин ты, Дэррелл.
– Конечно же, нет, – отозвалась Дэррелл. – Я не собираюсь выполнять за тебя грязную работу! Да и кроме того, не думаю, что хочу, чтобы за мной всю оставшуюся половину триместра таскался глупый маленький ребенок.
Она отошла, а Мэри-Лу потерянно провожала ее взглядом. Джин, оказавшаяся поблизости и слышавшая весь разговор, испытала некоторое сочувствие к Мэри-Лу. Поэтому и подошла к Дэррелл.
– Думаю, это было жестоко с твоей стороны, – заметила она, в своей шотландской прямолинейной манере.
– Однако это все ей на пользу, – ответила Дэррелл. – Если я смогу вынудить ее хоть чуток стать храбрее, она скажет мне спасибо. Я намеренно говорила ей эти слова, чтобы пристыдить ее и пойти к Гвендолин поговорить.
– Да, все верно, ты ее пристыдила, но твой способ не прибавит ей смелости, – возразила Джин. – Твоя выволочка заставляет людей впадать в отчаяние!
Джин оказалась права. Мэри-Лу была в полном отчаянии. Чем больше девочка думала о том, что надо подойти к Гвендолин и спросить, не возражает ли та против того, чтобы Мэри-Лу поехала вместе с Дэррелл вместо того, чтобы провести день с ней, тем больше трепетала от этой мысли. В конце концов, Мэри-Лу пошла искать Гвендолин, но выяснилось, что она так и не набралась храбрости спросить ее; и от этого стало еще горше! Бедняжка Мэри-Лу!
А Гвендолин слышала, что Дэррелл подходила и приглашала Мэри-Лу, и была довольна тем, что Мэри-Лу не слишком хотелось пойти с Гвендолин. И сама подняла эту тему:
– Милашка Дэррелл имела наглость пригласить тебя, после того, как я уже пригласила тебя! – сказала она. – Я так рада, что у тебя хватило вежливости отказаться, Мэри-Лу. Ты же, безусловно, не желаешь водиться с девчонкой наподобие ее, которая считает тебя жалкой?
– Не хочу, – был ответ Мэри-Лу, и больше она ничего не сказала. О, если бы она только могла сказать: «Да, хочу», заявив бесстрашно и открыто! Но она не смогла.
Наступившее утро субботы поражало ясным светом и чистотой неба. Все говорило о том, что начинается замечательный день. Море вспыхивало искрами под солнечными лучами, ровное и спокойное, словно зеркальная гладь. А в два часа ожидался высокий прилив, и бассейн станет полнехоньким. Такая удача!
Девочки перенесли шезлонги к бассейну и расставили их на скалистом возвышении вокруг бассейна, куда прилив почти не доставал. Для наблюдения за соревнованиями – самое подходящее место. Дэррелл громко распевала, пока ходила туда и обратно, и сердце ее прыгало от радости, потому что сегодня она увидится с родителями. Мэри-Лу не пела. Она выглядела печальной и подавленной. Салли Хоуп тоже выглядела мрачно – с еще более «замкнутым» лицом, как подумала Дэррелл.
Алисия же была в приподнятом настроении. Ее мама и папа уже прибыли вместе с одним из братьев. Родители Бетти не приехали, так что она, конечно же, собиралась побыть с Алисией.
Дэррелл, краем глаза заметив, с какой неохотой Салли, отнеся вниз шезлонги, карабкается на утес, поразилась огорчению на лице девочки. Поддавшись порыву, она окликнула ее:
– Эй, Салли! Салли Хоуп! Твои родители не приедут, правда? Тогда, может ты бы хотела сегодня присоединиться ко мне и к моим родителям? Мне разрешили пригласить любую девочку.
– Не очень-то хочется, благодарю, – ответила Салли, непреклонным тоном и продолжила взбираться по побережью, не произнеся больше ни слова.
«Мда, уж очень она странная», – решила Дэррелл, ощущая некоторую досаду от того, что из двух девочек, которых она недавно спросила, ни одна не согласилась пойти с ней. Она приняла решение найти ту, у которой родители не приехали. Она обязательно должна найти хоть кого-нибудь, потому что ее мама сказала, что хотела бы, чтобы еще одна девочка поехала с ними. «Пусть это будет твоя лучшая подружка, если возможно», – писала она.
Но у Дэррелл не было «лучшей подружки». Она хотела бы, чтобы Алисия ею стала, но у Алисии была Бетти. Еще Дэррелл нравилась Ирен, но та, казалось, вовсе не нуждалась в друзьях. Музыка была для нее всем.
«О, так может, стоит спросить Эмили?» – промелькнула мысль у Дэррелл. Ее не особо привлекала эта тихая, прилежная Эмили, которая каждый вечер усердно занималась шитьем. Но родители Эмили не собирались приезжать. И никто не пригласил ее вместе провести день.
Поэтому Дэррелл и обратилась к Эмили, которая покраснела от удовольствия и согласилась, сказав, что будет рада присоединиться к Риверзам. Кажется, ее изумило приглашение от Дэррелл. Мэри-Лу едва сдерживала слезы, когда увидела, как они уходили вместе, чтобы встретить родителей Дэррелл. Ей было невыносимо думать, что Эмили получит развлечение, которое она желала для себя – но не была столь смела, чтобы заслужить его.
Глава 14 По-настоящему чудесный день
Вскоре просторная подъездная аллея к парадному входу Башен Мэлори теснилась от автомобилей всех моделей и цветов. Родители выбирались из них и высматривали своих дочерей. Повсюду раздавались вскрики радости от встречи.
– Мамочка! Папочка! Я так рада, что вы приехали пораньше!
– Мама! Я не думала, что ты появишься так рано! О, как здорово снова тебя видеть!
Дэррелл также высматривала отца и мать. Спустя непродолжительное время она заметила черный неприметный автомобиль отца, который сидел за рулем. А рядом с ним сидела мама, прекрасно выглядящая в своем новом платье, взволнованная от предстоящей встречи с дочерью.
Дэррелл выбежала из дверей и помчалась вдоль по аллее словно стрела, чуть не сбив с ног Гвендолин, нетерпеливо ожидавшую своих родителей, и радостью набросилась на родителей:
– Мама! Я никак не могла дождаться! Боже, как чудесно снова с вами встретиться! Привет, папочка – а ты что, сам вел всю дорогу?
– Привет, малышка, – отозвалась мать, с удовольствием глядя на дочурку. Дэррелл загорела и словно вся светилась. В ее ласковых карих глазах плескалась бездна восхищенного обожания. Девочка выглядела счастливой и «словно покорившей вершину мира», как выразился про себя ее отец. Так что оба родителя были довольны.
Дэррелл провела их в здание школы, треща без умолку.
– Вы обязаны посмотреть на мой дортуар. И увидеть кровать, на которой я сплю – я непременно покажу вам вид из окна нашей комнаты. Он просто великолепный!
Испытав сильнейшие эмоции при встрече, у Дэррелл из головы начисто вылетела Эмили, терпеливо ожидающая рядом. Неожиданно она ее заметила и прекратила трещать:
– О, Эмили! Мама, ты сказала, что я могу пригласить девочку поехать с нами – и вот она. Это Эмили Лэйк, моя одноклассница.
Миссис Риверз перевела взгляд на Эмили и удивилась. Она не ожидала, что Дэррелл выберет в приятельницы спокойную здравомыслящую девочку, как эта. Она не знала, что пока у Дэррелл не было определенной подруги. Она обменялась с Эмили рукопожатием, и промолвила, что рада ее участию в их маленьком путешествии.
После чего Эмили плелась позади них, вслушиваясь в жизнерадостное щебетание Дэррелл и шутливые ответы родителей. Эмили понравились родители Дэррелл. Мама была милой и веселой, а также рассудительной, так же, как и отец, которому любой начал доверять с первой встречи. Об этом подумала Эмили, понаблюдав за его волевым и очень приятным лицом, с огромными темными глазами и густыми соболиными бровями, точь-в-точь, как у Дэррелл, только у мистера Риверза они были более толстые и кустистые.
Дэррелл гордилась своими родителями. Она хотела показать им все. Она видела, что Гвендолин стоит вместе с двумя женщинами, одна из которых несомненно была ее матерью, с такими же яркими золотистыми локонами, как у Гвендолин, и с довольно наивным личиком, не омраченным мыслями. Другой, должно быть, была мисс Уинтер, гувернантка, как заключила Дэррелл. Ну и кошмарные же они!
Правда, бедняжка мисс Уинтер совсем не была кошмарной. Это была ничем не примечательная дама, небогатая и всегда охотно соглашающаяся с всеми. Она боготворила Гвендолин, поскольку та была обворожительной и элегантной, и, казалось, гувернантка вовсе не замечала эгоистичность и избалованность этой маленькой пустоголовой девочки.
Мэри-Лу стояла рядом, пытаясь улыбаться, но на самом деле она была несчастна. Ей не понравилась ни миссис Лэйси, ни мисс Уинтер, а еще она постепенно приходила в ужас от некоторых сказочек, которыми, как она услышала, Гвендолин потчевала их.
– Я почти самая лучшая по теннису в нашем классе, – распиналась Гвендолин. – Ничуть не удивлюсь, если меня возьмут в сборную команду, мамочка!
– О, душенька, какая же ты умничка! – с обожанием откликнулась миссис Лэйси. Мэри-Лу с изумлением посмотрела на Гвендолин. Да ведь все знали, что Гвендолин во всех играх была страшной мазилой!
– И мадемуазель очень довольна моим французским, – продолжила Гвендолин. – Уверена, что по отметкам я на самой вершине. Ведь она часто говорит, что у меня великолепное произношение.
Мисс Уинтер просияла:
– Ох, душенька Гвен! Разве это не чудесно? Я старалась преподавать тебе как можно более правильно, разумеется, но я всегда опасалась, что этого правильного недостаточно, потому как я никогда не была во Франции.
Мэри-Лу умирала от желания сказать, что Гвендолин замыкает собой список успеваемости, но не осмелилась на это. Как могла Гвендолин кормить своих родителей такой откровенной ложью? А как они могли верить ей?
– А ты собираешься принимать участие в сегодняшних соревнованиях по плаванью? – поинтересовалась миссис Лэйси, нежно смотря на Гвендолин, распустившую сегодня свои блестящие золотистые локоны, и выглядевшую, по мнению матери, словно сошедший с картины ангелочек.
– Нет, думаю, что нет, мамочка, – сказала Гвендолин. – Будет лучше, если я дам другим шанс себя показать. Да и кроме того, я и так хороша в бесчисленных занятиях.
– Какое великодушие, радость моя, – отозвалась миссис Лэйси, подхватив Гвендолин за руки. Мэри-Лу едва не стошнило.
Но затем Дэррелл все испортила! Она проходила мимо вместе со своими родителями, и миссис Лэйси была поражена ее здоровым видом и цветущей улыбкой.
– Ну что за миленькая девочка! – сообщила она Гвендолин. – Это одна из твоих подружек? Позволь поговорить с ней.
– А, нет, она не моя подруга, – открыла было рот Гвендолин, но Мэри-Лу, обрадованная таким комплиментом, отвешенным Дэррелл, уже звала ее:
– Дэррелл! Миссис Лэйси желает поговорить с тобой.
Дэррелл подошла к миссис Лэйси, и сильно раздосадованная Гвендолин представила ее своей маме.
– А ты собираешься принять участие в соревнованиях по плаванию? – снисходительно спросила миссис Лэйси. – Я слышала, что душенька Гвендолин не участвует, благослови ее небеса.
– Гвендолин! Ну да, ведь она и плавать-то не умеет! – отозвалась Дэррелл. – Мы всегда кричим на нее, потому что она тратит по пять минут на окунание в воду каждого пальчика ноги. Правда же, Гвендолин?
Все это было сказано с добродушной улыбкой и в шутливом тоне, но все равно Гвендолин едва сдержалась, чтобы прямо сейчас же не столкнуть Дэррелл с утеса! Девочка аж побагровела.
А миссис Лэйси действительно решила, что Дэррелл подшучивает. И звонко рассмеялась, полагая, что ее смех делает ее более милой.
– Полагаю, если бы Гвендолин решила поучаствовать, то забрала бы у вас победу! – высказалась она. – Так же легко, как и в теннисе, и в учебе, как мне думается.
Дэррелл с удивлением воззрилась на Гвендолин, сверлившую ее взглядом, и красную как рак.
– Похоже, Гвендолин вас надула! – со смешком ответила Дэррелл и вернулась к своей компании.
– Крайне непосредственное и несносное дитя, – сказала мисс Уинтер, озадаченная и обеспокоенная.
К Гвендолин вновь вернулось самообладание:
– Ну, она не самая приятная девочка, – сказала она. – Никто ее не любит. И друзей у нее совсем нет, сами видите, почему. Всегда плохо отзывается о других. Очень завистливая, как мне думается. Не обращай внимания, мамочка. Мэри-Лу подтвердит – у меня самые выдающиеся успехи в теннисе и в остальном!
Но это было слишком даже для робкой Мэри-Лу! Она глянула еще более испуганно, чем прежде, пробормотала что-то насчет разговора с мадемуазель и отошла подальше, радуясь, что сбежала от семейства Лэйси хоть на пару минут.
На пути к машине, после того, как Дэррелл продемонстрировала все, о чем смогла вспомнить – от вида из Северной Башни до порядка в своей парте, семья Риверзов обратила внимание на Салли Хоуп.
– Разве это не Салли Хоуп? – спросила миссис Риверз, останавливаясь. – Уверена, что она. В гостиной ее матери стояла прелестная фотокарточка с ней, когда я как-то раз пришла на пятичасовой чай.
– Да, это Салли, – подтвердила Дэррелл. – Ты хочешь поговорить с ней, мамочка?
– Так-то мне надо передать для нее сообщение от ее мамы, – пояснила миссис Риверз. Поэтому Дэррелл повысила свой звонкий голосок и позвала: «Салли! Салли Хоуп! Можешь подойти на минутку?»
Салли определенно должна была услышать Дэррелл, впрочем, как и все вокруг. Но даже если и так, она и ухом не повела. Она резко свернула на тропинку, заросшую кустарником и уводящую с аллеи, и исчезла из виду.
– А, пусть ее! – отмахнулась Дэррелл. – Она должна была услышать мой крик. Я спрашивала у нее, поедет ли она с нами, мама, но она не захотела.
– Поторапливайтесь, – сказал отец, открывая дверцу автомобиля. – Мы поедем вдоль побережья, а затем – по живописной дороге, на которую я случайно наткнулся, и которая ведет прямо к небольшому уединенному заливу. И именно там мы устроим пикник.
Дэррелл и Эмили забрались в автомобиль. Эмили была очень довольна. Миссис Риверз была такой славной, и задала ей столько вопросов о ее жизни. Обычно люди находили Эмили неинтересной, и оставляли в покое. Но миссис Риверз, полагая, что Эмили – подруга Дэррелл, была настроена узнать о ней побольше.
И вскоре мама Дэррелл выпытала, что Эмили без ума от рукоделия. Дэррелл потрясенно вслушивалась в их оживленную беседу. Она никогда не слышала, чтобы Эмили говорила так много! Боже милостивый, вы только послушайте ее рассуждения насчет чехлов для подушечек, над которыми она старалась – про стежки, подбор цвета и все прочее!
– Меня всегда расстраивало, что Дэррелл никогда не проявляла заинтересованности к вышивке, – поведала миссис Риверз Эмили. – Я души не чаю в вышивании. Дома я украсила вышивкой гарусом по канве шесть стульев, в стиле гобеленов.
– О, в самом деле! – воскликнула Эмили. – И я тоже, но пока закончила всего два. Обожаю этот стиль!
– Возможно, тебе удастся заинтересовать Дэррелл рукоделием! – рассмеялась миссис Риверз. – Хотя все, что мне требуется дома – приучить ее к простой штопке!
– Что ж, я могу помочь Дэррелл научиться штопать, если она согласиться, – воодушевилась Эмили, стремясь угодить этой славной миссис Риверз.
Такая перспектива привела Дэррелл в ужас. Боже, она пригласила с собой Эмили не для того, чтобы та сговаривалась с ее мамой насчет ее обучения штопке! Девочка тут же поменяла тему разговора, поведав всем о Гвендолин и как та похвалялась перед своей матерью и гувернанткой.
Уже вскоре они очутились на пляже, угощаясь самым великолепным обедом, который был у Дэррелл за все время ее обучения здесь. Холодный цыпленок и пикули – маринованные огурчики! В школе никогда не подавали пикули. А еще небольшие закрывающиеся миски со свежим салатом и майонезом*. Объедение! И на десерт – корзиночки с вареньем и брикеты шоколадного мороженого. Какой чудесный пикник!
* Долгое время в Англии конкуренцию майонезу составлял «салатный соус» или «салатные сливки». Набор ингредиентов и порядок приготовления у обоих продуктов совпадал, различие состояло лишь в том, что в салатном соусе было больше уксуса и меньшее количество яиц. Таким образом, салатные сливки стоили дешевле, и их прозвали «майонезом для бедных». Салатный соус был особенно распространен в годы войны 1941-1945. Сама книга выпущена в 1946г, но вполне вероятно, что события относятся к британскому довоенному времени. Таким образом, эта деталь может подчеркивать благополучие семейства Риверз.
– Имбирное пиво*, чтобы запить, – пояснила миссис Риверз, наполняя стаканчики. – Еще цыпленка, Дэррелл? Он особенно удался.
* Оригинальный рецепт содержит имбирь, воду, сахар и лимонный сок. Пивом его называют из-за брожения специально подготовленных дрожжей, но сам напиток ближе к безалкогольному лимонаду. Разумеется, есть и алкогольные варианты имбирного пива, но к упомянутому в книге напитку они отношения не имеют.
После трапезы подошло время возвращаться ради спортивных мероприятий. Эмили не участвовала в плавании, поэтому пообещала подыскать для родителей Дэррелл самые лучшие места. Самой Дэррелл пришлось оставить их под присмотром Эмили, когда надо было уйти в Башни Мэлори и переодеться.
Это был необыкновенно радостный день. Казалось, все были в отличном настроении и повсюду сыпались шутки. Даже две мадемуазели расхаживали под ручку, то, чего от них нельзя было дождаться во время учебы.
Смотреть соревнования было увлекательно. Миссис Риверз порадовалась уверенному стилю Дэррелл, ее изящному нырку и ее бесстрашием. Среди младших девочек она была одной из лучших. Некоторые из взрослых учениц были потрясающе ловки в прыжках в воду, особенно Мэрилин, с шестого класса, и капитан команд по играм. Все ликовали, глядя на то, как она исполнила изящный прыжок ласточкой с самой высокой вышки.
– А ты сможешь выполнить все это, душенька? – это Дэррелл услышала, как миссис Лэйси спрашивала Гвендолин. Та, стоявшая неподалеку от Дэррелл и еще нескольких людей, обеспокоенно оглянулась, желая, чтобы ее мать больше не задавала таких неловких вопросов.
– Ну, не совсем все, – ответила она, и мисс Уинтер ласково потрепала ее по плечу:
– Как и всегда – очень скромная, – произнесла она, и Дэррелл едва смогла сдержать рвущийся наружу смех, при мысли о том, что Гвендолин кто-то обозвал скромной. Девочка с жалостью посмотрела на миниатюрную Мэри-Лу, сидящую с Гвендолин, недоумевая, как та может выслушивать все эти бахвальства возвышавшейся над ней подружки, и ни разу не возразить.
Во время пятичасового чая Дэррелл и Эмили захватили тарелки для родителей (ну и свои тоже!), щедро наполненные клубникой со сливками, и набрали вволю мороженого. Какой замечательный у них был обед, но сейчас – еще и замечательный чай! Помимо клубники и мороженого, предлагались еще и небольшие булочки, пироги и печенье всевозможных видов. В Башнях Мэлори знали толк в угощениях!
– Мама! Салли Хоуп снова здесь! – неожиданно сказала Дэррелл, заметив макушку Салли на некотором отдалении. – Я мигом ее приведу. А, кстати, ты никогда не рассказывала мне, чем закончилось то недоразумение с маленькой сестрой Салли – той, которая, как ты сказала, есть, а на самом деле – нет.
– Но, Дэррелл, милая – у нее и правда есть маленькая сестренка! – удивленно возразила мама. – Я сама ее видела!
– Ну а что тогда имела ввиду Салли! – ответила Дэррелл. – Мне обязательно надо найти ее и выяснить!
Глава 15 Неожиданная ссора
Но Салли было не так уж легко найти. Казалось, она снова бесследно пропала. На какой-то миг Дэррелл задумалась: а что, если Салли специально ее избегает, но тогда из-за чего? Для этого же нет никаких причин.
Она везде расспрашивала о Салли. Никто не знал, куда она ушла. Это было непривычно. Дэррелл вернулась к родителям, желая провести с ними больше времени, как теперь оно уже было на вес золота.
– Ну вот, я не нашла Салли, – доложила она. – Словно в воздухе растворилась. Но я могу передать ей слова ее мамы. О чем она хотела ей рассказать, мамочка?
– Ох, кажется, она волнуется о Салли, потому как это ее первая поездка в школу-пансион, а Салли отписывает такие странные короткие и сухие письма, – произнесла миссис Риверз. – А я показала миссис Хоуп некоторые из твоих писем, милая. Я знала, что ты не будешь возражать; после этого она поведала о том, что ей хотелось бы, чтобы и Салли рассказывала ей побольше о себе и обо всех, то есть посылала такие же подробные письма, как и ты. Еще она призналась, что почти полностью потеряла с ней взаимопонимание. И сильно об этом беспокоилась. Ей хотелось, чтобы я переговорила с Салли и передала заверения в ее искренней любви, и что она очень сожалеет о том, что не может навестить ее в середине этого триместра. И добавила, что ее сестренка-малышка шлет ей кучу поцелуев и объятий.
– Я передам ей, – пообещала Дэррелл, крайне обескураженная. – Но, мамочка, милая, Салли чересчур странно реагирует на все это. Она искренне и открыто заявила мне, что у нее нет сестер, и впала в ярость, когда я завела речь о ее маме. Сказала, что лезу не в свое дело, ну и все такое.
– Вот те раз – но, быть может, она пошутила? – предположила миссис Риверз, тоже немало обескураженная. – Салли точно знает, что у нее есть маленькая сестричка. Как минимум, из-за того, что именно поэтому ее отправили в школу-пансион – из-за малышки, которая очень болезненная. и ей требуется постоянная забота миссис Хоуп. И это очень милая крошка.
– Уже впадала в ярость? – поинтересовался отец Дэррелл, лукаво посмотрев на дочь. Дэррелл покраснела:
– Ну, всего раз, – ответила она. – Но после я дала себе зарок, что этого больше не будет!
– Ох, Дэррелл, надеюсь, за этим не последовало ничего плохого, – забеспокоилась мама.
Эмили ответила вместо Дэррелл:
– Да она просто отвесила самой несносной девочке в школе пару хороших тумаков, когда мы были в бассейне! Звук от них можно было услышать аж в самих Башнях!
