Текст книги "Без разрешения (СИ)"

Автор книги: Татьяна Никольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24. Угроза

Арина

Константин стоит у выхода, прислонившись к косяку, и смотрит на нас. Вернее на Олега. В его глазах не злоба ине ревность. Скорее холодная оценка. Как у хищника, который выбрал жертву.

Сердце ухает вниз.

– Вероника, – тихо говорю я, – ты сказала, что он не придёт.

Вероника поворачивается, видит Константина, и сжимает губы.

– Арина, я не звала его. Клянусь. Я его даже не видела с прошлого года.

– Я верю, – говорю я. – Но он здесь.

Олег сжимает мою руку.

– Кто – он? Бывший муж? – тихо спрашивает он.

– Да.

– Ему что-то нужно от тебя?

– Не знаю. – Я смотрю на Константина, который по-прежнему не сводит глаз с Олега. – Но он явно не просто так.

– Если какие-то проблемы, я с ним быстро разберусь, только скажи, – говорит Олег уверенно.

– Нет, Олег, пожалуйста. Ничего не делай. Костя может спровоцировать скандал, он любит играть на публику. Адвокат, привык к зрителям в суде, – говорю я, напрягаясь. – Просто будь рядом. И постарайся не отвечать ему. Я сама разберусь, если что. Хорошо? – смотрю на него умоляющими глазами. – Пойдём к выходу.

Беру его за руку. Не хочу никаких конфликтов. Знаю, что Олег меня не послушает.

Проходим мимо Кости.

– Арина, – говорит он с приторной слабостью в голосе. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

– Взаимно, – отвечаю я холодно, сильнее сжимая руку Олега.

Не останавливаемся.

– Не уходи, – Константин делает шаг вперёд. – Я хотел поговорить.

– Нам не о чем говорить, – отвечаю я.

Я тяну Олега к выходу. Он демонстративно замедляет шаг, смотрит в глаза Косте.

Я вспоминаю молитвы, которые никогда не знала. Только бы он выдержал и спокойно прошёл мимо.

Константин не двигается, но я чувствую его готовность сказать что-нибудь едкое, что вызовет реакцию моего мужчины.

– Молчи, прошу, – шепчу я Олегу. – Просто идём.

Он отпускает мою руку и обнимает за талию, властно притягивая к себе, не сводя взгляда с Кости.

«Жест собственника, – думаю я. – Заявил на меня права. Сейчас Константин взорвётся».

Внутри всё холодеет. Двери перед нами бесшумно раздвигаются, и я слышу за спиной Костю:

– Это твой хахаль? Давно ты с ним спишь?

Олег разворачивается, но я успеваю схватить его за руку и вытащить за двери. Мы выходим на улицу. Я делаю глубокий вдох. Холодный воздух забирается в лёгкие. Чувствую, что дрожу – не от холода, от напряжения.

– Всё в порядке, – говорит Олег, обнимая меня за плечи. – Я рядом. Зря ты меня остановила. Надо было объяснить ему кое-что на понятном ему языке.

– Не надо, Олег, – отвечаю я. – Спасибо, что, сдержался. Ему вообще не стоит ничего объяснять. Во-первых, он не поймёт, во-вторых, это не его дело.

– Арина, я отвечаю за твою безопасность. Я понимаю, что ты переживаешь за мою реакцию. Но разве она ненормальная? Я хочу защитить свою женщину. И мне плевать – это твой бывший муж или посторонний человек, посягнувший на твой покой. Если только у тебя не остались к нему чувства.

– О каких чувствах ты говоришь, Олег? Они кончились семь лет назад. Я переживаю только за наш с тобой общий покой. Не хочу, чтобы его кто-то нарушал, а ты бы из-за этого пострадал. А ты пострадаешь. Потому что Костя – адвокат. И он найдёт к чему прицепиться, если ты его тронешь.

Олег усмехается.

– Ты меня сейчас обидела, Арина. Ты думаешь, я боюсь, что какой-то адвокат попытается мне навредить? Я боюсь только за тебя, пойми!

Я поворачиваюсь к нему и беру его за руки.

– А я переживаю за тебя. Потому что ты – мой приз в этой жизни. И я хочу, чтобы нашему счастью никто не мешал. Особенно призраки из прошлого. Моего и твоего.

Он прижимает меня к себе.

– Ладно, Ариша. Я тебя понимаю и согласен с тобой. Но и ты попытайся меня понять. Я – мужчина. Мой долг тебя защищать. И я буду делать это.

Я киваю, приподнимаюсь на носочки и целую его в губы.

Мы едем домой. Всю дорогу я молчу, смотрю в окно на огни ночного города.

Константин не просто так пришёл. Он хочет что-то доказать. Мне? Себе? Не знаю. Но я чувствую, что это только начало.

Дома я раздеваюсь, принимаю душ, ложусь в кровать. Долго не могу уснуть. В голове – его лицо, его глаза, его голос. «Не уходи. Я хотел поговорить». О чём? Зачем? Ведь всё кончено семь лет назад.

Я засыпаю, и мне снится Константин. Он стоит в дверях моей спальни и улыбается. Я кричу, но не могу издать ни звука.

Просыпаюсь от резкого звука. Кто-то открывает входную дверь.

Я замираю. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно во всём доме.

Я выскакиваю из постели и выхожу в коридор.

На пороге стоит Костя. Пьяный, но контролирующий себя. В руках – бутылка коньяка. На лице – наглая, уверенная улыбка.

– Привет, Арина, – говорит он. – Не ждала?

– Как ты вошёл? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– У меня ключи. Ты забыла их забрать. Или не хотела забирать? Даже замки не поменяла. – Он делает шаг вперёд. – Может быть, ты ждала?

– Убирайся, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Немедленно.

– Не гони, – он проходит в гостиную, окидывает её оценивающим взглядом, садится на диван. – Я пришёл поговорить. По-человечески.

– Нам не о чем говорить.

– Есть о чем. – Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу уязвлённое самолюбие. – Я ошибся, Арина. Настя – ошибка. Ты была лучшим, что у меня было. Дай мне второй шанс.

Я смотрю на него. На мужчину, который семь лет назад собрал вещи и ушёл к двадцатипятилетней, даже не оглянувшись.

– Ты бросил меня, Костя, – говорю я тихо. – Ты унизил меня. Ты ушёл к девочке, которая годится тебе в дочери. И теперь, когда тебе стало скучно, ты решил, что я подойду? Как старая, удобная вещь, которую можно достать с антресолей?

– Я не…

– Нет, – перебиваю я. – Нет, Костя. Уходи.

Он встаёт. Подходит ко мне. От него пахнет алкоголем и табаком.

– Ты ещё вернёшься, – говорит он, глядя прямо в глаза. – Ты всегда возвращалась. И сейчас вернёшься.

– Не вернусь, – отвечаю я.

– Да что ты? – он подходит ближе. – Неужели твой хахаль так хорошо тебя трахает, что ты не готова вернуться к любимому мужу?

– Пошёл вон! – тихо говорю я сквозь зубы. – И больше не появляйся.

– Ой, ой, ой! – пьяно кривляется он. – Твой большой мужчина меня побьёт?

– Убьёт, если надо, – говорю я резко.

– Посмотрим. – Он усмехается, обходит меня и выходит в коридор.

Дверь закрывается. Я слышу, как он идёт к лифту.

Я стою посреди гостиной, смотрю на дверь, и чувствую настоящий, животный страх. Он был в моём доме. Он вошёл, потому что я не позаботилась о том, чтобы поменять замки после развода. Потому что была уверена, что он не вернётся.

Я ложусь в кровать, но не сплю. Смотрю в потолок, слушаю, как стучит сердце. В голове его голос: «Ты всегда возвращалась». Так он тешит своё самолюбие. Он ошибается. Я не возвращалась. Я ушла, не оглядываясь. Но он не верит. Он думает, что я всё ещё его. Что он может прийти, щёлкнуть пальцами, и я упаду к его ногам.

Никогда.

Завтра я сменю замки.

Я справлюсь. Я сильная. Я не одна.

________________________

Дорогие читатели!

Рада представить вам мою новую книгу

Недосказанность. Вкус второго шанса

https:// /shrt/-KP0

Буду признательна за вашу активность: добавление в библиотеку, звёздочки и комментарии.

И не забудьте подписаться на автора, чтобы узнавать о скидках и выходе новых произведений.

Приятного чтения!

Глава 25. Мнимая безопасность

Арина

Остаток ночи проходит без сна. Ворочаюсь, смотрю в потолок, считаю удары сердца. Прокручиваю сотый раз слова Кости. «Дай мне второй шанс». Не «прости», не «я скучал», не «я был дураком». Просто: я ошибся, «Настя – ошибка», ты была лучшей. Как будто я – украшение, которое он сдал в ломбард и теперь хочет вернуть, потому что новая безделушка не подошла.

Я злюсь. Злюсь на него за то, что он посмел войти в мой дом без спроса. Злюсь на себя – за то, что не сменила замки семь лет назад. Злюсь за то, что боюсь. Потому что страх – это то, что он хотел во мне посеять. И ему это удалось.

Под утро я проваливаюсь в тяжёлый сон без сновидений. Просыпаюсь от звонка будильника – пора вставать, у меня сеанс в десять. В голове туман, тело ватное. Я иду в душ, стою под горячей водой, пытаюсь смыть с себя липкое ощущение чужого присутствия. Не получается. Он был здесь. Он сидел на моём диване, смотрел на меня своими наглыми глазами. Он чувствовал себя хозяином.

Первым делом я звоню в РЭП и вызываю слесаря. Мастер приезжает через час – молодой парень в синей спецовке, с вечно падающими очками. Я объясняю, что нужно сменить все замки – входной и даже межкомнатные, где есть ключи. Он удивлённо смотрит на меня, но не задаёт вопросов. Просто работает.

Я сижу на кухне, пью кофе, смотрю, как он возится с дверью. Сверлит, вставляет, подгоняет. Новые ключи – пять штук. Блестящие, холодные, никому не принадлежащие. Теперь никто не войдёт без моего ведома.

– Арина Сергеевна, – говорит мастер, – можете проверить. Всё работает.

Я вставляю ключ, поворачиваю. Замок щёлкает – надёжно. Я киваю, расплачиваюсь, закрываю за ним дверь. Внутри становится спокойней. Немного. Но хотя бы это.

Я звоню Олегу. Он отвечает сразу.

– Привет, – говорю я. – Я сменила замки в квартире.

– Хорошо, – его голос спокойный, но я слышу напряжение. – Ты как?

– Нормально. – Я не хочу его пугать, но он чувствует ложь.

– Арина, – мягко говорит он. – Ты не нормально. Я слышу.

Я молчу. Потом выдыхаю.

– Он был в моей квартире, Олег. Пришёл пьяный сегодня ночью. Хотел, чтобы я вернулась. – Голос дрожит, я не могу это контролировать.

– Я приеду, – говорит он.

– Не надо. У меня сеанс с Катей через час. И потом, я не хочу, чтобы ты… – я замолкаю, подбирая слова, – не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Я сама справлюсь.

– Ты справляешься уже семь лет, – тихо говорит он. – Может быть, иногда можно позволить кому-то помочь?

– Ты помогаешь, – отвечаю я. – Ты рядом. Это уже много.

– Тогда дай мне быть рядом. Не только по телефону.

Я закрываю глаза. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Но я всё ещё боюсь. Не его – себя. Своей слабости. Своей потребности в нём.

– После сеанса, – говорю я. – Приезжай после сеанса.

– Хорошо, – он не спорит. – Береги себя.

– Постараюсь.

Я отключаюсь. Олег. Каждый раз, когда думаю о нём, чувствую, как внутри разливается что-то сладкое и пугающее одновременно.

Катя приходит ровно в десять. Я слышу, как Даша открывает ей дверь, как они здороваются, как Катя проходит в кабинет. Сегодня она в розовом свитере – впервые за всё время я вижу на ней цвет. Раньше были только серый, чёрный, тёмно-синий. А сегодня – розовый. Маленькая деталь, но значимая.

– Здравствуйте, Арина Сергеевна, – говорит она, садясь на диван. – У вас что-то случилось?

– С чего ты взяла? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Вы какая-то… не такая. – Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.

– Нет, – я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. – Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.

Катя молчит. Потом говорит:

– Это из-за вашего бывшего мужа?

Я замираю.

– Откуда ты знаешь?

– Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. – Она делает паузу. – Он к вам пристаёт?

– Приходил, – признаюсь я. – Вчера вечером. У него были ключи.

Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.

– Это же незаконно? – спрашивает она. – Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.

– Я не хотела скандала, – отвечаю я. – Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.

– Папа вас защитит, – уверенно говорит Катя. – Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.

Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли – и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.

– Спасибо, – говорю я. – Мне очень приятно это слышать.

– Правда, – кивает она. – Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим – счастливым. Это вы его таким сделали.

Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.

– Давай лучше посмотрим твои рисунки, – говорю я. – Что ты нарисовала на этой неделе?

Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.

– У нас в классе есть мальчик, – говорит она, краснея. – Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.

– И что ты чувствуешь? – спрашиваю я.

– Не знаю, – она пожимает плечами. – Он симпатичный.

Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.

Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.

– Вы не бойтесь, – говорит она. – Всё будет хорошо.

– Спасибо, – отвечаю я. – Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.

Она смеётся.

Потом вдруг становится серьёзной и говорит:

– Это вы меня научили. Говорить о чувствах. И не бояться.

Она уходит. Я слышу, как Даша закрывает за ней дверь, и остаюсь одна в кабинете. Смотрю на рисунки, разложенные на столе. На цветы, которые Катя нарисовала для меня. Чувствую благодарность к этой девочке, которая выстояла в борьбе со своими страхами. И теперь переживает за мои страхи.

Вечером, уже дома, я проверяю почту на ноутбуке – рабочую и личную. Среди писем от пациентов, рассылок и спама я вижу одно.

От: Константин Вяземский.

Тема: Встреча.

Открываю.

«Арина, привет. Надеюсь, ты не держишь зла за вчерашнее. Я был не прав, что пришёл без приглашения. Но я хочу поговорить по-человечески. У меня есть информация, которая может быть тебе интересна. И которая, если честно, может повредить твоей репутации. Речь о твоих отношениях с пациентом – Морозовым. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны. Встретимся, обсудим. Я не враг тебе, Арина. Назначь время и место. Константин».

Я перечитываю дважды. Сердце колотится, в горле пересыхает. Он угрожает. Не прямо – намёком. «Информация, которая может повредить твоей репутации». Он намекает на Олега. На наши отношения. На то, что я нарушила профессиональную этику. Или что-то ещё?

Я не отвечаю. Закрываю письмо, выключаю компьютер. Я не буду на него реагировать. Это то, чего он хочет. Чтобы я испугалась, ответила, пришла на встречу. Я не дам ему этого.

Но внутри неспокойно. Он знает, куда бить. Он бьёт по самому дорогому – по моей репутации, по моей работе, по Олегу.

Ночью я опять не сплю. Сижу на кухне, пью ромашковый чай, смотрю в окно. За стеклом – снег. Медленно падает, кружится в свете фонарей. Красиво. И грустно.

Телефон звонит в половине двенадцатого. Номер незнакомый. Я не беру. Он звонит снова. На четвёртый раз я отвечаю.

– Алло?

Молчание. Я слышу чьё-то тяжёлое дыхание. Потом гудки. Сбросили.

Константин? Он перешёл к детским шалостям?

Я кладу телефон на стол, смотрю на него, жду. Больше никто не звонит.

Сижу и слушаю, как тикают часы на стене, как за окном шуршит снег, как бьётся моё сердце. Снова подкрадывается страх.

Я пытаюсь убедить себя, что всё в порядке, что никто не может мне навредить. Что у моего мужа просто кризис среднего возраста. Он отстанет. Наверное.

Хочется позвонить Олегу. Просто, чтобы услышать его спокойный голос. Но уже поздно. Придётся дождаться утра.

Я ложусь в кровать, закрываю глаза, пытаюсь дышать ровно. Перед глазами – Константин на моём диване. Олег, который держит меня за руку. Катя, которая говорит: «Папа вас защитит».

Защитит. Я знаю.

Но почему же тогда я всё ещё боюсь?

Глава 26. Рядом

Олег

Я замечаю, что она сама не своя, ещё по голосу. Когда Арина звонит утром и рассказывает про смену замков, в её интонациях скользит что-то надломленное, чего я раньше не слышал. Она говорит, что нормально, что справится, что не нужно приезжать. Но я слышу – за этими словами прячется страх.

Я приезжаю к ней после работы, не спрашивая разрешения.

– Ты не одна, – говорю я, переступая порог. – Ты помнишь?

– Помню, – она улыбается, но улыбка вымученная. – Просто… он в моей голове, Олег. Я не могу его выгнать.

Мы проходим на кухню. Я сажусь напротив, она ставит чайник. Я замечаю, как мелко подрагивают её пальцы, когда она берёт чашки. Я молчу, даю ей время собраться.

– Он прислал письмо, – наконец говорит она, садясь напротив. – Вчера вечером. На электронную почту.

Она достаёт телефон, открывает письмо, протягивает мне. Я читаю. Строки составлены грамотно, с намёками, без прямых угроз. «Информация, которая может повредить твоей репутации». «Отношения с пациентом – Морозовым». Я чувствую, как внутри поднимается холодная волна злости. Он бьёт туда, где больнее всего. Он хочет её напугать. Он хочет её контролировать.

– Он блефует, – говорю я, возвращая телефон. – У него нет доказательств, потому что ничего не было.

– Ты же знаешь, он адвокат, – тихо говорит Арина. – Он умеет делать из ничего что угодно.

– Пусть попробует. – Я смотрю ей в глаза. – Я не позволю ему тронуть тебя. Ни тебя, ни твою репутацию.

– Олег…

– Если он продолжит, – перебиваю я, – я займусь им. Не так, как ты думаешь. Через его же сферу. У каждого адвоката есть тёмные дела. Я найду.

Она смотрит на меня, и в её глазах – благодарность, смешанная с тревогой.

– Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это, – говорит она. – Это моя проблема.

– Теперь наша, – поправляю я. – Ты не одна, Арина. Я не позволю тебе быть одной.

Она молчит. Потом кивает.

Чуть позже я звоню Андрею. Он отвечает после второго гудка.

– Андрей, – говорю я без предисловий. – Мне нужна твоя помощь.

– Что случилось, командир? – В его голосе появляется напряжение. Андрей знает: поздно я просто так звонить не буду.

– Нужно навести справки об одном адвокате. Константин Вяземский. Бывший муж Арины.

– Тот самый? – Андрей, кажется, понимает с полуслова.

– Тот самый. Он начал угрожать. Письма, звонки, приходил к ней домой.

– Что он хочет?

– Не знаю. Может быть, вернуть её. Может быть, просто досадить. Мне нужно знать, где у него слабые места. Клиенты, сделки, любые тёмные дела.

– Я понял, – Андрей молчит несколько секунд. – У меня есть знакомые в IT-сфере, работают с юридическими базами. Я попрошу их осторожно пробить.

– Спасибо, – говорю я. – Ты мне очень поможешь.

– Олег, – он колеблется, – будь осторожен. Такие люди, как он, не останавливаются. Если он понял, что ты для него угроза, он будет давить.

– Пусть давит, – отвечаю я. – Я не боюсь.

– Я знаю, – вздыхает Андрей. – Это меня и пугает.

Мы прощаемся. Я убираю телефон, возвращаюсь на кухню. Арина стоит у окна, смотрит на снег.

– Я поговорил с Андреем, – говорю я. – Он поможет.

– Спасибо, – тихо говорит она.

Я подхожу к ней, обнимаю. Она кладёт голову мне на плечо.

– Собирайся, – говорю я. – Ты ночуешь у нас.

Она поднимает голову, смотрит на меня удивлённо.

– Что?

– Ты ночуешь у нас, – повторяю я. – Это не обсуждается. Я не оставлю тебя одну, пока он не успокоится.

– Олег, я не могу… – она делает шаг назад.

– Можешь, – перебиваю я. – Катя будет рада. И я буду спокоен.

– А если он придёт к вам? Он слишком часто появляется передо мной последнее время. Мне кажется, он следит за мной.

– Если придёт, я с ним побеседую. По-своему.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Я вижу, как она колеблется.

– Хорошо, – наконец говорит она. – Только возьму сменную одежду и зубную щётку.

Я киваю. Стараюсь не показывать, как рад.

Мы едем к нам. Катя встречает Арину радостным визгом, виснет на шее. Арина смеётся.

– Вы остаётесь? Правда?

– Правда, – говорит Арина. – Только на одну ночь.

– Хорошо, – Катя кивает, но я вижу – она надеется, что не на одну.

Арина проходит на кухню, оглядывается. Я вижу её глаза – они скользят по идеальному порядку, по расставленным на полках кружкам, по чистой столешнице. В моём доме всё разложено по местам. Ничего лишнего. Ни пылинки.

– У тебя очень… чисто, – говорит она, и я слышу в голосе лёгкое удивление.

– Я люблю порядок, – отвечаю я. – Это помогает думать.

– Я заметила, – она улыбается.

– Я могу приготовить ужин, – предлагаю я. – Или заказать доставку.

– Давай я приготовлю, – говорит Арина. – Если ты не против.

Я смотрю на неё. В её глазах – желание быть полезной. Вписаться. Стать частью.

– Очень даже за, – говорю я. – Катя поможет.

Катя подбегает к Арине.

– Я помогу! Я умею резать овощи. Папа научил.

– Тогда ты будешь моим главным помощником, – Арина гладит её по голове.

Я стою в дверях кухни и смотрю, как они возятся у плиты. Катя режет помидоры – неровными кусками, но старательно. Арина ставит сковороду на огонь, наливает масло, бросает лук. Дома пахнет уютом – жареным луком, специями, и… Счастьем, наверное.

– Папа, не стой в дверях, – говорит Катя, не оборачиваясь. – Иди накрывай на стол.

Я слушаюсь. Достаю тарелки, раскладываю вилки, ставлю бокалы. Арина поворачивается ко мне, улыбается.

– У тебя всё так по-военному, – замечает она. – Вилки справа, ножи слева.

– Привычка, – пожимаю плечами. – Порядок во всём.

– Даже в чувствах? – тихо спрашивает она.

– В чувствах – нет, – отвечаю я. – В чувствах у меня хаос. Это ты принесла.

Она краснеет. Отворачивается к плите.

Ужин получается вкусным. Мы едим макароны с какой-то необыкновенной подливкой – Катя попросила, и Арина согласилась, хотя я предлагал что-то посложнее.

Я смотрю на них и чувствую забытое тепло в груди. Семья. У меня не было этого никогда. С Леной мы жили как соседи по квартире. С Ариной – как-то по-другому, по-настоящему.

После ужина Катя уходит в свою комнату – у неё завтра контрольная по математике, нужно повторить формулы. Мы остаёмся на кухне вдвоём. Я мою посуду, Арина вытирает. Наши руки иногда соприкасаются, и каждый раз я чувствую как ток проходит по телу. Как у юнца на первом свидании.

– Спасибо, – говорит она. – За то, что приютил.

– Не за что, – отвечаю я. – Ты всегда можешь остаться.

– Даже когда Константин успокоится?

– Даже тогда.

Она молчит. Потом тихо говорит:

– Я боялась, что ты будешь другим. Что ты окажешься таким же, как он.

– Таким же? – Я не понимаю.

– Властным. Контролирующим. Тем, кто говорит, что делать. Ты же бывший военный. – Она смотрит на меня. – Но ты не такой. Ты… позволяешь мне быть собой.

– Потому что ты – это ты, – говорю я. – Я не хочу тебя менять.

Она подходит ко мне, кладёт голову на плечо. Я обнимаю её, чувствую, как она расслабляется, как уходит напряжение из её тела.

– Пойдём спать, – говорю я. – Поздно уже.

– Пойдём, – кивает она.

Мы ложимся в мою кровать. Я постелил свежее бельё, выключил верхний свет, оставил только ночник. Арина лежит на своей половине, я – на своей. Между нами – расстояние в полметра, которое кажется бесконечным. Я хочу его сократить, но что-то не даёт мне этого сделать. И дело даже не в том, что я не хочу её торопить. Скорее в том, что боюсь показать ей свои шрамы. Боюсь, что, увидев моё изуродованное тело, она уйдёт, и я больше никогда её не увижу.

– Не спится? – спрашиваю я.

– Не спится, – отвечает она.

– Мне тоже.

Мы лежим в тишине. Слышно, как за окном тихо падает снег, как тикают часы на стене в коридоре.

– Расскажи что-нибудь, – просит Арина. – О себе. То, что я не знаю.

Я молчу. Потом начинаю говорить.

– Мой первый бой. Мне было девятнадцать. Я только попал в часть, зелёный, ничего не умеющий. Нас отправили на учения, и там – засада. Я не видел врага, не слышал выстрелов. Просто упал на землю и лежал, боялся пошевелиться. – Я замолкаю. – Я боялся. Сильно. Думал, умру.

– И что помогло? – тихо спрашивает она.

– Не знаю. Желание жить, наверное.

– А чего боишься теперь?

Я молчу долго. Потом говорю:

– Тебя потерять.

Она поворачивается ко мне. В темноте я вижу её глаза – они блестят, отражая огни ночного города.

– Не потеряешь, – шепчет она. – Я никуда не денусь.

Я смотрю на неё, на её лицо, на губы, и хочу поцеловать. Но не решаюсь. Не сейчас. Ещё не время.

– Я боюсь, что ты увидишь меня, – говорю я. – Настоящего.

– Я уже вижу, – отвечает она. – Ты настоящий. И ты красивый.

– Я не про лицо, – тихо говорю я. – Я про тело. Шрамы. Их много. Ты можешь испугаться. Или… не принять.

Она молчит. Потом её рука находит мою. Пальцы переплетаются.

– Олег, – говорит она. – Я психолог. Я видела всякое. Шрамы на теле – это не уродство. Это история. Твоя история. И я хочу её знать. Шрамы на душе, на сердце – выглядят намного хуже, поверь мне.

Я сжимаю её руку. Сердце колотится.

Мы лежим молча. Её рука в моей. Её дыхание – ровное, спокойное. Моё – нет.

– А чего боишься ты? – спрашиваю я.

– Одиночества, – тихо говорит она. – Всю жизнь боялась. Даже когда была замужем, когда рядом были люди, я боялась остаться одна. И вот осталась. На семь лет.

– Теперь ты со мной, – говорю я.

– Теперь с тобой, – повторяет она.

Я закрываю глаза. Мысли путаются. Я чувствую тепло её ладони, слышу её дыхание. Хочу притянуть её к себе, обнять, прижать. Но не делаю этого. Боюсь спугнуть. Боюсь, что она отвернётся, увидев мои шрамы.

– Спокойной ночи, – говорю я.

– Спокойной ночи, Олег.

Я не помню, когда заснул. Не помню, кто первым потянулся. Но утром я просыпаюсь и чувствую, что она рядом. Моя рука лежит на её талии, её голова – на моём плече. Наши ноги переплетены. Она спит – лицо спокойное, без тревоги.

Она открывает глаза. Смотрит на меня. Улыбается.

– Доброе утро, – шепчет.

– Доброе утро, – отвечаю я.

Она снова кладёт голову мне на грудь, и я чувствую, как её пальцы гладят мою руку, водят по шрамам. Не боится. Просто принимает.

– Олег, – говорит она.

– Да?

– Я не хочу вставать.

– Я тоже.

Мы лежим так ещё долго. В комнату стучится Катя.

– Папа, Арина Сергеевна, завтрак готов! – кричит она. – Я сделала омлет! Ну, почти.

Арина смеётся. Я тоже.

– Идём, – говорю я. – А то она обидится.

– Идём, – кивает она.

Мы встаём.

На кухне Катя гордо показывает омлет – подгоревший с краёв, но съедобный.

– Вкусно? – спрашивает она, глядя на нас.

– Очень, – говорит Арина.

Катя счастлива. Мы тоже.

Константин забыт. Хотя бы на утро.