Текст книги "Свадьба по приказу (СИ)"

Автор книги: Татьяна Антоник

Соавторы: Стейси Амор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Ольга.

На следующий день я проснулась безумно встревоженной. Подавила вчера вечером в себе порыв – сразу в лес бежать. Воланд тоже не настаивал, переживал. И, естественно, после всего случившегося спала я мало.

Мы между собой договорились, что пойдем с самого раннего утра. Я вскочила на рассвете, наскоро умылась, вызвала Женю, чтобы она помогла мне одеться.

И как бы я ни старалась, какие бы силы меня ни гнали прочь, подальше от усадьбы, опередить Екатерину Степановну и не попасться ей на глаза, у меня не получилось. Она будто маячок магический повесила.

– Доброе утро, Олюшка, – пила она чай, почти завершив завтрак. – Рада, что ты ко мне прислушалась, трудолюбие проявляешь. И не чаяла, что очи свои ясные до обеда откроешь.

– Доброе утро, маменька, – натужно улыбнулась свекрови, мысленно ругнулась и села на свободном стуле. – А вы зачем в такую рань поднялись? Могли бы еще отдыхать.

Зря я ее спросила. Мнимое дружелюбие между нами испарилось. Долгорукая старшая отбросила салфетку, скрипнула ножкой кресла, на котором сидела.

– Разговор у меня к тебе. Мне Полина рассказала, что ты Ярославу преподавателя обещала для подготовки в кадетское училище.

Ах, голова дырявая. Обещала, каюсь. Но что братец побежит докладывать сестрице, не ждала. И раз Полине информация стала известна, то в себе юная прелестница ее ни в жизни не утаит.

На миг я опешила, а потом взяла себя в руки. Перед акулой-свекровью удивление показывать не стоит.

– Верно, Екатерина Степановна, – я подтвердила. – Сегодня попрошу Карла Филипповича объявление в столицу отправить. Чтобы обязательно офицер, с такой же огненной магией.

– У него есть учителя, – вскипела женщина. – Их достаточно. А про кадетку пусть и думать забудет. Одного военного в семье достаточно.

– Он же хочет... и Сергей скорее всего поддержит.

Аргументов на самом деле было много, но самый важный – искреннее желание мальчишки.

– Сказала же нет! – громко отрезала княгиня. – Ты чего там себе, паршивка удумала? Избавляться от нас по очереди будешь? Я на это денег не дам, я не разрешаю.

Голос ее звенел, слуги, сновавшие рядом и расставлявшие для меня тарелки, спешили ретироваться. А как их уши краснели. Все до единого уловили предмет спора, потом обсуждать на кухне будут.

Оскорбления достигли и меня. Надоело перед Екатериной Степановной расшаркиваться, проглатывать, делать вид, что я не замечаю многих колкостей.

– Если мне память не изменяет, – я наклонилась над тарелкой, – то глава Долгоруких в отсутствие князя – не вы. Вы вдовствующая княгиня, бывшая. Титул за вами из приличий остался, а настоящая хозяйка в данный момент – я.

Скривившись, свекровь фыркнула.

– Он мой сын.

– И брат Сергея. И пока речь идет о преподавателе, а не о поступлении.

– Да Сережа никогда постороннего в поместье не пустит не проверив.

А это уже более похоже на правду. Об этом мой супруг говорил, когда я просила сменить себе прислугу и позвать кого-то из Бестужевых. Князь не обрадуется моему самоуправству.

Хвала мозгам, что идея пришла практически мгновенно.

– Я Его Высочеству напишу. Он абы кого нам не пришлет.

– Да нельзя же! – Екатерина Степановна встала. – Забудь, не трогай Ярослава.

– А вы о нем печетесь, потому что вам я не нравлюсь со своей помощью, или иная причина имеется?

Судя по лицу свекрови, она не больно-то готова выпустить юношу из-под своей юбки, в большей мере злилась из-за моего участия. Она запретила, а я разрешаю, потворствую. И да, в этом случае я не права, это не мое дело. Но тогда все домашние дождутся случайной смерти младшего сына. Он себя по спрятанным учебником до травмы и чего похуже доведет.

Конечно, можно было признаться, что вчера парня без сознания нашла, но слово-то дано.

Во мне такой калейдоскоп эмоций проносился, у матери князя не меньший. Она приблизилась ко мне, возвышалась. Я тоже поднялась, чтобы подбородком не тянуться.

– А я денег не дам, – нашлась Долгорукая. – Сережа на тебя никакие доверенности выписать не успел, что хочешь в доме меняй, а я верну все обратно на свои места. Что ты без денег будешь делать, Олечка?

Стерва. Получается, я впустую время тратила, чтобы над книгами счетными сидеть. Какая разница, кто в доме повелевает, если все финансы в лапах у склочницы?

Жаль... для нее, что не в этом вопросе.

– Сама оплачу, из своих. – Выпалила и отошла назад, отодвигая стул.

Не хватало толкнуть Екатерину Степановну по неосторожности.

Едва сделала шаг, как чужие пальцы впились в ворот платья и потянули на себя. Кто-то охнул, одна горничная разбила тарелку, испугавшись воинственного жеста моей дражайшей матушки.

– Мы недоговорили, Оля. Сидеть тебе в спальне безвылазно до возвращения Сережи, а там пусть он с тобой разбирается. Неповиновения я не потерплю. Любовнику она писать своему будет, совсем стыд потеряла. Карл Филиппович, – крикнула подоспевшему управляющему, – отведите невестку к себе.

«Кошмар какой», – раздалось в голове голосом Воланда.

Действительно.

Я перестала себя узнавать, вспыхнула словно пламя в камине, словно родовой Долгоруковкий дар на ладони у мага.

Ожесточилась.

И время будто остановилось. Все двигалось медленно, тягуче. Я мысли читала прислуги, отчетливо ощущала их страх и любопытство. Душевные метания усатого мужчины, боявшегося к нам подходить, чтобы ни с кем отношений не потерять. Злость свекрови на меня. И при этом не чувствовалось в ней ненависти ко мне, в основном там обида за сына, за его положение, что невесту ему дурную всучили. Перечислять долго можно.

Сорвав с себя ладонь, я вывернулась и с силой сжала запястье женщины.

– Не смейте никогда меня трогать! – говорила и ловила в ее глазах натуральный страх. По-моему, она ощутила силу гнева и мое магическое могущество. – Никогда. И запирать вы меня не смеете. Вопрос с преподавателем решен. Я напишу тому, кому считаю нужным. А насчет работы в усадьбе, так мне плевать. Лишь бы вы из меня дуру не делали, и мои приказы выполнялись, будили в срок, кота кормили, не мешали.

– Да ты... да ты...

Забилась Екатерина Степановна в истерике.

Жалости во мне она не вызвала, только новою усталость и досаду. Я бы и дальше ее держала, может, проявила бы себя во всей красе, как ясновидец, но со спины закричал Ярослав.

– Отойди от нее. Отойди, или я в тебя пульсар отправлю.

Защищали-то не меня, маму.

Догадывалась, что отвратительно себя показала. Отпустила женщину и поглядела на мальчишку. Ту ниточку, что вчера обрела между им и собой, лично разорвала, поругавшись с его матерью.

Печально?

Очень.

И я бы объяснилась, но продолжать спор желания не возникло.

– Мне пора, – просто прошептала мимоходом, минуя и Ярослава, и Полину, и управляющего.

Шагнула во двор, распугав всю прислугу. Позабыла и про шубку, и про другую теплую одежду. Рядом семенил кот.

– Ты, дуреха, почти себя обозначила. Все тебя заподозрят.

– И что? Мне все оскорбления сносить? – взглянула на фамильяра.

– Нет, – буркнул он. – Полезна им встряска. Позже отбрехаемся, на фею свалим.

Мы дошли до ворот, но стражники не спешили их отворять.

– В чем дело? – выгнула бровь, обращаясь к старшему по охране.

– Не велено, княгиня, – один из мужчин поклонился. – Приказ от Его Превосходительства. Либо в повозке со стражниками, либо вы дома, поймите.

Теоретически я все понимала и считала Сергея Владимировича отличным хозяином, но не собиралась в заточении дни куковать. Благо рядом Воланд, любивший подсказывать.

– Приладь силу, пофлиртуй. Они тебя и выпустят.

Своя мощь мне виделась в каком-то розовом цвете, настоящим, девочковым. Сосредоточилась, направила незримую волну, а потом обольстительно улыбнулась.

– Я очень ценю ваш труд. И заботу о себе ценю, ваши волнения, но что со мной в лесу случиться? Это же издавна территория Долгоруких и Бестужевых. Я там каждую тропку знаю, каждую травинку.

– Нельзя, барыня. – Не без смущения ответил стражник, стащил с себя шапку и почесал затылок.

Нервничал, потому что я уперто настаивала, и расстраивать не хотел.

– Неужели и придумать ничего невозможно?Я княгиня, а не пленница, – напомнила напоследок.

Понятия не имею, что из моих чар сработало лучше. Может, ничего. Зато мужчина тоже принялся улыбаться.

– Вот, если вы...

– Что? – распахнула глаза пошире и моргнула несколько раз, словно я жеманная дурочка.

Кто бы ведал, что кокетство настолько мучительное занятие.

– А давайте я с вами пойду, – предложил он свою кандидатуру. – Вы прогуляетесь, а я охранять буду.

Разочаровавшись, я повернулась к коту и намеревалась отказаться. Но Воланд удивил, кивнул незаметно, будто позволял. Может, ему виднее?

– Ладно, сопроводи, – милостиво ему разрешила.

Естественно, он ринулся выполнять мою просьбу, а заодно стащил с одного из подчиненных теплое полупальто на овчине и надел мне на плечи.

– Открывай ворота, княгиня выйдет.

Поежившись, испытала облегчение.

Вот чего мне не хватало, свободы и свежего воздуха. Обстановка в особняке чересчур накалилась, всем требовалась передышка.

До опушки, если верить словам охранника, было версты три. Посильное расстояние для женщины и неугомонного животного. Мой провожатый молчал, лишь назвал имя – Всеволод. Поторопил с прогулкой и держался в отдалении на три-четыре шага. Прямой как палка, вымуштрованный до мозга костей.

Я бы обиделась, разговорила его, но памятуя о ревности Сергея, тоже предпочла тишину.

Оглядывалась по сторонам и восхищалась. Никогда раньше не проводила много времени на улице. А про красоту в лесу, наверное, лишь по программам с путешествиями видела. Городской я житель. Приходилось переступать через сугробы, глубокие лужи. Неподалеку журчал ручеек, извиваясь между валунами. Аромат хвои сводил с ума, а где-то из земли начали пробиваться подснежники. Правда, туфли были совершенно непригодны к прохладной весенней погоде, но я старалась не обращать на всякие мелочи внимание.

– Давайте обратно пойдем, – неожиданно произнес Всеволод.

– Почему? – хрустнула веткой.

– Тихо здесь, подозрительно, – напрягся мужчина и завертел мощной шеей. – Птиц неслышно совсем.

Кстати, он прав. Ни одна не поет. Но обратно ни за что не вернусь, не достигнув результата. Мне известно, кто прячется между деревьями, и что этот некто опасности в себе не несет... наверное.

– Да будет...

Отмахнулась, и не ожидала, что от моего жеста мужчина отлетит на несколько метров. Его волшебным вихрем смело. Тело поднялось над землей, заболталось...Всеволода отбросило к широкому дубу. Он довольно сильно стукнулся затылком и спиной, глаза осоловели на миг, а после несчастный потерял сознание.

Завизжав от испуга, рванула к пострадавшему. Вряд ли помогала, больше глупо суетилась. Проверяла его пульс, слушала дыхание, в общем, удостоверялась, что бедный стражник не умер. Позабыла от страха, что магией лечить могу, а не возиться, как курица бестолковая.

А еще...

Неужели это я сделала? Как? У меня же силы неактивные.

Кот, сидящий рядом, кажется, читал мои мысли. Смотрел в одну точку, меланхолично поднимал и опускал хвост.

– Это не ты, обернись.

Послушавшись совета, развернулась корпусом и воззрилась на блондинку с очерченными бровями. Ту самую, встреченную мною во дворце Николая Романовича.

– Фея.

Она, бледная, едва ли не голая, в странном золотистом одеянии, беспомощно сжалась.

– Он в порядке? – имела в виду Всеволода.

– Да, жив, – подтвердила, теперь уже воспользовавшись даром.

Мой провожатый получил легкое сотрясение, но я за несколько секунд его вылечу.

Не рада его болезни, но зато появилась возможность переговорить с феей.

– Прости, я не хотела, совсем не хотела, чтобы так получилось. – Дрогнула девушка. – Я себя очень плохо контролирую.

За спиной у нее затрепыхались прозрачные крылья, ловившие скудные лучи солнца.

Мы обе испытывали неловкость, не понимая, как вести общение. Еще неизвестно, друг или враг перед тобой, какие планы, какие сложности начнутся. В связи с этим спрашивала чепуху, к делу не относящуюся.

– Тебе не холодно?

– Нет, совсем не холодно. – По-моему, она первые улыбнулась. – Кстати, меня зовут Василиса, а тебя?

– Ольга, – поднялась, вытерла вспотевшую руку о платье и подала ей. – Василиса, прости за вопрос, и если он покажется чудным, то просто забудь о нем.

– Только один вопрос? – печально усмехнулась фея, обводя ладонью всю себя. – Задавай.

– Ты из этого мира?

На деле я надеялась на отрицательный ответ. Чтобы Василиса объявила, что знает, что от нее требуется, что владеет магией и умеет отлично колдовать, но...

Интуиция, ее жалостливый вид и лицо с татуажем не оставляли никаких сомнений.

– Нет, – поморщилась девушка, показав собственный проблеск ума. – А раз ты спрашиваешь, ты и сама нездешняя.

– Да, не от сюда.

Дыхание сбилось. Я начала перечислять года, события, название городов и страны. Фея кивала и едва мне на шею не бросилась. А если верить ее словам, то проникли мы в эту реальность почти одновременно. Она часов на двенадцать раньше.

– Подождите, стойте, – впрыгнул между нами кот. – Получается, ясновидящая необученная, так и фея еще совсем несмышленыш?

Василиса виновато заерзала.

– Получается так, – вздохнула, словно извинялась перед фамильяром.

Ее попадание было фееричнее моего.

Как известно, ничего не предвещало беды. Она легла спать, а проснулась, когда ее разбудили чьи-то крики. Очнулась девушка в темном, каменном пространстве, в междумирье, где спорило два создания: предыдущая фея и демон.

Если коротко, то оба пребывали там довольно долго и сильно ослабли. Почувствовав призыв от цесаревича, фея передала свою магию первому попавшемуся человеку на ее пути – Василисе. А потом был ее скорый побег, осознание, насколько она влетела в неприятности.

– Я даже не понимаю, как здесь оказалась. И что я должна делать, – заплакала она.

– Бедная, принимаю в свои ряды, – распахнула для нее свои объятия.

Мне было чуточку легче. Я переместилась не в императорский дворец с опасным демоном, а в дом, где об Оле хоть как-то заботились.

Появилось желание высказать местным богам все, что накипело. Шутки у них злые и мерзкие. Отправить в непонятно куда двух девушек.

Заодно, отцепившись от феи, я выяснила, как Василиса прожила эти недели. Феи – создания от природы. Ценят жизнь. Она умеет говорить со зверьем, без труда его приручает. В лесу ей спокойно, все знакомом. Перемещается она за секунды, просто представив перед собой новое место. Крылья даны ей образно. В небо не взлетит, но себя и еще одного человека перенесет.

Странное желание повело ее именно в чащу между двумя поместьями. Похожие чувства были и у меня, когда я сюда отчаянно стремилась.

– Чтобы вы встретились, – мудро заключил кот. – Так что не жалуйтесь. Богиня-мать вас в своей милости не оставила.

Вкратце я и он объяснили несчастной феечке, в чем заключается ее задача. И что запечатать нечисть в состоянии лишь она одна. Василиса перспективам не обрадовалась, но и говорить что-то против не стала. Смысл?

Нехотя себе признавалась, что рада новой подруге, от которой не приходится скрывать происхождение. Можно болтать на равных, шутки вспоминать.

– И что дальше? – обернулись обе на Воланда.

– Теперь будем искать артефакт, – фыркнул питомец. – Тебе Екатерина Степановна поведала, что Долгоруковский стащил кто-то из Бестужевых. Да и Бестужевский требуется найти.

– Кусочков камня было несколько, – я искренне расстроилась. – Не могу же я в каждый дом стучаться, чтобы просить отдать фамильное сокровище.

– А Василиса нам на что? – фамильяр, в отличие от нас, не унывал. – Я придумал, я с ней останусь, – оглядел он феечку критичным взглядом. – А ты домой возвращайся, да здоровяка подлечи.

Предложение было хорошим, я бы сказала, отличным. Василиса страху натерпелась достаточно, и компания не помешает. А я?

– И как я без тебя? – невольно вырвалось.

Как подумаю, что обратно в особняк зайду... придется оборону держать, язык прикусить, постараться не придушить никого, руки-то чешутся.

– Легко, ты уже магию способна обуздать, главное, эмоции не подключай. Учись, рано или поздно сможем общаться мысленно.

– Сможем?

Так вот, что это было. Я, грешным делом, приняла ехидный голосок за помутнения разума.

– Сможем, сможем. Мне иногда и твои мысли передаются. Такая помойка, кошмар. Зато ты нас направишь. Василисе в дом нельзя. Некому довериться. Демон в любую прислугу вселиться может.

– И в меня? – ужаснулась.

– И в тебя, но с магами исключительно по их согласию.

Одна хорошая новость.

Все нашу перепалку Василиса стояла и не двигалась. Улыбка застыла на ее губах, и она очень благодарно восприняла слова пушистого зверя. И боялась...

Я четко ощущала ее страх, что она вновь останется в одиночестве, без опоры.

– Не уходи далеко, – вновь прильнула к фее, – не давай коту тобой помыкать. Он иногда занудничает.

– Кого воспитал на свою голову, – обиделся Воланд.

– А ты не теряйся и умоляю, быстрее найди места всех артефактов. Я хочу обратно.

Сама многое бы отдала, чтобы проснуться от страшного сна. Дальше я их подгоняла, попросила уйти вглубь леса, чтобы Всеволод ничего не заподозрил. Завидовала Василисе, потому что она не испытывала ни холода, ни сложностей, чтобы ступать по сугробам и пока промерзшей земле.

Когда кот и фея удалились, повернулась к мужчине... и охнула от досады.

Мой охранник пришел в себя, посматривал с любопытством и каким-то благоговением.

– Ты в порядке? Сильно приложило?

Тайны тайнами, но я же виновата в том, что он пострадал. Коснулась пальцами его затылка, не выпуская силу. Жаль, что помочь не успела.

– Барыня, не губите. Я же не знал, кто вы, – воскликнул мужчина. – Ежели бы вы не скрывались, вам бы столько почтения было оказано.

– О чем ты? – притворно удивилась.

До последнего буду все отрицать. Доказательств никаких. Свалю на его сотрясение.

– Вы ясновидящая, и с феей разговаривали, – припечатал меня Всеволод к образной стенке. – Осознав, что хозяйка его осведомленности не рада, он, покачнувшись, встал, держась за ствол дерева, и руку мне галантно подал. – Я вам клятву принесу, не выдам ваш секрет.

– Серьезно?

– Серьезно, – кивнул глава дружины. – Вас оберегать нужно. Когда-то моему роду ясновидящая молодая помогла. Попробую отдать фамильный долг.

– Много слышал?

Всеволод не отпирался.

Чтобы не увиливать, не заставлять меня спрашивать, а когда он этим займется, провожатый взмахнул ладонью, создавая волшебный замок. С этого дня он обещал быть преданным мне до конца жизни, молчать обо всем, что узнал, выполнять любой мой приказ. В общем, за секунду он больше мой человек, чем князя Долгорукого.

А я в ответ поклялась не использоваться Всеволода ради неблагородных целей и не ставить его в положение преступника.

Залечила его, как смогла. Сняла боль и тошноту, а после мы принялись осторожно выбираться с опушки.

Воин уважал Сергея Владимировича, гордился службой, и, по-своему, переживал за меня. До него доносились сплетни, разносившиеся по поместью, о ссорах между свекровью и юной невесткой.

– Княжна, поведайте обо всем Его Превосходительству и княгине. Мигом отношение к вам изменится.

Полагаю, да. Молниеносно поменяется. Быстро позабудут о том, что кто-то из предков Бестужевых Долгоруких обокрал. Ясновидящие – редкость, дар истинным сокровищем считается. И передается редко.

Но во мне играла гордость и обида.

Вот еще...

Я для них пустышка, обманщица, девица, с которой можно не считаться. Поселить в другом крыле, в горничные приставить любовницу. Да Сергей потом от развода откажется, а мне оно надо?

Задумавшись, я и не заметила, как мы вернулись ко двору усадьбы. День прошел плодотворно, если бы не застывшая у ступенек Екатерина Степановна.

Княгиня Долгорукая была разгневана. Покраснела, аж пятнами покрылась. И как не задыхалась от ярости?

Переводила взгляд с меня на Всеволода. Со Всеволода на меня. Рядом с ней находились Полина и... Евгения. Последняя что-то прошептала пожилой женщине на ухо.

– Признавайся, дрянь, – брызгала слюной свекровь, – правду Женька говорит? Ты наедине с ним, – кивнула она в сторону стражника, – в лес ушла?

В чем она меня обвиняет?

Я немного растерялась, да и несчастный стражник явно почувствовал себя не в своей тарелке. Он князю в верности клялся, пошел за мной, чтобы защитить, а тут княгиня в его сторону грязные подозрения кидает.

– Ушла, да, – подтвердила с видом ледяной императрицы. – Не припомню, чтобы мне кто-то запрещал.

Естественно, моя безмятежность убийственно действовала на княгиню и Полину.

– Да ты нас позоришь, честь сына моего срамишь... – продолжала верещать Екатерина Степановна, не сбавляя громкости. – Изменница, блудница...

Как назло, вокруг собиралось все больше прислуги. Близко они не подходили, но то тут, то там выглядывала любопытная голова, прислушивающаяся к беседе.

Теперь и неясно, кто кого позорит. Скорее, по мне проходятся.

– Ваше Сиятельство, княгиня Екатерина Степановна... – смешался Всеволод, искренне жалевший и меня, и Долгорукую.

По глазам видела, что он не выдаст, но что-то, да ляпнет ради моей репутации.

Пришлось прервать его объяснения. Не должны мужчины в женские разборки лезть.

– Прежде чем голосить на весь двор, дорогая матушка, предъявите доказательства.

– Зачем это? – хмурилась она. – Вон, Женька мне соврать не даст. Да, Женька?

Горничная ресницами затрепетала, напоминая испуганную лань – сама невинность.

– Да, княгиня, – уставилась она мне в ноги. – Я все подтвержу, глазами своими видела, как молодая барыня Всеволода за собой завлекала, кокетничала с ним, улыбалась. Я пошла было за ними, но потеряла их на тропинке. В чащу ушли, спрятались.

Не была бы ситуация накалена до предела, я бы рассмеялась. Она пошла? За нами? Да стражник бы ее за секунду вычислил, и кот обладает чутким слухом. И как она смотрит на якобы измену? На холоде? В нерастаявшем снегу?

Правда, пикантности ко всему добавляла мужская одежда, накинутая мне на плечи.

Вновь поведав откровенную ложь, Евгения отошла на шаг, завидев мой, полный ненависти, взгляд. Я старалась, видят боги, старалась не делать о ней выводы. Держала в себе мнение о том, что она спит с моим (!) мужем, что она показательно не выполнила дела, обозначив мое место и свою верность. Считала ее глупой, влюбленной пташкой, попавшей под обаяние Сергея, а она...

– Все, – выпалила свекровь. – И недели не прошло, как ты нам всю кровь выпила. Мы к тебе по-доброму, по родному, ты, бестолочь неблагодарная... – Кивнув другим воинам, стоявшим неподалеку, она приказала, – Всеволода прочь, а эту... в комнату, и встать под окнами и дверью. Не давать покои покидать, чтобы она исключительно в них сидела.

Сначала все охнули. Веление жестокое, даже для властной свекрови. Не имеет она права дружиной распоряжаться.

А меня обуяла злость, постоянно копившая со дня свадьбы. Маленькие разрядки были, вон, даже Долгорукий в один момент заволновался, а сейчас совсем мощным потоком волшеьство прорвалось. Ощутила прилив в магии, осознала, что попрятано в мыслях всех окружающих. А они пригнулись, почувствовав мой гнев.

Воздух словно зазвенел, изморозью покрылся. Лошади в конюшне заволновались и распугали конюхов, встав на дыбы. Собаки в псарне хором завыли.

Кончики моих пальцев загорелись, но не от пламени, а от золотых искр. Чем сильно удивили домашних.

– Ты? – обомлела Екатерина Степановна.

Вот и открылся мой секрет, недолго Всеволод его таил.

– Ты? – пропищала Полина.

А Женька чуть не сбежала, но, встретившись со мной глазами, осталась стоять на месте. Правильный выбор.

– Хватит! – заговорила я, приблизившись к матери князя. Встала к ней нос к носу, дышала прямо в лицо. – Это не я у вас кровь выпила, а вы мою. Это я сюда приехала, и надеялась на теплый прием. Но с меня вашего неуважения достаточно. Я молчала, не спорила, а с сегодняшнего дня вести себя покорно не буду. Пустышкой были недовольны? А я не пустышка, и вам же от этого хуже. Ты, – ткнула пальцем в горничную, не отворачиваясь, – признавайся, что видела, а чего от себя добавила. Не бойся, не съем.

– Барыня, – она моментально залилась слезами и бросилась в ноги.

– Отойди, раздражаешь, – приподняла юбку. – и говори, не медли.

– Не видела я ничего, – заикающимся тоном блеяла Евгения. – Барыня хотела пойти в лес, не уступала, а Всеволод, чтобы барыню не расстроить, предложил ей свою охрану, она и согласилась.

– Женька, – свекровь схватилась за сердце, – я же тебе поверила. Олюшка, – воззрилась она на меня, прости, прости ради богини-матери, не хотела я тебя обидеть. Должна догадываться, какой скандал бы был, какой кошмар для Сергея. Я же как лучше хотела. Все для сына, все для него. У тебя пока своих детей нет, но как появятся, ты меня поймешь.

Действительно, поверила Женьке. В этом я не сомневалась, и дар все подтверждал, но мне легче не становилось. Побеседуй она со мной наедине, пусть и с криками, и с наказаниями, я бы, наверное, простила, но она меня прилюдно осудить намеревалась. Нет, со мной номер с ее притворной добротой больше не пройдет. Терпение границы имеет, сейчас меня буквально не остановить.

– Всеволод как был начальником стражи, так ей и останется, – с мрачным лицом сообщила я. – Ярослав получит своего учителя, сегодня же напишу. А вы с Полиной мне и слова лишнего не скажете. Живем в одной усадьбе, но сами по себе. Не замечаем друг друга.

– Ты же невестка моя... – делала попытки воспротивиться Долгорукая.

– Ненадолго, видимо. Женьку вон.

Приказ с изгнанием специально напоследок оставила, для пущего эффекта. Вся челядь побледнела, пожалев девушку. Наступила тишина, из звуков одни всхлипы виновницы. Спорить со мной боялись, не понимали пока, какая именно у меня магия, но то, что я влияю на общее настроение, сильно ощущалось.

Евгения в истерике что-то залепетала.

– Жанна Васильевна, вы здесь? – поморщилась на поклепочницу.

Не видела экономку, но догадывалась, что она где-то поблизости.

– Здесь, барыня, – протолкнулась она между слуг. – Здесь. Но нельзя Женьку вон. Сергей Владимирович наругает вас.

– Да, Олюшка, – вновь встряла Екатерина Степановна.

И все как один, на стороне лгуньи.

– Да, Сережа за меня вступиться, – завывала на земле блондинка.

– Пусть вступится, мне плевать. До его приезда чтобы я Женьку не видела. В горничные мне девушку Аню приставить. Понятно?

Оглядев все столпотворение, дождавшись ото всех поклона и вялого «да», взмахнула подолом и унеслась прочь. Выбесили.

Моя истерика даром не прошла. Атмосфера в усадьбе на следующее утро изменилась. Прислуга разбегалась, едва слышали шаги. Зато указания выполнялись беспрекословно, никто не ехидничал в мою сторону.

Евгения уехала в другое поместье, расположенное в соседней области. Справившись о ней у Жанны Васильевны, успокоила себя тем, что девушка в тепле, не в голоде. И компания имеется.

Екатерина Степановна и Полина меня подчеркнуто не замечали, словно сквозь землю провалились. Лишь иногда до меня доходили обрывки фраз горничных, говоривших, что княгиня кофе принести просила, барыня прическу сделать.

Единственный храбрец, кто все-таки меня посетил – Ярослав. Завтракала я в одиночестве, свекровь предпочла трапезничать в своих покоях, позвав к себе и дочку.

– Доброе утро, – поздоровался юноша, усевшись рядом.

– Доброе, – пальцы, державшие чашку, напряглись сами собой. Я от Долгоруких любой подставы жду. Ни на миг не расслабишься. – Позвать кого-то? – принялась оборачиваться в поисках Ани.

Ярослав не начинал, а молчание стало в тягость.

– Нет, я не голодный, – отмахнулся он и вновь замолк.

Лицо у мальчишки было насупленное, серьезное, а судя по покусанным губам и выпрямленной спине, внутри него происходила внутренняя, яростная борьба.

Интересно. Я тому причиной?

– Прости меня, – выпалил и обмяк Ярослав. – Ты мне помогла, спасла, а я потом тебе нагрубил. И с матерью тоже...

Не дав ему договорить, остановив словесный поток, поспешила заверить:

– На то, что ты хотел матушку защитить, неважно от кого, я не обижаюсь, даже горда. Это поступок мужчины, офицера, но...

– Что но? – он дернулся.

– Ты извинения мне искренне приносишь? Или ради преподавателя? Или потому что я магией владею?

Так и подмывало добавить, что я проверить его ответ смогу, но в мои намерения не входило над младшим Долгоруким не издеваться.

Парень уязвленно фыркнул.

– Не в даре дело, – произнес медленно, протягивая слова. – Я смалодушничал, поверил в откровенную ложь, полагал, ты от нашей семьи избавиться хочешь, – он признавался, а я мотала на ус, чего же ему наболтала добрая сестрица. – А когда ты Евгению во лжи уличила, я подумал, что и остальное – чистое вранье.

Захотелось в ладоши захлопать. Есть в нем что-то от старшего брата. Взгляд пронзительный, умный, благородство ощущается, желание справедливую сторону занимать. Был бы менее подвержен влиянию женщин, цены бы Ярославу не было. Да и про князя могу подобное добавить.

– Я прощаю, спасибо, – улыбнулась. – И, кстати, уведомляю, что посыльный отправился с письмом в столицу. Я написала Его Высочеству, чтобы он подобрал тебе подходящую кандидатуру.

Сначала мой молодой деверь просиял, а потом опять помрачнел. Ну? Что не так?

– Спасибо, Ольга, – поблагодарил сдержанно. – Но зря ты так старалась. Матушка и Поля не выдержат, брат вернется, а они с жалобами к нему кинутся. И то, что ты цесаревичу написала... Тебе хуже будет.

– Ты сам-то в эти слухи веришь?

– Больше нет, честно, – мотнул Ярослав головой. – Но Сергей вспыльчивый, а ты, к тому же, Женьку прогнала.

Я скривилась. Если так дело пойдет, начну имя Евгения ненавидеть. И пожалуй, соглашусь с Яриков. По возвращении князя меня холодная встряска ожидает, гнев и расплата за самоуправство. И две затаившиеся птички на меня доносы строчат или план обсуждают, чтобы ничего не забыть и не упустить. Но я морально ко всему подготовилась. Мне, главное, демона найти, закрыть его в нижнем мире, и забыть весь кошмар как страшный сон. Неудачное замужество вышло, а вечной куклой для битья я быть не собираюсь.

– Я не из пугливых, – заверила юношу. – И, сам догадываешься, не получается у нас брак, не выходит. – Вздохнула и погрустнела. – Приедет Сергей, и на этом разойдемся.

Ярослав поднял бровь, но на последнее замечание отзываться не стал. Хотя по выражению видела, что у него иное мнение, отличное от моего.

Мы еще минут пять поболтали, вежливо, осторожно и на отвлеченные темы. В друзей лучших не превратились, но мальчишка перестал смотреть на меня букой и обещал не делать глупостей. На том и порешили.

Дальше я буквально поселилась в библиотеке на несколько дней, изучая историю родов, отыскивая книги, связанные с победой дворян над нежитью. В магии тренировалась, но позвать Воланда так и не сумела. И отчаянно скучала, страдала оттого, что мой пушистый собеседник пропал с Василисой.