Текст книги "Свадьба по приказу (СИ)"

Автор книги: Татьяна Антоник

Соавторы: Стейси Амор
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Изменилась сестра, господин Бестужев? – обращался к Святославу император.

– Да, изменилась, – спокойно отвечал молодой мужчина. – Почти сразу после смерти батюшки. Грызться стала, характер показывать.

– Вы же над ней всей семьей издевались, – не выдержал Сергей, защищая любимую. – Каждому во дворце известно, что мать с отцом девушку не жаловали.

– А чего ее жаловать, коли она не родная, нагулянная?

Большинство присутствующих переглянулись, но Его Превосходительство, княгиня Аракчеева и монарх бровью не повели. Постыдный факт рождения скрыть тяжело. Слухи давно ходили. Князь на мгновение задумался, отчего Дарья Алексеевна не удивлена, но момент не подходящий. Об этом после...

– И что? Она силу обрела.

– А как обрела, Долгорукий? – презрительно бросил Святослав. – Прожила всю жизнь пустышкой, батька помер, и она магией завладела? Это черное колдовство, явно демоническое.

– Верно барин говорит, – кивнула крепостная, которую никто и не спрашивал. – Раньше хорошая девочка была, а потом принялась свои порядки устанавливать. Меня чуть кочергой не пришибла, Антонина Михайловна спасла. В краже обвинила, подбросив свои же драгоценности. Это потому, что я сразу тьму в ее душе почувствовала, я же с ней росла, секретами вместе делились.

Девчонка сказывала ладно, но вызывала омерзение. Сергей все равно не верил.

– Может, она нашего отца и убила, – щурился младший Бестужев, высказывая глупое предположение.

Руки чесались взять мужчину за грудки и потрясти. Князь бы так и сделал, но нельзя в кабинете Николая Романовича драку учинять. Всю репутацию подобным поступком перечеркнет, а она ему ой как понадобится в спасении жены.

– Пусть Дмитрий Сергеевич ее осмотрит, – предложил он новый выход, уповая на старого друга отца. – Он ясновидящий, почувствует.

– Осмотрел уже, – скривился государь, – на свадьбе на вашей. Ты прости меня, Сергей, что я настаивал. Я же не мог предугадать, какая падаль в барышню вселится.

– Не понимаю.

– Дмитрий Сергеевич сразу после вашего бракосочетания заболел. Не выходит. Все мои лекари к нему ездят. Говорит, что невеста твоя распознала, наслала на него хворь иномирскую.

– Мне почему не говорил?

Его Величество потемнел, как и все властители, свои ошибки он признавать не любил.

– Убедиться надо было. Мы же не просто девку дворовую могли оговорить, дочь Юрия Вениаминовича. Но мне жаль, что я долго деликатничал. Как приехал Святослав Бестужев с просьбой об аудиенции, привез с собой служанку, все на место и встало. А твой ратник окончательно нас уверил.

Растерявшись, Сергей размышлял, что делать дальше. Оля в сговоре с демоном?

Нет, невозможно. Она же его родных от верной смерти спасла. Фамильяра заимела. Им боги абы-кого не одаривают. Да и нет в ее душе ничего черного. Он, конечно, даром души видеть не обладает, но тонкую ауру девушки разглядел.

К тому же он был свидетелем разговора демона с Олюшкой. Непохожи они были на приятелей. Он сам ее пришлой называл, зачем раскрывал карты?

– Значит слово Уварова против моего, – стукнул князь по столу.

– Мне покажите, – произнесла вдруг Дарья Алексеевна, выпрыгивая из кресла. – Мне ее покажите. Или пусть Уваров твой явится, – она в гневе и не заметила, что начала фамильярничать с императором. – Целители не вылечили, а я способности свои пока не растеряла.

Его Величество миндальничать с женщиной не стал.

– Вы, Дарья Алексеевна, сколько раз ко двору приглашались? Я могу попросить посчитать все сообщения. Тоже на болезнь сказывались. Нет, в вашей помощи империя не нуждается. Возвращайтесь в свой дом, а лучше в родовое имение. Я терпелив, но вы границы переходите. Не заставляйте меня приказ составлять о вашей ссылке.

– С девушкой-то могу увидеться? – зашипела Аракчеева.

– Да, я хочу поговорить с женой, – перебил всех Сергей.

– Нет, до суда к княгине Долгорукой доступа не будет. Не смотри на меня злобно, – Николай Романович взглянул на дворянина. – Скажи спасибо. В честь твоих былых заслуг, изменницу не в темнице разместят. В монастырь отправят.

– В какой?

– Тайна государственная, – закончил Его Величество.

Взмахнул рукой, подзывая стражу. Святослава, Женьку и других увели. Орловы, Дягилевы, Давыдовы ушли сами. А Долгорукому и Аракчеевой указали на дверь. Настоятельно попросили покинуть дворец, и на время разбирательства безвылазно сидеть в собственных домах.

Внизу он встретился с друзьями. Дарья Алексеевна тоже везде следовала за ним, прицепившись словно банный лист. Но Сергей был слишком хорошо воспитан, чтобы грубо отправить женщину, которая делала попытки ему помочь, да и не до ее присутствия было.

– Что-нибудь узнал? – спросил он подходившего Метельского. – Куда Ольгу отправят?

– Не здесь, – тихо отозвался Михаил и заметил незваную гостью. – Дарья Алексеевна, вам помочь? Отвезти к особняку?

Аракчеева фыркнула и грубо выругалась. Все мужчины изумились.

– С вами поеду, – заявила она князю Долгорукому. – И не спорь, – сказала, прежде,чем тот успел рот открыть. – Полезна буду.

– Ладно, – отмахнулся от ясновидящей Сергей. – У меня дома и встретимся.

Сам же размышлял, как поступать дальше. Хорошо бы увидеться с Александром, но интуиция подсказывала, что к цесаревичу в данный момент князя не пустят.

Жаль, всю кашу-то он заварил.

Через полчаса Сергей Владимирович встречал на своей территории гостей. Выгнал слуг, проверил, что никто из них ничего подслушать неспособен, закрылся с друзьями и княгиней Аракчеевой в гостиной. Отметил, что мелькнул черный хвост.

Ничего, пушистого он позже расспросит, пусть фамильяр прежде новости услышит.

– Сергей, – первым обратился Вадим Власов. – А ежели правда окажется, что жена твоя с демоном сговорилась? Улики-то против нее нашлись: и брат подтвердил, и служанка.

– Для начала мне поговорить с ней требуется, – утверждал хозяин дома. – Не могла Оля никому навредить. Это козни чьи-то.

– Чьи? – продолжал настаивать самый молодой из дворянинов.

– Демона.

– Все равно у нее поведение подозрительное. Вы что думаете? – повернулся Власов к Метельскому и Галицкому.

Более старшие князья выводами делиться не спешили. Во-первых, осознавали, что Долгорукий находится в смятении, а во-вторых, верили другу безоговорочно.

– Меня больше занимает, – прищурил карие глаза Демид, – зачем с нами Дарья Алексеевна поехала. Не хотите нам ничего объяснить?

Женщина глубоко вздохнула.

– Раз догадался, договаривай.

– Ольга Долгорукая, в девичестве Бестужева, ваша дочь? – задал вопрос Галицкий.

Аракчеева и не смутилась. Впрочем, ситуация была почти очевидной. Редкий дар, который не из пустого места взялся. Ее внезапная опека над, по сути, незнакомой девушкой. Желание сблизиться. Сергей и сам как-то об этом раздумывал.

– Моя, да, – кивнула Дарья Алексеевна. – Бестужев ее при рождении забрал, наказать меня хотел.

– И вы не спорили? – возмущению князя не было предела.

Оля не делилась горестями, мало вспоминала и жизни до замужества, но ему известно о тяжкой жизни супруги в соседней усадьбе. И о том, что Юрий Вениаминович нередко дочь поколачивал, что названная мать неродную девочку презирала, а два брата издевались. Федор только честно себя повел, и то, когда батюшка их помер.

Аракчеева развела руками.

– А как с ним спорить? Я не старая была, надеялась, что замуж выйду. Сейчас жалею обо всем, – лицо женщины побелело. – Детей себя всех лишила.

На последнем заявлении Сергей заострять внимание не стал.

– Вы, как ясновидящая, можете подтвердить, что Олюшка не пришлая?

– Могу, – принялась заверять Дарья Алексеевна. – И Уваров мог бы. Впечатление, будто старик ума лишился, или в него по-настоящему бес вселился.

Как ни странно, но и об этом Долгорукий успел поразмышлять. Дмитрий Сергеевич раньше никогда бы его не избегал. Да он для князя чуть ли не наставником был. А после свадьбы Уварова словно отрезало.

Посмотрев на Метельского, Сергей поинтересовался.

– Куда ее повезли?

– Недалеко от столицы, верст десять от города. Но охрана там знатная, вчетвером не проберемся. Да и нас никто не впустит.

Михаил пояснил, кому земли принадлежат. По случайному совпадению или по злому умыслу хозяином являлся как раз Уваров, что еще раз убедило князя – жена в смертельной опасности.

Он ходил взад-вперед по комнате и давил внутри себя панику. Открытый мятеж объявить? Окружить монастырь, забрать Ольгу и спрятать ее где-нибудь? Добегут ли до безопасного места? А как туда пробраться?

– Меня отправьте? – выглянул из-под дивана черный кот.

В гостиной наступила тишина. Гости ошарашенно уставились на питомца, силясь вымолвить хоть слово.

– А что? – продолжил Воланд. – Я по твоей и Бестужевской усадьбе сутками сновал, никто не замечал. Выведу хозяйку.

– Фамильяр? – дрожащим голосом спросила Аракчеева. – У Оли моей фамильяр?

Ответить Сергей не успел. В дверь гостиной постучали, служанка, отчаянно смущаясь и краснея, принесла весть. На входе цесаревич крутится. Лицо под плащом прячет и ждет барина.

– Впусти его, конечно, – разрешил князь.

У самого ладони в кулаки сжались. Сейчас он ему покажет, чего стоит императорская дружба.

Александра, естественно, впустили. Друзья остались в гостиной, а Долгорукий вышел, чтобы поприветствовать цесаревича.

– Сергей... – выдохнул Его Высочество.

Едва вошел, а князь выставил вперед руку и огрел молодого мужчину. Попал в челюсть, поразился, что Александр Николаевич на ногах устоял.

Завизжала прислуга, моментально спряталась по комнатам, боясь справедливого возмездия. Но разве же это остановит заботливого мужа?

Цесаревич приложил ладонь к щеке, утерпел, хоть и из глаз искры посыпались.

– Заслужил, – кивнул он, – это все?

– Нет, – мотнул головой Сергей Владимирович. – Будь моя воля, в темнице бы ты сидел, а не Олюшка. Ты фею призывал, ты Ольгу подставил, из-за тебя все началось.

Ох, как он бесился, а толку?

– Да, началось из-за меня, – соглашался со всем наследник престола. – Но и с Ольгой вопрос не простой.

– О чем ты?

Договорить принцу империи никто не дал. Из дверей вышла Аракчеева, а за ней потянулись друзья с котом на руках. Фамильяр вызвал удивление, но появление цесаревича куда больше.

– С чем пришел? – устроил его Сергей, забирая из рук Галицкого говорящего кота. – Тоже будешь утверждать, что моя жена пришлая?

Князь надеялся, что будущему императору будет стыдно, что он покраснеет, что пострадает ради спокойствия самого Долгорукого. Но молодой Романов промолчал, словно издевался.

Дождался, когда Сергей изрыгнет все недовольство, когда эмоции истинные выкажет, а уже потом принялся вещать.

– Оля и правда пришлая.

– Чего? – скривился Сергей. – Моя жена тебя спасла от верной смерти.

– И я продолжу ее безмерно благодарить, – коротко отозвался Александр. – Но дело-то от этого не поменяется.

– Что за чушь ты несешь? – не унимался военачальник.

Не верил, слушать не хотел слов наследника. Злился и неистовствовал. Но чем дальше говорил Александр Николаевич, тем больше сходились данные.

Получалось, что после злокозненного ритуала, Олюшка действительно спасла наследника, удар на себя приняла. Фея выскользнула из запертых врат, а за ней страшный бес, желающий вытащить своих собратьев из заточения.

Только жертву Ольги не оценили, даже не поняли. Она, юная девчонка, домой вернулась. Получила нагоняй, и боги отпустили ее душу, нашли новую. Вместо Ольги Бестужевой поселили в ее тело неизвестную. И Александр это почти сразу понял.

Эта неизвестная магией ясновидящей владела, она же спасла сестру Сергея, защитила от мерзкого демона, она воевала с его матерью, она за него замуж вышла.

Оля, но не та...

Новая девушка в теле Бестужевой подружилась с Федором, она же замуж за Сергея вышла, она спорила до умопомрачения с его матерью.

И магия теперь проще объяснялась. И характер новый, совершенно на пустышку-Бестужеву не похожий. Просто вселилась в Ольгу новая дева.

Князь обратил взор на фамильяра. Магическое существо лучше чувствовать должно.

– Да, – подтвердил кот. – Была наша, стала ваша. Но ты же в эту Ольгу влюбился, не в прошлую.

Странные ощущения накрыли Долгорукого с головой. Вспоминал медленно, когда заинтересовался девушкой. Новая Ольга его интриговала, понравилась. Ему импонировало, что девчонка умеет себя защищать. И не потому что маг, а потому что сама по себе сильная. Интуиция подсказывала, лишись Олюшка и тех крох магии, что в ней теплились, она бы не пропала. Характер твердый, стержень имеется. Другие бы с его матерью не совладали бы.

И невзирая на ее обман, на то, что, по сути, он и не знал ее вовсе, не мог поверить в ее сговор с демоном.

– Мне надо с ней поговорить.

– Я за этим и приехал, – обрадованно выдохнул Александр. – Вас не впустят никого, а меня без проблем.

– Николай Романович? – уточнил предусмотрительный Метельский.

– Сдается, что отец под влиянием Уварова. – Мотнул головой в сторону наследник. – Дмитрий Сергеевич меня давно избегает, не хочет встречаться.

– Почему? – нахмурился Вадим. – Вам-то что сделается?

– Потому что Александр тоже отголосок дара имеет, – вставила Дарья Алексеевна. – Ощутит, какая злоба в Уварове поселилась. Не зря он избегает столицы.

Глава 16. Ольга.

Выводили меня из особняка, словно я опасная преступница. Благо никаких наручников не надевали, не принуждали. Впрочем, я во всем слушалась. Ловила на себе обеспокоенный взгляд Сергея и сама занервничала.

Боялась, что толика терпения Долгорукого закончится, и он в бой вступит. Кому это надо?

Складывалось впечатление, будто ищейки имперские знают обо мне больше, чем показывают.

Вот откуда им про камни известно? Степан донес? Прямо чувствовала, что не все так просто.

Дорога была недолгой. Меня привезли во дворец, но повели не в темницы, а в кабинеты на нижних этажах. И, честно признаться, данному факту я радовалась. Сидеть в одиночестве, в камере, по соседству с крысами мне не прельщало.

Павел Емельянович Градовский, поразительно, обходился со мной вежливо, предложил чай, воду, присесть на скромной кушетке. Он же устроился напротив, взялся за документ и протянул мне.

– Что это? – не успела вглядеться в написанное.

– Обвинение, Ольга Юрьевна. Вас подозревают в сговоре с магическим существом, с демоном. Там и свидетельства имеются.

– Чьи? – изумилась я, а потом вчиталась.

Чем дольше изучала строчки, тем больше ужасалась предательскому отношению. Крепостная Евгения на меня злословила, обвиняла в том, что я на мужа своего наложила злое заклятье, что влюбился он в меня не искренне, а из-за темной магии. Что я, дескать, умею на души влиять, на чувства чужие.

Ее слова меня не трогали. Обиженная женщина могла выдать фразы и похуже. Признаю, что и князь со своей стороны виноват. Не поговорил с ней толком, отстранился, замуж бы выдал, ей-богу.

Показания Степана вызвали тревоги больше. Даже закралось подозрение, что это не навет, а его настоящее мнение. Писал, что я усыпила всех воинов в лесу, с кем-то говорила, вела себя чудно, недостойно княгини.

Всплывают в памяти образы моих прогулок. Как фея-Василиса всех в сон склонила, как камни позже похитила. Но не ходить же мне, не объясняться перед тем, кто в мою тайну не посвящен.

А вот донос от Святослава и Сашки прошлись по моему спокойствию основательно. Если Степан и Женька просто обвиняли в черном волшебстве, то брат и бывшая служанка называли пришлой, ненастоящей. Святослав упомянул, что я могла батюшку убить.

Говорит, что настоящая Ольга никогда бы в жизни матери не нагрубила, Сашку бы не прогнала. Бледной была, пухлой и неповоротливой, а с некоторых пор резко изменилась.

Паскудник.

Что же он вопросом не задается, отчего сестра его страдала, каждого угла и шороха боялась? Была бы моя воля, вышла бы из палат, встретилась бы с братцем и врезала ему хорошенько, аккурат меж бровей. И чтобы искры обязательно посыпались.

Градовский будто ощутил мой гнев.

– Простите, Ольга Юрьевна, – вздохнул он грустно, показывая на железные оковы. – Надеюсь, Сергей Владимирович прояснит все недоразумения, но коли вы силу обрели, вам надлежит их надеть.

Двигает ко мне цепи, но сам напряжен. Ожидает, что я воспротивлюсь.

Я возмущаться не стала. Верила в Сергея безоговорочно. Знала, что не оставит меня в темнице. Заступится, защитит и перед императором, и перед другими князьями. К тому же полагалась на помощь Александра. В конце концов, цесаревич всю кашу заварил, а про мое иномирское происхождение ему известно.

Но едва замок на наручниках защелкнулся, только раздался этот едкий звук, как в помещение вошел седой и согнутый дворянин Уваров.

Не признала его с первого взгляда. Видела всего раз, издалека. Здорового, пусть и немолодого. Главное, могущественного и полного сил. За несколько месяцев изменился. Его словно к земле клонит, с тростью ходит.

– Бестужева? – кивнул на меня.

– Княгиня Долгорукая, – поправил его Градовский.

– В монастырь поедет, – прочеканил приказ ясновидящий.

– Как в монастырь? – ошалел мой пленитель. – Где бумаги?

Преисполнилась к нему благодарностью. Павел Емельянович мне сочувствовал и переживал. Не скрывал, что тянуть будет до последнего, верил в невиновность.

– Куда? – я тоже дернулась с места.

Дернулась и обомлела. Вроде оковы на мне, силу использовать не могла, но отчетливо ощущала присутствие демона.

Вселился в тело главного мага Его Величества, воспользовался его слабостью. Самое отвратительное, что душа ясновидящего не принимает добровольно чужаков. Это аристократ позволил, добровольно разрешил.

Получалось, что старый друг семьи Долгоруких знал, на что шел, отлично понимал, с кем связывался. Неужели близость к власти ударила в голову? Большего куска захотел?

Видимо, Дмитрий Сергеевич о чем-то догадался, повернулся ко мне, вручая Градскому пакет с императорской печатью. Облизнул хищно губы и ядовито улыбнулся.

Все передернуло от его жеста. Кричать? Вопить? Звать на помощь?

Я не дура, прекрасно осознавала, что никто мне не поможет. Еще и добавят. Придумают какой-нибудь способ проверки, а я не пройду. Душа ведь не настоящей Ольги.

– Простите, Ольга Юрьевна, – развел руками Павел Емельянович. – Все чин чином, подпись Его Величества.

– Я могу с супругом переговорить? – обратилась к чиновнику.

– Нельзя, – ответил за служащего Уваров. – Вставайте, госпожа Бестужева, если вы таковой являетесь. Собирайтесь! Молите богов, чтобы они вам помогли.

Говорил и издевался.

Градовский тяжело вздохнул и сочувствием посмотрел на меня, дескать, старался княгиня, тянул время, да спорить с таким магом невозможно. Не по Сеньке шапка.

Не могла на Павла Емельяновича зла держать, он приказы исполняет, и про проданную душу Уварова ему ничего неизвестно.

Но мне-то что делать? Сбежать не получится, демон словно специально момент подгадал, когда я обезоружена буду. Покориться тоже не согласна. Сидеть и ждать спасения не в моей натуре.

Пока я размышляла, за мной пришло несколько стражников, прямые, высокие и мрачные. Теперь я себя действительно злостной преступницей ощущала. Ни одной доброй улыбки, ни одного жеста сострадательного. Понятия не имею, что им наплел Уваров, но мужчины были явно злы на меня.

Выйдя на улицу, задрожав то ли от холода, то ли от страха, я глазами искала Сергея.

Глупо, наверно, так полагаться. Долгорукий закон не преступит, но силы приложит, чтобы меня спасти. Уповала, что он догадается – его наставник и друг отца не тот, за кого себя выдает.

А если нет? Если не догадается...

К моему вящему удивлению, посадили меня не в тюремную, железную повозку с решетками на окнах, а в обычную, даже в богатую. Узнавался герб дворянской семьи.

Дверцу мне открыл сам Дмитрий Сергеевич, хозяин кареты. Подставил ладонь...

Меня словно огнем полоснуло от его прикосновения. Так больно, так остро. Как будто я засунула пальцы в раскаленные угли. На лбу моментально проступил пот, внутри сжались все органы. Сердце неистово заколотилось в грудной клетке.

Я взвизгнула и отпрыгнула от него подальше, вызвав немалый переполох среди стражников. Они, конечно, не кричали, но подивились моей странной реакции.

Но я знала, что мне не показалось. Что это не от ужаса, а темная магия меня обжигает. В краткий миг всеобщего помешательства заметила отголоски отвратительного волшебства.

Дмитрий Алексеевич был затянут черной, мерзкой паутиной. Она сковывала его движения, тянула к земле. Из-за нее он не способен в полным рост выпрямиться.

Уваров нахмурился и пальцем показал своим людям, чтобы те заткнулись и затолкали меня в экипаж.

Дверца затворилась. Я осталась наедине с чудовищем.

И несмотря на богатое убранство, теплые, мягкие подушки, рядом с демоном было куда страшнее, чем в кабинетах местных дознавателей. По крайней мере там не ощущалось присутствие абсолютного зла.

– Что, Олечка, – первым заговорил монстр. – Боишься меня?

– Да, – не стала ему врать. По моему виду без слов понятно. Зато я отчетливо осознала – Уваров хочет выговориться, похвастаться, как ловко он всех окрутил, как замечательно обманул близких и друзей. – Как же вы, Дмитрий Сергеевич, повелись на такое?

– На что повелся? – прищурился пожилой мужчина. – Николай давно в печенках у меня сидит, и сынок его. Слабаки. А повелся я на власть, могущество и вечную жизнь.

У меня впечатление отличалось. Казалось, что из здорового человека Уваров превратился в собственную тень.

С другой стороны, мало людей перешло на подобную сторону? Близко к власти, но не правитель, богат, но недостаточно. Жадные, алчные создания существуют в любом мире. Продаются и за меньшее.

Внезапно маг закашлялся, склонил голову, а когда поднял, в нем проявилось что-то иное, мрачное. Черты лица заострились. Он еще больше осунулся. Паучья сетка вновь себя показала.

Я не успела снова испугаться, как Дмитрий Сергеевич заговорил хриплым, не своим голосом.

– Молчи, пришлая, – я понимала, что сознанием Уварова завладел уже сам демон. – Не захочешь страдать, прожить подольше, вызовешь мне фею.

– Куда? В карету? – нервно съязвила я. – А потом отпустишь по-добру, по-здорову.

– В монастыре, дура, вызовешь, – шикнул на меня демон и оценивающе взглянул. – Может и отпущу, от тебя будет зависеть.

Пусть по меркам этого мира я юна и неопытна, но слабоумием не страдала. Не отпустит он меня. Ясновидящие его видят, легко опознают. Кто же виноват, что Уваров предателем оказался? Но другие-то не сдадутся. Понимают, что стоит на кону. А еще их очень мало, по пальцам пересчитать.

Нет, демону меня убить легче, чем позволить сбежать.

И пока он мне настоящего вреда не мог нанести, раз я нужна, чтобы вызвать Василису, я ему горячо во всем возражала.

– Ты ничего не добьешься. Артефакт почти весь собрали. Наследники о тебе в курсе. А Сергей меня одну не оставит.

– Не оставит? – рассмеялось чудовище.

Вроде Уваров сидит, но все равно зверь с человеческим лицом. Уродливый, безобразный.

Мужчина склонил голову на бок и после расплылся в едкой усмешке.

– Как же тебя, Бестужевскую пустышку, не оставить, коли та умерла, а на ее место самозванка явилась? Думаешь, защищать тебя будет, побежит спасать? Больно ему надо. Слышал он показания родных девчонки, засомневался. А тут и я подсобил, подтвердил, кто ты есть на самом деле.

– Уехал? – слабо отозвалась я.

Нет, не мог. Или мог? Как не кстати в голову пришло воспоминание. Сидим рядом с Долгоруким, и он спрашивает, остались ли у меня тайны. Тогда я смалодушничала, не призналась. Да и как это сделать, чтобы не потерять его? Я и сама иногда не понимаю, кто я. Мысли путаются, едва ли помню прошлое, в котором пребывала раньше.

Получается, Сергей все узнал.

На душе так горько стало. Я и предположить не могла, что все случится так скоро. Что вряд ли я когда-нибудь князя опять увижу, дотронусь до него, забудусь в его объятиях. Он все узнал и не принял. Меня настоящую не принял.

Повозка резко остановилась. Тень демона пропала, а Уваров вел себя как ни в чем не бывало.

– Идем, – грубо вытолкнул меня на мокрую траву.

Свалившись в грязь, я быстро поднялась, чтобы не доставить ясновидящему удовольствия поиздеваться надо мной. Я жутко замерзала, намокший подол противно облегал ноги.

А погода...

Погода взбунтовалась. Будто чувствовала, что в мире что-то происходит. Сумерки сгустились, туман опустился на землю. Ощущалась тяжесть, навалившаяся на плечи. Моросил холодный дождь, больно ударяясь по моим плечам. Мрачно.

И монастырь мрачный.

Весь черный, со старой кладкой, с высоченным забором в два моих роста. Сюда не молиться приезжали, ссылали преступников.

На территории никого не было, ни души. Я, Уваров, пара стражников позади. И то, последние ежились и озирались со страхом.

– Куда ее? – спросил один из мужчин, облаченных в форму.

– В большой подвал, – отмахнулся Дмитрий Сергеевич. – Воды и еды не давать. Созвать сюда взвод гвардейцев, хорошо охранять.

– Взвод-то зачем, девчонка же... – пожалел меня другой воин.

– Я мнения челяди не спрашивал, – вскипел моментально дворянин. – Сказал взвод, значит взвод. До рассвета чтобы через каждые несколько метров стояли.

– Как прикажете, – испуганно согласились оба.

Пока я сохраняла гордое молчание. Старалась мысленно достучаться до Воланда, преодолеть эту магическую сеть, лишавшую меня сил, но тщетно. Цепи хорошо держали удар.

А вот в подвале хладнокровие и невозмутимость меня подвели. Увидев, в каком состоянии помещение, я невольно ужаснулась. Пол залит водой мне по щиколотку, топчан, прибитый к стене с изъеденным матрасом, влажный и трухлявый. В щелях копошатся крысы, бегают, периодически запрыгивают на ложе.

Погрузила ногу в созданное болото, поморщилась.

– Я могу и не терзать тебя, Ольга Долгорукая, – насмешливо пропел бывший соратник императора и князя. – Поселить пусть и не в уютной комнате, но свежей и менее грязной, хочешь?

– А что взамен? – спросила, хотя знала ответ.

– Вызови ее сейчас. Вызови, облегчи свою участь.

У меня не было уверенности, что Василиса отзовется. Я до фамильяра докричаться не могу, что о фее думать. А вот Уваров во мне не сомневался.

– Вызывай!

– Нет, – твердо отказалась я, отходя подальше.

– Как знаешь, Олюшка, – хищно улыбнулся мой пленитель.

Лично затворил дверь, провернул ключ в заедавшем замке, наложил заклинание и был таков.

Где-то на лестнице застыл его человек.

Чуть ли не вплавь, я добралась до лежанки, присела и безумно захотела пожалеть себя. Слезы по щекам струились. Что плохого я сделала в своем и чужом мире, если здешние боги меня столь сурово наказывают?

Вырвали из привычной обыденности, поселили в чужую семью, замуж вышла по прихоти. Во всем слушалась, все исполняла, несла эту ношу с магией. А теперь плен... и смерть?

Меня колотило то отчаяния, то от созданного кошмара наяву. Конечности из-за холода и сырости одеревенели. Голова болела, а в висках постоянно стучала мысль, что это конец. Что мне больше не выбраться.

Федор, наверное, долго страдать о потери сестры не будет, что о других братьях говорить. Про худой мир с Екатериной Степановной, Полиной и Ярославом можно забыть. Скорее всего побегут жалеть главу семьи. А Сергей... Сергей от меня отрекся, не захотел ничего общего иметь с обманщицей.

Наконец, во мне лопнула струна, державшая мою гордость и волю. Я перестала замечать пищание грызунов, снующих туда-сюда, легла, а тело неожиданно почувствовало тепло. По-моему, подобное происходит, когда человек коченеет.

Я забылась сном. Жаль, что забытье было кратким.

Меня разбудил шум за дверью. Отпирали замок, ключ с трудом поворачивался в проржавевшем механизме.

Моя темница отворилась, и в тусклом луче от магических искр появился мой мучитель.

– Что, Ольга, несколько часов образумили тебя? Выполнишь мой приказ?

Я была ослаблена, уставшая, разбитая, но губы все равно упорно отказывали. Мне совесть не позволит.

– Нет.

– Ладно, но помни, я до этого доходить не хотел. Предлагал мирно урегулировать, – вещал Дмитрий Сергеевич, осматривая брезгливо мою камеру. – Несите ее наружу.

Поразительно, как ужасное помещение превращается чуть ли не в любимую спальню, когда впереди горит перспектива остаться наедине с истинным чудовищем.

Я забилась в самый угол, жалась к стене, ругалась, произнося бранные слова из этого мира и своего. Но против мужской силы мне нечего поставить. В глазах стражников я бесноватая девица, преступница, боящаяся справедливого наказания.

Через несколько минут, несмотря на мое брыкание, меня вытащили из камеры и поставили на холодный пол. От ботинок – одно название, платье, не успевшее толком просохнуть, снова мокрое и липнет к ногам. От любого движения кажется, словно в кожу вонзаются ледяные иголки.

Ничуть не лучше выглядели мужчины, заодно получили новый приступ вины, ощущали, что происходит что-то нехорошее, но подтверждений своих предчувствий не видели.

– Куда ее, барин?

– Недалеко, – расправил плечи Уваров. – Совсем недалеко. Идите за мной.

Нести меня, естественно, никто не хотел. Да и я не желала потерять последние остатки гордости. Что ясновидящий еще мне сделает? Убьет? Наверное, в моем положении лучше смерть. Не могу сказать, что я к ней готова, но сдаваться на милость демону не собираюсь.

Шли мы действительно недолго, правда, ступни успели основательно замерзнуть в мокрой обуви. Сердце будто стучаться перестало, я не слышала собственного сердцебиения.

А вот войдя в огромный, темный зал, в центре которого стоял колодец, осознала, как по коже пробежались полчища мурашек, как вздыбились волоски. Атмосфера была мрачной, таинственной, а из скважины шел какой-то беспрерывный, тихий гул.

Страшно... Я невольно поежилась. Понимала, что демон меня не отпустит, пока не добьется исполнения своей просьбы. Не заставил покориться, заперев в темнице, выберет другой способ. Предыдущий мне благом покажется.

– Оставьте нас! – опять приказал Уваров.

– Но это же, это...

– Нельзя, Ваше Сиятельство. Девчонка же... – пытались спорить с ним его же люди.

– Оставьте, дважды повторить? – в голосе дворянина проснулись властные, металлические нотки.

По мановению волшебства в зале зажглись факелы, развешенные через каждые несколько метров.

Пользуясь возможностью и тем, что на меня никто не смотрит, никто не следит, не держит, я крадущимся шагом приблизилась к источнику. Больше всего он напоминал фонтан с темной и мутной водой. Она бурлила, пенилась, шла волнами. А ведь в помещении ветра не было. Наоборот, все пропахло сыростью и гнилью.

Мне даже руку опустить было боязно, для того чтобы очистить лицо от грязи. Складывалось впечатление, словно под гладью кто-то копошится, двигается, мечтает преодолеть незримый барьер.

– Смотрю, ты заинтересовалась, – встал позади меня Уваров. – Знаешь, что это такое, пришлая?

Я отодвинулась подальше и вздрогнула от нового голоса. Вместо мага в Дмитрии Сергеевиче заговорил демон.