Текст книги "Клетка для сломленной (СИ)"
Автор книги: Тата Сибирская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 3
– Это как-то связано с охраной, личным водителем и обучением Ники стрельбе? – спрашивает Дима.
– Да, – все так же глухо отвечает Макс.
– Она считает, что у тебя паранойя.
– Я не знаю. Я ни хрена не знаю, может и правда просто крыша едет. – Срывается друг и запускает пятерню в волосы, видимо, пытаясь привести мысли в порядок.
– Рассказывай, – прерываю их «светскую» беседу. – Сначала расскажи, а потом решим, едет у тебя крыша или нет.
– Давайте не здесь, – Дима поднимается со своего место. Мы следуем его примеру.
Он отводит нас в свой кабинет, и мы рассаживаемся в кресла вокруг небольшого столика. Молчание затягивается, Макс, будто сомневается, стоит ли ему делиться. Он выглядит растерянным.
– Три года назад, – все же решается рассказать он, – когда мы с Никой сюда переехали, меня нашел один человек и предложил работу. Я согласился.
– Что за человек? Какого рода работа? – сразу уточняет Расул, – давай четко и ясно, ты всего года три как на гражданке, а уже разучился говорить по существу?
Вопросы брата приводят Макса в чувства, и он берет себя в руки.
– У меня был дед. – Начинает он твердым голосом. – Он ушел из семьи, когда мои отец и дяди были еще мелкими. Я видел его пару раз – он пытался наладить отношения и познакомиться с внуками, но бабушка его к нам не подпускала. А тут мы с Никой переехали в этот город, и оказывается он все эти годы здесь жил. Случайность одна на миллион, но сработала. – Макс усмехается, – Мы познакомились, пообщались, он оказался не плохим мужиком. Предложил работу у него, и я согласился.
– Ты поэтому тогда отказался от моего предложения по работе? – интересуется Дима.
– Да. Ну какой из меня управляющий клуба? – Отвечает ему. – Хотя и до дедова бизнеса мне было как до Китая, – размышляет вслух, – У него транспортная компания.
Макс говорит название компании и мы втроем офигеваем. Это самый крупный траспортник города, куда не плюнь, везде машины с их эмблемой катаются.
– Подожди, подожди. – Тормозит Макса Дима, – Миронов твой дед?
Друг кивает. Эту фамилию в городе знают многие. Мужиком он был твердым и принципиальным. За свое, горло мог перегрызть.
– Первые полгода работал кем только можно. – Продолжает он. – Дед хотел, что б я на себе почувствовал все ступени работы компании. А потом стал обучать меня управлению. Полтора года назад он умер, и я встал во главе.
– Нифига себе. – Комментирует Дима. – Не знал, что ты такая важная птица теперь.
Это точно. Про смерть Миронова слышали все, а вот про то, кто занял его место, не было никакой информации, хотя я в этом направлении и не копал, не наша сфера.
Макс на это лишь отмахивается.
– Вот тогда – то все и началось. Ко мне приходили, предлагали слить компанию. Я послал всех лесом. Тогда мне стали угрожать и тогда же я заметил за собой слежку.
– Хочешь, что бы мы обеспечили тебе охрану? – Уточняю скорее для галочки, и так понятно, что ему она нужна и в первую очередь именно этим мы с Расулом можем помочь. – Это не проблема.
– Мне нет. Охрана нужна моей семье. Все дело в них.
Про семью мог бы и не уточнять, и так понятно, что скотов, которые не гнушаются марать руки в крови женщин и детей дофига, и тут лучше не рисковать. А вот почему ему не нужна, странно. Именно это я и спрашиваю.
– Потому что все дело в дочери, – говорит. Еще одна новость, он не просто женат, но уже и отец.
– А причем здесь Ксюша? – спрашивает Дима. Он даже имя дочери знает. Мда, выпал я из жизни друзей, нужно наверстывать.
– Дед оставил весьма интересное завещание, – объясняет, – по нему компания отходит моим или Никиным детям, в данном случае Ксюше. Но до ее двадцатилетия, мы как ее представители, становимся управляющими. Ника сразу отказалась от управления в мою пользу. И вот тут самое интересное, если меня смогут дискредитировать как управленца, то все перейдет под контроль Ники, а вот она уже все, что угодно сделает, лишь бы не тронули дочь. Я тоже на все готов, но пока есть хоть один шанс, хочу все-таки попробовать сохранить Ксюшино наследство. Если не получится, все солью к чертовой матери. Ника с Ксюней мне дороже.
Тут сложно поспорить. Конкуренты в бизнесе явление постоянное. Всегда будут те, кому захочется урвать кусок побольше. И, если прятаться при первых проблемах, то в бизнесе делать нечего. Ника, в первую очередь мать, поэтому ей было бы простительно, реши она не рисковать и все отдать конкурентам, но Макс должен думать о будущем своей семьи, а эта компания обеспечит его дочери очень достойное будущее.
– Я так понимаю, давят конкуренты? – спрашивает Расул.
– Не только. – Ухмыляется Макс. – Еще пока дед был жив, действительно появился конкурент, но тогда мы его приструнили, и он снова объявился уже, когда я встал у руля, но я его послал и мне удается с ним справиться. Тут сейчас еще мои предки нарисовались.
– А что с ними? – спрашиваю, о своей семье Макс никогда и ничего не рассказывал.
– Три года назад у них был бизнес, но они крупно погорели. Вот и пытаются давить на совесть, типа мы ж семья. Но они так, мелочь, просто предупреждаю, что они могут объявиться и Нике с ними лучше не общаться, много грязи в прошлом у нас с ней было, и наши семьи приняли в этом хоть и косвенное, но участие. Так что им рядом с моими девочками делать нечего.
– Понятно, основная задача – конкуренты. И охрана тебя и твоей семьи. У тебя, конечно, своя логика, но считаю, что тебе охрана не помешает. – Подвожу итог. – Только остается непонятным, почему ты это считаешь паранойей?
– Конкурент последний раз появлялся год назад, а после этого ни слуху, ни духу. Я же стал замечать слежку. Нанял несколько частников, что бы отследили и проверили, вот только они ничего не обнаружили, даже слежка на этот период как будто пропала. И так постоянно, то замечаю подозрительную активность, то ее нет. Вот я и не понимаю, есть это на самом деле или мне мерещится. Может, какая проф. деформация после службы. А в последнее время стал замечать непонятные перемещения. Чувствую, что что-то назревает. вот только не могу понять что.
– Разберемся. – Отрезает все размышления Расул. Все правильно, он привык сначала сам лично во всем убедиться, а уж потом делать выводы.
– И еще, – добавляет Макс, – Ира, администратор, вы ее видели, – я и брат согласно киваем, – она подруга Ники, через нее в случае чего тоже могут надавить.
– Учтем. Завтра с утра, – кидаю взгляд на время – два часа ночи, – а точнее уже сегодня, охрана будет у тебя. Утром ждем от тебя информацию по конкурентам компании, даже самым мелким. Как только пришлешь, начнем рыть в том направлении. Почему раньше не пришел к нам?
– Хотел сам разобраться, – отвечает Макс, – вот только моих ресурсов видимо не хватает. А семья уже почти полгода в осадном положении живет. Надоело оставаться в неведенье. Хочу уже расставить все точки над «i», и жить спокойно, – после небольшой паузы продолжает, – с деньгами проблем не будет.
– С деньгами потом разберемся. Об этом ты сейчас должен думать в самую последнюю очередь, – говорит брат.
– Ну что, – Дима хлопает по коленям, – на этой позитивной ноте, предлагаю выпить, – потирает руки.
– Я пас, – тут же отзывается Макс, – время уже дохрена, я домой. Как-нибудь в следующий раз.
– Я тоже домой. Завтра будет много работы, – отзывается брат.
Дима переводит взгляд на меня. А ну нахрен, я все-таки хочу еще сегодня отдохнуть:
– Я остаюсь.
Пожимаю руку Максу и они с Расулом идут к выходу. Около дверей друг оборачивается:
– Просьба, – говорит, глядя в глаза, – знаю, что будешь это делать, поэтому прошу, не шарьтесь в прошлом меня и Ники глубже последних 3х лет. Там было много всего, что не нужно ей вспоминать, мы с ее подругой приложили много усилий, что бы прошлое осталось в прошлом. Оно точно никак не относится к тому, что происходит сейчас. Просто позаботься о ней и Ксюше.
Вижу боль в его взгляде. Что же так перевернуло его жизнь? На службе он был отличником боевой и политической, а в повседневности менял девушек, как перчатки и всегда выглядел как парень, не знающий никаких проблем.
Сейчас же даже не пытается скрыть своего побитого взгляда. Женат, есть дочь, и, не смотря на то, что девушек, судя по всему, у него все так же много, видно как он любит свою семью. Я не до конца понимаю такую любовь, но беспокоится он о них искренне. И если просит не лезть – то не стану.
– Позабочусь, – обещаю ему, и смотрю в его удаляющуюся спину.
– Ну что? Начнем? – Дима уже успел накрыть стол и в течение следующих пары часов мы накидываемся с ним так, что утром точно должны подыхать от сушняка.
Но утренний хмель выветривается за секунду стоит только ответить на звонок брата. Ночью мы так и заснули с Димой в креслах, и помимо пустыни во рту, еще и тело все ломит.
Отвечаю на звонок и включаю громкую связь, потому что держать телефон у уха не в состоянии. Друг тоже уже не спит и смотрит на мир через один едва приоткрытый глаз.
– Чего так рано? Только семь утра и я еще не до конца проснулся.
– Сейчас проснешься, – по тону брата понимаю, что что-то стряслось.
– Что случилось?
– Мне только что сообщили. Несколько часов назад, не доехав до дома, взорвалась машина Макса. Он мертв.
Глава 4
Ника.
Целую свою маленькую принцессу в темную макушку, и, оставляя ее на попечение няни, иду на кухню.
Нужно приготовить для Макса «антипохмелин». Заглядывала с утра в его комнату – пусто. Значит либо засиделся вчера с друзьями, либо нашел девушку на ночь, а может и то и другое – с него станется. У меня есть пара часов до его возвращения – с кем бы и как долго он вечером не отдыхал, к двенадцати будет дома.
По привычке прокручиваю обручальное кольцо на пальце. Изначально не планировали их носить, как-никак у нас не совсем стандартный брак, но поотбивавшись пару раз от наиболее настойчивых поклонников прикупила в качестве, пусть и не совсем надежной, но, все-таки защиты. Макс тоже себе приобрел, чтобы временные подружки уж точно не питали лишних иллюзий.
Правда подружек он выбирает, очень уж настойчивых, как та, вчерашняя – так часто их меняет, что я не успеваю запоминать их имена. Давно пытаюсь намекнуть ему, что пора бы подумать о серьезных отношениях. Развелись бы с ним и женился уже по – нормальному – он лишь отмахивается.
Зато надежд устроить мою личную жизнь не оставляет, постоянно намекает найти себе мужчину, как он выражается «хотя бы для здоровья». Правда намеки у него весьма своеобразные – на двадцатилетие заказал мне секс по телефону с функцией перезванивать до тех пор, пока я не прослушаю всю эту ахинею до конца, а на восьмое марта смотрела стриптиз, в конце которого было проплачено продолжение в горизонтальной плоскости – после этого я освоила бои на сковородках.
После всего произошедшего в прошлом, я смогла восстановиться, пусть и не полностью. Хоть и дистанционно, но все-таки получила вышку. Набрала учеников и занимаюсь с ними по скайпу иностранными языками, количество которых я, кстати, продолжаю наращивать. Сотрудничаю с журналами – беру статьи для переводов. А самое главное это все онлайн – не приходится надолго отрываться от дочери – самого дорогого человека в моей жизни.
Кошмары практически не мучают, наверное, потому, что рядом с Максом чувствую себя защищенной. Но личную жизнь наладить не могу. Конечно, несколько раз встречала мужчин, которые были мне симпатичны, но подпустить их к себе так и не рискнула. Сейчас отчетливо понимаю, что с Максом нужно разводиться, до этого печать в паспорте ни мне, ни ему не мешала, но он так и не начнет строить личную жизнь, пока все не наладится у меня, а я не уверена, что смогу когда-либо сблизиться с мужчиной.
Ну и конечно у меня появилось несколько странных особенностей – одна из них, не пить напитки, приготовленные не мною, а если и пью, то только после того, как их попробует Макс. Странно? Да. И Иришка, и Димой удивлялись, но привыкли, а Максим даже лишних вопросов не задавал, когда первый раз озвучила такую странную просьбу – просто пробует и все.
Еще одной особенностью стала клетка. Влюбилась в эту конструкцию, еще, когда первый раз ее увидела в клубе Димы. Находясь внутри, пусть и на несколько минут, но я чувствую себя свободно. В ней нет памяти и прошлого, а за маской удается спрятать ту грязь, которая, не переставая, разъедает меня. Но внутри, я чувствую себя раскованно и безопасно – на меня могут смотреть. Да. Но никто не может прикоснуться.
Так, ладно. Нужно быстро приготовить и отпустить няню. Обычно я сама занимаюсь дочерью, а услугами няни пользуюсь, в крайнем случае, но вчера Максу с чего-то понадобилось познакомить меня со своим еще одним армейским другом и его братом, поэтому пришлось попросить остаться ее на ночь, и я до сих пор ее не отпустила.
Вчера, поднявшись в випку и увидев этого друга, замерла, как громом пораженная. Одежда не скрывала фактуры мощного тела. Черные коротко стриженные волосы, были слегка взъерошены. От нижней части скулы к вырезу футболки опускался шрам, который как не странно не портил его. Но самыми потрясающими были глаза – они подобно бушующему океану, пугали и завораживали. Весь образ источал такую силу, что рядом невольно чувствуешь себя маленькой и беззащитной, под надежным крылом сильного мужчины.
Пытаюсь собрать мысли в кучу. Смотрю через окно кухни на площадку перед домом. По тропинке идут Иришка, Дима, Расул и Амир. Ох… Начинаю нарезать овощи, что бы занять руки и отвлечь голову и глаза. Иришка заводит гостей в дом через боковую дверь, которая прямо со двора ведет в кухню.
– Привет Ника, – Дима стоит с опущенной головой и здоровается так тихо, что еще немного я бы его не услышала.
– Привет, – здороваюсь со всеми. Братья кивают в знак приветствия. Ира просто стоит и не шевелится. Оглядываю их, Макса с ними нет, значит, точно загулял где-то с очередной красоткой, что и озвучиваю им.
– Мы знаем. Мы к тебе. – Не поднимая глаз от пола, все так же глухо говорит Дима.
Удивлена:
– Ну хорошо, проходите. Чай? Кофе? Или может, покушаете?
– Нет. Ник, присядь, пожалуйста, – Иришка берет меня за плечи и усаживает на стул, сама встает напротив меня.
Только сейчас обращаю внимания, что все как-то странно напряжены.
– Никуль, – подруга нервно сглатывает и оборачивается к парням, будто ища у них поддержку, – вчера недалеко от вас произошла авария.
– Там пострадал Макс? – спрашиваю то, что первое приходит в голову. Как еще увязать вместе слова Иришки и потерянный взгляд друзей.
– Нет, – совсем глухо говорит подруга, – он там погиб.
Бух. И мой мир взрывается.
Глава 5
Дальнейшие события проходят, как в тумане.
Меня отвезли в морг, где должно было пройти опознание. Хотя, что там к черту было опознавать. Как оказалось, произошла не просто авария – взрыв. Его тело буквально собирали по частям. То, что нашли, было обгорелым настолько, что мне даже сложно было понять, какая именно это часть тела.
Опознавала по личным вещам. Нашли его обручальное кольцо, пряжку ремня – специально для него заказывала – с приколом, фляжку, в которой он последнее время таскал с собой коньяк.
Патологоанатом сверил данные из медицинской карты с травмами, которые были на останках. Все сошлось.
Если где-то и был слабый огонек надежды на то, что это не Макс, то и он потух.
Похороны организовывали друзья Максима. Может это и не правильно, но я была просто не в состоянии этим заниматься. Постоянно приходили знакомые, выражая соболезнования, звонили…
Дима предлагал позвонить родителям. Но я отказала. Не из-за прошлого или каких-нибудь моих обид. Из-за самого Макса. Ведь за эти три года, он несколько раз все же пытался наладить с ними отношения, но они не одобряли его поступка в отношении меня, заставляя сделать выбор – я или они, а уж когда они появились, около года назад и не для того, чтобы узнать как их сын, а попросить денег – «мы столько сил и времени в тебя вложили. Ты должен быть благодарным» – он запретил вообще вспоминать, что у него есть какие – либо родственники. Единственного человека, которому действительно нужно было бы сказать о его смерти – это бабушка. Но ее он сам похоронил полтора года назад, с разницей в пару недель с дедушкой. После этого он стал считать себя сиротой, а своей настоящей семьей называл меня и Ксюшу.
К окончанию похорон я поняла, что больше так не выдержу. Постоянно подходили люди, что-то говорили, спрашивали. Что вы все от меня хотите? Я устала.
С кладбища я одна уехала домой и заперлась там с дочерью, запретив охране, которая так и продолжала дежурить, кого-либо ко мне пускать. Мобильный выключила, стационарный, который не затыкался ни на секунду, выдрала «с мясом».
Еду видимо приносила охрана, я сама этого не видела, но постоянно появлялись свежие овощи, фрукты и контейнера с готовой едой.
Я никого не хотела видеть. Когда в один из дней во дворе появился Дима, взяла пистолет из домашнего тира и спустила всю обойму ему под ноги – не хотела ни с кем говорить и уж точно не хотела видеть жалость в глазах.
Но, даже не смотря на то, что ко мне больше никто не приходил, легче не становилось. Казалось, что сам дом оплакивает хозяина. Да и как дому не плакать, если даже ЕГО Макс фактически спас. Выкупил голые стены, без окон и крыши и с нуля сделал то, что Макс, я и Ксюша с уверенностью назвали ДОМОМ. Не потому, что появились окна, крыша и мебель, потому что мы здесь чувствовали себя свободно и спокойно. Мы здесь были счастливы.
А сейчас я то не могла заснуть сутками, то еле открывала глаза, когда по утрам звонил будильник. Я все пыталась найти ответ на один вопрос. Почему лучшие уходят так рано? Почему человек с таким чистым сердцем прожил настолько мало?
Три года назад, он бросил абсолютно все – службу, дом, семью, что бы только собрать по кусочкам мою жизнь. Двоюродный брат. Племянник мужчины, который никогда не признавал во мне дочь, отказался от своей жизни ради меня. Бросил армию, не дослужив положенный срок по контракту. Сутками просиживал у моей постели, когда лечилась от наркомании. Женился на мне, чтобы записать на себя мою дочь и забрать к себе, потому что я не хотела этого ребенка. А потом весь период беременности таскал меня на курсы для молодых родителей и читал книги о детях, добившись того, что я не захотела расставаться со своей доченькой. Так вот теперь объясните, почему он?
Я не знаю, сколько б это еще продолжалось, если бы однажды не проснулась от легких, но настойчивых толчков в руку. Тело ломило, толи от долгого лежания, толи еще от чего – не знаю. Приоткрыла глаза – около постели стояла моя доченька. Черные кучеряшки, вздернутый носик, пухлые щечки и бездонные синие глаза. Она трясла мою руку пытаясь разбудить.
– Мама, есь, тебе надо покусать, – своими маленькими пальчиками она подталкивала ко мне яблоко, единственно, что при своем росте она смогла достать из холодильника.
Слезы полились из глаз. Боже, что я творю?
Первые дни после похорон пыталась проводить время с дочерью, так как всегда. Потом перестала укладывать ее спать, она просто забиралась на кровать возле меня и сама засыпала. Позже перестала играть с ней в игрушки, лежала и только смотрела, как она запускает машинки – подарок Макса, а сегодня я не встала накормить ее завтраком.
Господи, какая же я эгоистка и тварь. Ведь Ксюшка тоже потеряла близкого и родного ей человека. И вместо того, чтобы быть с ней рядом, я упивалась своим горем, почти позабыв о ней.
– Прости. Прости меня родная. Прости моя девочка, – шепчу и прижимаю к себе маленькое тельце своего ангелочка, зацеловывая ее щечки.
Хватит. Нужно брать себя в руки. Брата уже не вернуть, а вот из-за глупости могу потерять дочь. Да Макс бы мне первый по голове настучал, узнав, что я забросила Ксюшу.
Подхватываю ее на руки и спускаю на кухню. Разогреваю один из контейнеров с едой и кормлю доченьку, попутно готовлю ее любимый яблочный пирог.
Расправившись с едой, вооружаюсь ведром и тряпками. Хочу навести порядок в своей жизни. Почему бы не начать с дома? Для Ксюшки – это как очередная веселая игра, она бойко размахивает выделенной ей тряпкой, забрызгивая все вокруг водой и не переставая улыбается.
Заканчиваем с уборкой к обеду. Не зашла только в комнату Макса и его кабинет. Я зайду в них, сегодня зайду, но позже, не прямо сейчас.
Вытаскиваю из дома два больших мешка с мусором. Охрана подозрительно косится на меня. Видимо еще вспоминая о моей выходке с пистолетом.
Да ладно вам. Не смотрите вы так на эти мешки. В доме ж никого не было, поэтому там никак не может быть расчлененного трупа.
В слух я этого конечно не произношу – юмор из меня сейчас прет черный, шутку явно не заценят. Прошу вместо этого приготовить машину.
Пообедав, выезжаем с дочерью из дома. Покупаю букет цветов. Да, я еду на кладбище. Не знаю почему, но чувство, что именно сегодня я отпускаю Макса. Не в тот день, когда узнала о его смерти, не возле его тела в морге, ни на похоронах, а сегодня.
Оставляю Ксюшу под присмотром охранника в машине и иду к могиле. Опускаю цветы на холмик и смотрю на улыбающуюся фотографию брата на кресте. Слез больше нет, только тихая грусть:
– Я буду скучать.
Смотрю еще некоторое время прощаясь.
Нужно возвращаться. Там Ксюша, ни к чему заставлять ее ждать. Разворачиваюсь и едва не врезаюсь в мужскую грудь. Поднимаю глаза.
– Поговорим?
