Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 27. Ева

Большая огороженная территория за одним из загородных посёлков встретила нас лаем бродячих собак и шумом техники.

Работали погрузчики, ездили большегрузы, с которых либо разгружали брёвна, либо загружали на них светлый свежий брус, доски и прочий пиломатериал.

Огромные залежи брёвен вокруг, горы опилок, несколько строений внутри территории и на каждом кипит работа. Промышленные пилы не просто гудят, они визжат на всю эту огромную территорию.

И я знаю, что это далеко не единственная пилорама, принадлежащая семье Егора. От масштабов, с которыми они имеют дело, буквально кружится голова.

Здесь нет ни одного рабочего, который бы просто стоял прислонившись спиной к забору и курил, прохлаждался.

Работают все. Все чем-то заняты, каждый что-то делает.

– Здравствуйте, Егор Николаевич, – нас встретил пузатенький мужичок приятной внешности. На папу моего чем-то похож – такой же трудоголик, наверное. По крайней мере, визуально выглядит как очень ответственный человек с кучей обязанностей.

Он протянул Егору руку, чтобы поздороваться, но Егор, какого-то чёрта, её тотально проигнорировал.

– Что у вас? – спросил он вместо этого, глядя куда угодно, только не на собственного сотрудника.

– Здравствуйте, – я с улыбкой поприветствовала мужчину и вместо Егора пожара протянутую мозолистую руку настоящего трудяги, чтобы мужчина не чувствовал себя неловко.

– Здравствуйте, – мужчина слегка улыбнулся мне. Поправил козырек кепки на голове и начал объяснять Егору о неполадках в какой-то, видимо, важной местной технике.

– Ты не мог мне это отчётом скинуть? – рыкнул Егор недобро. – Нахрена я сюда ехал?

– Так вы же всё равно приедете, чтобы лично всё проверить. Мало ли, кто из моих ребят что-то спиздил и пропил, – в словах мужчины я услышала шпильку в сторону Егора.

Похоже, мой муж называет своих работников пьянчугами и отбросами не только при мне. Он и перед ними не скрывает своего к ним отношения.

Но, похоже, слишком хорошо им платит, чтобы даже несмотря на его к ним отношение, они продолжали здесь работать.

– Показывай, – вздохнул Егор обреченно. Взял меня за руку и повёл за собой в цех.

Здесь оборудование шумело так, что закладывало уши. Казалось, я не слышу даже собственных мыслей. Но хотя бы большая часть работников находились здесь в специальных наушниках и даже очках.

Какая-никакая, а техника безопасности здесь соблюдалась.

Встретивший нас мужчина кому-то свистнул, жестом показал остановиться, и шум в помещении стал гораздо тише.

Пока Егор выяснял, что и с чем случилось, я, сжимая в руках ремешки сумочки, бродила рядом.

Работники на меня косились, но, стоило мне посмотреть на них, даже доброжелательно, как они сразу отводили взгляды в сторону.

Один из станков… лент… пила? Что это, я точно не знаю, но я точно поняла, что эта штуковина не работает. Увидела на ней остатки ленты, как на месте преступления, а под ней что-то напоминающее следы крови.

Хотя, вполне может оказаться, что это что-то типа машинного масла или, возможно, вообще смола.

Оглянулась, Егора рядом не увидела. Заметила его удаляющийся силуэт с тем мужчиной в кепке в воротах, через которые мы сюда попали.

Поймав момент, я подошла к ближайшему работнику и, перекрикивая вой других работающих станков, поинтересовалась:

– Говорят, здесь произошёл несчастный случай?

Сейчас главное продолжать невинно улыбаться и хлопать ресничками.

Работник несколько долгих секунд задумчиво смотрел на меня, потому перевел взгляд туда, куда ушёл Егор. Затем снова глянул на меня и отвернулся к другому работающему станку, скрестив руки на груди.

– Да, – ответил он сухо.

А что-то типа подробностей будет?

Судя по его позе и внезапно окаменевшему выражению лица, больше никаких деталей он мне сообщать не планирует.

– А из-за чего это произошло? Не знаете?

Улыбайся, Ева. Просто улыбайся. Ты – милашка.

И снова этот работник оглянулся на выход.

– Не знаю. Зуев ближе всех был, видел, – ответил сдержанно. И в момент, когда я думала, что нужно задавать какой-то новый наводящий вопрос, он добавил. – В ленту зажевало. Пиджак. Вроде, – как-то неуверенно прозвучало. – Опасное предприятие здесь, девушка. Пила может сорваться, трос порваться, бревно придавит, оступиться можно на любой залупе и угодить под ленту. Вы бы близко сюда не подходили. Нам ещё один опечатанный станок не нужен.

– Поняла. Спасибо, – улыбнулась мужчине и пошла к выходу.

Всё звучит я выглядит вполне логично. И мне, как человеку, ничего в этом не понимающему, кажется, что несчастный случай вполне мог здесь произойти. Учитывая масштабы, это даже хорошо, что подобного рода случай здесь был лишь один.

Сомнений к словам Рамзина на данный момент стало лишь больше.

Глава 28. Ева

Уже неделю чувствую себя Дашей-путешественницей, которая просит показать ей жулика. Прям детская травма какая-то. До сих пор помню, как кричала в телевизор, надрывая глотку, что вижу жулика, и сильно злилась, когда Даша-путешественница продолжала стоять и снова и снова просила показать ей, где спрятался жулик.

Где-то внутри меня есть полное ощущение, что с Егором происходит ровно то же самое. Но доказать это я никак не могу. Просто внутреннее чутьё. Будто все вокруг кричат и тычут в него пальцем, обвиняя моего мужа в том, что смерти на его предприятиях не случайны, но я продолжаю нихрена не слышать. Стою, моргая, рюкзачок уже даже приготовила. Правда, для того, чтобы в скором времени отправиться к родителям в гости, когда начнётся отпуск.

Егора тоже нужно позвать с собой. Но не хочется. Совсем. Знаю, что я больше напоминаю собаку-подозреваку, нежели любящую жену, но не могу перестать смотреть на собственного мужа, как на абсолютно постороннего мне человека, от которого жду прокола.

Чем дальше, тем больше мы становимся друг другу чужими. Мы не разговариваем. Мы не ужинаем вместе, не проводим милые вечера. Мы трахаемся. Быстро. Иногда жёстко. А потом он засыпает.

А если у меня месячные, и мы не трахаемся, то я получаю упрекающий взгляд, вздох, и Егор, опять же, засыпает.

Всё чаще ловлю себя на мысли, что хочу предложить Егору поставить наши отношения на паузу. У меня будет время подумать и всё взвесить, а у него – разобраться со всеми своими делами и проблемами. Я бы предложила ему свою помощь, но понимая, что училка ИЗО в его делах ему совершенно бесполезна. Я могу выжечь что-нибудь красивое на срезе лиственницы, сосны или берёзы, но едва ли Егору это хоть где-то пригодится и хоть чем-то поможет.

Через четыре у меня начинается отпуск и просто уже нужно решиться на этот непростой диалог с возможной паузой в наших с Егором отношениях.

Уже поздний вечер, мужа всё ещё нет дома. Я сидела на диване, подобрав ноги. На коленях подложке из плотного картона лежал белый лист бумаги. Чистый, ещё не тронутый карандашом, который я крутила в руке, закусывала его тупой конец или чесала им голову, в которую так и не пришла идея, что именно я хочу сейчас нарисовать.

Мысли были только об абстракции. Агрессивной, резкой, гнетущей. Что-то чёрное, грязное, неаккуратное. Что-то, что точно выброшу.

Находясь слишком глубоко в своих мыслях и желаниях, я вздрогнула, когда зазвонил телефон, лежащий рядом на подлокотнике дивана.

Звонила Ася.

Я облегченно выдохнула и ответила на звонок:

– Привет.

– Привет. Чем занимаешься?

– Ничем.

– Тупишь перед листом бумаги?

– Ты слишком хорошо меня знаешь, Ась. Это почти даже пугает.

– Ну, ты не пугайся. Ты мне ещё непуганая нужна.

В словах подруги мгновенно почуяла некий подвох.

– И для чего я тебе нужна? Колись.

– Сможешь с Каришей посидеть? – с мольбой пропищала Ася.

– Смогу, конечно. Когда?

– Завтра, – повисла пауза, по которой я поняла, что Ася готовится к очередному броску. – Часов с шести вечера и… до утра следующего дня. Пожалуйста!

– Опа-опа, – я ехидно ухмыльнулась. В состоянии восторга и радости за подругу, по голосу которой понимала, что у неё всё очень даже хорошо, я сама была готова подпрыгивать на месте.

– Я думаю, что завтра у нас с Сашей всё будет, – Ася произнесла это так, будто с трудом сдерживала писк. – Ну, ты понимаешь…

– Да ты что?! Ой, я такая радая за тебя! – я улыбалась как дурочка.

Три месяца робких и порой нелепых встреч моей подруги с Гурьевым, наконец-то, выходят на новый уровень. Радуюсь, как за себя.

– Ага. Я что-то волнуюсь. Уже забыла, как оно всё там делается.

– Не волнуйся, – хмыкнула я. – Если рядом с тобой будет правильный мужчина, то всё случится само собой самым правильным образом.

– Ой, надеюсь, Саша приведёт с собой какого-нибудь правильного мужчину.

Мы рассмеялись, а я, какого-то чёрта, подумала о Рамзине.

От этого татуированного не было ни единого сигнала, намека, смс-ки… да вообще ничего не было с того дня, как он привёз мне кофе.

Кстати, стаканчик я тоже, какого-то чёрта, сохранила. Дура. Что ещё тут можно сказать?

– А Гурьев своих детей на кого оставляет? Уж не на того своего татуированного друга? – я спросила словно между делом, будто чисто для поддержания диалога, хотя внутри очень желала услышать узнать, как у этого извращенца дела и чем он сейчас занимается.

– Саша оставляет детей со своей мамой. А этот его друг… Как его? Вечно забываю его фамилию. Разминкин, короче, – я тихо хохотнула. – У него, вроде, как я поняла, тоже с девушкой там что-то наклёвывается…

Вот слизняк!

Рука с карандашом словно сама начала порхать по листу.

Девушка у него, значит? Наклёвывает там у него что-то? Курица!

– С девушкой, значит? – процедила сквозь стиснутые зубы. – Разве он из тех, у кого с девушками может что-то наклёвываться? По-моему, он выглядит так, будто меняет их, не глядя.

– Не знаю. Саша сказал, что у него там, вроде, что-то серьёзное. Правда, сам этот Разминкин даже от него скрывает, что это за девушка такая и насколько там всё серьёзно. Мне, если честно пофиг, вообще, что у него там и с кем.

– Мне тоже, – бросила я нервно, продолжая делать набросок и едва ли не рвать белый лист черным карандашом.

Серьёзно у него там, ага! Что этот извращенец вообще знает о серьёзности? Самый нелепый пикапер из возможных. Серьёзно у него. Как же!

– Ну, посидишь с Кариной, да? – Ася вернулась в начало нашего разговора.

– Конечно, посижу. Привози её завтра ко мне.

– Ты святая, Ева.

– Сама не понимаю, за что мою тёзку изгнали из Рая.

– Люблю тебя! До завтра!

– До завтра, Ась.

Я закончила звонок, отложила телефон и поняла, что за время короткого разговора с подругой набросала портер Рамзина во весь лист формата А3.

Разозлилась.

Зажала в кулаке карандаш и воткнула его прямо в глаз татуированному извращенцу, который смотрел на меня с листа, всё так же нагло ухмыляясь.

Глава 29. Ева

На следующий день, как и договаривались, Ася привезла мне дочку.

– Ева! – Кариша сразу бросилась в мои объятия. По рюкзачку на её плечах и любимой игрушке в руке я поняла, что она серьёзно настроена на ночевку у меня. Первая, кстати, ночевка в нашей с Егором квартире.

– Привет, моя сладкая булочка. Привет, моя вкусная! – я буквально зацеловала её пухлые мягкие щечки.

– А мы будем мороженое есть?

– Разумеется. Твоё любимое – шоколадное.

– И мультики посмотрим? – эти искрящиеся счастливым нетерпением глазки! Я готова умереть на месте от умиления.

– Конечно, посмотрим. «Холодное сердце»? – улыбнулась я, уже зная ответ. Поставила её на пол.

– Да! Да! Да! – Кариша начала подпрыгивать на месте. – «Холодное сердце»!

– Тогда разувайся, беги на кухню и жди меня. Сделаем мороженое шариками и пойдём к телевизору.

– Вот это да! – Карина, буквально на ходу теряя сандалики, убежала в сторону кухни.

Я посмотрела на мечтательно улыбающуюся подругу, которая уже была при параде.

– Выглядишь, Ась, сногсшибательно, – протянула я с восхищением. – Если у Гурьева после того, как он тебя увидит, останется хоть капля крови в той голове, что выше, то я лично ему наваляю.

– Он, кстати, нас с Каришей сюда и привёз, – Ася улыбнулась шире.

– И как он?

– Заикается, – засмущалась подруга.

Мы рассмеялись, и я её обняла.

– Пусть в этот раз всё будет хорошо. Всё получится, – прошептала я с надеждой.

– Надеюсь, – выдохнула Ася.

– Ну, всё. Иди, – отпустила её и отошла на шаг, чтобы ещё раз полюбоваться с подругой. – Через сколько минут можно писать смс и поздравлять тебя с первым за четыре года сексом?

– За пять лет, – шепнула Ася, давая понять, что сама тоже в шоке.

– Жесть! – выпучила я глаза. – Тогда, получается, уже через несколько секунд?

Мы снова рассмеялись. Я ещё раз пожелала Асе удачи и отпустила на, надеюсь, лучшее свидание в её жизни.

С Кариной мы провели отличный вечер. Мультики, игры, разговоры, танцы, мы даже пели и устраивали показ мод.

Я давала Карише всё, на что упадёт её взгляд. И сама чувствовала себя ребенком, играя вместе с ней.

Ближе ко сну мы перешли к спокойной игре – просто рисовали портреты друг друга. Карина поделилась со мной тем, что её лучшая подруга из садика скоро будет её сестрой.

– Это кто тебе такое сказал? Мама? – поинтересовалась я аккуратно.

– Дядя Саша. А ещё он сказал, что они с мамой найдут нам ещё одного братика. Но только не того, который уже у Лизы есть, а нового. Хоть бы его Никита звали.

– Почему Никита?

– Просто я знаю одного Никиту. Но мне нельзя его любить, – горько вздохнула Кариша.

– Почему нельзя?

– Он старый, – житейский вздох.

– Сильно старый?

– Ну, да. Ему же целых семь лет! А мне-то всего четыре!

– Возмутительно старый, – хохотнула я.

– Угу. Возмутительно, – с самым серьёзным видом согласилась со мной Кариша.

После купания, расчесывания, я помогла Карине надеть пижаму. Её плюшевого слоника мы тоже переодели в специально сшитую для него пижамку.

Я уложила их под одеяло, сама легла рядом, чтобы ещё немного поговорить и уложить Каришу спать.

– А почему у тебя нету братика или сестрёнки для меня?

Этим вопросом Карина меня огорошила.

– Ну… – в моменте я не придумала, что сказать. – Потому что я очень много работаю, и у меня не хватает времени на поиски детей.

– Но у мамы же с дядей Сашей время есть. А мама тоже работает.

– Не поспоришь, – я поджала губы, задумалась. – А знаешь, у меня скоро отпуск. Работать не надо, так что, думаю, у меня появится время для того, чтобы поискать тебе братика или сестрёнку.

– Только ты мне братика тоже найди.

– Так тебе мама с дядей Сашей его сейчас ищут. Ещё братика хочешь?

– Ага. Я хочу, чтобы у меня ещё много было братиков. Вот столько! – она показала все десять пальчиков.

– Моя ж ты вкусняшка! – я поцеловала обе её ручки. – Мы с мамой все ноги сотрём, пока тебе столько братиков ищем.

– Только ты тоже с дядей Сашей ищи. Как мама.

Я незаметно для Карины рассмеялась.

– Мне нельзя с дядей Сашей искать тебе братиков, булочка моя.

– Почему?

– Потому что у меня есть дядя Егор. Забыла?

– Не надо с дядей Егором искать, – нахмурилась малютка. – Он злой и всех братиков моих напугает.

– Он не злой, просто… – я не смогла подобрать аргумент или оправдание. – Ладно, булочка. Уже поздно. Пора спать. Только маме не говорим, что легли спать аж в одиннадцать часов.

– Я не скажу.

– Молодчинка. Всё, спим. Спокойной ночи, вкусняшка моя.

Очень сложно сдержать и перестать обнимать и целовать в щёчки такую сладкую булочку, как Карина.

Ну, что за прелесть, боже!

Но пришлось сдержать свои душевные порывы и дать ребенку уснуть.

Сама почти вырубилась, но открыла глаза, стоило услышать, как дверь в квартиру открылась.

Машинально перевела взгляд на часы. Почти полночь.

Егор как обычно.

Аккуратно присела в постели, чтобы встретить мужа, но, едва успела встать, как он сам уже вошёл в спальню.

Чуть хмурый взгляд стал злее.

Он посмотрел на меня, а затем на спящую в нашей постели Карину.

– Это что за хуйня? – бросил нервно.

Я молча повела бровью, глядя на Егора.

Стиснула зубы, понимая, что назревает конфликт, который неизбежен.

Нужно хотя бы отвести его подальше от ребенка.

Обошла постель, подхватила Егора под локоть и нахалом вывела из спальни.

– Тихо, разбудишь, – прошипела строго, закрывая за нами дверь в спальне.

Не хотелось бы, чтобы Карина слышала нашу ссору и испугалась Егора ещё больше.

– Я спросил, что это за хуйня? – рычал Егор, следуя за мной по гостиной, пока я поднимала пару игрушек, оставшихся на полу у дивана.

– Хуйня – у коня, – ответила коротко. В папиной манере. – А в комнате спит ребенок. И я тебе писала о том, что Карина сегодня ночует у нас. Могла бы и в звонке тебе об этом сказать, но ты не берешь трубку.

Я специально встала так, чтобы между нами была не просто дистанция, а конкретное препятствие в виде дивана.

– А мамашка её где? Нового беспризорника поехала делать? Смотрю, её ничему жизнь не учит? – хмыкнул Егор цинично.

В ту же секунду я швырнула в него диванную подушку. Чисто на рефлексах. Чисто из-за обиды за подругу. Не подумав. Да даже через секунду, когда мыслительный процесс догнал то, что я только что сделала, я нисколько не пожалела. Даже обозлённый взгляд Егора не убавил моей уверенности.

– Не смей так говорить ни про Асю, ни про Карину, – процедила я, глядя в глаза мужа. – И, знаешь ли, в том, что женщина становится матерью, ответственны оба. И ни Ася, ни тем более Карина, не виноваты в том, что им достался трус, который умел вешать лапшу на уши и членом размахивать. Но как только настал момент взять на себя ответственность, как положено взрослому мужчине, предпочел трусливо сбежать.

– Не надо делать из своей подруги святошу, – рычал Егор, снял пиджак и швырнул его на диван. Стал расстегивать рубашку. – Она прекрасно видела под кого ложилась. Могла бы предохраняться, а не лепить из себя обманутую брошенку. Благо, двадцать первый век на дворе, средств контрацепции дохрена и больше. В её тупости виновата только она. Только я не понимаю одного: почему теперь мы должны отвечать за её косяк, пока она натрахивает себе другой?

Я смотрела на своего мужа и не понимала, что он сейчас вообще несет.

И так же не понимала, как могла не видеть, под кого когда-то ложилась я?

Что это за человек передо мной? Кто это?

– Я тоже одного не могу понять, – обронила я, скрестив руки, в одной из которых всё ещё были мелкие игрушки, которые принесла с собой Карина. – Что тебе такого сделали дети, что ты так категорически к ним настроен.

– А ты не видишь? – Егор обвел рукой гостиную. Проследила взглядом за его жестом, но реально ничего не увидела. – Срач, хаос. Постоянный бардак. Всё это мелкое, ублюдско-розовое, дешевое, – на последнем слове он взял с дивана крошечную розовую корону от Карининой куклы и швырнул её в сторону.

– Ну, ты же богатый, – бросила с издевкой. – Будешь покупать своим детям всё самое дорогое.

– Я не хочу тратить на них ни копейки. Я не для того вкалываю, чтобы отдавать всё это кому-то просто так.

– Но мне же отдаёшь, – повела я бровью.

– Ты… – Егор шумно выдохнул, стиснул челюсти, словно пытаясь взять себя в руки. – Ты – другое, Ев. Тебя я люблю больше, чем деньги. Больше само́й блядской жизни.

– А своего ребенка будешь любить ещё больше. Представляешь?

– Представляю, – кивнул он. – Но лет через десять-пятнадцать. Всё, не хочу об этом. Я спать. Убери здесь всё. Чтобы утром я не видел даже намека на то, что здесь был кто-то мелкий.

Егор пошёл в сторону ванной комнаты, но остановился. Глядя на кухню, о чем-то задумался, прошёл в кухонную зону и завис у стола.

На нём остались рисунки, которые мы с Кариной делали весь вечер.

Ничего особенного: бабочки, кошечки, собачки, цветочки…

Егор разглядывал их. В уголках его губ я заметила даже некий намёк на улыбку. И в момент, когда я подумала, что сердце его смягчилось, и он уже не так категорично настроен, он вдруг собрал все рисунки, агрессивно смял их в комок в своих руках и, открыв ящик гарнитура, буквально утрамбовал их в мусорное ведро. Следом в мусор полетели и карандаши, краски, фломастеры.

Он с такой ненавистью и злобой избавлялся от них, что я всерьёз начала переживать за Карину и её целостность.

Глядя на всё, что сейчас творил Егор, я не была уверена, что он ничего не сделает ребёнку.

Он выбросил всё, но не успокоился.

Там же под раковиной у мусорного ведра нашёл моющие, достал их и, вооружившись тряпкой, стал остервенело оттирать стол от следов красок и фломастеров.

Я знала, что они там были. Потому что сама планировала всё прибрать и отмыть после того, как уложу Карину.

Но Егор был слишком перфекционист, чтобы ждать.

Я подошла ближе. Смотрела, как он агрессивно оттирал следы от фломастеров, которые, кстати, были на водной основе и с лёгкостью отмылись бы обычной влажной салфеткой. Но Егор решил устроить целую демонстрацию.

– Ты хоть знаешь, сколько стоит этот стол? – рычал он.

– Знаю. И что? – ответила я ровно.

– И позволила ей просто здесь порисовать на столе за несколько сотен тысяч?

– Не на столе, а на бумаге. И иди в ванную, Егор. Расслабься и ложись спать. Кажется, ты слишком устал.

– Спать?! – я вздрогнула от его внезапного крика. Инстинктивно сделала шаг назад. Егор швырнул тряпку на стол и упёрся в него кулаками. Перевел дыхание, дав себе несколько секунд на то, чтобы успокоиться. – Где я должен спать, м? На полу?

– Я всё сделаю. Просто иди в душ, хорошо.

Он подышал, попыхтел и, наконец, оттолкнулся от стола, обошёл его и подошёл ко мне.

Хотела снова сделать ещё несколько шагов от него подальше, но благоразумно осталась стоять на месте, глядя ему прямо в глаза.

Чувствовала себя так, будто веду переговоры с каким-то психом-террористом.

Может, у меня уже какой-то стокгольмский синдром или что-то типа того?

Егор обхватил мои щеки ладонями и заглянул в глаза.

– Прости, моя райская девочка, – вздохнул он мученически. Уткнулся лбом в мой лоб и закрыл глаза. – Сегодня был дерьмовый день. Я так устал. Прости, что сорвался. Торопился к тебе и совсем забыл, что ты писала про… про эту… Прости, малышка, – он гладил меня по волосам. Лёгкими хаотичными поцелуями осыпал лицо и губы. А я никак не могла расслабиться, лишь делая вид, что таю от его касаний и смягчаюсь эмоционально. – Очень по тебе соскучился.

– Иди в душ, – шепнула с обманчивой нежностью. Поцеловала в губы, только потому что знала, что сразу после этого он точно пойдёт в душ. – Я всё тут уберу.

– Спасибо, моя райская девочка. Спасибо, – он поцеловал меня в лоб и ушёл в ванную комнату.

Только тогда, когда дверь за ним закрылась, я позволила себе выдохнуть.

Быстро стёрла остатки красок и фломастера со стола. Убрала другие следы присутствия в доме ребенка. Мысленно перекрестилась, что Егор не заметил следов фломастера на таком же дохрена дорогом, как и стол, холодильнике.

За минуту расстелила диван в гостиной, постелила чистую постель и перенесла в неё Карину.

Поняв, что не в настроении и не хочу ложиться с Егором в одну постель, легла рядом с Кариной.

Егор вышел из душа.

Наверняка, опять голый.

Ну, точно.

Боковым зрением заметила голый зад, заходящий в нашу спальню. Почти сразу он вышел из неё и подошёл к дивану.

– Ты издеваешься?! – ну, хоть шёпотом пытается говорить. – Ты здесь собралась спать?

– Не хочу, чтобы Карина испугалась в новом месте, когда проснётся.

– Заебись! – фыркнул Егор, издав совсем не весёлый смешок. – Это даже ещё не наш ребёнок, а мне уже приходится делить тебя с ним.

– Это всего на одну ночь.

– Угу, рассказывай. Сейчас эта твоя подружка-шлюшка нового наебёт, и тебе ещё одного скинет. Ты же добренькая, да и при деньгах ещё…

– Господи, что ты несёшь? – выдохнула я едва слышно, прикрыв глаза. – Иди спать, Егор. Завтра утром Ася заберёт Карину.

– Ясно, – выдохнул он обиженно и, к моему облегчению, наконец-то, свалил в комнату.