Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 10. Макс

Красивая до опизденения.

Дверь её кабинета оказалась открыта. Я остановился на пороге, оперся плечом о дверной косяк и остался незамеченным Евой.

Она была увлечена работой – проверяла детские рисунки.

Каким-то улыбалась, какие-то корректировала, ловко орудуя карандашом и ластиком.

В солнечном свете, льющем из окна, буквально светилась.

До одури хотелось подойти к ней и так же заправить непослушную прядь каштановых волос за ухо, как делала она.

Тонкие пальчики, аккуратный маникюр, ебливое обручальное кольцо…

Заглушил внутреннее раздражение. Выродком, загадившим её паспорт штампом, я ещё займусь. Уже в процессе…

Уроки закончились, я пришёл на волейбол и вновь её там не обнаружил. Хотя машина её была на парковке.

Поднялся в кабинет и не ошибся – вот она сидит. Красивая, классная, недоступная, не моя. Пока что.

В конце коридора громко заржали пацаны.

Ева вскинула голову и крупно вздрогнула, увидев меня.

– Господи! – выдохнула испуганно, положив аккуратную ладонь на грудь.

– Репетируешь, как будешь называть меня в постели? Похвально, – нагло ухмыльнулся ей. Ева в эту же секунду запустила в меня карандашом, который я поймал. Подошёл к её столу и положил его у альбома с неказистым детским рисунком, которому Ева поставила «пять». – Слышал, ты опять меня хочешь.

Поймал лёгкую улыбку в уголке её губ.

– У тебя явные проблемы со слухом. Тут либо лор, либо психиатр. Второе – предпочтительнее. Ты слышишь то, чего нет, никогда не было и не будет.

– Уверена? – возвышаясь над ней, переложил футболку с плеча на плечо.

Ева опустила взгляд на мой обнаженный торс. Бегло посмотрела на татуировки и вернула внимание моему лицу.

Ни один мускул на её лице не дрогнул.

Даже обидно как-то.

– Я к тебе по делу, – включил серьёзный тон и сунул руку в карман шортов.

– Если ты сейчас выложишь на мой стол Матвейку, я проткну его насквозь.

Она взяла остро заточенный карандаш и сжала его в кулаке.

– Мой Матвейка слишком большой. Его так просто на стол не выложишь. А вот это… – вынул из кармана браслет, положил его на ладонь и протянула Еве. – С днём рождения, девочка-грех.

– Что это? – она настороженно заглянула в мою ладонь. Принимать подарок не спешила.

– Браслет ручной работы, – произнес спокойно и взял его двумя руками, чтобы открыть замок. – Сделала одна хорошая знакомая. По моей просьбе.

– Дай угадаю: она тоже тебя хочет? – Ева повела тонкой бровкой.

– Девочке не повезло: у неё страшная патология – абсолютно отсутствует вкус. Поэтому она выбрала моего брата, – Ева тихо усмехнулась и осуждающе качнула головой. – Позволишь? – спросил я, ожидая разрешения надеть на неё браслет.

Ева колебалась несколько секунд, а затем едва заметно кивнула, подставив хрупкое запястье.

– Что это? – она разглядывала браслет, пока я его застёгивал. – Он же не из секс-шопа?

– Браслеты для наших будущих горячих ночей я буду брать на службе. А этот – реально ручная работа. Нравится?

Ева оценивающе крутила браслет на запястье. Касалась пальчиками подвесок, которые я подбирал вместе с Плюшей.

– Колибри, волейбольный мяч, губы… – она перечисляла всё то, что видела на тонком ремешке. – Карандаш, кисть, крошечный холст… А это что? Полицейские?

– Два наших копчика. Забыла?

– Господи… – выдохнула она, слегка закатив глаза. Но браслет разглядывать продолжила. – Планета, буква «Е», буква «М»… Серьёзно? – строго посмотрела на меня.

– Чтобы я всегда был рядом.

– Боксёрская перчатка? – она удивленно заглянула мне в глаза. – Откуда узнал?

– Я коп. Тоже забыла?

– Ты собирал на меня досье?

– На твоего мужа. Уж больно красивый, – хищно улыбнулся.

И не соврал ведь. Про досье.

– Так, может, на него переключишься? Раз он тебе тоже приглянулся.

– Им я тоже займусь. Но с ним не так приятно иметь дело, как с тобой. И, кстати, ремешок браслета сделан из змеиной кожи. Ведь ты не такая уж и райская девочка, а тот змей это явно заслужил.

– Про райскую девочку откуда знаешь?

– Твои коллеги в порыве зависти очень громкие.

Ева поджала губы, но не стала комментировать мои слова.

Прозвенела подвесками браслета и потянулась к застёжке, очевидно, чтобы его снять.

– Всё, Ева. Я закончила! – в кабинет вошла Кострова Марина. Застыла на пороге, увидев меня с обнаженным торсом. – Ой! Максим? Ты поиграть заехал?

– Нет, Марина Олеговна. У меня всё серьёзно, – оттолкнулся от стола. Подошёл к Костровой и поцеловал её руку. Нравится мне это с ней делать. Ничего поделать не могу. Сама виновата – нельзя так мило улыбаться. Ещё её кудряшки эти – очаровательно.

– Ну, ты бы хоть оделся, – припечатала Марина неожиданно строгим учительским тоном. Вытянула свою руку из моей ладони. – Мы в школе, здесь дети, а ты слишком… красочный.

– Красивый, вы хотели сказать, – покрасовался прессом.

– У меня в родственниках есть такой же красивый, – с ласковой улыбкой, явно обращенной не мне, произнесла Марина. – Так что меня этим не удивишь. Всё-таки, оденься Максим.

– Поехали, Марина. Асю по пути захватим. Она уже ждёт.

– Поехали, конечно.

Ева оперативно взяла Марину в оборот. Браслет мой не сняла. Прозвенела им на руке, проходя мимо меня.

– Куда это вы такие красивые? Вас сопроводить? – поинтересовался, идя следом за ними.

– В кафе. Пить… чай, – бросила его, не глядя на меня. Надела пальто и накинула на плечо сумочку.

– Да, у Евы день рождения. Хотим отметить маленьким женским коллективом.

– Ну, удачи, девчонки. Если что звоните.

– Женским коллективом, – подметила Ева с нажимом, ради чего не пожалела растратить на меня свой взгляд. Строгий, правда, но всё же…

Они ушли, а через шесть часов, когда я был в отделе, в наш кабинет с кружкой кофе в руке зашёл Санька.

– Прикинь, кого сейчас в обезьянник привезли! – ржал он.

– Кого? – спросил я без интереса. Ебатни с бумагами сейчас хватало. Не до всяких идиотов из обезьянника.

– Кострову, Афанасьеву и Зуеву.

– В смысле? – резко вскинул взгляд на Саньку. Руки замерли над клавиатурой ноута. – Еву Зуеву?

Уж больно подозрительно знакомое сочетание фамилий.

– Ага. Они скамейку с городского парка спиздили. Через дорогу несли прямо перед машиной с нашими «пэпсами». Бухие в ноль!

Саньку вся эта ситуация веселила.

А я…

А я должен лично на это посмотреть. Заодно Камазу наберу.

Глав 11. Ева

– Девочки, а чё мы такие пьяные-то? – мы вышли из кафе в сторону городского парка.

Решили прогуляться, подышать свежим воздухом и заодно выветрить пары алкоголя.

Кажется, мы перелихачили.

– Потому что не надо было пробовать столько коктейлей, – заявила Ася заплетающимся языком. – Кажется, меня тошнит.

– А я говорила, что в природе всё то, что имеет яркий окрас, считается опасным, – произнесла Марина.

– Но мы не из ссыкливых, – бросила я гордо, и мы рассмеялись.

Так веселой тройкой и держались: я и Ася по краям, как высокие, а между нами миниатюрная Марина. Держались за руки, чтобы не поскользнуться.

– Уже март месяц, а весной даже не пахнет, – с грустью вздохнула Марина.

И правда, на улице было холодно. Днём солнце ещё немного пригревало через школьные окна, а после заката вновь наступала зима. Весенние образы шкаф ещё не покидали.

– Может, в июле теплее будет, – любимая шутка сибиряков.

Так за разговорами мы дошли до парка. Остановились у скамейки и поняли, что дальше идти не можем, нужен отдых.

– Зачем мы пили эту водку? – простонала Ася, схватившись за голову. – Завтра же на работу, дочку в садик отводить. А там этот Гурьев – матершинник чертов.

– Гурьев? – я удивленно вскинула брови. – Тот, который опер?

– Ага, – Ася выдохнула облако теплого пара в прохладный воздух. – Он иногда забирает дочку. Чаще бабушка, но бывает, что мы с ним пересекаемся. А у него такая доченька прелестная. Даже не понимаю, как у такого… арматурина! – Ася с трудом подобрала слово. – Получилась такая голубоглазая прелесть.

– Мы пили водку? – протянула Марина изумленно.

– Ага. Сразу после рома, – подтвердила Ася.

– Рома? – моя очередь удивляться. – Какая рома?

Мы рассмеялись и едва не свалились со скамейки.

– Ой, девочки! Мы такие дурочки! – Марина приобняла нас и притянула к себе. Так, обнявшись и согревая друг друга мы просидели в молчании, глядя перед собой на деревья, что весной наденут сочную зеленую листву. – Слушайте, а хорошая скамейке, – хмыкнула Марина и немного поерзала на месте. – Удобная такая. Мне бы в сад такую. Я розы посадила два года назад, они разрослись. Красиво так! Туда бы скамейку хорошую. А эта ещё и фигурная такая. Давайте, я сфоткаю, а потом по магазинам такую же поищу, – она встала и начала рыться в сумочке в поисках телефона.

– Так, может, стырим её? – предложила я шутки ради.

– Это же преступление! – ахнула Марина. С секунду подумав, добавила. – А давайте! Это же так сексуально, девочки! Я и муж по разные стороны закона… Порочная страсть, запретные чувства, тайные встречи… Всё, девочки! Понесли!

Марина в то же мгновение вцепилась в край скамейки.

Я встала, чтобы ей помочь.

Ася тоже встала, но только ради того, чтобы послужить нам голосом разума:

– Девочки, вы что творите! Так же нельзя! Нас же реально могут посадить!

– Это всё ради порочной страсти, – хихикали я, стараясь поднять скамейку.

– Какой, нафиг, страсти?! – Асю аж трясло от возмущения, но нам с Мариной было всё ещё весело. – Марину, может, и трахнут раз-другой, а нам-то с тобой реальный срок впаяют, Ев! Хотя… тебя муж богатый и влиятельный отмажет, а вот я точно сяду! Девочки, остановитесь!

– Мой муж и тебя отмажет, – заверила я.

– И мой тоже, – подтвердила Марина.

– Девочки!

– О! Я поняла! Она приварена. Или забетонирована. Они же специальные – антивандальные, – Марина выпрямилась и разочаровано вздохнула.

– Слава Богу! – облегченно выдохнула Ася.

А я не могла просто так стоять и видеть, как мечта подруги рушится прямо на моих глаз.

Хаотично искала в голове подходящие варианты замены.

– Подождите! – щелкнула пальцами. – Тут же где-то было две таких же скамейки. В местных пабликах писали, что осенью их плохо закрепили при установке, и они падают. Теперь администрация ждёт весну, чтобы переделать. Пойдёмте, найдём одну плохо закрепленную.

– Блин, девочки, серьёзно?! – пока мы с Мариной в боевом настрое топали до ближайшей скамейки, чтобы проверить её на прочность, Ася шла за нами и отчитывала нас. – Сначала мы пили, всё, что не приколочено, а теперь воруем?! Я в шоке с вас!

– Не бойся, моя хорошая! Мы всё возместим родному городу, – Марина добралась до скамейки, толкнула её, и та опрокинулась. – Нашли! Берем, девочки!

Мы с Мариной взяли скамейку по краям. Ася ворчала-ворчала, но тоже присоединилась, взявшись посередине.

– А как мы её до твоего дома доставим, Марин? – спросила я, уже запыхавшись.

– В автобус поставим в проходе. У меня, получается, и место своё для проезда будет. Или можно такси грузовое вызвать.

– Девочки, аккуратно, там дорога, – предупредила Ася.

Мы, как порядочные граждане с ворованной скамейкой, шли по зебре в момент, когда прямо перед нами остановилась полицейская машина.

– Нас посадят! – у Аси мгновенно началась истерика.

Она села на скамейку, которую мы всё ещё держали с Мариной, но тут же её поставили под тяжестью подруги.

– Мальчики, я сейчас всё объясню, – Марина, поправив очки и шарф, сразу включила дипломата, идя навстречу вышедшим к нам служителям порядка.

Я достала телефон, чтобы набрать Егора, но остановила себя.

Сейчас он, наверняка, либо не возьмёт трубку, либо – что ещё хуже – возьмёт и будет отчитывать за то, что я позорю его фамилию. А у меня, у пьяной, аргументов против него едва ли найдётся. Лучше потом трезвая позвоню. Утром. Прямо из-за решетки.

Можно ещё набрать Максима, но…

Точно нет!

Опять же, как я Егору потом буду всё это объяснять.

Дипломатия Марины оказалась безрезультатной – нас привезли в отдел и закинули в обезьянник, отобрав сумочки и телефоны.

Марины не волновалась вообще ни о чем. Она с улыбкой смотрела по сторонам, разглядывала ремонт, хвалила задержавших нас полицейских, называя их ласково «мальчики».

Ася тихо плакала, мысленно прощаясь с дочерью лет на пять.

Я сидела в боевом настроении, готовясь в любую секунду кричать «адвокат!» и даже драться в случае, если будут применены пытки.

Так мы втроём и сидели, пока мимо нас проходили хихикающие полицейские.

Нам лишь сказали, что о нас кому-то там донесли и скоро с нами придут разбираться.

После этих слов я пожалела, что никому не позвонила.

Хоть чья-то помощь сейчас не помешала бы.

По коридору прямо к нам шли Гурьев, Рамзин и Костров. Друг за другом шли.

Я на секунду прикрыла глаза, понимая, что сейчас будет. По улыбке Рамзина было понятно, что сейчас над нами будут отработаны приёмы сарказма и иронии.

– Зая! – обрадовалась Марина и подскочила к прутьям решетки.

– И биться сердце перестало, – выдохнул Костров. С виду суровый мужик за сорок. С цепким взглядом стальных глаз. Я его однажды даже рисовала. Марина просила. Особенно интересно было работать именно с его глазами. Очень характерные. – Мать… моих детей, тебе нахрена скамейка понадобилась?

– Для моего розового сада, – протянула она с улыбкой.

– И нужно было её обязательно пиздить с городского парка?

– Но она такая красивая! И, может, я ворованную хочу в свой розовый сад!

– А ты почему такая пьяная, Маруся? – он подошёл к жене ближе и, видимо, учуял запах. – Ты же сказала, что с девочками чай пить пойдёшь.

– Точно! Девочки! А чай-то мы так и не попили! – вздохнула она возмущенно. Гурьев с Рамзиным тихо заржали, спрятав улыбки в кулаках. – Всё! Девочки, поехали к нам. У меня такой чай с малиной и фейхоа есть!

– А фейхуёво вам, девочки, не будет? – Кострову тоже было весело, но лицо он держал лучше своих коллег. Кивнул молоденькому парню в форме и тот послушно открыл нашу клетку. – Поехали домой. Я там нашим девчонкам рассказываю, какая у них мама – ни воровка, ни… А ты вот чё!

– Ты не допел, – игриво протянула Марина, выйдя на свободу. И сразу обняла мужа. – Но я поняла, к чему ты клонишь. Поехали домой, зая.

– Скамейку спизженную, кто на место приколотит? – ворчал Костров, при этом заботливо застёгивая на жене пальто и повязывая на шее шарф.

– Мы всё сделаем, – спокойно ответил Рамзин. – Заметем следы.

– Молодцы, – кивнул Костров. Осмотрел запястья жены и строго вопросил. – Как задерживали? Руки не заламывали?

– Ты что, Миша?! – вздохнула Марина. – Нас такие хорошие мальчики брали. Такие нежные…

– Так, всё! Поехали, алкогольвица, – Костров обнял Марину, и та блаженно растаяла на его груди. – Нежные мальчики её брали. Сейчас мы дома это подробно обсудим.

– Девочек тоже отпустите?

– Их никто не держит, – фыркнул Костров. Взглядом дал понять Гурьеву и Рамзину, чтобы нами занимались они.

– Ой, Миша! А наши девочки сейчас с кем?

– С Тёмкой и Олей.

– Приехали?!

– Ну, так восьмое марта не за горами. Праздники, Марусь. Выходные.

– Мои-то хорошие! – ласково пропела Марина. Повернулась к нам и отправила воздушные поцелуйчики. – Девочки, пока! Обязательно повторим сегодняшний вечер!

– Пизда городу, – вздохнул Костров, уводя жену.

К клетке с нами подошёл Гурьев и, глядя на заплаканную Асю, кивнул ей, чтобы вышла.

– А куда вы меня? На допрос? – всхлипывала она.

Я обнимала её за плечи, утешая.

– Конечно, – с каменным лицом кивнул Гурьев. – Буду тебя пытать по всей строгости страпона.

Ася взвыла.

– Он шутит, – успокоила я её.

– До дома я тебя довезу, – уже мягче произнес Гурьев, протягивая её ладонь. – Только не реви.

– Не обманываете? – она начала успокаиваться.

– Делать мне больше нечего. Поехали. У меня рабочий день давно закончился.

– Хорошо, – Ася встала, и Гурьев повёл её к выходу. – А Ева? – остановилась она, обернувшись.

– А Евой займусь я, – отозвался Рамзин.

Я закатила глаза.

Кто бы сомневался.

Ася и Гурьев ушли, мы с Рамзиным остались смотреть друг на друга между прутьями решетки.

– Ну, что, именинница, поехали?

– И даже не будет плоских шуток про страпоны или про то, как я тебя хочу? – выгнула бровь.

– Какие ж тут шутки? – хмыкнул Рамзин. – Ты меня по-серьёзке хочешь. Очевидно же. Поехали.

Глава 12. Ева

– А я смотрю, днюха удалась, – хмыкнул с улыбкой Рамзин, когда я не смогла с первых двух попыток обхватить пальцами ручку двери его машины.

До попадания в отдел я была трезвее. В тепле, видимо, развезло. Или последние коктейли догоняют только сейчас. Пришлось прикрыть один глаз, чтобы ручка перестала двоиться, и я смогла попасть в правильную.

– Опа! – выдохнула победно.

Открыла дверь и села на пассажирское.

Рамзин сел за руль. Укоризненно вздохнул, поняв, что я не до конца закрыла дверь.

– Может, закроешь? – вопросил он.

– Не хочу, – я откинулась на спинку кресла и расслабленно выдохнула. Начало клонить в сон. – Обойди и закрой сам.

– Обязательно, – буркнул он. А затем я ощутила, как он слегка на меня навалился. Кулак рефлекторно сжался, и я почти ударила ему в глаз. Но сдержалась, когда поняла, что он захлопнул дверь. – Чесночком закусывала? – спросил с улыбкой, возвращаясь на своё кресло.

– Селёдкой под шубой в новом прочтении: ржаной хлебушек, тертая отварная свекла с чесночком сверху, на неё селёдочка и семена горчички. И красный лучок, конечно. Очень вкусно, – выдохнула мечтательно. – Кушать хочу.

– Поехали, покормлю.

– Лучше отвези меня домой. Я сама себя там накормлю.

– Как пожелаешь.

Машина тронулась с места, а я вновь начала засыпать.

– Не вырубайся. Я потом тебя хрен разбужу.

– На руках домой занесёшь. Ключи в сумочке. Может, с мужем моим познакомишься, и отстанешь от меня, наконец.

– Обязательно познакомлюсь, – в его голосе была слышна улыбка, но мне она показалась злой. – Ты реально сейчас хотела мне втащить?

– Береженого бокс бережет, – повела я плечами. Повернулась в кресле так, чтобы смотреть на Рамзина и при этом голова моя лежала подголовнике. – И, кстати, насчёт браслета, – я подняла руку, где всё ещё был надет подаренный им браслет, подвески которого издали тихий звон. – Я поняла, что это нифига не буква «Е», и те два камушка – это не украшение. Ты прицепил мне на браслет сиськи, завуалированные под букву «Е».

– Сам сделал, – с гордостью ухмыльнулся он. – Ты же понимаешь, что без этого я был бы не я? Да и в школу тебе с украшением в виде сисек нельзя.

– Угу, – я вновь начала выключаться, но заставила себя продолжать диалог. Потому что сразу после пробуждения мне с вероятностью девяносто девять процентов станет плохо. А я не хочу блевать ни в чьей машине. – А планета? Это тоже намёк на сисе-писечные дела? Или, всё-таки, ты хотел этим сказать, что я для тебя целый мир?

– О! точно! Можно же было и про целый мир сказать, – хмыкнул он, лукаво улыбнувшись. Вяло ударила его рукой в плечо.

– Дурак, – злиться на него не получалось. Похоже, я действительно слишком пьяная, раз нахожу его влажные шутки забавными. – И о чём говорит планета, если переводить на твой язык?

– О том, что ты на мне будешь вертеться так же.

– Меня стошнит.

– Сейчас или когда вертеться будешь?

– Даже не мечтай. Тебе я не дам даже в твоих фантазиях.

– Ну, пару раз ты у меня уже отсосала.

– Господи! Какой идиот, – я прикрыла глаза.

– Не вырубайся. Почти приехали. Попсихуй на меня ещё немного. Можешь втащить, если хочешь. Главное – в тачке не блюй.

– После этих слов появился дикий соблазн засунуть пару пальцев в рот.

– Именно так я тебе и сделаю во время нашего первого секса.

– У нас его не будет.

– Будет. Я себя знаю. Приехали.

Он припарковал машину у моего подъезда, помог выйти из салона, придерживая за руку.

Я осмотрела парковку и там, где должна стоять машина мужа, обнаружила пустоту.

– Судя по разочарованию, мужа дома нет? – надавил на больное Рамзин, проследив за моим взглядом.

– У него крупный бизнес. Нам, бюджетникам, не понять, – вздохнула я, пряча горечь.

Вырвала руку из ладони Рамзина и пошла к подъезду, роясь в сумочке в поисках ключа.

О том, что я почти упала, я узнала тогда, когда оказалась в руках Максима, поймавшего меня и несущего на руках.

Ключи от подъезда и квартиры сразу нашлись. Отдала ему их в руки вместе с собой. Всё равно по этому гололёду я буду не идти, а падать.

Рамзин занёс меня в подъезд, затем в лифт и в квартиру.

– До кровати я доберусь сама, – уверенно заявила я. Выпуталась из его рук, встала на каблуки своих сапог и в попытке снять один из них с грохотом упала на пол.

– Такая самостоятельная, что аж страшно, – Рамзин снова подхватил меня на руки и понёс по квартире. – Спальня где?

– Не это. Это кабинет мужа. Во-о-т туда! – указала я, как капитан пиратского корабля, хорошо видящий только одним глазом. Рамзин занёс меня в спальню, заботливо уложил на постель и даже стянул с меня сапоги. А когда он укрыл мой зад одеялом, я даже будто протрезвела на мгновение. – Серьёзно?! И всё?! И даже не воспользуешься моим особо пьяным положением? – спросила я насмешливо, кутаясь в одеяло и устраиваясь на бочок.

– Я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду нашего первого поцелуя и секса. И смаковала их до конца своей жизни.

– Всё и сразу? Поцелуй и секс? У меня не так много оперативки, чтобы помнить всё это, – сонно улыбнулась, глядя на высокую фигуру, стоящую у кровати.

– Уверен, это ты точно запомнишь. Спи.

– А ты?

– А я пока подрочу на тебя спящую.

Я вздохнула и прикрыла глаза.

– А я почти поверила, что ты нормальный. Держи, – высунула из-под одеяла ногу и даже смогла сексуально оттопырить мизинчик.

Правда, я всё ещё была в колготках, но, надеюсь, он понял.

– Зачем? Хочешь, чтобы я на тебя кончил?

– Учитывая, как ты меня нарисовал, с фантазией у тебя всё очень плохо. Не хочу, чтобы ты дрочил на меня, представляя то безобразие. А кончать можешь в форточку. Только подальше. Всё-таки ты дрочишь в доме высокой культуры быта.

– Спи, малышка. Мне ещё надо успеть обнести твою хату.

– Только не громко, ладно? У меня чуткий сон.

В следующий раз глаза я открыла уже утром и увидела перед собой голого Егора, только что вышедшего из душа.

Глаза широко сразу открыть не получилось. Я щурилась от яркого потолочного света, но смотря сфокусировать взгляд на заднице Егора.

Хотела спросить, который сейчас час, утро или вечер. Но смогла лишь проскрипеть сушняком, вставшим поперек горла.

Будто опять вернулась на первый курс студенчества в общагу.

Егор выбрал в комоде трусы, надел их и повернулся ко мне. Заметил, что я проснулась.

– В том баре хоть капля бухла после тебя осталась? – спросил он, подходя к постели.

Вроде, улыбается. Конфликта не будет.

– Мы с девочками были в кафе, – проскрипела я и перекатилась на бок. – Принеси, пожалуйста, водички.

– Так ты себе всё подготовила, – он кивнул на прикроватную тумбочку, на которой стояла полулитровая бутылка с водой, пустой стакан, ключи от моей машины и даже шипучие таблетки от похмелья.

– Я?! – мои брови удивленно подскочили. А где я взяла шипучие таблетки? У нас их никогда не было, потому что таким похмельем никто не страдал. – Какая я у себя заботливая, – выдохнула облегченно.

Села в постели, взяла бутылку, но не смогла её открыть. Протянула Егору.

Цокнув, он открыл её и даже налил в стакан. Следом закинул шипучую таблетку.

Я смотрела на пузырьки, ползущие по поверхности воды, и внезапно вспомнила наш с девчонками арест, Рамзина и то, как он привёз меня домой, нёс до постели на руках…

Мы обсуждали его дрочку!

Кажется, я даже что-то подставила для этого…

В ту же секунду ощупала на себе одежду. Всё на месте. Я проснулась в том же, в чем ходила вчера весь день и пила в кафе.

Судя по ощущениям в заднице, стринги тоже всё ещё были на мне.

Взяла стакан и в пару глотков выпила добрую половину. Почувствовала, как элексир жизни растекся по венам.

Подняла взгляд на Егора, который с хмурым лицом что-то читал в своём телефоне.

Надеюсь, он не смотрит записи с камер и не видит, что домой меня вчера принесли?

Или, что ещё хуже, он не пересекся вчера с Максимом?

– Ты только что домой приехал? – спросила я, глянув на электронные часы на его тумбочке. Шесть тридцать утра.

– С чего ты взяла, что только что? – поинтересовался, не отрываясь от телефона.

– Просто, – пожала плечами. – Последнее время ты сразу после работы идёшь в душ. Сейчас ты после душа, вот и спросила.

– Я иду в душ после работы только ради тебя. Чтобы не обволакивать тебя вонью от рабочей алкашни и прокуренных толстосумов. Но вчера ты воняла ничуть не лучше всех них, так что я решил не париться. Да и устал, как собака. Просто завалился спать рядом с тобой.

– А-а, – протянула я нарочито незаинтересованно, а сама облегченно выдохнула.

Не смотрел и не пересеклись.

– А это чё за хрень? Детишки подарили?

– Угу, – соврала, прикрыв глаза.

Начинаю себя ненавидеть за ложь на ровном месте. День только начался, а я уже столько наврала своему мужу.

Егор коснулся браслета с подвесками. Покрутил его вместе с моим запястьем. Брезгливо фыркнул:

– Надень сегодня тот, что я подарил. Пусть детишки видят, какие подарки нужно дарить такой богине, как ты.

– Хорошо, – натянуто улыбнулась.

– Ладно, моя райская девочка, – он снова отвлекся на телефон. – Иди пока в душ, я приготовлю нам завтрак.

– Приготовишь? Сам?! Я точно к себе домой попала?

– Сам, детка, – ухмыльнулся Егор самодовольно. – Доставка уже приехала. Из коробочек, так уж и быть, достану всё сам.

– А когда я заказываю на завтрак доставку, ты её не любишь, – повела я бровью, посмотрев мужу в глаза.

– Ну, ты же женщина, Ев. Ты должна уметь готовить. Тем более, от тебя кроме завтрака ничего не требуется. А я добытчик. И сегодня еду для нас я добыл.

– Каков молодец, – обронила я иронично.

Сил на продолжение этого сексистского конфликта у меня не было, поэтому я просто промолчала. Пока.

Главное сегодня в школе – поменьше разговаривать хотя бы с коллегами и жевать жвачку так, чтобы не заметили дети.

Голова раскалывалась. Весь день хотелось лечь и уснуть, но уроки, документация…

Надеюсь, когда-нибудь мы доживем до того, что рядом с каждым педагогом будет сидеть кто-то типа секретаря, как у врачей медсестра.

По крайней мере, я очень завидую тем врачам, к которым захожу на прием во время ежегодного медосмотра, напротив которых сидит медсестра и занимается документами, а врач может заниматься своим делом – лечить.

Пока я ходила по школе подобно зомби, Марина чувствовала себя очень даже хорошо. Будто и не пила вовсе.

Либо у неё нет похмелья в принципе, либо она умеет притворяться лучше меня.

– Почему твоя футболка сухая и совсем не пахнет? – спросила я у неё на перемене.

– Что? В смысле? – она посмотрела на подмышки своей блузки.

– Это я так завуалированно спросила, почему мы пили вчера одинаково, а плохо только мне?

– А-а, – выдохнула Марина с улыбкой. – Утром мне тоже было плохо. Очень. Но Миша принёс какой-то коктейль из рассолов и минералочку, потом загнал под контрастный душ, и я как воскресла. Даже отеки с лица ушли.

– Вашей семье не нужен бестолковый помятый прицеп в виде девушки, которой вчера исполнилось двадцать семь?

– Эм-м, можно, конечно, попробовать, но есть вероятность, что я заколю тебя своими кактусами. Насмерть, – при последнем слове Марина очень мило улыбнулась, поправив очки. – Уж слишком ты красивая для бестолкового помятого прицепа.

– Понято-принято, – кивнула я, усмехнувшись. – Как говорится, ноль процентов осуждения.

– У меня, кстати, есть таблетки от головной боли. Хорошие. Тебе дать?

– Давай. Один чёрт растворимый кофе не помогает.

После обезболивающего работать стало значительно легче.

Я осталось после уроков, чтобы закончить рабочие дела.

Весь день хотелось пить, так что приходилось бегать с кружкой до учительской, где стоял кулер с по-настоящему холодной водой.

Проходя в очередной раз мимо стены в коридоре, вдоль которой стоял стеллаж со спортивными кубками и фотографиями лучших команд, я остановилась, чтобы отвлечься и посмотреть фото спортсменов этой школы самых ранних годов.

Тут есть даже молодой Павел Валентинович. Какой он красавчик был! Сейчас, в свои шестьдесят, он, кстати, тоже ничего.

Взгляд привычно упал на фото, на котором был Егор в составе школьной сборной. Молодой, улыбашка. С годами черты его лица стали жестче, но всё равно его с лёгкостью можно узнать на любой фотографии.

Попивая из кружки воду, я пробежалась взглядом по его сокомандникам и едва не поперхнулась, узнав на неё же Рамзина.

Чего?!

Ещё и капитан?!

Подалась ближе к стеклу, за которым была фотография и пригляделась.

Может, показалось.

Нет. Это действительно Рамзин. Только без татуировок. Чист, как младенец.

Но, даже будучи старшеклассником, выглядит так же нахально и как угроза чьей-то сексуальной безопасности.

– Так и знал, что ты в меня влюбилась.

Я вздрогнула от мужского голоса, который прозвучал почти у самого уха. Поперхнулась водой, расплескала её остатки по своему лицу и блузке.

– Дебил! – выдохнула между приступами кашля.

– Ого! Боженька услышал мои молитвы? – ухмыльнулся Рамзин, глядя на мою грудь, к которой прилипла ставшая прозрачной от воды ткань белой блузки.

Пялился он, к счастью, недолго. Стянул с себя через голову толстовку и натянул её мне на голову, а затем расправил по туловищу вниз.

Как мешок на меня надел.

– Спасибо! – выплюнула я нервно. Вставила руки в рукава толстовки и замахнулась пустой кружкой, желая ударить его по башке.

– Как здоровье? – улыбался он, разглядывая меня.

– Нормально, – пришлось убийство кружкой пока отложить. – Мне попался крайне заботливый домушник. И водичку оставил, и таблеточки от похмелья, и даже машину от кафе к дому пригнал. Спасибо ему, – произнесла я вполне искренно.

– Он ещё, кстати, погладил тебя по волосам и немного по попке.

– Чего?! – я вновь начала злиться.

– А что? Ты так её выпятила аппетитно, грех было не погладить.

– Вот ты… гладёныш!

Я намеревалась его ударить, но этот полудурок взял и побежал от меня, сверкая пятками в кроссовках.

А я, вместо того, чтобы хоть чуть-чуть побыть умнее, побежала за ним, стуча шпильками на весь пустой школьный коридор.

Он забежал в мой кабинет, я – за ним.

– В волейбол спустишься поиграть? – спросил он, смеясь и бегая от меня между партами.

– Делать мне больше нечего, – фыркнула я, почти поймав его за край футболки.

– Струсила? Оно и понятно. Куда тебе с чемпионом тягаться?

Между нами стояла парта, о которую мы оба опирались ладонями и, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза.

– Ты решил на слабо меня взять?

– Смысл? И так же понятно, что у тебя ничего не выйдет. Либо облажаешься на площадке, либо найдёшь сто и одну причину, чтобы не на неё даже не выйти.

– Хорошо, – кивнула я уверенно.

– Что «хорошо»? Сейчас даже как-то страшно стало.

– Хорошо, жди меня внизу, через десять минут спущусь, чтобы надрать тебе зад.