Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 44. Ева

Бежать было больно, но я всё равно не желала останавливаться.

Больничный осмотр, дача показаний, пристальные суровые взгляды, ноль сочувствия – всё это осталось позади.

Сейчас я бежала к палате, где находился Максим.

К нему категорически не пускали сутки. Говорили, можно только близким родственникам. Но Матвею удалось договориться, и сейчас я спешила к палате, пока такая возможность есть.

В просторном светлом коридоре, где стоял ряд из четырёх кресел, сидела Люда.

По ней было видно, что она тоже не спала эти сутки, пока Максим висел на волоске от смерти.

– Очнулся? – спросила я, едва она меня заметила.

– Вроде, да. Матвей с ним.

Я рванула к двери, но тут же себя остановила.

Сначала брат.

Я всё равно не знаю, что ему сказать.

Даже стыдно признаться, что я только во время дачи показаний, поняла смысл тех его странных слов о том, что ему очень скоро придётся стать вагинальным шариком.

Он ведь предупреждал. А я ушла в свои эти бабские истерики и обидки, даже не пытаясь проанализировать ситуацию.

Хотя, о каком анализе могла идти речь, когда у меня на глазах разворачивался весь тот кошмар, который мне пришлось пережить всего сутки назад.

– Сядь уже. Матвей только недавно зашёл, – Люда устало откинулась на спинку металлического кресла. Проследила взглядом, пока я садилась с нею рядом. – Тебе разве не больно бегать? У тебя, вроде, рёбра сломаны. Когда они были сломаны у меня, я старалась лишний раз не двигаться и лишнюю порцию воздуха не вдыхать. А ты прям бегаешь.

– У меня просто трещина в ребре и ушиб мягких тканей. Больно, но бегать не мешает.

– Везёт, – хмыкнула Люда. – С любовью бил, походу.

– Угу. Можно и так сказать…

И вновь в памяти взгляд Егора, когда он оказался на полу и молил не бросать его.

К слову, ему тоже оказали медицинскую помощь. Жив, почти даже здоров. Не считая ранения в шею.

– Ну-ка, посмотри на меня, – потребовала Люда и подалась ко мне, заглядывая в рот. Улыбнулась ей. – А я думаю, что ты присвистываешь…

– Потом как-нибудь сделаю. Не ходовая часть, – отмахнулась и тоже откинулась на спинку сиденья, положила рюкзак с документами и вещами на колени. – А ты почему не заходишь? – кивнула в сторону палату.

– Если я зайду, то Максима опять придётся откачивать.

– Почему?

– Потому что этот засранец испортил мне самую счастливую ночь в жизни. Матвей сделал мне предложение, – она показала колечко на безымянном пальце. – Но его брат решил, что это отличный повод устроить очередной перфоманс. Так что я пока что на него злая. Хоть и очень рада, что он живой. Но всё ещё хочу придушить подушкой за то, что пришлось пережить Матвею за эти сутки. И мне! А если бы в Матвея тоже стреляли?! Пойду-ка я его всё-таки придушу!

Люда встала, решительно пошла к двери в палату, но остановилась.

Вся решительность довольно быстро сошла на нет. Должно быть, она подумала о том, же о чем и я – сначала брат.

Поэтому, зависнув на несколько секунд, Люда просто показала факи закрытой двери и вернулась на место.

– Когда зайдёшь к нему, не знаю, палец на ноге ему хотя бы выверни, что ли. За Матвея.

– Хорошо. Попробую.

Мы остались сидеть, молча глядя в стену перед собой.

Через несколько минут Люда начала тихо говорить:

– Максим должен был быть в командировке в другом месте. Но приехал за тобой. Матвей сказал, что для того, чтобы его не выдернули обратно в отдел, он придумал всю эту заварушку с Егором. Типи, у тебя в телефоне было отслеживающее устройство. Егор понял, что ты ночуешь не в родительском доме, а в гостишке, и клюнул на это. Приехал… Правда, Максим рассчитывал, что он будет сильно позже. К обеду. Но, видимо, как только Егор узнал, что Максим там же, где и ты, а потом понял, что уже перевалило за полночь, а ты всё ещё оставалась в гостишке, в которой два номера были зареганы на Матвея… Короче, он срастил эти два факта и сразу выехал из города в ночь. А дальше ты знаешь…

– Знаю, – обронила едва слышно.

– Хорошо, что у Матвея чуйка на это всё. И пистолет с собой был. И коллег из ближайшего отдела он предупредил, и выстрелы он услышал, а потом дал отмашку… Короче, выверни Максу ещё пару пальцев. Как вспомню… Аж бесит!

– Хорошо, – улыбнулась я уголками губ.

– … Лежи! Кого ты тут пытаешься высмотреть? Через пару часов вернусь, – из палаты вышел Матвей. Закрыл дверь и, на секунду замерев, вдруг потёр лицо мощной пятерней, шумно выдохнув. Открыл глаза, повернул голову к нам и слегка дёрнул бровью, увидев меня. – Заходи, – кивнул на дверь. – Он ждёт. Только недолго. Он совсем слабый.

– Спасибо, – в эту же секунду я встала и подошла к двери, у которой всё ещё стоял Матвей, не спешащий пропускать меня.

– И ты это, Ев, прости, что сорвался на тебя тогда. Сама понимаешь – он мой брат. Хоть и долбоёб, но самый близкий.

– Понимаю. Забей, – погладила его по плечу и, открыв дверь, вошла в палату.

Максим бился в странных конвульсиях в больничной койке.

– О, господи! Что с тобой?! – подбежала к нему и уже собиралась звать кого-нибудь из врачей.

– Этот гондон вырвал у меня пучок волос с ноги перед выходом. Чешется теперь, что пиздец. А я дотянуться не могу! – ворчал Максим.

Как камень с плеч.

Облегченно выдохнула и щедро почесала его зудящее место.

– Так лучше?

– Лучше, – обронил, откинувшись на подушки.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Представляю, как сейчас выглядит мои побитая отёкшая морда…

– Ну привет, вагинальный шарик, – я первая начала диалог.

– Знал, что рано или поздно ты поймёшь.

– Я должна была понять сразу. Или тебе следовало дать мне больше намёков на такой поворот сюжета, – пока говорила, поправляла на нём одеяло. Мне было просто необходимо занять чем-то руки.

– Если бы я дал тебе больше намёков, тогда Егорка стрелял бы в меня зря.

– Почему?

– Потому что не поверил бы тебе. Я-то вру хорошо. А вот ты могла выдать себя с потрохами. Без твоих настоящих эмоций весь план пошёл бы по звезде. А мне нужно было, чтобы позёр и нарцисс Егорка чувствовал себя как на сцене – в центре всеобщего внимания, победителем… Чтобы у него язык развязался. Прости, что тебе пришлось всё это слышать.

– Ты же соврал? Или нет? – угрожающе сощурила глаза.

– Я сквиртословил, – обронил с хулиганской улыбкой.

– Чего ты делал?

– Ссал в уши. Егорке.

– Что ж, это был весьма мощный напор. Незабываемый.

Присела рядом на стуле, который, похоже, занимал до меня Матвей.

Взяла Максима за руку, переплела наши пальцы и спрятала его руку в своих ладонях.

– Как себя чувствуешь? – спросила тихо, глядя ему в глаза.

– Хочу, чтобы ты меня поцеловала.

– Тебя едва не убили, ты потерял много крови, в тебе две новых дырки, а ты всё о том же…

– Мне всегда будет мало. Поцелуешь?

– Боюсь, зацепиться пробелом в зубах об твои зубы.

– А я наоборот этого хочу, – довольно ухмыльнулся. – Сцепимся. И не расцепимся. Мне в больничке, походу, ещё долго торчать. Не хочу без тебя.

– Я буду тебя навещать. Часто. У меня же отпуск пока ещё. Хотя, сейчас вообще больничный.

– Ты-то как себя чувствуешь? Может, тебе тоже нужно ещё полежать в больничке?

– Угу. И желательно в одной с тобой койке, – улыбнулась я тепло.

– Было бы идеально, – мечтательно выдохнул Максим.

– Кстати, Люда просила вывернуть тебе пару пальцев на ногах за неё и Матвея.

– Обещаю, я дам ей такую возможность.

– Я бы, кстати, тоже не отказалась вывернуть тебе пару пальцев. Но сделаю это позже. Обязательно.

– За что?

– Например за то, что наш секс, оказывается, был заснят с нескольких ракурсов.

– Так я это… камеры выставлял… свет… Для Егорки всё!

– Ну да, ну да…

– А видео-то сохранились? Для нашей домашней коллекции, – поиграл он бровями.

– У меня на флешке. Но там весь отдел всё видел в подробностях. Можешь у них спросить. Уверена, расскажут в мельчайших деталях.

– В том сексе не было ни одной мельчайшей детали. Я себя знаю.

– Как ты себя любишь, – рассмеялась я.

– Я и тебя… люблю, – начал уверенно, а закончил неожиданно робко.

Посмотрела в его глаза и едва не сдохла от умиления, когда он опустил взгляд и покраснел.

И где только столько крови взял, чтобы на бледном как стена лица появилось столько румянца?

– Думаю, о том, как мы друг друга любим, мы поговорим позже. Когда тебя выпишут. Мы всё ещё на стрессе.

– Друг друга? – зацепился за слова как за соломинку. – То есть, ты в меня тоже втюрилась?

– Иначе ты бы никогда внутрь меня не попал.

– Я вертлявый.

– Не настолько. Я бы заметила.

– Кстати, а я заметил у тебя татуировку змеи под правой грудью. А на лопатке гнездо в двумя птенцами.

– С тремя. Сначала их было двое, да, но потом я добавила ещё одного. Поменьше. Типа два мальчика и их крошка-сестричка. Птенцы моей пташки, – погладила над левой грудью татуировку с колибри. В студенчестве ещё.

– Все три татуировки?

– Угу. Змею, правда, набила после того, как мы собрались с одногруппниками отметить получение дипломов. Разумеется, к ночи были пьяные. Тогда я придумала, что было бы круто сделать из моих пташек какой-то сюжет. Мастер предложил змею, которая якобы ползёт к гнезду с птенцами. А я предложила набить её прямо под грудью. Мол, я придавила её, и теперь все мои пташки в безопасности. И с возрастом, из-за того, что грудь будет обвисать, змея будет прижата ещё сильнее, а пташки будут лишь в большей безопасности.

– Ааа! Я понял! Птенцы – это наши с тобой дети, как мы мечтали – два копчика и принцесса. На груди у тебя я порхаю, а под сиськой Егорка, которому теперь, кстати, светит пожизненное. Матвей сказал, что его прорвало на дачу показаний. Рассказывает так, будто о нём книгу пишут или кино снимают.

– Я знаю, – кивнула. Не хотелось думать о Егоре. Потому что перед глазами вновь вставал его взгляд, полный отчаяния в момент, когда он понял, что я выбрала не его.

– Кстати, если бы ты его не окликнула, Матвей попал бы ему в висок. А так – только шею поцарапал. Так что тебе не за что себя винить, Ев. Ты всё сделала правильно.

– Я себя и не виню. Просто… сложно всё это.

– Знаю, – согласно кивнул Максим. – Позже всё по полочкам разложим. Иди ко мне, – он намекнул, чтобы я легла рядом.

– И как ты себе это представляешь? Здесь мало места. И ты ранен.

– Я сдохну, если прямо сейчас не почувствую тебя. Пожалуйста, – выдохнул он слабо.

Поняла, что он уже чертовски вымотан и устал. Едва держится, чтобы не уснуть.

– Хорошо, – я сняла кроссовки. – Только, пожалуйста, скажи сразу, если станет больно даже чуть-чуть.

Я обошла постель и аккуратно прилегла у левого бока Максима. Он уже приготовил для меня плечо, на которое я деликатно положила свою голову.

– Так нормально? – спросила, переживая.

– Пушка, – обронил словно из последних сил. Обнял меня за плечи одной рукой и вяло прижал к себе. почувствовала его теплые сухие губа на своём лбе. – Поцелуй.

Приподняла голову и мягко коснулась его губ своим. Ещё и ещё.

– Так лучше? – поинтересовалась, разглядывая его блаженное лицо с закрытыми глазами.

– Я в раю.

– Только попробуй, – буркнула и вновь устроила голову на его плече.

– А скажи «шла Саша по шоссе»…

Глава 45. Ева

– Что ты от меня хочешь? Я слушаю, – бросила холодно.

Сложила перед собой руки на стол. Почти как ученица на парту. Но одёргивать себя не стала. Так чувствую себя увереннее.

– Для начала – чтобы ты пришла ко мне одна, – Егор бросил раздраженный взгляд на Матвея, стоящего у стены за моей спиной.

Он вооружён и настроен к Егору крайне враждебно. За дверью находится Саша Гурьев. Тоже вооружён и враждебно настроен.

– К тебе? Одна? – нервно дёрнула бровью. – Если в будущем я узнаю, что ты где-то рядом, в одном со мной городе, я куплю пулемёт и танк.

– Что ты теперь можешь купить на зп бюджетников? – насмешливо выплюнул Егор.

– Сухарей тебе в тюрьму, – натянуто улыбнулась, глядя ему в глаза.

Он похудел. Осунулся. На шее свежий шрам от пулевого ранения.

Матвей говорил, что он не бреется, почти ни с кем не общается. Сидит в своей камере и ждёт суда, где, насколько я поняла, первого из нескольких, в которых ему ещё предстоит принять участие, чтобы получить пожизненное не только за убийства трёх человек, но ещё за мошеннические схемы, хищения и кое-что по мелочи. Он сам во всём сознался, признал вину. Очевидно, что сдался и потерял всякий смысл бороться.

Не красуется перед зеркалом, не требует особой пищи. Вообще ничего не требует. Только встречи со мной.

И именно для этой встречи со мной, которой добивался три недели, он побрился и привёл себя в божеский вид.

– Зачем ты хотел меня видеть? – повторила я настойчиво.

– Мама сказала, что ты беременна, – произнёс Егор. Я испугалась, вновь вспомнив об исходящей от него опасности. – Видела тебя вчера в женской консультации.

Буквально физически ощутила, как за моей спиной напрягся Матвей.

Я ещё никому не говорила. Не знает даже Максим. Сегодня его выписывают из больницы, и я как раз хотела ему об этом рассказать. Только ему.

– Не от тебя, – ответила Егору, держась спокойно.

– Пойдём отсюда, – Матвей положил руку мне на плечо. – Теперь тебе точно здесь делать нечего.

– Пусть он скажет всё, что хотел, и отстанет от нас всех раз и навсегда. Ведь так, Егор? – повела вопросительно бровью, глядя в его светлые глаза. – Говори, или я правда пошла.

– Я отпускаю тебя, – он сказал это очень торжественно. Даже не сказал – объявил.

– Чё, бля?! – протянул Матвей, убрав ладонь с моего плеча. – Кого ты там куда отпускаешь, театрал штопанный?

– Я долго думал… – Егор не обращает никакого внимания на Матвея и его слова. – Мне здесь вообще ничего кроме думать делать нельзя. Так вот… Я думал о том, как хочу убить тебя и… – он осёкся, шумно сглотнул и сжал на мгновение челюсти, словно следующее слово даётся ему с болью. – И Рамзина.

– За языком следи, – прорычал Матвей.

– Я думал и… при всей моей тотальной ненависти к Рамзину, я не могу причинить тебе боль.

– Да? – дёрнула бровью. – А почти четыре недели назад мог. Руками и ногами был «за».

– Там на эмоциях, сгоряча. Хотя и о содеянном я не жалею, – вижу, что не врёт. – Тогда мне это было нужно. Но спустя время, я понял, что… Ты хоть представляешь, насколько я тебя любил? Как сильно? – он сказал это тихо, опустив голову к столу, но при этом продолжая смотреть мне в глаза. Будто хотел, чтобы его признание не досталось Матвею. – Я сходил с ума каждый раз даже просто от мысли, что ты можешь быть с другим. Но ты умела как-то успокоить меня. Я даже верил тебе. А я никому никогда не верю. Но тебе – верил.

– Поэтому жучки поставил в телефон и в машины?

– Это для твоей безопасности. У меня много конкурентов, недоброжелателей. Я должен был о тебе позаботиться.

– Допустим.

– Но появился этот… – и снова слова, дающееся ему с трудом. – Рамзин! И ты…

– Прости, – произнесла я, заставив Егора сбиться с, похоже, какой-то отрепетированной им речи. – Прости, Егор. Я не должна была так поступать, всё ещё находясь с тобой в браке. Это был отвратительный поступок с точки зрения чести и морали. Нисколько себя не оправдываю, но при этом я ни о чем не жалею.

– Почему он?

– Дело не в нём, Егор. Дело в тебе. Ты сделал меня своим трофеем, который должен стоять на полке дома и ждать, когда ты придёшь, чтобы… отполировать. Ты воспринимал меня как вещь, которая должна быть для тебя удобной. И злился, когда терял удобство. Моё мнение тебя не интересовало. Если только в начале нашего брака. Там ты хоть немного считался с ним, а потом… Тебя даже не интересовало, хочу ли я секса. Ты просто брал. Потому что хотел. Потому что считал своей вещью, в которую ты вкладывал деньги. Не знаю… Не о такой любви я мечтала. А на месте Максима мог оказаться любой другой мужчина. Я ведь не к нему ушла, а от тебя.

– Я ведь даже думал, что смогу простить тебе эту измену. Думал… Я же тебе никогда не изменял. Хотя мог поступать, как мой отец – давать отсосать секретарше под столом. Но я даже не смотрел на других. Всегда была только ты. И я простил бы тебе твою оплошность. Но не с Рамзиным. С кем угодно, но только не с ним.

– Что в итоге ты от меня хочешь, Егор?

– Отпустить. Правда, – улыбнулся так… по-киношному. Будто его крупным планом сейчас снимают. – Мама сказала, если любишь – отпусти. Я тебя отпускаю, моя райская девочка. Лети.

– Что ты подразумеваешь под этим «отпускаю»? – сощурилась, с подозрением разглядывая его лицо.

– Что не коснусь твоей жизни. Не влезу в твою семью. Не стану мешать.

– Конечно, не станешь, – фыркнул Матвей. – Тебе некогда будет. У тебя пожизненное на носу.

– А то ты не знаешь, что даже сидя за решеткой можно достать кого и что угодно? – высокомерно обронил Егор, впервые обратив внимание на Матвея.

– О, Егорка! Поверь, я лично буду следить за тем, чтобы ближайшие лет сорок ты мог достать только до своей натёртой задницы, красавчик белобрысый.

Егор тихо посмеялся. Опустил взгляд в стол и снова сосредоточился на мне.

– И ещё, Ев. При разводе ты отказалась от всего имущества. Забери хотя бы то, что принадлежит тебе. Вещи, украшения, машину. Мой адвокат даст тебе ключи.

– Нет, Егор.

– Почему? Они твои.

– Мне это не нужно.

– Как знаешь, – он разочарованно поджал губы. По его мимике я поняла, что очередная попытка меня купить провалилась.

– Это всё, что ты хотел мне сказать? – спросила сухо.

– Вспоминай меня хоть иногда. Пожалуйста, – Егор с мольбой во взгляде посмотрел мне в глаза. На его потрескавшихся губа застыла грустная улыбка.

– В этом можешь не сомневаться. Ты – незабываем, Егор. Особенно после всего, через что нам всем пришлось пройти. Если это всё, что ты хотел сказать, то мне пора.

Я встала и вышла из-за стола, демонстрируя, что мне действительно уже пора.

– Ев, – окликнул меня Егор. Вытянул в мою сторону руки, которые хоть и был и в наручниках, но всё равно казались мне опасными. – Давай, хотя бы пожмём друг другу в руки. Хоть так тебя напоследок коснусь.

– Королева драмы, блин, – выдохнул Матвей устало. – Ев, нам реально уже пора.

– Знаю.

– Ева, – снова позвал меня Егор. – Последний раз.

Я опустила взгляд на его руки. Казалось, они тянутся прямо к моему животу.

К малышу, который совсем недавно поселился во мне.

Инстинктивно запахнула кардиган и накрыла живот руками, словно пряча и обороняясь.

– Прости, Егор. Но нет. Ты не кажешься мне безопасным. Особенно теперь, – честно ответила я.

– Понимаю, – он поник, опустил голову и руки.

– Идём, Ев, – Матвей положил ладонь мне на спину и мягко подтолкнул к выходу. Последний раз посмотрев на Егора, я вышла из комнаты для свиданий.

* * *

Максима из больницы забирали я, Матвей и их мама.

Валентина Александровна всё никак не прекратит охать и винить во всех бедах меня.

Частично я с ней согласна. Но уже немного надоело.

Люда говорит, с ней просто нужно выпить под турецкий сериал. А я боюсь, что после этого кому-то из Рамзиных придётся выезжать на дело с домашней поножовщиной.

– Сыночек, поживи со мной, пока полностью не восстановишься, – требовала она, приглаживаю Максиму челку на бок.

Сразу такой пай-мальчик стал. Аж фу.

– Мам, – он вяло дёрнул головой. – Я буду восстанавливаться дома. Я уже почти восстановился. Со мной всё нормально. Не переживай.

– Нормально всё с ним, ага! – цокнула раздосадованно Валентина Александровна. – С тростью вышел из больницы! Едва идёт! Нормально всё у него! Матвей, ну хоть ты скажи брату, чтобы не страдал ерундой!

– Мам, мальчику тридцать лет. Сам разберётся, – ответил тот. – Тем более, мы всегда рядом.

Странно, но Матвея Валентина Александровна послушалась почти сразу. Угомонила свой пыл, и интеллигентно сложила ручки.

Максим подошёл ко мне. Тепло улыбнулся, поцеловал в губы и приобнял за плечи.

– Я скучал, королева моих дрочей, – шепнул нежно, чтобы слышала только я.

– Мы же вчера виделись, – но затем тихо добавила. – Я тоже скучала. Поехали?

– Поехали. Наконец-то домой, – выдохнул Максим и, обнимая меня, пошёл к машине, прихрамывая. Опирался на трость и немного на меня.

– Дай-ка я, – моё место очень ловко занял Матвей. На вопрос, застывший в моих глазах, пояснил, не вдаваясь в детали. – Тяжелый, гад.

Я улыбнулась уголками губ. Едва заметно с благодарностью кивнула Матвею и ушла с дороги, чтобы не мешать брату вести брата.

В квартире Максима нас встретили Люда, Ася и Саша Гурьев. Они накрыли праздничный стол и тепло поприветствовали, наконец-то, вернувшегося домой Максима.

Сам Макс в первую очередь прошёл в спальню, чтобы убедиться, что я действительно перевезла свои вещи к нему.

– Ого! Ты и ремонт забабахала? – присвистнул, разглядывая стены, новую штору и кое-что из мебели.

– Твоя холостяцкая берлога слишком брутальна для меня. Да и мне нужно было чем-то занять руки, чтобы головой не тронуться, пока ты в больнице. Но не переживай, всё необходимое для твоей бьюти-рутины и оставила. На тумбочке, – кивнула, чтобы Максим тоже посмотрел и лично убедился в том, что его туалетная вода, кружка, электробритва и сантиметровая лента никуда не делись.

– А в кружке что? Градусник? Ты простыла?

– Посмотри.

Я прикусила нижнюю губу. Волнение заставило ладони вспотеть. Даже живот скрутило.

Максим с тростью дохромал до тумбочки, вынул из кружки тест на беременность. Разглядывал его несколько секунд, пытаясь понять, что это такое. Но когда понял, выронил трость.

– Заикрил? – смотрел на меня во все глаза.

– Первый из двух обещанных копчиков, – не смогла сдержать широкую улыбку. Особенно тогда, когда Максим смотрит на меня с таким ярким счастьем в глазах.

– Мы так чпокались, что должны получиться сразу два копчика.

– Это вряд ли.

– Иди ко мне. Сейчас второй копчик догонит первого.