Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16. Ева

К концу подходила уже третья бутылка пива. Я понимала, что начала хмелеть, но видела, что Максим нисколько не изменился. Поэтому я, как подросток, который не хочет палиться перед родителями, что попробовал спиртное, тоже сидела и делала вид, что ни капли не пьяна.

Аппетит только возрос. Плов кончился, сухарики с чипсами вставали поперек горла.

– Ты что-то говорил про колбасу с сыром в своём холодильнике? – я мастер тонких намёков.

– Сейчас всё будет.

Макс тут же встал и вышел из-за стола. Я за ним.

Сняла толстовку, так как в квартире стало жарко. Виной тому не только местный климат, но ещё и выпитое пиво, подогревающее меня изнутри.

– Может, яйца пожарим? – спросил Макс, повернувшись ко мне у открытого холодильника. – А всё. Уже готовы.

Встал столбом, будто обомлел. Взгляд его оказался направлен на мою грудь.

К щекам подкатил жар, когда я поняла и вспомнила, что на мне бельевая майка. Бессовестно тонкая и бесстыдно прозрачная.

– Чёрт! – прошипела виновато и прикрыла руками грудь. – Совсем забыла. Прости.

Отвернулась и вернулась к дивану, чтобы надеть обратно толстовку.

– Жарко же, – произнес Макс сзади. – Ходи так. Сегодня мы с тобой, один хрен, два бухих кента на пустующей кухне.

– Будет странно, если у одного кента весь вечер будут торчать соски, а у другого Матвейка. Я лучше попотею в толстовке.

– Я уже всё рассмотрел. Можешь не прятать. Я ещё посмотрю.

– Извращенец.

– Хочешь, дам тебе свою футболку. Новую. Не потеть же тебе весь вечер в толстовке?

– Давай, – я прикрыла грудь толстовкой и повернулся к Максу, который ушёл в комнату и принёс из неё белую футболку ещё в упаковке. – Спасибо.

Отвернулась от него, распаковала футболку и быстро её надела.

– Повернись, – попросил Макс с улыбкой в голосе. Сделала, как он попросил и поймала громкий разочарованный вздох. – Без футболки было значительно красивее.

– Кто бы сомневался, – хмыкнула я. Опустила взгляд и увидела надпись на футболке на груди. – «Трахаю, тибидохаю. Тот ещё волшебник». – Ну, конечно! – буркнула я себе под нос. – Что-то такое я и предполагала.

Подошла к Максиму в кухонную зону и взяла бразды правления над яичницей на себя.

– Давай я. А помидоры есть?

– В холодильнике, если не сдохли ещё, – кивнул он в угол кухни.

Пока я доставала овощи и мыла их, Максим принес нам пиво. Мы чокнулись, немного выпили и продолжили приготовление позднего ужина. Время уже за полночь.

Максим нарезал колбасу и сыр на тарелку, а я резала лук и помидоры на сковороду для яичницы.

– Серьёзно? Яичница с овощами? Что-то из маминых турецких сериалов, – рассмеялся Максим.

– Папа так всегда её готовит. Любимый рецепт из детства.

– Да и на закусь хорош.

– А пахнет как? М!

Мы с Максом с довольными мордашками принюхались к благоухающему луку и помидорам, шкворчащим на сковороде.

Я почувствовала, как в заднем кармане джинсов зазвонил телефон. Решила, что вновь звонит Егор. Четвертый раз за вечер. Но звонила Ася.

– Да? – спросила я аккуратно, предполагая, что Егор может звонить от неё. Вообще не удивлюсь.

Макс, стоящий рядом, резал колбасу, но заметно насторожился и прислушался.

– Привет, Ев. Что у вас случилось?

– В смысле? У кого? – прикинулась дурочкой. Подругу в столь поздний час в конфликт втягивать не хотелось. Хотя уже стало понятно, что она в нем по самые уши.

– Не тупи, – рыкнула Ася. – С Егором.

– Поругались. Я ушла из дома.

– Ты нормальная, нет, в такое время по улице ходить?! Давай ко мне. Тем более, я Егору уже сказала, что ты у меня и не хочешь с ним разговаривать.

– Спасибо, дружище, – улыбнулась я. Прижала телефон плечом к уху и разбила пару яиц в овощи в сковородке. – А он что? Поверил?

– Поверил, конечно, – фыркнула Ася самоуверенно. – Попросил передать тебе, чтобы ты утром перезвонила, когда остынешь. Ты где сейчас, кстати? Всё нормально? Хочешь, я Саше позвоню, он за тобой приедет?

– Саше? Какому Саше? – я хитро улыбнулась, Макс поймал мою улыбку и отзеркалил. – Уж не тот ли это Саша, который невозможный матершинник и злостный грубиян?

– Саня? Гурьев? – практически одним губами поинтересовался Макс.

Я с улыбкой кивнула.

– Он… хороший он, – Ася защищала его, но при этом стеснялась и наверняка сейчас краснела. – Просто он не может материться дома при детях и маме. Поэтому и выплескивает все маты, пока их нет рядом.

– Да ладно-ладно. Не оправдывайся. Если нужно будет сбегать с ним на свидание, звони мне, посижу с твоей сладкой булочкой.

– Ой, всё. Отстань. Ты где сейчас, реально?

– В гостишке, – соврала, глядя в глаза Максу, который криво ухмыльнулся. – Голову почищу и утром домой. Всё равно на работу собираться. Я в пижаме ушла.

– Что у вас случилось? Что-то серьёзное? Обидел? Нос ему лопаточкой сломать? Розовой, – пока Ася сыпала вопросами, Максим заметно приблизился. Видимо, тоже захотела услышать ответы на эти вопросы. Ведь мы так и не обсудили, что нас привело друг к другу в царство алкоголизма в этот вечер.

– Всё то же самое, Ась. Ничего не меняется.

– Понятно, – вздохнула подруга. – Пошли его уже, да и всё. Нафиг он тогда нужен? Пусть один и будет сам у себя такой классный.

– Я с ним ещё поговорю об этом.

– Не сомневаюсь, – Ася вздохнула. Они с Егором недолюбливают друг друга с самого начала. Терпят редкие встречи только ради меня. – Ладно, Ев. Раз у тебя всё хорошо, и ты в безопасности, тогда до завтра. Если что – сразу звони мне. Про Сашу я не шучу. В крайнем случае позвони тому ужасно сексуальному извращенцу. Разминкин… или как его там?

Макс в это время, улыбаясь как сытый котик, поиграл грудными мышцами прямо перед моим носом.

– Разминкин, Разминкин, – кивала я, глядя на весь этот перфоманс. – Резинкин, я бы даже сказала. Ну, ладно, Ась. Спокойно ночи. Поцелуй от меня сладкую булочку.

– Обязательно. Пока, роднулька.

Глава 17. Ева

В пакете пива казалось не так много, как мы его пьём.

Какая это бутылка по счёту?

Точно сказать не могу, но точно чувствую желание потанцевать. Или прогуляться. На улице вроде тепло.

– Так смотришь, будто что-то планируешь? – Макс посмотрел на меня чуть сощурившись. Он, кстати, тоже наконец-то начал пьянеть.

По крайней мере, стал заметно мягче, болтливее и разомлел как добрый дед под солнышком.

– Не хочешь прогуляться? – предложила я. – Подышим свежим воздухом.

– Ага. А потом склейка, и нас везут в отдел с какой-нибудь спизженной хуйнёй из парка, – рассмеялся Максим. – Я лучше дома посижу. У меня нет заи, который меня лего и просто вытащит из казематов.

– Так хочется что-нибудь сделать, – я поёрзала на диване. – Может, потанцуем? Сейчас. Пять сек.

Я достала из кармана телефон, зашла в музыкальное приложение и выбрала песню. Примерно из нашей юности. Или детства. Поэнергичнее.

– Ебать… – выдохнул Макс тихо, закатив глаза. – Ты в каком году со своим плеером застряла?

– В том, где плоская раскладная моторолка была верхом крутости. Давай.

Положила телефон на стол, прибавила громкость и встала с дивана. Начала пританцовывать и тянуть за собой Максима.

– Я тот ещё танцор. Сразу предупреждаю, – ему было неловко, но всё же он, отпив ещё немного пива, последовал за мной.

Двигался, чувствуя себя не в своей тарелке, но не оставил меня одну.

– А вот так можешь? Делал так на школьных дискотеках? – я показала жалкое подобие тектоника.

– Ооо! – протянул Макс самодовольно. – Подержи мое пиво, детка.

Размял плечи, пальцы рук, шею, и сделал те самые движения. Очень технично и точно.

– А ты хорош!

– Ещё бы. Знаешь, сколько девчонок в летнем лагере так склеил?

– А тебе лишь бы похвастаться.

– Ни одну.

– Да ладно?! – я выпучила глаза. – Быть такого не может. Я видела твои фотки в юности. Ты красавчик.

– Я уже понял, что ты на меня подсела.

Я пропустила мимо ушей его комментарий, продолжая танцевать и рассуждать вслух о его внешности.

– Раньше ты был просто красивым. Смазливым таким. А сейчас в тебе появилась харизма. Сделай свой этот сексуальный взгляд, как ты делаешь на волейболе.

– Детка, – улыбнулся он уголком губ, посмотрев на меня тем самым взглядом.

– Оу, май…

– Ну, всё. Иди выжимай трусы.

– Тебе настолько тяжело даётся этот взгляд? – рассмеялась я.

Музыка сменилась с энергичной на медленную. Теперь себя неловко почувствовала я.

Перестала выплясывать, потянулась к телефону, чтобы переключить песню, но Макс поймал меня за руку и увлёк в танце.

Тот самый медляк из детского лагере.

Я даже на ногу ему наступила. Случайно.

Положила ладони на его обнаженные плечи и не осмеливалась поднять взгляд. Разглядывала все доступные моему взгляду татуировку, пока Макс бережно держал меня за талию.

– Тут пусто, – произнесла я. Плавно опустила ладонь по его плечу к груди слева. Там был оазис без татуировки. Хотя одна или даже две небольших там точно взлезло бы.

– Пусто, – выдохнул Макс. – Оставил для дамы сердца и пары копчиков. Хочу, чтобы моя будущая жена сама нарисовала эскиз.

– Это ещё один способ подкатить ко мне, пользуясь тем, что я учитель ИЗО? – я посмотрела в его глаза.

Он молчал. Слегка улыбался уголками губ, смотрел на меня с нежностью, пока пальцы его рук мягко поглаживали мою талию через ткань футболки.

Я понимала, что нужно что-то сказать, как-то разбавить это тягучее молчание, в котором мы смотрит друг на друга и наши взгляды всё чаще падают на губы.

Пройдясь ладонями по его плечам, я завела руки за его шею и переплела там пальцы. Ногтями слегка задела волосы на его затылке.

Макс стал плавно наклоняться ко мне.

Я напряглась, губы приоткрылись, чтобы послать его куда подальше. Мозг лихорадочно вспоминал, где я оставила кроссовки и куртку, чтобы успеть отсюда сбежать.

Макс коснулся моей щеки губами и остановился у самого уха.

– Я бы хотел, чтобы автором этого эскиза была ты, но… ты замужем.

Ну вот. Взял и всё испортил.

– Так говоришь, будто это мой недостаток, – фыркнула я шутливо и отстранилась от него.

– Единственный.

Мы вернулись за стол. Я вновь села на диван, Макс – на табуретку напротив.

Каждый взял своё пиво, молча сделала пару глотков.

Вообще, по идее, алкоголь должен раскрепощать, но мы почему-то лишь больше закрывались друг от друга.

Или мне только кажется так.

Едва ли я трезвая стала с ним танцевать.

– Расскажешь, почему ушла из дома? Обидел? Ударил? – спросил Макс. Смотрел мне в глаза при этом так, будто настойчиво пытался прочитать меня между строк.

– С чего ты взял? Может, это я его обидела и ударила напоследок?

– Не сомневаюсь, что всё именно так и могло быть, – усмехнулся Макс. Покрутил в руке бутылку, словно раздумывая, стоит ли говорить следующие слова. – В школе он был избалованным говнюком.

– Вы вместе учились?

– В параллелях. В старших классах стали больше контактировать из-за физкультуры и из-за того, что были в одной сборной. Фотки ты видела…

– Угу.

– Он мог зажать любую девчонку в коридоре, залезть под юбку и подать это под соусом крутого парня, которому можно всё.

Слышать это было неприятно. Мерзко даже.

– В старших классах все немного придурки под действием гормонов, – вялое оправдание. Но я хотя бы попыталась.

– Я тоже был старшеклассником, но что-то не помню, чтобы занимался такой хренью. Максимум – щёлкнуть лифчиком. И то, если видно его очертание через одежду и хорошо знаешь девчонку. У Зуева рамок не было. Мама отмажет, папа что-нибудь проспонсирует в школе – и он уже не виноват. А если рожу ему набьёшь, то сразу к директору на ковёр и угроза отчисления. Помню, как в одиннадцатом классе его команда дула моей по волейболу, – Макс хохотнул, мысленно находясь в тех воспоминаниях. – Так Егорка такой спектакль устроил. Типа, когда принимал мою подачу, у него плечо вывихнулось, голова закружилась. Упал на пол, как хреново играющий футболист. Слёзы, вопли, стоны… А потом, когда его выпустили из больнички – на следующий день, – едко усмехнулся Макс. – Он вернулся в школу и уверял всех, что моя команда ему всосала бы, если бы не вывих. Пришлось вывихнуть ему челюсть.

– И сколько раз ты был под угрозой отчисления в школе?

– С десяток, наверное.

– И все из-за Егора?

– Много чести. Я и без него долбоёб. Но с рамками. Просто хулиганили с пацанами, немного портя школьное имущество. Без жертв. Не считая миллионы убитых нервных клеток учителей.

– А я думала, вы дружили.

– С такими я не дружу. Таких я предпочитаю видеть за решеткой, – произнес он с нотками неподдельной суровости. – Ну так что? Чем обидел?

Я поджала губы и зажевала нижнюю.

– Ай, ладно, – махнула рукой. – В общем, мне уже двадцать семь. Я хочу детей…

– А он не хочет, – не вопрос. Утверждение.

– Не хочет, – кивнула я, понуро опустив голову. – Ещё ты тут со своими копчиками. Постоянно о них думаю теперь.

– Я, если что, уже готов. Только хату обставим нормально. А ещё лучше – побольше возьмём. Копчикам же нужны свои комнаты?

– Нужны, – кивнула я с улыбкой.

– Но только трезвые заделаем. После этого детей лучше не делать, – он поболтал полупустой бутылкой с пивом в воздухе и немного отпил. Поставил бутылку на стол и вдруг серьёзно на меня посмотрел. Разглядывал лицо, волосы… – Я передумал. Хочу, чтобы у наших копчиков была ещё сестрёнка, а у неё были твои глаза и улыбка.

– И твои татуировки, – рассмеялась я.

Глава 18. Ева

Пиво закончилось (и слава Богу!).

Макс убирал со стола. Я могла бы сказать, что я ему помогаю, но по факту я запнулась об ножку стола, упала, чуть не разбила голову об стену, пролила на себя остатки чая (когда мы успели выпить чай?), и теперь сидела за столом в майке и трусах. Под пледом. Джинсы и футболка висели на сушилке.

Макс дал мне листья бумаги, простой карандаш и ластик(видимо, чтобы под ногами не мешала), а сам продолжил уборку.

Хмельным мозгом я долго думала, что нарисовать.

Прямо передо мной стоял Макс. В профиль. Мыл посуду и, кажется, не обращал на меня никакого внимания.

Приходилось смотреть на него одним глазом, чтобы картинка была четче.

Он в низко сидящих джинсах, из-под которых видна резинка боксеров. Без футболки и без комплексов.

Я просто решила его зарисовать.

Хозяйственный, симпатичный, даже руки не распускал и не смотрел на меня, пока я торопливо снимала стремительно мокнущую футболку, чтобы не намочить ещё и майку.

Легкими штрихами я набросала его кухню и его самого у раковины. Расслабленного, красивого. Точеные бицепсы, красивые руки с проступающими венами, которые не скрыть даже обилием татуировок. Прядь густых волос, чуть закрывающая часть мужественного профиля.

– А я нехуйствинен, – хмыкнул он довольно, когда подошёл к столу, чтобы протереть его.

– Недурственен, ты хотел сказать?

–Не-а, дури во мне хоть отбавляй.

– А хуйственности, получается, не хватает? – гыгыкнула я и подняла на него взгляд.

– Клади листок на край. Щас обведу, – он сделал вид, что расстёгивает ширинку. – Убедишься, что здесь тоже хоть отбавляй.

– Фу, на тебя! – отмахнулась от него и убрала со стола листочки, чтобы он мог его протереть. После влажной салфетки Макс сразу протер стол сухим полотенцем.

– Рисуй дальше. Я пока постельное поменяю.

– Зачем? – а вот теперь, кажется, пришло время напрячься.

– Чтобы ты поспала. Не на моё же грязное постельное тебя укладывать? Чистое тебе постелю, а сам на диван бахнусь.

– Зачем эти лишние телодвижения в… – я стала искать глазами часы. Нашла на микроволновке. – Три часа ночи?! Ого! Вот это мы посидели!

– Да. Поэтому пора спать. У бюджетников завтра работа на дядю.

– Тогда тем более не меняй постельное. Поздно уже. Настолько поздно, что почти даже рано. Я на диване посплю. А лучше – домой поеду.

– Бухая и в мокрых джинсах? – Макс повёл бровью. – Кто тебя такую отпустит? Если Егорка раньше тебя не бил, то есть риск, что ты огребёшь сейчас. А я пока не планировал сесть за превышение должностных полномочий. Тем более, ты уже создала себе алиби, что ночуешь у подруги. Так что оставайся и не парься.

– Только я пописать схожу?

– Тоже клапан поджимает после пивка? – хохотнул Макс.

– Мягко говоря, – я завернулась в плед, чтобы не светить ни трусами, ни майкой. Пошла уже протоптанной нами тропинкой до туалета, но остановилась. – Ты тоже хочешь? Иди, если надо. Я могу ещё потерпеть.

– Только покойник не ссыт в рукомойник, – он кивнул в сторону раковины. – Выход всегда есть.

– Везет вам, мужикам, – вздохнула я мечтательно.

После туалета вернулась в гостиную. Макс отодвинул стол от дивана и поставил вдоль стены.

На самом диване появилась подушка, на которую Макс натягивал наволочку.

– Ложись, Ев, – произнес он устало и положил подушку и одного из подлокотников.

Голова кружилась после выпитого, так что полежать было очень даже кстати.

Послушно легла на диван, головой на подушку.

Макс прошёлся по кухонной зоне и выключил везде свет, оставив только подсветку гарнитура, которая тускло освещала пространство гостиной.

– Спокойной ночи, – произнесла я, закрывая глаза.

Думала, что Макс уйдёт в свою спальню, но он сел на диван. По-хозяйски чуть приподнял мои ноги, которые я подобрала, чтобы он мог сесть, и положил их себе на колени. Закинул одну руку на спинку дивана, а вторую положил на подлокотник.

– Сказку, песенку или матерный стишок перед сном? – спросил, поправляя на моих ногах плед.

– Первое, второе и компот, – ответила с улыбкой.

– Губа не дура.

– Ладно, можно без компота. А то я тебе диван испорчу, – повисло молчание, в котором я долго смотрела прямо перед собой и понимала, что вот-вот усну. Макс всё это время будто не двигался вовсе. Чуть повернула голову в его сторону и увидела, что он смотрит вниз, куда-то на пол. Серьёзный, уставший, в своих мыслях. – Что у тебя произошло? – спросила я, глядя на него. Он медленно перевел на меня взгляд, моргнул и чуть свёл густые брови над переносицей. – Ты мне так и не рассказал.

– Иногда кое-чего лучше не знать, – он поджал губы в вежливой улыбке.

– Так нечестно. Я вот тебе всё рассказала.

– Не всё, – тут же произнес Макс качнув головой. – Не думаю, что ты ушла бы из дома и стала бухать с левым мужиком только, потому что твой муж пока не торопится с детьми. Уверен, есть причина, или несколько, серьёзнее этой.

– А ты хороший полицейский, – хмыкнула я с уважением.

– Чуечка.

– Даже намёка не оставишь на то, что у тебя случилось? Я хотя бы часть правды рассказала.

– Даже если я дам намёк из одного слова, вся картина сразу станет ясна.

– Например?

– Отчим, – обронил Макс.

Он прав. Это слово никогда не ассоциировалось с чем-то хорошим. Ему прямое место в заголовках криминальных хроник и самых грязных статей.

Я закрыла глаза, перестала дышать, но горячие слёзы всё равно потекли.

– Ублюдок, – выдохнула сипло.

– Иногда я ненавижу свою работу. Потому что, как правило, приезжаем уже постфактум, и изменить уже ничего нельзя. А тысячи людей даже не в курсе, что у них происходит под носом. Или делают вид, что их хата с краю… Не реви, – произнес он нарочито весело. Коснулся моей ноги поверх пледа и слегка сжал. – Дерьмо случается.

– Кошмар, – я бесстыдно утирала слёзы и сопли уголком пледа, под которым прятала нос. – После таких историй любые личные проблемы кажутся сущим пустяком.

– Угу.

– И ты весь вечер варил это в себе? Тебе заняться больше нечем?! – слегка пнула его в бедро.

– Обычно так и происходит. Поделиться не с кем. Да и с кем можно такое разделить? Иногда с братишкой можно, но он теперь занят. Он любит другую, – притворно хныкнул.

Стало ясно, что он вновь пытается увести всё в шутку. Юмор – порой лучшая и единственная броня от боли. Боль от этого, конечно, не проходит. Её просто становится не видно. Но чувствовать-то ты её не перестаёшь.

Я убрала с его бёдер ноги и села. Макс снова нахмурился, глядя на меня и на то, как я повернулась к нему лицом.

А затем напрягся, когда я без предупреждения и предварительной подготовки молча его обняла.

Кажется, я даже чувствовала, как в его голове шевелились мысли, из которых он пытался выбрать самую удачную и смешливую. Но затем я почувствовала, как он робко обнял меня в ответ. Сначала лишь слегка, а затем его руки взяли меня в крепкое сильное кольцо. Но я тоже обняла его крепче за шею.

Макс спрятал лицо в моём плече и сгибе шеи. Глубоко вдохнул, выдохнул.

Через пару секунд я отстранилась первая.

Смотреть в глаза, даже в полумраке стало неловко. Поэтому я просто вернулась обратно на подушку, укуталась пледом и поджала колени к груди.

Мы молчали. Макс даже не двигался.

– А дочку как назовём? – спросила я, теперь тоже желая сменить курс нашего разговора.

– Дочку?

– Угу. Если сыновья – это копчики, на твоём языке. То дочка кто? Коп… чёнка? – я тихо хохотнула.

– Нет. Дочка будет папиной принцессой. Моей принцессой.

– Здрасьте! – протянула я возмущенно. – А ничё тот факт, то, что она и моя принцесса.

– Я дам тебе двух копчиков, оставь мне хотя бы принцессу.

– Ладно, – выдохнула я с улыбкой, закрывая глаза. – Но она всё равно будет похожа на меня.

– Само собой.