Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

В машине никого не было. Я не проверяла, заперта она или нет. Было всё равно. Главное – я не видела Егора ни рядом с машиной, ни внутри неё.

Увидела, что к банту прикреплен белый конверт. В нём ключи и короткая записка:

«Моя райская девочка, знаю, что ты любишь дикую езду по бездорожью. Не отказывай себе в этом удовольствии из-за нашей ссоры. Люблю»

Молодец какой…

И моей семье пыль в глаза пустил, и меня попробовал подкупить.

– Ну, тут либо дико любит, либо люто накосячил, – присвистнул Савва.

Глава 33. Ева

Уже послезавтра все уедут, и в доме я останусь одна.

С одной стороны это расстраивает, ведь не хочется, чтобы теплая и веселая атмосфера покидала дом, но с другой я даже немного рада возможности остаться наедине и подумать.

За три дня, что я нахожусь в окружении семьи, у меня так и не вышло собрать мысли в кучу и подумать о том, что делать с Егором, и как сделать так, чтобы наш развод прошёл как можно более безболезненно для всех сторон

Честно говоря, пока я не придумала ничего лучше того, чтобы дождаться, когда фокус его внимания упадёт на другую девушку. Ведь, если верить кинематографу и книгам, как всем богатым, ему положено иметь любовницу. Молодой, успешный, сраный абьюзер…

Одна нервотрёпка даже просто от мыслей о нём.

Сегодня с раннего утра жара. Дети всё утро просились купаться, и вот, наконец-то, дождались, когда и взрослые тоже этого захотели.

Прихватив всё необходимое для отдыха на песчаном пляже, мы всей спустились к берегу. Родители остались следить за детьми и строить с ними песчаные замки, а я, Алёнка и братья нашли себе развлечение в виде пляжного волейбола.

Играли просто со случайно собравшейся компанией, которые, как и мы, оказались неравнодушны к волейболу и пустующей сетке, натянутой между столбами.

Пока играла, зачем-то вспомнила о Рамзине и подумала о том, что его здесь очень не хватает. Тогда бы, может, веселье не казалось таким натянутым. Или, может, оно только мне таким кажется из-за постоянно гуляющих в голове мыслей, что не дают расслабиться и полностью отдаться отпуску?

В общем, опять разозлилась.

Решила, что больше не хочу играть в волейбол. И людей рядом пока видеть не хочу.

Взяла напрокат сап и отплыла на нём подальше от берега. Туда, куда никто не заплывает. Туда, где могла в одиночестве спокойно полежать на сапе, молча смотреть в ясное голубое небо. Дать себе возможность подумать, пока тихие волны Байкала мягко укачивают, словно убаюкивая.

Закинув руки за голову, лежала на спине и смотрела в небо. Ловила взглядом периодически пролетающих вечно голодных чаек размером с собаку и постоянно возвращалась к мысли о том, что и моя семья абсолютно беззащитны перед Егором, его властью и деньгами.

Обратиться, по сути, не к кому.

Знаю, что в полиции у отца Егора есть связи. Думаю, эти же связи прямо сейчас мешают следствию или намеренно его тормозят в расследовании гибели людей. Уж больно Егор спокоен и уверен, что ему ничего не будет.

Обратиться напрямую к Рамзину и понадеяться, что он сможет помочь или даст какой-то дельный совет?

Не знаю…

Хотя, может, стоить попробовать?

Очевидно ведь, что в одиночку я с этим не справлюсь.

Только как связаться с Рамзиным так, чтобы об этом не узнал Егор и ничего не заподозрил?

Максим его личный триггер. Боюсь, если он узнает, что мы могли где-то пересечься даже случайно, Егор окончательно потеряет контроль и самообладание. И тогда, его этот захват за шею, для меня останется сущим пустяком.

Чёртов Рамзин! Не мог в юности мотать нервы кому-нибудь другому, а не Егору?

– Одна здесь отдыхаешь?

Едва я услышала этот голос с лёгкими шаловливыми нотками, как внутри меня поднялись нотки истерического смеха.

– Твою мать, – выдохнула я обреченно. Закрыла глаза и накрыла их сгибом локтя.

Мне конец. Мне, определенно, конец…

Глава 34. Макс

– Ты в курсе, что в твоё очко скоро лупой залезут?

– Главное, чтобы не залупой, – хмыкнул я, постучав пальцами по рулю.

Мы с Саней стояли на светофоре, а за две машины от нас остановился самый обычный среднестатистический серенький седанчик.

И всё бы ничего. Если бы не тот факт, что эту тачку в непосредственной близости к своей заднице я вижу уже больше месяца.

Кто-то настойчиво за мной следит. Разумеется, я знаю, кто.

– Егорка всё никак не перестанет баловаться? – Саня поёрзал на сиденье и ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида.

– Нравлюсь я ему, – пожал невинно плечами. – Кто ж виноват, что я такой охуенный?

– Главное, чтобы он за твоей охуенностью не заметил, что у его очка лупа ещё больше.

– За это, Саня, можешь не переживать. Я сияю так, что он больше ничего не видит.

– Настолько боится, что ты его жене можешь присунуть?

При упоминании Евы сердечко сжалось.

Внешне я выгляжу так, будто мне плевать и я ничего не потерял, намеренно прекратив с Евой всякое общение, чтобы она была в безопасности. Но глубоко внутри я вою волком и сжимаю зубы, кулаки и очко, чтобы не написать ей и, тем более, не приехать, чтобы увидеть лично.

Довольствуюсь её фотками, рисунками и воспоминаниями о единственном вечере и ночи, что мы провели вдвоем.

Ломает меня. Сильно ломает.

Но даже перед другом приходится держать лицо.

– Фу какой! – манерно машу рукой в Санину сторону. – Никаких присунуть. Исключительно высокодуховное занятие любовью. Соитие, друг мой.

– Ты б нормально потрахался, Максон.

– Ты сам-то давно начал стабильно трахаться? – наконец, загорелся зеленый. Мы тронулись с места, седан за нами.

– Недавно. И очень этому рад, – в этот момент ему позвонили. Саня, только увидев, кто звонил, расплылся в омерзительно довольной улыбке. – Привет, кисуля…

– Ебааать… – усмехнулся я тихо, за что получил от друга тычок кулаком в плечо. – Что за котя этот тигр?

Пока Саня ворковал со своей кисулей, которая, знаю, подружка Евы, я ехал в отдел и палил по зеркалам, что наблюдение от нас не отставало. Хотелось подразнить его, попрятаться по улицам, но тогда Егор поймёт, что я понял.

За Евой он, наверняка, наблюдает не меньше.

– До вечера, кисуля… Хорошо, – Саня закончил разговор и, не прекращая неприлично счастливо улыбаться, смотрел перед собой через лобовое.

– Фу! Чувствуешь? – я начал принюхиваться. Саня со мной.

– Что?

– Воняет чьими-то ванильными яйцами.

– Иинхй, – продолжая счастливо улыбаться, Саня вновь откинулся на спинку своего сиденья.

Через неделю я узнал, что Ева уехала к родителям на Байкал – отдыхать.

Похоже, Егор слишком в себя поверил или решил, что там я её не достану, судя по тому, что снял наблюдение.

Я продержался два дня. Два сраных дня. И сорвался к ней.

Не могу больше. Хочу увидеть её, хотя бы издалека, и убедиться лично в том, что с ней всё в порядке, а не слушать эти байки от посторонних.

Устроил всё так, чтобы Егорка думал, что я в командировке. Начальство тоже, кстати, так думает.

И вот он я. Сижу на пляже в панамке, солнцезащитных очках, в свободном легком лонге с длинными рукавами, чтобы спрятать татушки. Сижу и смотрю, как Ева рубится в волейбол. Пускаю слюни и сдерживаю телесные порывы, ворваться в эту игру.

Не сдержался. Упс.

Ева в купальнике, даже закрытом – слишком воочленяющее зрелище. Как под гипнозом плыву за ней…

Глава 35. Ева

Может, всё-таки, показалось?

Повернула голову и, чуть щурясь от яркого солнца, увидела Рамзина. Лежал на боку на своем сапе, подперев голову ладонью, у бессовестно кадрил меня, стреляя карими глазами из-под козырька панамки в цветочек.

– Я тебя сейчас веслом ударю, – пригрозила, плавно присаживаясь на сапе, чтобы не перевернуться.

– Бьёт – значит любит, – спокойно ответил Макс. Тоже начал садиться.

– Бьёт – значит долбоёб.

– Ах! Как не стыдно?! Учительница!

– Я в отпуске. И не смей мне его портить, – взяла в руки весло и начала грести в сторону берега.

– Я скучал, – донеслось мне в спину.

Мурашки побежали по коже. Сама едва не ляпнула в ответ, что тоже по нему скучала. Отвратительное признание от всё ещё замужней девушки, но факт есть факт – мне не хватало этого засранца.

Признаться ему в этом – фигушки.

Пока двигалась в сторону берега, гордо держа осанку, почувствовала на разогретой коже спины холодные капли.

Обернулась и сильно захотелось ударить веслом по довольной моське Макса. Он даже не попытался сделать вид, что это не он в меня брызгает. Наоборот – он специально погрузил руку в воду и брызнул в меня уже от души.

– Офигел?! – возмутилась я.

Главное – не лыбиться.

– Плавать умеешь?

– Умею. И что?

– Тогда держись, – широко улыбнулся Макс. – Сейчас ты будешь мокренькая. Хотя, думаю, что ты уже…

Снял панамку и нырнул в воду. Прямо под мой сап.

Я успела лишь взвизгнуть, когда доска подо мной поднялась, а я оказалась в воде.

Вынырнула, закинула на доску весло и стала взглядом искать этого долбаного ихтиандра, который куда-то исчез. Вода ровная, гладкая, и ни одной татуированной морды над ней нет.

Неужели утоп мне на радость?

Кружила на месте, держась одной рукой за доску. Постепенно нарастало чувство паники.

Я-то плавать умею, а Макс?

– Эй! Ты где? – позвала я. – Если утонул, я тебя убью!

Ног что-то коснулось – самое отвратительное, что можно почувствовать в воде.

Изрекла что-то типа «ыауыа!», стараясь отогнать это что-то под водой подальше.

Надеюсь, что просто нерпа или омуль. Но всё равно неприятно.

– Максим! – позвала я, уже начиная переживать за него по-крупному. – Это не смешно!

Крупно вздрогнула и снова взвизгнула. Но мгновенно успокоилась, когда из воды, обняв меня за талию, показался Максим.

Мокрый и счастливый.

Облегченно выдохнула, хоть сердце и барабанило до сих пор в груди.

– Испугалась? – произнёс он с улыбкой, убирая ладонью капли воды с лица.

– Быстро ты, – хмыкнула, убирая влажные волосы с его лба. – Я даже порадоваться толком не успела.

– Я бы и дольше любовался твоей задницей под водой, но отпуск короткий, а у меня ещё слишком много на тебя планов.

– Планов? На меня? – я повела бровью и заглянула в его глаза.

Мне бы взбрыкнуть, чтобы он перестал обнимать меня под водой, но от того, что он здесь, он рядом, становилось спокойнее и легче. Будто он моя стена, моя опора. Я даже не пыталась держаться на плаву – нас держал Макс, пока я грела ладони на его широких татуированных плечах.

– На тебя. На нас. Ты забыла про наших копчиков?

– Помню. Только на байкальских горных дорогах их, наверняка, вытряхнуло из твоего защёчья.

– Не боись. Я ехал сюда, брутально сжав челюсти. Так что все копчики будут вытрахнуты в тебя.

– Угу, – протянула я, видя, как с большой земли на гидроциклах к нам спешат Савва и Лука. Видимо, услышали мои крики и увидели, что рядом со мной кто-то есть, а я не на сапе. – Не хочу тебя расстраивать, но похоже, сейчас вытрахнут будешь ты.

Взглядом указала на приближающихся к нам братьев.

Забавно, но Макс отпустил меня только для того, чтобы развернуться лицом к опасности и спрятать меня за своей спиной.

Приятно, чёрт возьми…

– Мальчики, вопросики? – спросил Максим моих братьев, которые остановились рядом с нами, при этом едва не захлестнув нас волнами из-под моторов.

– Хуёсики, – рыкнула Савва. – Ты кто такой?

– Сладкий запретный плод для Евы, – ну хоть бы приличия ради испугался.

– Ев, ты его знаешь? – обратился ко мне Лука, продолжая настороженно поглядывать на Макса.

– К сожалению, да, – вздохнула я. Видя по лицам братьев, что вопросов меньше не стало, я спокойно добавила. – Всё нормально. Он… безобидный.

– Ну, как сказать? – хмыкнул Макс с лёгкими угрожающими нотками в голосе. – Могу быть и обидным. Вы, кстати, кто такие?

– Мои братья. Лука и Савва.

– Лука, Савва, Ева… Родители с выдумкой. Молодцы. У меня, кстати, тоже брат здесь. На песочке загорает, – Максим кивнул в сторону берега. – Мы, не такие пафосные. Просто Макс и Матвейка, но, надрать вам задницу в волейболе точно сможем. Как раз видел, что вы играете как девчонки. Наверное, потому что с девчонками играли?

– Ты ещё скажи, кто спит с девчонками, тот сам девчонка, – хмурился Лука.

– Ну, это святое, – вот паршивец! – Зарубимся два на два?

Мои братишки переглянулись. Молча порешали, что можно и зарубиться.

– Только не плакай потом, – изрёк Савва. – Встретимся на берегу.

– Ев, садись. До берега подброшу, – Лука пригласил сесть к нему на гидроцикл.

– Я сама доберусь. Заодно обсохну.

– Ну, как знаешь.

– А меня подбросишь? – Максим, похоже, ни дня прожить не может, никого не подёргав за нервные окончания.

– Подброшу, – кивнул Лука. – Чтобы опрокинуть. Давай, встретимся на берегу. Матвейку свою захватить не забудь.

Братья вернулись в берегу.

Я подождала, когда волны после них утихнут и стала взбираться на сап.

Макс не был бы Максом, если бы не стал мне помогать, очень старательно поддерживая мою задницу обеими ладонями.

– Я тебя сейчас веслом прибью, – рычала я, отбрыкиваясь от него.

– Только если обещаешь потом откачивать меня рот в рот. С языком. Очень эффективная техника…

– Боже! Отвали.

Я направилась к берегу. Макс, довольно быстро забравшись на свой сап, последовал за мной.

– Кстати, я реально скучал, – говорил он, нагоняя меня.

– Охотно верю.

– Слышу же, что нихрена не веришь. Ну, ничего. Я тебе сегодня вечером подробно расскажу и пару раз покажу, как сильно и без тебя тосковал.

– Не надо мне ничего показывать.

– Надо. У меня уже всё готово. Кстати, а реально – как со стояком играть в волейбол. Да ещё с твоими братьями. Неловко как-то. Нахрена им эти комплексы? Психолога потом оплачивать опять же…

– У тебя речевой аппарат на солнечных батарейках работает?

– Если что, мой язык и без солнечного света работает отменно.

– Отвали, – я отвернулась от него, пряча улыбку.

Мы подплыли к берегу, где мои братья уже разминались, а родители с любопытством смотрели на Макса, который – что удивительно – молча помог мне слезть с сапа и даже затащил его на берег.

– Сейчас я прихвачу своего старшенького. Не скучай, – он отправил мне воздушный поцелуйчик и как шкодливый пацан пошёл по пляжу. Остановился, кстати, недалеко от места, где отдыхала вся моя семья.

На песке перед ним лежала парочка.

Максим что-то им сказал, и от парочки вверх сразу поднялась рука с фигой. Женская.

Макс, вероятно, в совершенстве владея искусством договариваться, жестом показал, что им надо кого-то поиметь – постучал ладонью об кулак.

Похоже, именно этот аргумент подействовал на его брата, так как после этого жеста на песок села мужская фигура. Широкоплечая, уверенная.

Мужчина повернул голову. Даже издалека поняла, что он посмотрел на меня. По движению губ на серьёзном лице, похожем на лицо Максима, поняла, что мужчина этот не очень-то рад… мне?

Но брат Макса всё же встал. И тут же села девушка рядом с которой он лежал. Возмущенно жестикулирую руками, она пыталась что-то внушить обоим братьям, но те уже решили, что тут дело чести. И всё из-за того, что один из братьев трепло кукурузное. Возмущение этой, как оказалось, когда она встала, миниатюрной девушки, я могла понять.

Она что-то им начитывала, отчитывая двух здоровенных амбалов, на фоне которых она выглядела Дюймовочкой.

Её лицо нежно обхватил ладонями брат Максима, поцеловал, и та замолчала. Нехотя, но сдалась.

Братья направились к волейбольной сетке, а девушка, чуть надув губки, смотрела им вслед.

Макс показал ей сердечко обеими руками, она продемонстрировала ему средний палец.

Кажется, мы с ней подружимся.

Глава 36. Ева

Как так получилось, что все мы оказались на заднем дворе нашего дома?

Мы же буквально только что играли в волейбол. Сначала братья против братьев. Начиналось всё с неприязни, а закончилось обоюдными приколами и громким ржачем дружной сплоченной компании.

Я и Люди – девушка Матвея – тоже играли в волейбол. Не так громко и весело, как мужская половина нашей компании, но тоже весьма сплоченно.

Играли даже мои родители. Максим втянул в волейбол всю мою семью. И свою тоже.

А сейчас мы жарили шашлыки на заднем дворе нашего дома. Братья всем квартетом уже успели куда-то съездить, купить продуктов и выпивки, и детям не забыли набрать вкусняшек.

Я, мама, Алёнка и Люда собрались на кухне. Готовили салаты. Наблюдали из окна за мужиками, которые разделили обязанности. Папа и Матвей стояли у мангала, жарили шашлык, сардельки, немного овощей на углях, потягивали пиво, о чем-то говорили и, улыбаясь, поглядывали на вторую половину их коллектива.

А вот у второй половины было веселье.

Максим, Савва и Лука оккупировали детский бассейн. Вместе с малышнёй они бегали вокруг этого маленького надувного бассейна, заправляли водяные пистолеты и обстреливали друг друга.

На весь двор стоял детских смех, визг и полный восторг.

Мы, девочки, млели, глядя через окно на эту игру.

Да и как можно не млеть, когда три бугая ведут себя, как дети, нисколько тем не уступая в игровом азарте.

Я в этом не признаюсь, но мой мозг буквально превращался в кисель, стоило мне видеть, как Максим играет с моими племянниками. Они приняли его за своего. Нисколько не опасались, не сторонились. В том, как они бежали к нему, чтобы найти убежище, спасаясь от папы и дяди, не было ни капли недоверия. Словно они уже много лет знакомы.

С Егором такого никогда не было. Племянники к нему даже не подходили. Разве что только для того, чтобы поздороваться для галочки.

Говорят, что дети чувствуют отношение к ним. Похоже, мои племянники почувствовали от Егора неладное ещё задолго до того, как это вскрылось и для меня.

– А симпатичный парень, – хмыкнула мама, встав со мной плечом к плечу. Должно быть, я слишком долго пялилась на Максима, что это заметила мама. – Весёлый такой, активный, открытый. Мне нравится. Всяко лучше Егорки.

– Мам, он просто мой друг, – опустила взгляд на разделочную доску. Вспомнила, что резала зелень для салата. – Мы иногда играем в волейбол после уроков. И всё.

В стороне весьма многочисленно фыркнула Люда.

– Люда права, – хмыкнула мама.

– Она ничего не сказала! – возмутилась я.

– Но все всё поняли, – поддакнула Алёнка.

– Да у нас картошка в огороде не такая окученная, как ты сегодня, – продолжила мама. – Он и так к тебе, и эдак…

Смеясь, мама потёрлась об меня, пощупала за бока и задницу и приобняла.

– И ещё вот это… – Алёнка подошла ко мне и, преувеличенно томно глядя в глаза, заправила прядь моих волос за ухо. – Такая красивая, – прохрипела она низко, и тут же все девчонки взорвались смехом.

– Отстаньте, сказала! – крикнула я и продолжила нарезать зелень, понимая, что покраснела до кончиков ушей. Пока девчонки смеялись, я тоже не могла не улыбаться. Посмотрела на Люду и почувствовала вот это чисто девочковое желание услышать что-нибудь ещё такое, чтобы точно понять, что я нравлюсь Максу. Хотя и так всё очень даже понятно. – А ты что, ничего не скажешь? Не передразнишь?

Люда, которые Максим и Матвей называют ласково Плюшей, ехидно улыбнулась и игриво повела бровь.

Сейчас что-нибудь ляпнет.

– А что тут говорить? Ну, хочешь скажу, что после того, как ты повисла на Максе, радуясь голу, он сразу пошёл в Байкал, явно не для того, чтобы пописать в него, а для того, чтобы потушить в прохладных водах фитиль, который ты ему подожгла. Или могу рассказать, что он говорил о тебе Матвею однажды вечером на кухне. Но там такое… маме лучше это не слышать, – она виновато улыбнулась, посмотрев на мою маму.

– Дело молодое, – пожала та плечами. – Но, если что, Максимка уже принят в семью. По-быстрому разведёшься, а мы с папкой будем только рады новому зятю. Благо, правильно сейчас говорят, что первый муж – молочный. Отдадим его мышке-норушке, тем более, она уже в качестве аванса принесла тебе нового – крепкого, коренного, основательного.

– Мам, хватит.

– А чё, хватит? Ты вон, уже и кольцо сняла. Значит, выбор уже сделала. Ладно, девчонки, пойдёмте на стол накрывать. Есть хочется.

– Спорим, мы сейчас только выйдем, и Максимка сразу к Еве подскочет, – хихикала Алёнка.

– Да как пить дать, – уверенно подтвердила мама. – Но только сначала все мы выйдем, а Ева последняя. Проверим, чей салат он побежит дегустировать. Мужики же сейчас, как обычно, набросятся.

Мы вышли из дома с салатами в руках. Я шла последняя, следуя коварному женскому плану сводниц.

Савва подбежал к маме, чтобы стащить с её тарелки кусок огурца, Лука подбежал к Алёнке, чтобы просто чмокнуть её в губы и побежать дальше отстреливаться от детей. В Люде подошёл Матвей и помог ей донести тарелки, угостив кусочком шашлыка. А ко мне мокрый и абсолютно счастливый подбежал Макс.

– Дегустационный войска. Разрешите попробовать.

Игнорируя косящихся на нас девчонок и их смешки, протянула Максу тарели с салатом и с рыбой.

Он поддел кусочек рыбы с маринованным луком и, подмигнув мне, побежал к детям, которые уже его звали.

– Отстаньте, – бросила девчонкам, улыбаясь, когда подошла к беседке, под их улюлюкание.

* * *

Уже поздний вечер. Мы собрались рядом с беседкой у костра, обложенного большими камнями.

Папа лениво перебирал гитарные струны, бормотал под нос песню, периодически философски вздыхал. Мама сидела рядом с ним. Накинув на плечи его рубашку, задумчиво смотрела на пламя, сохраняя на губах лёгкую улыбку. Она была единственной, кто понимала, о что поёт папа и иногда тихо ему подпевала.

Лука и Алёнка по очереди унесли уснувших детей в дом. И не вернулись. Похоже, уставшие за день родители тоже вырубились.

Я, Люда и Макс с Матвеем прибирались в беседке.

Мы с Людой мыли посуду, которую мальчики приносили из беседки.

– Всё. Там больше ничего не осталось, – резюмировал Матвей, поставив последнюю тарелку в раковину. Приобнял Люду и мягко поцеловал её в висок. – Устала? – спросил с нежностью, убрал пряди волос от милого девичьего личика.

– Угу, – выдохнула она тихо.

– Малышка, – шепнул он с улыбкой и на секунду прижал Люду к своей мощной широкой груди.

Внутри зародилось чувство зависти.

Хорошей.

Мне захотелось так же. Чтобы кто-нибудь подошёл и просто меня обнял. Так же ласково, нежно, заботливо. Чтобы я тоже могла в ком-нибудь раствориться и довериться.

Словно читая мои мысли, ко мне подошёл Макс. Мягко положил руку на талию и слегка прижал к себе.

Повернула к нему голову и поймала хулиганскую улыбку.

– Мы не дадим этим приторным извращенцам залить всю кухню сладким сиропом. Плеснём твоего фирменного «отвали, не лапай»?

– Я-то, может, и плесну. А ты что от себя добавишь?

– К твоему соусу недотроги у меня уже есть альденте.

– Макароны сварил?

– Писька наполовину встала.

Всей четверкой тихо рассмеялись.

– Дебил, блядь, – качнул головой Матвей, широко улыбаясь брату.

Смеясь, я не сразу заметила, как Максим обнял меня уже обеими руками, а я, будто так надо, будто так правильно, расслабилась и прижалась к нему, продолжая натирать вафельным полотенцем намытые тарелки.

Так – парами – мы закончили с посудой.

Матвей с Людой собрались уходить.

– Спать хочешь? – спросил Матвей у неё.

Люда, поманив его к себе пальчиком, заставила Матвея наклониться. Что-то шепнула на ухо, после чего Матвей с высоко поднятыми бровями и наигранной возмущенностью произнес:

– Грязная Плюшка!

– Всё, пошли, – она взяла его за руку и повела к выходу из дома.

– Я с вами, – бросил им Макс, явно над кем-то из этих двоих издеваясь.

– Только попробуй, – Люда строго на него зыркнула.

– И вы просто так уйдёте и бросите младшенького?

Бедная сиротка, да три подбородка.

– Матвей, скажи ему! – потребовала Люда, надув губки.

– Пойдём, Плюш. Сам до отеля дойдёт.

Матвей и Люда ушли. Мы с Максом остались на кухне одни. Теперь стоять в его объятиях стало неловко и слишком интимно.

Я ненавязчиво отошла в сторону. Макс опёрся поясницей о кухонный гарнитур, расслабленно, с легкой улыбкой смотрел на меня. На мгновение посмотрел в окно, из которого днём открывается отличный вид на Байкал.

– А правда, что первые часы после заката вода в Байкале особенно тёплая?

– На мелководье, скорее всего, да. Но я ни разу не плавала после заката. Поэтому точно не скажу.

– Поплаваем? – предложил Макс.

– Ну-у… Пойдём.