Текст книги "Не моя классная (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3. Макс

– А ты чё такой довольный? Пятёрку получил? – Гурьев Саня вышел из школы со своим сыном Даней. Он учится в шестом классе и абсолютный балбес. Этому его научил я.

– Лучше, – я расплылся в улыбке и вновь посмотрел на школу. Пока ждал Саню, случайно нашёл взглядом окно, в котором увидел Еву, ведущую урок. Даже рукой ей махнул, но она отвернулась, а затем и вовсе закрыла штору.

Умеет она флиртовать…

– Этот балбес умудрился скинуть капитошку на голову директору! – вздыхал Саня устало. – Я точно отдам тебя в Суворовское. Может, хоть там с тобой справятся. Садись в машину. Бабушка ждёт. Ей не вздумай ляпнуть, что опять что-то в школе учудил.

– Ладно, – буркнул малой и забрался на заднее сиденье Саниной машины.

– Неужели мы такими же были? – Гурьев качнул головой и встал рядом со мной у машины.

– Хуже, – выдохнул я уверенно, не переставая залипать на заветных окнах. Уже рассчитал, какие окна принадлежат Евиному кабинету и надеялся увидеть её в одном из них. И не прогадал. Она показалась в соседнем тому, которое закрыла шторой. И точно высматривала меня, раз её взгляд был направлен точно туда, где стоял и уже махал ей рукой. Снова. – Красотка…

– Кто? – Саня не понял. Начал хаотично разглядывать школьные окна.

– Ева Александровна. Она, кстати, та девушка с колибри на груди, которая помогла нам серийника завернуть. Сегодня придёт для дачи показаний.

– Зуева Ева Александровна? Серьёзно? Нихрена как училки сильно по-разному выглядят в школе и по гражданке, – удивился Саня.

– Так ты её знаешь? – повернулся к другу.

– Конечно. Она же классная моего Даньки.

– У тебя два года под носом такая классная классная и ты к ней даже не катил?

– Смысл? Она же замужем.

– Замужем? – изумленно выгнул брови и вновь посмотрел на её окна.

– Ну ты даёшь, Макс, – Саня рассмеялся. – Какую-то крошечную татуировку на её груди разглядел, а кольца на пальце не заметил.

– Ты тоже её в тот вечер не узнал.

– Так и не я её тискал. Я в это время с серийником совокуплялся, пока ты там язык пихал, куда попало.

– Это была любовь с первого взгляда, – вздохнул мечтательно.

– И до первого пиха.

– Почему в наше время не было таких красивых училок?

– Может и были? Просто мы были сопливыми дебилами, на шарящими в этом.

– Может быть. Надо пролистать школьный альбом, проверить… А ты, кстати, что не присмотришься к какой-нибудь другой училке? Тут же, наверняка, найдётся не замужняя?

– Кому нахрен нужен мент с двумя детьми? – буркнул Саня и отмахнулся. Съехал с темы. – Поехали, короче. Мне ещё мелкую из садика нужно забрать и матушке своей доставить. У нас с тобой служба идёт, если ты забыл.

– Помню. Как раз сегодня допрос с пристрастием планирую провести, – на этих словах поправил ширинку.

– Ты бы не баловался этим, Макс. У Зуевой муж, вроде, какая-то бизнес-шишка. Тебе нужны эти проблемы? Еби тех, кто без обручального кольца. Их полно.

– Я их тебе оставлю.

– Хули толку? – вздохнул Саня и пошёл к своей машине, где его ждал сын.

Я ещё раз посмотрел на окна Евы. А ближе к вечеру уже она появилась под окнами моего кабинета. За рулём лексуса. Холодная, неприступная.

Глава 4. Ева

Почему я сказала «писю»?

Почему не сказала какое-нибудь другое более характерное слово? Более резкое, оскорбительное, чтобы уесть того типа…

Потому что, с кем поведёшься от того и наберёшься. Дети не матерятся, и я с ними.

Раздраженно поправила волосы, отлепив несколько прядей от влажной шеи. В этот раз игра в волейбол вышла весьма напряженной. И виной всему этот человек-холст. Тестостерон ходячий. Маньяк и извращенец!

Кто в здравом уме станет целоваться с первой встречной?

Да и о каком здравом уме можно говорить в случае, когда человек забил себя татуировками настолько, что на его теле не осталось, похоже, ни одного места, не заполненного чернилами?

И, да, я разглядывала его во время игры. Исподтишка. Мне было любопытно. Чисто профессиональный интерес к рисункам. Надеялась найти в них хоть какой-то смысл, но нашла лишь хаотичные идиотские наброски, мемы и картинки ради смеха. Похоже, спонтанность и необдуманность – стиль его жизни. Оторви и выбрось.

Идиот!

Ещё и нюхал меня через сетку. Будто я не заметила этого.

Извращенец!

Хорошо, что хоть дети ничего не поняли.

После работы, как и обещала, заехала в отдел. Ася тоже подъедет, но чуть позже.

Это её хотел чем-то накачать тот маньяк.

И в этом, я считаю, полностью моя вина. Ведь Ася в тот вечер ждала меня, а я задержалась дома. А тот ублюдок приметил для себя удобную одинокую скучающую жертву.

Хорошо, что трагедии удалось избежать.

Ася очень испугалась – её дочка чуть сиротой в тот вечер не осталась.

И только идиоту в татуировках вся ситуация кажется пиком веселья.

В отделе пришлось объяснять, кто я и по какому делу. Фамилию извращенца я не вспомнила, но дала ему короткое описание:

– Ну, он такой… Если бы у поллюции было лицо. Похоже, всегда готов к семяизвержению, а ещё в татуировках. Весь.

– Понятно, – усмехнулся офицер в дежурке. – Рамзин. Тринадцатый кабинет, второй этаж.

Я поднялась на нужный этаж. Перед дверью кабинета затянула пояс пальто потуже и покрепче сжала в кулаке ремешки сумочки на тот случай, если этот извращенец придумает встретить меня голым. Я вообще не удивлюсь. После такого я буду просто обязана огреть его сумочкой по голове.

Пару сотен раз.

Постучалась и сразу вошла в кабинет.

Настороженно осмотрелась и увидела того самого Рамзина мирно сидящим за столом и читающим какие-то бумаги.

Ещё и лицо такое умное состроил, будто думать умеет.

– Проходи, Ева Александровна, я не кусаюсь, – он нахально улыбнулся уголком губ.

– Знаю, – обронила я, подходя к стулу. – Обычно вы просто обсасываете пол лица.

Села на старый потёртый стул, который пошатнулся подо мной с характерным скрипом. Закинула ногу на ногу. Положила сумочку на колени, на неё сложила руки так, чтобы правую с обручальным и помолвочным кольцом было видно лучше всего.

Этот, так называемый, Рамзин, водил карандашом по бумаге, что-то увлеченно там вырисовывая.

Любопытство оказалось сильнее внешней стервозности. Чуть подалась к столу и посмотрела, что он там рисует.

Я могу ошибаться, так как рисунок выглядит отвратительно во всех возможных смыслах, но то, что там изображена я – инфа сотка.

– Что это? – всё же даю извращенцу шанс переубедить меня.

– Ваш портрет, Ева Александровна. Хотел объявлять вас в розыск. Рисовал по памяти.

На этом, с позволения сказать, портрете изображены два кружочка, являющимися, судя по всему, моей грудью. На левой из них птица, отдаленно напоминающая моё тату. Очень отдаленно. Ну, и глаза, конечно. Странно, что он о них вообще помнит. Ведь о том, где должны быть губы он точно не помнит, иначе неясно, почему они нарисованы между грудями.

– Шедевр! – объявил воодушевленно, разглядывая рисунок. – До оригинала, конечно, не дотягивает.

– Дайте, – вытянула руку. И снова намеренно так, чтобы в свете его настолько лампы блеснули кольца на безымянном пальце.

– Порвёте.

– Я не рву детские рисунки.

– Я нарисую заново.

– Не сомневаюсь, – пошевелила пальцами, чтобы его ускорить. Он отдал мне листок. – Карандаш. И ластик.

Пока я смотрела на его мазню, он молча положил передо мной всё, что я просила.

Придвинувшись ближе к столу, я расположила на него листок, намеренно сдвинув все папки и бумаги, что мне мешали.

Потерпит. Он вообще мне губы языком раздвинул. Так что, по сравнению с ним, я сама тактичность.

Начала исправлять его рисунок.

– Какие планы на вечер? – поинтересовался тем временем хамло.

Я повела бровью и чуть качнула головой, не отрываясь от рисунка.

– Отметить с мужем годовщину свадьбы.

– На тебе будет что-нибудь кроме резинки для волос?

– Я не ношу резинки.

– Ух! – выдохнул извращенец. – Так и возбуждаешь найти компромат на твоего мужа, чтобы засадить его на подольше.

– Чтобы вы имели возможность засадить мне? – спросила, посмотрев ему прямо в глаза. Несколько секунд не отрывали друг от друга взгляда. Рамзин едва заметно улыбнулся, а я, чтобы не ответить ему тем же, вернула внимание рисунку. – Вы, кстати, даже не представились.

– Генерал сексуальной полиции и майор местной.

– Не мог ли бы вы позвать своего коллегу?

– Зачем?

– Хочу, чтобы меня опрашивал более компетентный сотрудник внутренних дел. Судя по вашим регалиям, вы в местной полиции не состоялись.

– Уже уверена в том, что трахаю я лучше, чем допрашиваю? – самодовольно ухмыльнулся Рамзин. – Знал, что ты обо мне фантазировала.

– Едва ли кто-то способен фантазировать о вас больше, чем вы сами. По делу вопросы будут, или я пошла?

Рамзин скучающе вздохнул, порылся в каких-то своих бумагах, пошуршал ими и голосом без капли оптимизма начал зачитывать:

– Зуева Ева Александровна. Двадцать шесть лет. Замужем. Третий размер груди, мягкие губы…

– По поводу маньяка вопросы есть? – спросила нервно.

– Конечно, – от отбросил бумаги. Подался ко мне, нависнув над столом. – Прогуляемся сегодня вечером?

Я тоже подалась к нему. Пусть не думает, что я боюсь или воспринимаю его идиотские подкаты всерьёз, даже если между нашими лицами осталось сантиметров десять.

– У вас созрел гениальный план, как впихнуть в меня не только язык, но и своего Матвейку?

– Матвейку? – он растерянно нахмурился. – При чём здесь мой брат?

У этого извращуги ещё и брат есть?!

Кошмар!

– Понятия не имею, о ком вы.

– А что тогда? Это на Руси теперь так член называют? – он вдруг рассмеялся, взял со стола телефон и открыл чат, в который тут же наговорил голосовое сообщение. – Привет, Матвейка! У меня для тебя плохие новости. Пока, Матвейка!

Продолжая смеяться, написал ещё какое-то смс, а я тем временем вновь занялась рисунком. По сути, создала с ноля автопортрет.

К счастью, дальше мы говорили исключительно по делу. Рамзин записывал мои слова в протокол, задавал уточняющие вопросы и внимательно выслушивал ответы.

Смотрел при этом в глаза и даже не пытался делать пошлых намёков или шуток. Всё исключительно по существу.

Похоже, при всей своей пошлости пубертатного мальчишки, он профессионал своего дела.

Кстати, ему очень идёт наплечная кобура. Ему бы ещё овчарку рядом посадить, и тогда он точно станет воплощением моей первой детской влюбленности в актёра из сериала «Комиссар Рекс». У него даже волосы почти такой же длины и вьются на концах.

Он протянул мне протокол, в котором я расписалась.

– Это тоже мне. На память, – он забрал рисунок, который я исправила. Разглядывал его под светом настольной лампы, а затем, цокнув, произнес. – Тема сисек не раскрыта. Всё-таки, придётся самому дорисовывать.

– В женщине должна оставаться загадка. Я могу идти?

– Последний вопрос. Самый важный, – он положил рисунок перед собой на стол. Посмотрел на меня, долго разглядывал лицо, губы, остановился на глазах. Я вопросительно повела бровью, ожидая, когда он уже перестанет тянуть резину и задаст свой самый важный вопрос. – Хочешь меня?

Я молча закатила глаза и вздохнула.

Рамзин лишь посмеялся, как и я, вставая со стула.

– Ну а вдруг хочешь и молчишь, – веселился он, надевая кожаную куртку.

– Прощайте, – бросила напоследок и вышла из кабинета.

– Я провожу, – Рамзин вышел следом и поравнялся со мной, ступая по коридору.

Навстречу мне шла Ася, которая, похоже, только что приехала. А за ней шёл тот второй полицейский, который в ту ночь вместе с Рамзиным задерживал маньяка.

– Привет, Ась, – я обняла подругу, которая казалась растерянной и даже напуганной, впервые находясь в отделе полиции.

– Привет, Ев. Я, видимо, к вам? – обратилась она к Рамзину.

– Сань, – а тот обратился к коллеге. – Допроси. Я поехал.

– Да, блядь! – рыкнул тот недовольно. – Я свалить уже хотел.

– Кто в куртке, тот первый и сваливает, – бросил Рамзин. Внезапно взял меня за руку, спрятав мои пальцы в своей теплой ладони и побежал по коридору, заставив бежать вместе с ним.

Не знаю почему, но я подкинулась на этот идиотский побег. На ходу только успела крикнуть:

– Ась, я тебе вечером позвоню!

Мы выбежали из отдела. Довольный Рамзин и я, какого-то чёрта тоже улыбающаяся.

Вдохнула полной грудью февральского прохладного воздуха и, опомнившись, вырвала руку из теплого плена мужской ладони.

Побаловались и хватит.

Поправила на себе пальто, вынула из сумочки ключи от машины и гордой походкой пошла к ней.

– Павел Валентинович волейбольные секции по вечерам ещё проводит? – неожиданный вопрос от Рамзина прилетел мне в спину.

– Проводит. С пяти до девяти.

Услышав ответ, он коротко кивнул.

Подошёл, кажется, к своей машине – черный тонированный седан. Потянул за ручку и открыл дверцу.

Даже не закрывает и на сигнализацию не ставит?

Точно ненормальный.

Прежде чем сесть в свою машину, почувствовала его взгляд на себя. Подняла голову и увидела его ухмылку.

– А сейчас меня хочешь?

– Идиот, – обронила едва слышно, но злиться на него, почему-то не хотелось.

С лёгкой улыбкой села в машину и, тронувшись с места, поехала домой готовить праздничный ужин.

Ведь про годовщину свадьбы я не соврала.

Глава 5. Ева

Дома переоделась в домашнее. Собрала волосы большим крабиком на затылке.

Пока запекала мясо и резала салаты, мысленно возвращалась в отдел полиции.

Абсолютно идиотский пустой диалог, но отчего-то он прокручивался в моей голове снова и снова, как заевшая мелодия.

«Хочешь?»

«А сейчас хочешь?»

Дурак.

Уверена, у этого типа полно поклонниц. Женщины, хоть и мечтают о книжных правильных принцах с красивыми манерами, но всё равно млеют от таких нахальных плохишей с лихим прищуром, словно им всегда ярко светит солнце. А уж если такие плохиши умеют улыбаться одним лишь уголком губ так, что дыхание перехватывает, то коллекция разбитых женских сердец в их активе бесконечна.

Мой муж, Егор, такой же.

Мы знакомы с института. Я тогда только поступила, а он учился уже на последнем курсе и вообще в другом универе. В педагогический заглянул, чтобы забрать свою маму, которая там преподавала. До сих преподаёт.

Егор – мажор. Типичный представитель золотой молодёжи. Вседозволенность, раскованность, избалованность.

У них с Максимом даже подкаты похожие. Разве что Макс не похож на типичного мажора. Просто он… такой.

Егор добивался меня два года. Я не строила из себя недотрогу, я просто не хотела не связываться с типом, поимевшим половину своего универа, и, по слухам, не оставил без внимания и тех девчонок, что учились в том же институте, где я.

Я считала, что я для него просто трофей и он тупо пошёл на принцип, получив мой отказ, добиться меня, поиметь и бросить.

Но, к моему удивлению, когда мы стали просто общаться ближе, а затем дело дошло до постели, он не бросил меня, как остальных. После первой же ночи предложил съехаться, сказал, что без меня в его жизни больше не осталось перца. Я поверила, переехала.

Два года мы просто жили вместе, а затем поженились. Егор сделал предложение во время церемонии вручения мне диплома. Я ждала, что мне вынесут мою заслуженную красную корочку, но вышел Егор с коробочкой из красного бархата, встал на колено и позвал замуж.

А сегодня исполнилось четыре года, как мы женаты.

Я посмотрела на часы и поняла, что пора готовиться к ужину самой.

Душ, макияж, новое сексуальное бельё и шелковое платье, которое легко с меня снять, просто потянув за шнур на талии.

Егор работает допоздна почти каждый день.

Он возглавляет бизнес своего отца в сфере лесопромышленности.

Из трёх сыновей своего отца, где старший не захотел, а средний не смог, младший, Егор, оказался самым продуктивным и цепким.

А ведь в него не верили даже родители. Друзья смеялись, говоря, что он быстро спустит всё на тёлок и тачки. И только я верила, что он сможет, и у него обязательно всё получится.

Так и вышло. Он быстро сменил потёртые джинсы на деловой костюм. В его голосе закрепились стальные нотки, да и сам он уже совсем не похож на того лёгкого ветренного парня. Сейчас ему тридцать лет, и я таю как пломбир на солнце от того, в какого мужчину он превратился буквально на моих глазах.

Но это всё картинка.

Красивая картинка нашей идеальной жизни.

Люди видят нас в глянцевом свете, где нет никаких шероховатостей.

На деле, мы почти не разговариваем с Егором последние пару лет. Примерно с тех пор, как я начала работать в школе.

Его бесит, что я вообще работаю. Считает это плевком в его душу и репутацию. Раздражается и злиться, считая, что кто-то обязательно называет его за спиной неудачником, раз его жене приходится работать какой-то там учительницей неизвестно чего.

А я не знаю, как ему ещё объяснить, чтобы он понял, что я не кошка, которую можно просто оставить дома на весь день с лотком и кормом. Я тоже хочу развиваться, работать, социализироваться, а не сидеть в четырех стенах и ждать, когда меня погладят и покормят.

Я прождала Егора до полуночи. Подготовилась к завтрашнему рабочему дню, периодически поглядывая на телефон в надежде, что муж хотя бы позвонит. Но нет.

Позвонила сама – он не ответил.

Убрала ужин, к которому и сама не притронулась, в холодильник, и ушла в ванную комнату, чтобы смыть макияж и приготовиться ко сну.

Вспомнила, что не позвонила Асе. Хотя обещала.

Интересно, как прошёл её допрос?

Тот второй полицейский так же к ней подкатывал, как мой ко мне?

Рука с кремом замерла.

Весь сегодняшний вечер где-то на краю сознания крутилась мысль о том, что я где-то видела того второго полицейского. И я вспомнила: он ведь отец одного из моих учеников – Дани Гурьева. Хороший мальчишка, но тот ещё шалун и задира.

Неудивительно, что я не сразу узнала его отца, ведь за два года, что я веду их класс, его папу я видела всего раза два, если не меньше. И оба раза в первосентябрьской суете, где не до запоминания чьих-либо лиц, кроме лиц учеников. Может, посещай школу чаще он, а не бабушка Дани, я бы его и запомнила.

И тут я осознала, что Рамзин тем более от меня не отстанет. Не удивлюсь, если он возьмёт на себя роль бабушки сына своего коллеги и, наверняка, друга, только ради того, чтобы видеть меня чаще. Что-то мне подсказывает, что подобное он может с лёгкостью сделать.

Я переоделась в пижаму, ещё раз позвонила мужу.

– Подъезжаю к дому, – бросил он сухо и сразу прервал звонок.

Я ушла на кухню, где стала разогревать Егору ужин. Наверняка, голодный и, судя по голосу, крайне уставший.

Он иногда выезжает на деляны, где лично проверяет процесс лесозаготовки и качество техники. Похоже, сегодня был именно такой день.

Я услышала, как он вошёл в квартиру, снял в прихожей верхнюю одежду и обувь. Снимая на ходу рубашку, зашёл в кухню. Просканировав меня жадным взглядом и, особенно задержав внимание на полупрозрачной сорочке, оставил на моих губах горячий поцелуй.

– Я в душ, – бросил устало.

Из душа вышел довольно быстро. Закрепив полотенце на талии, сел за накрытый мной стол.

– Как день прошёл? – спросила я, сидя напротив и наблюдая за тем, как мой муж молча ел.

– Нормально, – обронил коротко и запил мясо вином.

– У нас сегодня годовщина свадьбы. Четыре года. Поздравляю, – я подняла свой бокал и улыбнулась.

Я тоже уже устала. Не ждала подарков, красивый слов. Просто напомнила и дала понять, что мне это важно.

– Бля, точно… – вздохнул Егор. – Сегодня же семнадцатое.

Взял свой телефон, что-то в нём понажимал и вернул на стол.

Почти сразу короткая вибрация от моего телефона ударила в стол.

Разблокировала экран и увидела, что муж перевел мне сумму, равную трём моим зарплатам.

– Егор…

– Купи себе что-нибудь, – по-барски махнул рукой.

– У меня всё есть. Я просто ждала, что ты поздравишь меня в ответ.

– А я просто ожидал увидеть тебя сегодня днём дома. А я был днём дома, – произнес он с упреком, заглянув мне в глаза через весь стол. – У нас могло бы быть два часа на взаимные страстные поздравления. Но ты выбрала работу. Развлекайся, – последнее слово прозвучало как плевок. Будто он позволил мне работать. Одолжение сделал. – И заказывай еду в нормальном рестике. Эту подошву хрен прожуешь.

Он брезгливо отодвинул от себя тарелку с мясом, которое я готовила как шеф, мать его, повар. Допил остатки своего вина залпом и налил ещё, наполнив бокал.

– Я сама готовила, – произнесла я, выйдя из-за стола.

– Бля… – выдохнул Егор, наверняка закатив глаза. – Ев, – окликнул, и я услышала, как он пошёл за мной в нашу спальню. Нагнал меня у постели и страстно обнял сзади, запустив руки под сорочку и зарывшись носом в моих волосах. – Не злись, малышка. Я просто устал. Но не весь… – он вжался в мой зад стояком и захватил мочку уха губами. – Я соскучился.

Я стояла столбом, никак не реагируя на его прикосновения. Сейчас я злилась и больше хотела ударить его с ноги, чем потрахаться с ним.

– Я больше не принимаю противозачаточные, – произнесла максимально нейтральным тоном. – Так что, если вы со своей скучалкой желаете зайти ко мне в гости, рекомендую надеть дождевик или согласиться с тем, что я хочу ребенка.

Егор не любил презервативы. И часто любил напоминать мне о том, что я единственная девушка в его жизни, с которой он с первого дня знакомства хотел заниматься сексом без защиты.

Кожей почувствовала, что Егора разозлили мои слова.

Его руки исчезли с моего тела, а сам он отошёл к постели. Сбросил полотенце на пол и забрался под одеяло.

– Мне спиногрызы пока не нужны. Я уже говорил тебе об этом, – отрезал он резко, устраиваясь в постели.

– А мне не нужна головная боль и тошнота от таблеток. Ты заботишься о своих ощущениях, но совершенно не думаешь о том, как эти таблетки влияют на мой организм.

– Завтра запишу тебя к врачу. Он поменяет таблетки.

– Егор…

– Ев! – обрубил он резко. – Я устал. Давай, хотя бы не сегодня. Не грузи мне мозг всей этой хренью, ладно?

– Пошёл ты, – бросила я обиженно и вышла из спальни.