Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Они резко отпрянули друг от друга, и в полном шоке уставились на меня.
Два мокрых кота в подворотне.
– Поужинаем? – спросила я с нарочито милой улыбочкой, когда завладела их вниманием.
– Поужинаем, – тихо рыкнул Матвей. Широкой ладонью обтёр лицо от капель воды и посмотрел на брата, который сделал то же самое. – А ты нахрен идёшь отсюда, – припечатал он сурово.
Мне было неловко. Стало понятно, что между этими двумя есть какой-то конфликт.
Жуть как интересно, что они не поделили, но я пока старалась делать вид, что мне всё равно, и, раскидывала пюре по тарелкам. При этом старалась держаться поближе к Матвею. Всё же, ему я доверяла сильно больше, чем его только что прибывшему братцу. Да и за все мои выкидоны Матвей меня ещё не прибил, а этот тип уже дважды с абсолютной лёгкостью чуть не свернул мне шею.
По глазам Матвея можно понять, что он терпеливый, но по резкому, прожженному, но при этом холодному взгляду Максима что-то мне подсказывало, что он тот ещё псих.
Братья привели себя в порядок, вернулись на кухню и сели за стол друг напротив друга.
Сверлили друг друга взглядами и стучали пальцами по столу: татуированными и теми, что вырывают меня ночами из кошмаров.
Сидели и, похоже, ждали, когда их обслужат.
Типичные мужики…
– Я вам нанималась, что ли? – не выдержала я, не спеша ставить перед ними тарелки. – Чай, ложки… – многозначительно намекнула обоим.
Они молча встали. Матвей налил всем по кружке чая, Максим положил всем по ложке и расставил на столе наполненные мной тарелки и салат в центре стола.
Они снова сели друг напротив друга. Я села в центр стола, примерно между ними.
Братья есть не спешили, а я взяла ложку и резко покачнулась, когда Матвей молча, но весьма красноречиво придвинул стул со мной к себе поближе. Тарелку поближе ко мне тоже не забыл придвинуть.
Макс на это действо лишь тихо хохотнул, качнув головой. Взял ложку и начал есть. Сначала неуверенно, а затем накинулся на еду с большим аппетитом.
– Зря ты её так далеко от меня отодвинул, – сказал он вдруг, с полным ртом. – Такая и мне бы пригодилась.
– Рот закрой, – желваки Матвея начали жить своей жизнью.
Внутренне я напряглась сильнее и пожелала держаться к Матвею ещё ближе. Сама ещё немного к нему придвинулась. Он же есть не спешил, сверлил сердитым взглядом прожорливого брата. Я положила ладонь на кулак, что он держал сжатым на столе. Только это заставило его отвлечься от брата и посмотреть на меня.
– Покушай, – произнесла я почти шепотом и ласково погладила его по кулаку, который начал смягчаться.
Матвей глубоко и шумно вдохнул, моргнул, будто переключился на более мирный лад, и тоже начал есть.
Мы ели молча. Братья периодически стреляли друг в друга взглядами, а я смотрела на них.
– А между вами какой-то конфликт, да? – прикинулась глупой овечкой.
– Интересами не сходимся, – похоже, Матвей ответил весьма поверхностно.
А вот у его брата секретов не было:
– Угу. По разные стороны законы.
– Да?! – я изумленно выгнула брови. – Получается, если ты полицейский, – указала на Матвея. – … то ты… бандит?
Максим самодовольно ухмыльнулся.
– А она у тебя умная, – хмыкнул он. – Из универа какого-то забрал?
– Да. Я у крыльца дралась с собакой, – гордо созналась. – А ваша мама в курсе ваших тёрок?
– Матушке вообще лучше не знать, чем её сыночки-корзиночки занимаются. Она не знает, чем занимаюсь я, поэтому для неё я просто предприниматель. А Матрасик у нас специально для мамы сидит только в кабинете и перебирает бумажки, а не ловит на свою задницу пули, ножи и конченных по дворам.
– Обалдеть! – протянула я. – А ваша мама какие-то сериальчики турецкие смотрит. А тут такие страсти! Братья по разные стороны закона – это так романтично!
– Знаю, детка, – подмигнул мне Макс.
Матвей сжал в кулаке ложку.
Пора срочно смягчать ситуацию.
– Кому-нибудь добавки? – поинтересовалась я.
– Мне! – Макс тут же протянул мне свою уже пустую тарелку и учтиво добавил. – Пожалуйста.
Я взяла тарелку и вопросительно посмотрела на Матвея.
– Не надо, Плюш, – произнес он сдержанно.
– А мне надо, Плюш, – Макс словно дразнил его.
– Для тебя она Людмила. Вежливо и с улыбкой, – процедил Матвей сквозь стиснутые зубы.
Я поняла, что запахло жареным и отошла подальше от стола, но поближе к кастрюле с пюре и противню с курицей. Стояла к ним спиной.
– Я, может, тоже хочу её Плюшей называть. Забавно же, – Макс настойчиво дёргал моего тигра за усы.
А в следующую секунду я услышала глухой удар и звон посуды.
Вздрогнула и резко обернулась.
Матвей сидел, как сидел. Будто и не двигался вовсе.
А вот Максим…
А Максим всё так же надменно и вместе с тем хулигански ухмыляясь, стирал с лица ладонью майонез из салата.
Похоже, Матвей только что приложил его лицом в салат.
Странно, что они опять не сцепились.
Поставила перед Максом добавку и снова села рядом с Матвеем.
– Зачем приехал? – сурово поинтересовался Матвей. Мне кажется, я даже слышала, как он гудит от злости.
– Потом обсудим, – Макс покосился на меня.
– Поняла. Ухожу, – я только собралась встать, как Матвей поймал меня за руку я мягко удержал. – Доешь, Плюш. Не торопись. Этот подождёт, – кивнул он в сторону брата.
Глава 21. Людмила
Эти двое бубнили весь вечер.
Странно, что снова не подрались.
Учитывая их «теплую» встречу, я, если честно, ждала, что они и расставаться будут так же тепло, а братской любовью будет сквозит со всех щелей.
Но они только бубнили, спрятавшись от меня в зале, и иногда разговаривал с кем-то по телефону.
Я решила, что мне это надоело, поэтому спокойно принимала душ в своё скромное удовольствие.
Помывшись, прямо в ванной комнате насухо обтерлась полотенцами и переоделась в футболку Матвея. В ней удобно спать. По крайней мере, точно удобнее тех порнонарядов, которые мне подкинула сестра. Сами по себе они, может, и не такие откровенные, но то, как они сидели именно на мне – чистая порнуха.
Я вышла из ванной комнаты и наткнулась на Максима. Тупо врезалась в него, не ожидав, что он окажется сразу за дверью.
– Подглядывал? – тут же насторожилась я, машинально одёргивая край футболки.
– Нет. Так покажешь? – ухмыльнулся он.
– Я тебе сейчас кабину снесу, – донесся до нас грозный рык Матвея со стороны кухни.
Я в этот момент сильно успокоилась и обнаружила, что Максим был обнажён по пояс. И на торсе его всё было в татуировках. Каждый, блин, сантиметр.
– Серьёзно? – я удивленно вскинула брови. – Решетка для игры в «крестики-нолики», игровые карты, кактус, голая тёлка… Ёжик? Кот, который лижет яйца?! Ты вообще в какой-то момент перестал заморачиваться, что рисовать на себе?
– У каждой есть смысл. Почти, – чуть поморщившись уточнил он.
– Скажи честно, ты просто любишь, когда тебе делают больно? – поинтересовалась я, продолжая бесстыдно разглядывать его татуировки. Черепа, змеи, шипы, крылья, какие-то цифры… Настолько обнаглела, что даже заставила его немного покрутиться. – Так просил бы Матвея, он бы тебя бил почаще. И забесплатно.
– С ним ощущения не те, – хмыкнул Максим.
– Сам ты гондон, – рыкнул Матвей, уже оказавшись рядом со мной. Приобнял меня за талию и мягко подтолкнул в сторону спальни. – Идём, Плюша, спать.
Я покорно пошла. Сама себе удивляюсь. Что со мной сегодня такое?
Мы зашли в спальню, Матвей сразу закрыл за нами дверь, будто подчеркнуто отрезал наши отношения от Максима.
Я в это не лезу. Это их тёрки, пусть сами и разбираются.
Я забралась в постель разу под одеяло. Повернувшись к пока ещё стоящему у кровати Матвею, положила голову на подушку и посмотрела на мужчину.
– Стесняешься? – ехидно ухмыльнулась. – Или всю ночь так сторожить будешь, чтобы брат на меня не покушался?
– Он тебя не тронет, – с нотками суровой усталости произнес Матвей. Сел на край постели и лёг радом со мной поверх одеяла. Положил руку под голову, вторую уронил на живот и молча уставился в потолок.
Я разглядывала его профиль. Пробегалась взглядом по лёгкой щетине и удивлялась, как быстро у него растёт борода. Ведь он этим утром брился.
Заметила маленькую родинку под левым глазом и, не сдержавшись, вытянула руку из-под одеяла и пригладила ему ту бровь, что была ближе ко мне.
Матвей заметно напрягся и застыл.
Зашугала я его, похоже.
Боится, наверное, что могу внезапно глаз вырвать.
– Так лучше. А то ходишь лохматый, – нарочито поворчала и вновь спрятала руку под одеяло. – О чём разговаривали? Что-то случилось?
– Кое-что происходит, – вздохнул Матвей. – Не заморачивайся. Всё решаемо.
– С мамой и сестрой всё хорошо?
– Всё хорошо, – словно эхо повторил Матвей.
– Надеюсь, я не пожалею, что начала тебе верить, – произнесла я серьёзно.
Матвей, услышав это, повернул ко мне лицо, а затем и сам весь повернулся на бок. Удерживал мой взгляд, нисколько не смущаясь.
Взял меня за руку, которой я держалась за край одеяла. Крепко обхватил ладонь и вытянул руку из-под одеяла. Прижал мои пальцы к своему колючему подбородку и, продолжая смотреть в глаза, тихо, но очень уверено ответил:
– Я делаю всё, чтобы с тобой и твоей семьей ничего не случилось.
Я поджала губы, молча выражая надежду.
Мы всё смотрели друг другу в глаза. Матвей мягко поглаживал мои пальцы и смотрел так, будто вот-вот поцелует.
Мне бы испугаться двух дерущихся бугаев на узкой кухне, но я испугалась сейчас.
А вдруг он возьмёт и поцелует меня прямо сейчас?!
– А почему тебе не снятся кошмары? – лучше мы будем трепаться, чем вновь окажемся на грани пососаться.
– В смысле? – Матвей нахмурился.
– Ну-у… Ты же наверняка видел много мёртвых людей. Разве они тебе не снятся?
– Первое время было. Даже блевал иногда. Потом просто привык. Работа такая, – он пожал плечом. – Тебя тоже скоро отпустит. Уже отпускает.
– Да?
– Обычно после кошмара ты просыпаешься и болтаешь. Боишься уснуть снова. А сегодня ночью не проснулась. Так и продрыхла.
– А ты меня обнимал?
– Конечно. Я ещё до кошмара начал, – самодовольно ухмыльнулся он.
Глава 22. Людмила
Проснулась от того, что кто-то рядом усиленно пыхтел. Громко так. Старательно. Я слышала, как происходил каждый вдох и как выдох.
За окном было ещё темно.
Оно и понятно – декабрь. Солнечный свет выдается крайне ограниченными дозами.
А пока тот, кто пыхтел на полу, довольствовался светом, исходящим от светильника на прикроватной тумбочке.
Кровать рядом со мной была пуста, и несложно было догадаться, кто там пыхтит.
Я подкатилась к краю постели, параллельно завернувшись в одеяло, как гусеничка в кокон. Сразу увидела Матвея, активно отжимающегося от пола.
Весь такой сосредоточенный, весь такой потный, весь такой в трусах.
Чуть свесив голову с края постели, некоторое время наблюдала за тем, как классно перекатываются мышцы под его кожей.
Божечки, как красиво!
Это говорила не я, а овуляция. Это она пускает, прости, Господи, слюни и нисколько этого не стесняется.
– Не знаю, к чему ты готовишься, но ты точно готов, – произнесла я с ухмылкой чуть хриплым после сна голосом.
Матвей в ту же секунду вскинул голову, поймал мой взгляд и остановился, зависнув на вытянутых руках.
– Спи, Плюш, – бросил он тихо и продолжил отжиматься. – Ты чего проснулась-то?
– А как тут спать, когда ты так пыхтишь? В трусишках… красивый такой… – я пыталась спрятать широкую улыбку за покусыванием нижней губы, но она стала лишь шире, когда Матвей резко остановился и вновь посмотрел на меня, комично вскинув брови.
– Ты подкатываешь ко мне, что ли? – он оттолкнулся от пола и встал.
Мощно и грациозно одновременно.
Я, разумеется, не специально, пробежалась по всему нему любопытным взглядом.
– А к кому мне ещё тут подкатывать?.. А! Точно! – я покосилась на дверь, намекая на Макса, и даже сделала вид, что уже выдвигаюсь к нему.
– Я тебе сейчас пофлиртую, – рыкнул Матвей нарочито угрожающе и поймал меня, едва успевшую встать, за талию. Повалил обратно на постель спиной и начал щекотать.
– Описаюсь! – кричала я, смеясь, и вяло отбиваясь от него. – Не так глубоко! – его пальцы практически пролезали между рёбрами.
– Могёшь, братец! – услышала я совсем рядом чужой насмешливый голос.
Мы с Матвеем мгновенно замерли и повернули головы в сторону двери, которая оказалась открыта, а на пороге стоял Макс. Не в одних трусах, как Матвей. Он был в простых черных спортивных штанах.
– Может, пожрём? – с надеждой вопросил Макс.
– Дверь с той стороны закрой! – рыкнул Матвей, при этом чуть прикрывая меня своим телом и одеялом.
– И сам себе пожрать приготовь! – так же строго добавила я. Даже нахмурилась для большей убедительности.
– Как закончите, жду вас на кухне. Обоссанных, – хмыкнул Макс и вышел из комнаты.
Дверь, гад, не закрыл.
Настроение на продолжение щекотки не нашлось, поэтому мы были вынуждены пойти на кухню, где Макс пытался что-то увидеть в открытом холодильнике.
– Посиди, мы приготовим, – Матвей выдвинул для меня стул, на который я тут же села. Хотела сказать Матвею, чтобы включил чайник, но он уже это сделал.
Мужчины возились с завтраком плечом к плечу. Иногда друг друга толкали, шутили друг над другом и спорили о том, сколько помидоров добавлять в яичницу и нужен ли там болгарский перец.
– «Это мужицкий дождь!», – напела я. Оба на меня посмотрели. Когда они стоят рядом, видно, как сильно они похожи. – Простите, не удержалась. Продолжайте.
Мы поели приготовленный братьями завтрак. Было вкусно и очень сытно.
Затем Матвей собрался на службу. Ходил по квартире и что-то ворчал о том, что у него не осталось нормальных шмоток и нужно покупать новые.
Увидев его в джинсах и черной майке, с улыбкой попросила:
– А станцуй тот танец Ван Дамма. Ну, где он в майке.
– Делать мне больше нечего, – фыркнул Матвей.
– Ну, пожалуйста! – я сложила бровки домиком. – Ну, разочек!
– Не буду.
– Я обижусь.
Матвей шумно выдохнул. Положил телефон на стол и, хлопнув в ладоши, стал покачивать бёдрами.
– Уи! – запищала я, припрыгивая на месте. – Тебе так идёт!
– Достаточно, – Матвей остановился и смущенно улыбнулся. Взял телефон и убрал его в карман джинсов.
– Я тоже так могу, – Макс попытался изобразить танец.
– С тобой ощущения не те, – махнула я на него рукой.
Да, я чуть-чуть мстила за Матвея. Потому что считаю, что обижать его могу только я.
– А ты с ней не пропадёшь, – одобрительно кивнул Макс.
– Пусть только попробует, – протянула я угрожающе.
Матвей собрался уходить.
Стоя в прихожей уже полностью одетым, раздавал нам с Максимом указания. Основной смысл каждого из них – мы с Максом никак не должны пересекаться в квартире.
А мы с Максом лишь переглянулись, ехидно ухмыльнувшись.
Ага, конечно…
– Всё. Я ушёл, – бросил Матвей напоследок.
Открыл дверь, чтобы выйти, но его окликнул Макс:
– Ты при мне девушку свою целовать стесняешься? – при этом он так улыбнулся гаденько. Будто знает, что мы только изображаем парочку. – Я могу отвернуться.
– Да, лучше отвернись, – бросила я ему. – Не хватало ещё, чтобы кто-то сдох от зависти.
Я подошла к Матвею, привстала на цыпочках и обняла его за шею.
Матвей на мгновение замешкался, но быстро сориентировался. Обхватил меня за талию натренированными с утра ручищами, прижал к себе и поднял над полом.
– Не балуйся тут, – говорил он тихо. С улыбкой, почти даже нежно смотрел мне в глаза с небольшого расстояния. – И постарайся, чтобы к моему возвращению выжил хотя бы Кокос.
– А тот расписной?
– Ему выживать необязательно.
– Тогда как нефиг делать, – фыркнула я самоуверенно.
Всё ещё крепко держащий меня Матвей, стрельнул взглядом на мои губы. У меня даже дыхание перехватило. И я тоже посмотрела в ответ на его губы.
К счастью, из нас двоих в этот момент с мозгами был хотя бы Матвей. Он нашёл выход из сложившейся ситуации, просто уткнувшись лицом в сгиб моей шеи и обняв ещё крепче.
Я тоже прижалась к нему, даже прикрыв глаза как сытая обласканная кошка.
Почувствовала, как он глубоко вдохнул аромат моей кожи и отпрянул.
– До вечера, – произнес он тихо и аккуратно поставил меня на пол, будто я хрустальная. А затем строго посмотрел на брата. – Ты меня понял, – сурово сказал ему.
– Да вали уже, – отмахнулся от него Макс.
Матвей ушёл и Макс, как по команде, стал держаться от меня подальше. За весь день мы почти не пересеклись. Он либо спал, либо болтал по телефону, а один раз даже уходил куда-то почти на три часа.
А затем вновь трепался по телефону на кухне, параллельно наливая себе чай.
Я сидела в зале, грызла яблоко и читала. На его разговоры я не обращала внимание, так как там часто мелькали незнакомые мне термины. Скорее всего, что-то на жаргоне, и куча мата.
Но в этот раз я почему-то прислушалась. Главным образом, потому что услышала несколько раз за разговор слово «сухой».
Уши сами собой навострились.
А затем последовало слово, пустившее по венам страх, – «сбежал».
Но после того, как я услышала слова «кровавая баня» и имя своей сестры в одном предложении, я буквально ощутила, как меня придавило бетонной плитой.
Бросив на диване яблоко и книгу, я поспешила на кухню, где Макс, увидев меня, тут же закончил телефонный разговор и отложил телефон на стол.
– Что с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?
– Блядь… – выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится.
Глава 23. Рамзин
Весь личный состав подняли по тревоге.
– Какого хуя?! – я влетел в кабинет Камаза без стука.
Он, сидящий за столом с телефоном у уха, не изменился в лице. Лишь вонзил в меня холодный железобетонный взгляд и тихо бросил в трубку:
– Перезвоню, – положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. – Тот же вопрос, Рамзин. Какого хуя в мой кабинет как к себе домой?
– Кто приказал перевезти Сухого?
– Я тебе должен рассказывать, кто решает, почему подследственный едет в больничку?
– Какая больничка? Ему в тюрьме гнить полагается.
– Так и начал, – полковник подался к столу и оперся о него локтями. – С рукой что-то. Некроз или что там… Короче, в условиях СИЗО с ним ничего нельзя было сделать.
– И его повезли прямо в руки его же людям? Здорово придумали! Во! – я показал большой палец вверх. – Почему я не в курсе?
– Рамзин, без тебя уже всех выебали до трещин. Иди и делай свою работу. Найдёшь его первым, получишь звёздочку на погоны.
– Всё ещё могу делать всё, что посчитаю нужным?
– Абсолютно. Но мозги мне сношать ты не можешь. «Крот» наш что говорит?
– Изолирован. Молчит, – я не мог стоять на месте спокойно.
Зная, что сотрудники из наблюдения за Плюшиной семьей убиты, а её сестра пропала, я понимал, что у меня не осталось времени на трёп. А ещё я абсолютно не знаю, как сказать ей о случившемся.
Пока я знаю только то, что её мама в безопасности и на успокоительных, а сама Плюша под присмотром моего брата.
Стоило о нём вспомнить, как он сразу мне позвонил.
– Что с Плюшей? – спросил я сразу, мгновенно почуяв неладное.
– Сбежала, – коротко ответил Макс и начал что-то мямлить. – Я в туалете был…
Сердце будто обледенело. Ни за кого я ещё так не боялся.
– Когда?
– Минут десять назад. Я пытался найти, догнать… Нихрена.
– Твою мать! – рыкнул я, сбросив звонок. – Плюша сбежала, – пояснил полковнику, ждущему пояснений.
Крутанулся на пятках и, широко шагая, пошёл из кабинета.
– Броник надень! – крикнул мне в спину Камаз.
Не оборачиваясь, закрыл за собой дверь.
Не сбавляя скорости, дошёл до изолятора, взял на посту ключ и открыл камеру, в которой сидел «крот», сливающий всю информацию Сухому и его людям.
Его уже допрашивали. Тактично, по правилам.
У меня на эти сопли времени не было. Я не дал ему шанса, чтобы придумать очередную ложь. Положил мордой в пол, заломил руку до хруста костей и приставил пистолет к виску визжащего от боли гондона.
– Где он? Где его спрятали? – рычал я. От злости я готов был взорваться в любой момент.
Гондон, которого мы считали коллегой, стал умолять меня о пощаде.
– Я ничего не знаю! – кричал он.
– Товарищ майор… – в камеру забежал напуганный дежурный. Мне сейчас было не до него.
– Считаю до трёх, – я сильнее вдавил дуло в висок «крота». Снял с предохранителя. – Два!
– На даче! На даче он! – плача как сучка, заверещал кусок дерьма.
– Адрес.
– Лесной… Лесной посёлок! Двенадцать!
– Если его там не будет, я вернусь и досчитаю.
Глава 24. Людмила
– Что с моей сестрой? Ты о ней сейчас говорил?
– Блядь… – выдохнул Макс сокрушенно, понимая, что не отвертится. Оперся ладонями о стол между нами и с присущим ему равнодушием и наглость посмотрел мне в глаза. – Слушай, принцесса, это не твоё дело.
– Не надо так со мной разговаривать, – процедила я, сквозь стиснутые зубы. Его намеренное избегание прямого ответа звучало для меня как худший вариант из возможных. – Не тебе решать моё это дело или нет. И принцессами называй своих подружек, а не девушку своего старшего брата. Ещё раз спрашиваю: речь была о моей сестре?
– Ты всё равно ничего не сможешь сделать, девушка моего старшего брата, – добавил он подчеркнуто. – Твою сестру похитили, удерживают на какой-то даче. Взрослые дяди с пушками сами во всём разберутся. А ты сиди дома и жди Матвея. Не создавай ему лишней головной боли. Ты же никуда не намылилась?
– Нет, конечно, – фыркнула я оскорбленно. – Я дура, что ли?
Конечно, я дура.
Стоило Максу уйти на балкон, чтобы провести очередной тайный созвон с кем-то, как я, наспех одевшись, покинула квартиру. Я знала, где Матвей хранит ключ от квартиры, и теперь мне эти знания пригодились. А ещё в прихожей я запнулась о сумку Макса, из которой помимо одежды торчало ещё и оружие. Я взяла пистолет. Понятия не имею, как им пользоваться, но с ним я могу представлять хоть какую-то угрозу для похитителей сестры. Хотя бы первую минуту.
Я сбежала из квартиры, из подъезда и неслась по улицу, рискую поскользнуться на скользком льду или снести кого-то с ног.
Передышку я позволила себе за автобусной остановкой далеко от дома Матвея. Я лихорадочно пыталась понять, где мне искать сестру? В каком посёлке? И жива ли она вообще?
Но я догадывалась, почему её похитили. И догадки мои подтвердились в автобусе, когда, посмотрев на маленький грязный экран телевизора, где обычно крутили рекламу или просто музыку, я увидела репортаж с места событий. Весь автобус вместе со мной замер в немом ужасе, глядя на фото и видео с места побега Сухого. Он сбежал из-под конвоя во время перевозки в больницу. Его люди так постарались, что убили не только сопровождающих, но ещё несколько гражданских лиц.
Сердце болезненно сжалось, стоило мне подумать о том, что среди сопровождающих мог быть Матвей, но в памяти тут же всплыла информация, которую мне дал сам Матвей, о том, что сейчас Сухим занимаются другие службы. То есть с Матвеем всё сейчас хорошо.
Под тихие испуганные вздохи о том, что «беглые зэки в городе», я кружила по улице, не вылезая из автобуса. Идти в старую квартире, где мы жили, смысла нет. Ведь маму и сестру переселили сразу, как Матвей спрятал меня у себя. Новый адрес я не знаю. Что с мамой – тоже понятия не имею.
Макс что-то говорил про дачу…
Сухой похитил сестру, чтобы выманить меня. Разумеется.
Дача, дача…
Вот я дура!
Дело не в даче, а в той заброшенной мебельной фабрике. Она находится у дачного посёлка, но я поняла, что кое-кто ждёт моего возвращения на место преступления. Либо он сам понимает, что это единственное место, где мы пересекались и, значит, сможем пересечься снова. А ещё – преступники всегда возвращаются на место преступления.
Возможно, я ошибаюсь в своих догадках, но проверить я обязана.
Я должна сделать хоть что-то, пока этот отмор не убил мою сестру. Знаю, что это ему даётся очень легко. Если уже не…
Пересев на другой автобус, добралась до окраины города. Оттуда пошла пешком – через лес в сторону заброшенной мебельной фабрики. Стоило мне только подойти к ней, как я увидела две непримечательные машины. Серый и черный седаны, стоящие у главного входа в фабрику, будто ждали меня.
Я подошла ближе и из черного седана сразу вышли двое.
Инстинктивно сжав в руке пистолет, спрятанный в кармане, я шла им навстречу.
– Сюда. Резче, – один из отморозков грубо толкнул меня в плечо в сторону фабрики. С трудом удержавшись на ногах на скользком льду, я вошла в здание и сразу увидела Сухого.
Он стоял у окна, в котором не было стекол, и смотрел вдаль, щурясь под лучами яркого зимнего солнца.
Наслаждался свободой, урод.
– А ты не настолько тупая, как выглядишь, – хмыкнул он и повернулся ко мне.
Ему больше подошло бы прозвище Кощей или что-то в этом роде. Впалые щёки, холодный взгляд дохлой рыбы, костлявые пальцы…
Мерзкий во всём.
– Увидела по телевизору твоё приглашение. Не смогла отказать, – и смотрела на него исподлобья, параллельно стараясь видеть и других двух отморозков, которые разошлись по сторонам и будто прилипли к стенам. – Я пришла. Теперь можешь отпустить мою сестру. Она всё равно ничего не знает и не видела.
– Ну зачем же нам так торопиться, малышка, – кривая ухмылка коснулась его губ.
Он подошёл ко мне слишком близко. Стал поднимать руку, и здесь сработал мой страх. Я резко вынула из кармана пистолет и направила на него.
Увидела, как его люди мгновенно отлипли от стен и рванули ко мне, но Сухой остановил их, подняв ладонь.
Широко улыбнувшись, как маньяк из фильма ужасов, он подошёл ко мне ещё ближе, пока дуло пистолета не уперлось в его лоб.
– Стреляй, – выдохнул он с улыбкой, словно кайфовал от всего этого абсурдного процесса.
– Отпусти мою сестру, – требовала я, пока на глаза наворачивались слёзы. Я не хотела ни в кого стрелять и не собиралась.
– Стреляй! – крикнул он, отчего я вздрогнула. Напряженный палец нажал на курок и… Ничего не произошло. Абсолютно. Только усмешка на губах Сухого превратилась в ещё более ядовитую. Он был доволен собой как никогда. – Видишь, малышка? – он выхватил пистолет из моей ослабшей руки и, чем-то в нём щелкнув, приставил его к моему подбородку. Вместе с шапкой сжал на затылке волосы и приблизился своим лицом к моему. – Ты ничем не лучше меня. Мокрухи захотела? Не боишься? Упрямая? Что ты замолчала?
– Ты воняешь чем-то дохлым, – шепнула я, едва сдерживая тошноту от его близости.
На его губах снова заиграла ухмылка. Он кивнул, последовал тихий смешок, а затем его губы сжались в нитку. Он с силой толкнул меня на грязный бетонный пол. несколько раз пнул по рёбрам, голове и ногам, пока я пыталась хоть как-то закрыться от его массивных ботинок.
– Убрать её? – спросил один из его людей, когда побои закончились.
– Нет, – отрезал Сухой. Глядя на него из-под руки, которой прикрывала голову, я увидела, что он держится за бок и болезненно морщится. А затем, когда он отнял ладонь и поднёс её к своему лицу, я поняла, что он ранен. – На дачу её. Эти сучки будут долго извиняться.
На дачу меня везли со всеми почестями – в вонючем багажнике.
Воняло так, будто в нём до меня возили рыбу.
Ехали мы недолго, что позволило мне сделать вывод, что мы находимся в дачном поселке за фабрикой.
Когда машина остановилась, а меня вынули из багажника, грубо вытянув за шубку и швырнув на снег, я посмотрела в небо и мысленно послала сигнал Матвею, где меня искать.
Кто-то просит у Вселенной Дубаи и картье, я же прошу, чтобы меня нашли хотя бы мёртвую. Не хочется годами гнить в чьем-то подвале между свёклой и морковью.
Меня молча толкнули в сторону невзрачного старого домика. Два пластиковых окна выходили на главную дорогу.
В ограде пустая будка, а рядом с ней куча собачьего дерьма, которую, похоже, здесь копили с осени.
Достойное место такого авторитета, как Сухой.
– Шевели ластами! – меня грубо толкнули в спину. Так же грубо завели в дом и оставили стоять у порога, пока в этот же дом входил Сухой. – Куда её? – спросил один приспешников, тряхнув меня как тряпичную куклу.
Я поморщилась от острой боли в рёбрах, но тут же поспешила взять себя в руки и нацепить на лицо маску невозмутимости, так как на меня смотрел Сухой.
Смотрел так, будто имеет надо мной власть. Как над вещью.
– К сестре. Чтобы потом было удобнее играть с обеими сестрёнками сразу, – он мерзко оскалился, но тут же со свистом втянул носом воздух, схватившись за бок. И вновь я увидела кровь на его ладони.
Может, повезёт, и он сам скоро сдохнет?
Хотелось ляпнуть что-нибудь едкое про его желание «поиграть», но я благоразумно держала язык за зубами, боясь, что он может передумать и посадить меня в отдельную от сестры комнату.
– Убери её нахрен отсюда! – рыкнул Сухой обозлённо.
Меня жестко взяли за шею и подвели к закрытой двери. Открыли её и закинули внутрь.
Я не успела толком сориентироваться и сгруппироваться, из-за чего запнулась о что-то мягкое под ногами и упала на пол.
Ладони прожгло болью – я напоролась на осколки стекла. Это было очень больно. Хотелось расплакаться, но я не стала тратить зря силы и стала искать глазами сестру.
Олеся сидела в углу, прижав к себе ноги. Я видела, как она тряслась от страха и слёз.
– Леся, – позвала я её тихо и поползла к ней. – Это я – Люша. Я здесь. Мы вместе. Не бойся.
Я протянула к ней руку, чтобы коснуться и хоть как-то успокоить, но Олеся отпрянула и с ненавистью посмотрела на меня заплаканными глазами за завесой взлохмаченных волос.
– Дура! Ты всё испортила! – истерично кричала она.
– Леся, – я старалась продолжать звучать ласково. Она сильно напугана, я не могу её осуждать. – Всё будет хорошо. Я с тобой.
– Вот именно, дура! Нафига ты вообще здесь?! Зачем сюда припёрлась?! Они же теперь точно нас убьют! Пока ты пряталась был шанс, что они оставят меня в живых, чтобы тебя шантажировать, а ты, дура, взяла и всё испортила! – кричала она.
– Ты здесь из-за меня. Я не смогла бы просто сидеть и прятаться где-то. Ты знаешь. И ты бы тоже поступила так же. Я знаю.
– Ничего ты не знаешь! – уже спокойнее ответила Леся. Утёрла сопли рукавом толстовки и вновь посмотрела на меня, но уже без той ненавистью, что несколько секунд назад. Теперь её слезы стали иметь другой характер – ей было больно и страшно. – У меня живот болит.
– Что они с тобой сделали?
– Пинали, – всхлипнула сестра. – Пистолетом по лицу больно ударили…
– Иди ко мне, – я сгребла её в свои объятия так, будто хотела спрятать от всего мира. Обнимала, гладила по волосам, покачивала и не планировала отпускать. В это же время осматривалась, надеясь найти хоть что-то, что может нас спасти. – Мы сейчас что-нибудь придумаем и технично свалим отсюда. Хорошо?
– Угу, – тихо выдавила сестра, крепко ко мне прижимаясь и пряча лицо у меня на плече. Как в детстве, когда я обнимала её во время грома, которого она очень сильно боялась.
