Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 30. Людмила

– Я не понимаю, откуда у меня столько вещей? – я фасовала по пакетам то, что нажила в больнице почти за две недели. – Я же сюда безо всего заселялась! Столько контейнеров! Вы мне реально столько еды приносили?!

Я посмотрела на сестру, которая, в отличие от меня, собирала мои вещи молча.

– Мама тебе каждый день через Матвея отправляла еду. Он, кстати, обещал возвращать помытые контейнеры, но, как видишь, ещё ни одного не вернул. Мама последние дни уже в банках еду отправляла. Ещё немного и банки бы тоже дома закончились.

– Жесть, – выдохнула я и вернулась к раскладыванию контейнеров по пакетам.

Из-за невозможности пока наклоняться, приходилось стоять у стола и складывать в пакеты то, до чего дотягивались руки и при этом не ощущалась бы боль в рёбрах и головокружение в голове.

Мама сегодня забрать меня не сможет. Её не отпустили с работы. Матвей должен приехать позже, но домой меня отпускают уже сейчас.

Можно было бы дождаться Матвея, чтобы он помог с вещами и отвёз домой, но я больше не могу находиться в этой палате. Готова бежать хоть куда, лишь бы не оставаться здесь ещё хотя бы на час.

Ответственно поклялась перед врачом, что буду принимать все лекарства и соблюдать абсолютно все рекомендации. Лишь бы меня уже отпустили.

Олеся сразу приехала за мной. К счастью, в школе сейчас новогодние каникулы и она совершенно свободна.

А Матвею позвоню позже и скажу, что больше в больницу заезжать не нужно. Думаю, он тоже будет рад оказаться вне её стен, где проводил почти столько же времени, сколько и я.

– Этот бандаж твой или местный? – сестра потрясла реберным бандажом.

– Мой. Матвей покупал.

– А этот? – указала она на меня. Я сейчас была в другом бандаже. – Тоже он покупал?

– Да. Положи в пакет, пожалуйста.

– Теперь понятно, откуда у тебя столько вещей, – хмыкнула насмешливо сестра.

– Откуда?

– Матвей всё напокупал, – цокнула она, закатив глаза. – Ты хотя бы интересовалась, почему к тебе в палату никого не подселяли всё это время?

– Интересовалась. Это всё Матвей, – последнее предложение мы с сестрой сказали хором и рассмеялись.

Я смеялась как сутулая собака – сгорбившись, держась за рёбра, сипло, без возможности глубоко вдохнуть.

– Больно? – участливо спросила сестра и сама поморщилась так, будто больно было ей. – Блин! Вечно забываю, что тебе пока нельзя нормально ржать.

– Нормально, – отмахнулась я. – По крайней мере, не так больно, как первые дни.

– А я тебе говорила, что нечего было за мной тащиться, – она снова заворчала как старая бабка.

– Ой, заткнись! – буркнула я и продолжила убирать вещи в пакет.

– Кстати, мы с мамой собрали твою кровать. Матвей отказался, сказал, что ты приедешь жить к нему. Кстати, а почему ты к нему не хочешь? Он тут нормально так за тобой ухаживал…

– Вот и мне интересно.

Мы обернулись и увидели Матвея, входящего в палату.

– О, хаюшки! – поприветствовала его Леся и виновато посмотрела на меня. Жестами пообещала отныне держать язык за зубами.

– Привет, – бросил ей Матвей и подошёл ко мне. Мягко приобнял и заглянул в пакеты, которые стояли передо мной на столе. – Смотрю, ты уже почти собралась? А мне почему не позвонила?

От него пахло улицей и зимней прохладой. А ещё его парфюмом, бальзамом после бритья и несравнимой ни с чем мужественностью.

Короче, он точно ждал моего возвращения в свою холостяцкую берлогу. Иначе откуда он такой весь напомаженный?

– Ты сказал, что тебе сегодня нужно будет заехать на службу. Не хотела отвлекать. Да мы и сами уже почти справились.

– Ага! – фыркнула сестра, с демонстративным усилием поднимая пакеты с моими пожитками с пола. – Справились…

Я закатила глаза и поспешила отвлечь Матвея на себя.

О чем, в принципе, пожалела почти сразу.

– Я всё подготовил в квартире для твоего удобства.

– В какой квартире? – прикинулась дурочкой.

– В моей, Плюш. Ты же не забыла, что переезжаешь ко мне?

– Похоже, забыла, – я задумалась, делая вид, что действительно пытаюсь что-то вспомнить. – Потому что я не помню, чтобы собиралась к тебе.

– Плюш, ну ты опять? – Матвей устало вздохнул и нахмурил брови. – Почему ты не хочешь ко мне?

Вот как ему объяснить, что мне неудобно и некомфортно?

Пока я находилась в больнице, он за руку водил меня в туалет и усаживал на унитаз. Буквально!

И вставать с него тоже он мне помогал.

А я ведь девушка! Я ведь хочу сохранить в себе хоть какую-то загадку! Хоть какой-то изюм!

Я не хочу, чтобы он ухаживал за мной, как за больной.

Я хочу, чтобы он ухаживал за мной, как за девушкой.

Романтики хочу!

Чтобы всё красиво было хочу!

– Потому что… – протянула я, старательно подбирая слова. – Потому что я пока не готова жить вместе.

Отчасти, это тоже правда.

– Мы ведь уже жили вместе, – Матвей дёрнул бровью.

Сто процентов он своим полицейским чутьём чует звездёж.

– Да. Но вместе мы жили вынужденно. И, насколько я помню, изначально ты тоже был этому не рад.

– Так это было ещё тогда, когда ты мне за грудь подержаться не давала. А сейчас…

– Матвей, блин! – я спешно накрыла его рот ладонями. Заглянула над его плечом на сестру, которая, выпучив глаза, смотрела на меня.

Я думала, она там ржёт во всю, а она в шоке.

Приятно, конечно. Но некоторых подробностей ей лучше не знать. Маленькая ещё.

Матвей поцеловал мои ладони и убрал от своих губ.

– Плюш, я всё равно буду находиться там, где будешь ты, – он сказал это совершенно серьёзно, глядя мне в глаза.

– У тебя отпуск скоро закончится.

– Возьму ещё один. Уволюсь. В конце концов, я всё равно не могу ни о чём другом думать, пока ты не дома. У меня дома, – добавил он настойчиво.

– И всё-таки я пока поживу у себя дома. Будем встречаться, как обычная сладкая парочка – в кафе и кинотеатрах.

– Плюш, – выдохнул устало.

– Матвей, – вторила я с нажимом.

– Поздравляю с первой ссорой! – ликовала рядом сестра.

Глава 31. Рамзин

Я снова с букетом и конфетами поднимаюсь к Плюше.

Странно…

Раньше я тоже покупал букеты. В основном, Алине.

Делал это для галочки, потому что знал, что, если не принести цветочную «дань», Алина начнёт меня пилить, ныть и не даст. Короче, было проще откупиться веником за дохрена денег, чем дрочить той же рукой, в которой мог бы принести букет и не напрягаться после.

Плюша у меня не просит ничего. Не клянчит, не ноет, не намекает, катая пустую вазу по полке.

Я сам хочу баловать её, дарить ей что-нибудь, и наслаждаться её милой реакцией, когда она сначала якобы недовольна тем, что я в очередной раз что-то принёс, а затем с нежной улыбкой гладит лепестки цветов кончиками пальцев или уминает конфеты за обе щеки, ругая меня за то, что «и так толстая».

Позвонил в дверь. Плюша открыла мне почти сразу.

– А я видела, как ты к дому подъехал, – она привстала на цыпочках и обняла меня за шею.

На днях ей разрешили ходить без бандажа и порекомендовали больше двигаться.

– Это тебе, – протянул ей букет и конфеты.

– Ну зачем? – вздохнула она ворчливо. Но букет приняла и уткнулась в него носом. – Как дежурство прошло? Весь город в страхе держал?

– Разумеется, – протянул ей конфеты. – Это тоже тебе.

– Матвей, блин! – рыкнула недовольно. Взяла конфеты и сразу вынула из коробки одну, тут же закинув её в рот. – Я и так толстая. С этими ограничениями я только ела и лежала. А ты ещё жира в мой организм подкидываешь…

– Не вкусно? – снял куртку и ботинки.

– Вкусно. Но потом мне будет грустно, что я опять сорвалась с диеты и нажралась конфет.

– Зачем тебе диета, Плюша? – наконец, смог обнять её и ощутить тепло гладкой кожи спины под коротким домашним топом. – Такая сочная ты мне даже больше нравишься.

Она и правда приятно округлилась. В нужных местах. При этом сохранив тонкую талию, за которую её так приятно держать.

– Голодный? – она потёрлась носом и мой слегка колючий подбородок.

– Ещё бы. С такими-то запахами.

– Тогда мой руки, а я пока накрою на стол.

Плюша с букетом и конфетами ушла на кухню, где занялась сервировкой.

Я помыл руки в ванной комнате и пришёл к ней.

Остановился в дверном проёме и, оперевшись о него плечом, наблюдал за порхающей по кухне Плюшей в неприлично коротких шортах.

Больше трёх месяцев воздержания…

Держись, Матвей. Держись!

Плюшу пока нужно поберечь.

Но потом…

Ох, Плюша, что я с тобой сделаю потом…

– Ты так смотришь странно… – протянула Плюша. С трудом оторвал взгляд от её задницы. – Понятно, – усмехнулась она. – А ты говоришь, что я не толстая. Раньше задница в этих шортах снизу не висела.

– Она и сейчас не висит. Я вижу аппетитные округлости. Так и манят… – мечтательно вздохнул.

– Садись, завтракать, голодный волк. Потом разрешу укусить за бочок.

– Куда сегодня хочешь сходить? – спросил, поливая кусочек ароматной творожной запеканки сгущенкой.

Плюша готовит просто бомбически.

– Никуда. Мы за месяц уже побывали с тобой во всех кафе, ресторанах, кино и даже в клубе… – она села напротив с кружкой ароматного кофе. – Ты же сегодня после дежурства. Отдохни. Мне всё равно скоро в универ нужно ехать.

– Я отвезу тебя.

– Зачем? Ложись на мою кровать, да отдыхай. Леся только после обеда со школы вернётся, мама – вечером.

– Кстати, сходим вечером на мастер-класс?

– Какой? – её глаза предвкушающе округлились.

– Ты говорила что-то про восковое моделирование украшений…

– Серьёзно?! – по широкой улыбке несложно было догадаться, насколько она счастлива. – Ты раздобыл места на мастер-класс?! Там же на месяцы вперед всё занято! Как?! Как ты это сделал?!

– Пообещал посадить кого-нибудь, если моя девушка не будет счастлива этим вечером.

– Уиии! – Плюша, визжа как веселый чайник, вышла из-за стола и сразу плюхнулась ко мне на колени, крепко обняв за шею. На грани придушить. Визжала и дёргалась на моей шее, пока я пытался проглотить кусок запеканки, который не проходил через сжатую Плюшиными объятиями глотку. – Я тебя обожаю, Матвей! Ты, блин, волшебник!

Удивительно, как много я о ней узнал, стоило мне оказаться на её территории.

Я знал, что Плюша хозяйственная и аккуратная. Но я не предполагал, насколько. Например, часто вижу, как она берет на себя роль старшей среди своих девчонок. Когда она ведет себя так, будто она мама своей сестры и даже собственной матери. Она окружает их такой заботой, что меня порой гордость берет.

Следит за тем, чтобы сестра хорошо училась, помогает с уроками. Правда, порой ворчит как бабка из-за её внешнего вида, но, в целом, нетрудно понять, насколько она дорожит и заботиться о сестре.

Так же и с мамой. После новогодних праздников её мама, к сожалению, подцепила где-то грипп. Плюша полностью взяла заботу о ней и о доме на себя. Хотя сама тогда ещё с трудом могла передвигаться по квартире. Следила за тем, чтобы мама вовремя принимала лекарства, и все. Варила ей компоты и давала тепленькими, так как врачи всегда советуют обильное тёплое питьё.

Забавно, что её мама на время простуды превратилась в капризного подроста, который цокал и закатывал глаза каждый раз, когда Плюша надвигалась с очередной волной заботы.

А ещё я узнал, что Плюша любит рукоделие. Это её особый маленький мир, в котором она любит проводить время одна, чтобы никто не смотрел и не болтал под руку.

Мне разрешено иногда подходить со спины, нежно целовать в плечо и, желательно, сразу нарисовать сквозняк, пока в меня не прилете какой-нибудь дырокол.

В основном, она творит всякого рода украшения из самых разных материалов. Некоторые изделия даже продаёт.

Например, она сплела мне кожаный браслет с металлическими вставками.

Сам в шоке, что реально его ношу. Обычно на запястье раздражают даже часы. Но браслет от Плюши ношу, не снимая.

Макс клянчит такой же.

И давно хотела посетить мастер-класс по восковому моделированию. Но, во-первых, для неё это было дорого, а, во-вторых, выяснилось, что туда не так-то просто попасть даже с деньгами.

Пришлось поискать связи, чтобы организовать местечко.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – всё радовалась она. – Во сколько поедем? Я успею в универ?

– В шесть начало.

– Класс! Я успею сделать все дела, а ты выспаться!

Она выглядело так счастливо, что я, глядя на неё, забыл об усталости и готов был растечься в её объятиях как сгущенка по запеканке.

– Так! Ты завтракай, а я пойду в универ собираться, – она крепко поцеловала меня в губы. Я помог ей слезть с моих коленей, придерживая за сочные бёдра.

Собиралась она с песнями. Уверен, мысленно была уже на мастер-классе.

– Ну, всё! Я готова, – она поправила подол темно-синего платья.

Я шумно сглотнул, увидев, насколько оно короткое. Белый воротник прилежной девочки ситуацию не спасал.

– Может, переедешь ко мне? Сегодня! – предложил в очередной раз. – Пока ты в универе, я соберу твои шмотки и увезу к себе.

– Каждый раз, когда ты видишь на мне короткое платье или юбку, ты хочешь меня сразу…

– Дальше не продолжай. Я хочу тебя сразу, – уверенно заверил я. – Здесь и сейчас. Всю, без остатка.

– Я подумаю, – кокетливо протянула Плюша.

Передо мной в эту же секунду загорелся зеленый сигнал светофора.

До этого момента её ответами были что-то типа «нет, никогда, ни за что, врач пока не разрешает…»

А теперь…

Ух!

Даже сердечко зашалило.

– Я подожду, – произнес многозначительно.

Мы вышли из дома, сели в машину и поехали в универ.

Плюша мечтала вслух о мастер-классе, а я косился на её колени в черных капронках и едва сдерживал слюни.

– Матвей! Стой! – вдруг крикнула она.

Я резко ударил по тормозам. Машина встала колом. Ничего сообразить толком не успел, как Плюша уже выскочила из машины и выбежала на дорогу. Встречной полосе из-за неё тоже пришлось встать с колом. С визгом тормозов, с отборным матом.

– Плюша! – крикнул и я, выйдя из машины, чтобы спасти свою ненормальную.

– Себе побибикай! Матвей, застрели его! – огрызалась между тем Плюша, неся в руках грязный комок шерсти с черными глазами.

– Заговнила новую чебурашку, – вздохнул я, наблюдая за тем, как она прижимала к новой шубке комок грязной шерсти и садилась в машину. Сел следом и тронулся с места.

– Тише, маленький. Тише, грязненький. Ты зачем на дорогу выбежал, дурачок? Замёрз? Какие у тебя уши большие!

Только сейчас разглядел, что она притащила в машину щенка. Трясущегося, ушастого, вонючего. Воняло на весь, мать его, салон.

– Плюша, выброси эту хрень, где нашла, – пришлось приоткрыть стёкла, пока не вытошнило.

– Это не хрень. Это наш… Чебурашка, – заявила она вдруг вполне уверено.

– В смысле, наш? Мне псина не нужна.

– Ну, пусть поживёт у тебя, Матвей. Мама мне не разрешит, у нас и так квартира маленькая. А ты один живёшь. Возьми, а, – и глазки такие состроила. Не хуже, чем у щенка.

– Не нужна мне псина в моей квартире. Мне ты там нужна. К тому же, насколько я помню, у тебя отношения с собаками, мягко говоря, не очень.

– А, может, это знак?! Может, Боженька послал мне Чебурашика, чтобы я научилась налаживать отношения с собаками? Да и как я его теперь брошу, когда я его только что уже почти спасла?

– Я его не возьму, – и тут я понял, что это отличный шанс. Идеальный, мать его! – У меня он будет жить только с тобой. Так что либо мы прямо сейчас везем его в какой-нибудь собачий приют, где его будут держать в клетке и морить голодом, либо мы вместе с твоим Чебурахором переезжаем ко мне и объясняем Кокосу, почему в его лоток теперь будет срать не только он.

– Ах, ты! Шантажист!

– Зато счастливый, – ухмылялся я самодовольно. – Счастливый и голый. Потому что в своей квартире я могу ходить безо всего. Ты, кстати, тоже.

– Ага. Размечтался, – фыркнула Плюша.

– Ну, так что? Едем ко мне?

Плюша прикусила нижнюю губу, крепко задумавшись.

Посмотрела на щенка и, будто я не слышу, произнесла:

– Пописай ему во все ботинки. В некоторые можешь даже сходить по-большому, – а затем уже обратилась ко мне. – Ладно. Мы с Чебурашкой переезжаем к тебе, товарищ будущий подполковник.

– Спасибо, Чебурашка! – ух, как я сейчас был рад! – Самый дорогой корм тебе куплю.

– И игрушки!

– И игрушки.

Глава 32. Рамзин

Всё в дерьме.

Вообще всё.

Вся ванна уговнякана куском шерстяного подкидыша, которому Плюша за десять минут купания наговорила комплиментов больше, чем мне почти за три месяца, что мы знакомы.

– У тебя, оказывается, белые пятнышки! Какой ты красавчик! – Плюша говорила на ультразвуке.

Мы с Кокосом, стоящие в коридоре, ревновали.

Подозреваю, у обоих в головах зрел план, как избавиться от псины, при этом не потеряв Плюшу.

Оставить дверь открытой и свалить на Кокоса?

Хм…

Из всего, что я перед собой видел, радовал только оттопыренный зад Плюши, едва прикрытый коротким платьем.

– Голодный, мой маленький? Пойдём, покормлю тебя. Матвей купил тебе самый дорогой и вкусный корм… – и снова она прошла мимо, даже не обратив внимание на нас.

Мы с Кокосом поплелись следом за ними на кухню.

Кот, стоило Плюше опустить пса на пол и снять его мокрое полотенце (моё, кстати), выгнулся дугой и стал шипеть и тихо рычать.

Лопоухий идиот не понял, что это была мощная угроза. Подошёл к Кокосу и простодушно лизнул того прямо в морду.

Кот от подобной наглости присел на жопу и в шоке посмотрел на меня огромными глазами.

Я пожал плечами, молча объяснив коту, что вот такая хуйня теперь будет примерно до конца его жизни.

Кокос явно не готов с этим мириться. Ударил пса по морде когтистой лапой. Тот заскулил, заплакал и скорее прижался к Плюше, которая начала его жалеть, при этом не забыв объясниться с котом.

– Кокос, Чебур теперь твой друг. Можно сказать, младший братик. Не обижай его. Я бы сказала тебе, относиться к нему так же, как Матвей относиться к своему младшему брату, но тогда у вас точно дойдёт до какой-нибудь перестрелки.

– Нормальные у нас отношения, – возмутился я. – Да и эти двое точно друг друга не перестреляют?

– Почему?

– Потому что у них лапки. Да и кто им стволы даст?

– Сами возьмут, когда они у вас с Максом выпадут при очередной вспышке побороться.

– Тоже вариант, – хмыкнул я.

– Где он, кстати? Ты, вроде, говорил, что его раненного отправили в отпуск.

– Отправили. Только он и без внедрения в банды нашёл себе проблему.

– Какую?

– Шатенка, вроде. Динамит его жёстко.

– Хо-хо! – Плюша злорадно улыбнулась. – Я бы на такое посмотрела.

– На днях к нам заедет. Насмотришься. А пока… – забрал у неё пса и поставил его к миске. Как жрать, он сообразит сам. Приобнял Плюшу за талию и притянул к себе. – …ты же не собираешься меня динамить?

– Была такая мысль. Но из-за рёбер я пока боюсь бегать.

– Зачем бегать? От меня? – я поправил золотой перчик с красными камнями, вложив его в ложбинку на тонкой шее.

Хотелось поправить и свой не менее ювелирный перчик, который сейчас рвался в Плюшину сторону натягивая наглухо застегнутую ширинку джинсов. Но пришлось потерпеть. Плюша и без этого получает слишком много интимных намеков от меня. Особенно последнюю неделю.

– Конечно. Вот подпали твои седые яйца, а убежать не смогу. Неинтересно же ж.

– Почему это они у меня седые?

– Ты сам постоянно об этом говоришь.

– А, точно.

– Матюш, мне нужно помыть руки и переодеться после Чебурахи. Присмотришь за ними?

– За кем?

– За нашими питомцами. Совместно нажитыми.

– Если один сожрёт другого – я не виноват.

– Я надену твою футболку после душа? – Плюша заглянула мне в глаза.

Я шумно сглотнул.

– Конечно, – выдохнул.

– Только ты можешь некоторое время не запускать мод неё руки?

В смысле?! Какой тогда смысл?!

Но пришлось сдержаться. Сухо спросить:

– Почему?

– Потому что сменного белья у меня тоже нет. Сам понимаешь…

Матвей, держись! Просто держись, твою мать!

Ты у неё будешь первым. Первый раз должен быть красивым – лепестки, свечи, ванилин, вазелин…

Нужно немного подождать и подготовиться.

Глава 33. Людмила

Потянулась в постели, намеренно широко раскинув руки – надеялась таким ненавязчивым образом нащупать Матвея. Люблю, когда он будит меня нежными объятиями и лёгкими поцелуями в плечо.

Сегодня этого почему-то не случилось.

Да и в постели я его не нащупала.

Нащупала только что-то шерстяное. Кажется, Кокос.

Открыла глаза, повернулась на бок и увидела спящего кота. Словно почувствовав моё внимание, он начал демонстративно потягиваться кверху животом и при этом с большим удовольствием пихнул Чебику задними лапами по морде.

Похоже, тем самым напомнил щенку, что ему забираться на мебель пока запрещено, так как нормально спрыгивать он с неё не умеет. Либо просто падает на пол с грохотом, либо скулит, топчась у края. И тем и другим, кстати, с большим удовольствием, как мне кажется, пользуется Кокос, регулярно заманивая Чебика на диван или постель, а потом с неё спрыгивая, чтобы с довольной сытой мордой наблюдать за метаниями щенка.

В общем, кот развлекает себя как может всю неделю, что с нами живёт Чебик.

– И где ваш папа? – спросила я тихо, погладив обоих по очереди.

Шерстяные лишь с ещё большим балдежом растянулись по половине постели Матвея и просыпаться пока не планировали.

Немного полежав, чтобы окончательно проснуться, я услышала голос Матвея. Кажется, из кухни. Оттуда же услышала и тихий звон посуды.

Похоже, он готовил завтрак.

Можно было бы дождаться, когда он придёт за мной, чтобы поцелуями позвать к столу, но мне хотелось пообниматься и понежиться прямо сейчас.

Я тихо, чтобы сделать сюрприз, вышла из комнаты и подкралась к кухне. Остановилась у входа, так как Матвей вновь начал говорить.

Похоже, по телефону.

– Запомнил, что надо купить? – спросил он сурово. Выслушав ответ на том конце провода, как-то безнадёжно вздохнул. – Дебил, мля… Записывай. Прямо сейчас… От руки, Мася! От руки! Цветы, лепестки, свечи, фрукты, сыр, вино, встретишь доставку… Гондоны и страпоны я тебе оставлю. Не сбивай с мысли! Записывай. Вечером я Плюшу уведу в ресторан, а ты зайдёшь в квартиру, накроешь стол, зажжёшь свечи, разбросаешь лепестки… Постельное поменяешь… Нет, ебстись нельзя. Не для себя ебстись готовишь… Сам ты ванильный дрочер!.. делай, как сказал…

При этом Матвей помешивал что-то в сковородке и между делом солил-перчил.

Я на цыпочках отступила обратно в комнату, так и оставшись незамеченной.

Всё случится! Сегодня!

Наконец-то!

Честно говоря, уже начала раздражать чрезмерная забота Матвея. Столько внимания моим уже вполне сросшимся рёбрам не уделяли даже врачи.

Матвей, руководствуясь принципами своей неустанной заботы и бережности, не обнимает меня долго. Крепко – тем более. Говорит, чтобы рёбра вновь не треснули, якобы место заживление хрупкое. По этой же причине он не обнимает меня во сне.

А я хочу!

Я хочу, чтобы он положил на меня свою тяжелую ручищу, с силой притянул к себе, вжал бы спиной в свой торс и крепко обнимал всю ночь меня спящую, как было тогда, когда мне снились кошмары.

Хоть опять к кошмарам возвращайся ради нормальных объятий.

А я ещё я хочу того самого…

Ну, этого…

Секса.

И Матвей хочет. Ещё как хочет.

Во время наших поцелуев появляется тот самый третий, который всегда торчит между нами.

Я пытаюсь намекнуть, даю понять, что готова и не боюсь этого, но Матвей каждый раз сводит разговор к моим рёбрам и о том, что нужно ещё немного подождать, чтобы точно не повредить только-только сросшиеся кости.

Честно говоря, я бы уже сама его как-нибудь скрутила бы и взяла, если бы знала, как это вообще делается.

Ведь Матвей во время поцелуев тоже гладит меня весьма откровенно и страстно. Порой на несколько секунд в порыве чувств забывается и касается меня там, где не касался ещё никто. Но быстро одёргивает руку и снова начинает себя контролировать, из-за чего даже поцелуй становится не таким горячим.

А я хочу, чтобы он, наконец, выключил голову и отдался чувствам. Нашим чувствам. Я же вижу, что они у нас есть и их очень много…

Вернулась в постель и легла под одеяло.

Дала эмоциям улечься, при этом воображая, как сама подготовлюсь к вечеру.

У меня есть красивый кружевной комплект нижнего белья. Купила буквально на днях. Как раз для такого случая.

Надену его.

Сегодня всего три пары. До вечера я успею почистить все перышки, сделать укладку и морально себя подготовить.

Я хоть и жду этого, но всё равно очень волнуюсь. Даже просто от мыслей чувствую дрожь по пальцам.

Боюсь, но всё равно предвкушаю этот вечер.

В комнату зашёл Матвей. Я прикинулась, что только что проснулась.

Матвей присел на край постели и наклонился ко мне.

– Доброе утро, малышка, – произнес он очень сексуально и прижался губами к моим, оставляя долгий нежный поцелуй. – Голодная?

– Угу, – пришлось очень постараться, чтобы выглядеть естественно и не выдать волнение.

– Тогда идём на кухню. Я пожарил картоху.

– Картоху? – я удивленно вскинула брови. – В восемь утра?

– Ты ночью так вкусно фантазировала о жареной картохе с луком и шкварками. Я полночи потом не спал – слюной давился. Пойдём. Я голодный, – он вновь поцеловал меня в губы и помог встать с постели.

– Идём, – я охотно пошла за ним, держа за руку.

После завтрака Матвей, как обычно, увёз меня в универ. После пар я пулей летела домой, прикупив по пути вкусно пахнущий лосьон для тела.

Приняла душ, намазалась всем, что было, сделала укладку и, немного подумав, решила надеть новый сексуальный комплект белья.

Черное кружево выглядело умопомрачительно. Лиф выглядит как топ-корсет. Это чудо, но с помощью этой штуки я смогла найти грудь и даже уложить её в чашечки так, будто она у меня имеет хоть какой-то объём.

Трусики-стринги и пояс для чулок, который делает семьдесят процентов сексуальности и игривости моего образа благодаря воздушному фатину, имитирующему юбочку, которая, разумеется, не прикрывает абсолютно ничего. Но всё вместе смотрится так, словно я милашка, но внутри таится такой дьявольский огонёк, что ух!

Я крутилась у зеркала в комнате, репетировала сексуальные позы, взгляды. Брызгала на себя духи и миллион раз поправляла укладку.

Кокос и Чебик попросились на балкон, откуда они оба любили наблюдать за голубями и воробьями.

Оставив окно на балкон приоткрытым, чтобы питомцы в любой момент могли вернуться в дом и заодно проветрилась квартиры от тонны духов, что я на себя вылила, я продолжила крутиться у зеркала в кружеве.

В моменте вздрогнула, подпрыгнув на месте.

С улицы раздался душераздирающий женский крик:

– Помогите! Кто-нибудь! Убивают! – кричала она.

Я выбежала на балкон, посмотрела вниз. Среди снега, грязи и пустоты двора, увидела, как какой-то мужик избивал женщину под деревом, при этом пытаясь стянуть с неё одежду.

И никто даже не попытался ей помочь. Проезжающая по двору машина лишь ускорилась.

Я забыла о сексуальности. Забыла обо всём.

Выбежала в прихожую, накинула шубу, вставила ноги в ботинки и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

На ходу, сбегая по ступенькам, застегивала пуговицы шубы, чтобы хотя самой не стать жертвой того извращенца.

Из квартиры на первом этаже вышла женщина.

– Звоните в полицию! Там женщину во дворе убивают! – крикнула я ей.

Сама тоже нырнула рукой в карман шубы, вспомнив о том, что нужно позвонить Матвею. Так дозвониться до полиции будет гораздо быстрее. Но телефона с собой у меня не оказалось.

– Дура, блин! – рыкнула я на себя. но бежать обратно было уже поздно.

– Я уже звонила, – как-то нервно бросила женщина. – А толку-то?

Сейчас я могла только продолжить свой бег на улицу, чтобы попытаться хоть как-то помочь женщине и спугнуть возможного маньяка.

Не станет же он посреди белого дня насиловать и убивать сразу двоих?

Выбежав из подъезда, я сразу побежала к деревьям, где под одним из них лежала и кричала женщина, с которой неадекват уже снял куртку, а сейчас рвал на ней колготки. Платье её было задрано до ушей.

– Эй! Отошёл от неё! – крикнула я угрожающе.

Мужик никак не отреагировал.

Я, как бежала, так и врезалась в него. Он упал. Я тоже. Но быстро встала. Нашла на снегу короткую, но толстую ветку, и стала ею бить урода, который сейчас тянул свои лапы ко мне.

Била по лицу и голове. Пинала ногами, не позволяя тому встать. Судя по вони, исходящей от него, он был пьян, из-за чего дополнительно неуклюж.

– Оденьтесь! – крикнула я женщине и швырнула в неё куртку, которую подобрала со снега.

Женщина села под деревом. Трясущимися руками поправила платье и смахнула с окровавленного лица прилипшую грязь и уже красный снег.

Мужик, какого-то черта, вновь стал пытаться добраться до неё.

Неугомонный какой!

Целеустремленный мудак!

– Ты чё делаешь, сука?!

Я, откровенно говоря, охренела, когда поняла, что эти слова крикнула мне та самая женщина с окровавленным лицом.

Это проявление стокгольмского синдрома? Оно так происходит?

– Вера, я не знаю кто она такая, – вдруг начал пьяно оправдываться мудак, которого я всё ещё пыталась держать подальше от неё.

– Ты чё, сука! Мужика моего захотела? А хуй тебе! – крикнув эти слова, она достаточно резво встала и налетела на меня с кулаками.

На мгновение я растерялась. Но пришлось быстро взять себя в руки и теперь уже драться с этой женщиной, которая намеревалась вырвать мою безупречную укладку для будущего секса.

Она что-то визжала, кричала матом, обвиняла меня в том, что я «молодая прошманда» увожу мужика из семьи, и что она вырвет мне все мои «блядские кудри».

Я тоже ей много чего вырвала. Даже нос, кажется, разбила ей.

Хотя, думаю, нос ей до меня разбил её ненаглядный, который с полуголым задом отползал от нас к дереву, где всего несколько минут назад сидела его, как выяснилось, жена.

Пока мы дрались, к нам подъехала полицейская машина. Нас разняли.

Я пыталась объяснить ситуацию, но всех троих закинули в «бобик» и увезли в участок для выяснения обстоятельств.

В самом сексуальном в мире белье, спрятанном под шубой, я сидела за решеткой и ждала, когда придёт уже хоть кто-нибудь и начнёт выяснять все обстоятельства, которые меня сюда привели.

– Позовите Рамзина Матвея, пожалуйста, – просила я, держась за прутья решетки. – Майора.

– А больше тебе никого не позвать? Может, полковника сразу? – хмыкал высокомерно парень в погонах, периодически за нами следящий.

– Игонин, с каких пор полковник должен бегать к будущим уголовникам? – я услышал знакомый голос и шаги, приближающиеся по коридору.

– Виноват, товарищ полковник, – парень встал и заметно напрягся, выпрямив осанку.

– Товарищ полковник! – я так была ему рада. Аж подпрыгнула. – Здравствуйте! Это всё недоразумение! Я как лучше хотела! А они…

– Интересно… – протянул Михаил Захарович, окинув меня удивленным взглядом. – Рамзин в курсе?

– Нет, – тут же ответила я и указала на парня, вытянувшегося по струнке. – А он не хочет его позвать.

– Понял, – обронил Михаил Захарович. Вынул из кармана кителя телефон и кому-то позвонил. – Рамзин, зайди в комнату для допроса. Дело есть… Подождут твои дела. Пулей, – он закончил разговор, а затем, кивнув на меня, обратился к парню. – Игонин, в комнату для допроса её. Ключ внутри оставь и сам уйди подальше.