Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11. Людмила

– Слышь, писарь волостной, а ты помочь мне не хочешь?

– Не хочу, – с важным видом Рамзин писал что-то ни листа А4, пока я мыла пол, горбясь и кряхтя вокруг кухонного стола. – Ты сама вызвалась помыть полы по-своему. Никто тебя за язык не тянул.

– А ты что там пишешь? – я выпрямилась с тряпкой в руке, чтобы дать спине и ногам немного отдохнуть. Запястье стерла неугомонные сопли с кончика носа. – Надеюсь, завещание? Потому что ещё немного, и я тебя точно прикончу. Возможно, даже в этом ведре, – указала я на красное ведро с грязной водой.

– Правила нашего совместного проживания. Забыла? Кстати… – Рамзин высокомерно мазнул по мне взглядом и продолжил писать.

– И что там за правила ты придумал? – я обтерла мизинец о штаны. Всё равно не мои, не жалко. Этим же мизинцем повернула к себе лист, чтобы прочитать, что за правила он там уже успел настрочить красивым, кстати, почерком. Зачитала первый же пункт вслух. – «Рамзин Матвей Иванович вправе ебстись в своей квартире с кем, сколько и когда захочет». Второй пункт: «Рамзину Матвею Ивановичу могут сосать в его квартире где и когда захотят»… Матвей Иванович, кажется, у вас кровь не вся в башку вернулась. Переписывайте.

Я вернула ему лист и продолжила мыть полы.

– Ты это подпишешь, – с тем же важным видом он продолжил накидывать пункты в свод правил.

– А что-то кроме того, что в этой квартире ты можешь сношаться где хочешь, там будет?

– Будет.

– Свали-ка отсюда, – я пихнула его в бок бедром. Руки были мокрые и в них была тряпка – его старая футболка. Рамзин перевел взгляд сначала на мою задницу, а затем поднял на лицо. – Что ты вылупился? Со мной ебстись ты не будешь. Морковке своей рыжей свои писульки показывай. Все! А сейчас уйди. Мне помыть под тобой надо.

Он демонстративно подмял ноги под себя и продолжил накидывать пункты в свод правил, которые я уже сейчас вертела.

– В смысле, я должна каждый раз мыть после себя туалет и слив в душе? – я мельком увидела этот пункт одним из последних.

– Потому что я не собираюсь потом вытягивать из слива волосяную Кикимору. Убирай сразу сама за собой.

– А чем тебе не нравится, что я в твоих шмотках? – вопрос по одному из пунктов.

– Тем, что ты вытираешь об них сопли.

– Не было такого, – я специально потерла рукавом его толстовки нос.

– Короче, подписывай, – он повернул ко мне лист, в котором уже расписался сам.

– Не буду.

– Аргументируй.

– Первые пункты – я категорически против.

– Почему?

– А если тебе приспичит заниматься этим, когда я ем? Ты принесешь свою Баблю и на стол передо мной положишь, потому что тебе так захотелось?

– Какую ещё Баблю? – нахмурился он.

– Куклу свою. Любую. Сразу предупреждаю, что я порежу вас на колбасные кружочки.

– Ладно. Для этих дел я буду уезжать.

– И оставишь мену одну? В опасности?! – я театрально округлила глаза, будто испугалась и вот-вот заплачу.

– Тебе вообще, однако, насрать, дома я или нет.

– Так сильно заметно? Блин!

– Короче, подписывай, – он настойчиво положил передо мной ручку и листок придвинул ближе.

Я взяла ручку и зачеркнула почти все пункты, оставив только те, в которых говорилось и поочередной уборке квартиры и готовке.

– За Кокосом я, так уж и быть, тоже буду убирать, – согласилась я. – А вот называть тебя своим хозяином и приносить к двери тапочки, когда ты возвращаешься домой после работы, я точно не буду. Могу в бубен давать каждый раз, когда ты будешь возвращаться. Хочешь? Добавим в список?

– Если вернем пункты про секс.

– Обойдёшься.

– Вот и я о том же.

Подписав бумагу, я вернула ему ручку и продолжила мыть пол.

Позже, когда я мысленно готовила себя к бессонной ночи, так как не хочу, чтобы Рамзин вновь видел меня в уязвимом положении, я услышала, как он шумел в прихожей.

Держа в руках спящего Кокоса, вышла в прихожую и увидела уже одетого Рамзина на пороге. Он наносил на шею и грудь туалетную воду и явно куда-то намыливался.

– Ты куда такой… вонючий? Ну и туалетка у тебя. Получше ничего не было? И это у меня ещё нос заложен!

– Я уехал, до утра меня не будет, – он проигнорировал всё, что я сказала. Красовался перед зеркалом, прочесывая волосы на своей бестолковой макушке пальцами. – Сиди тихо и никуда не высовывайся.

– Я не тупая. Мне тот красивый, которого ты приводил, уже всё понятно объяснил.

– Я тоже всё тебе объяснял. И я тоже красивый, вообще-то, – обронил он пафосно, любуясь собой в зеркале.

– Конечно. Вот так, – я дотянулась до выключателя и выключила свет в прихожей. Стало темно так, что ничего не было видно. – Вообще красавчик. Ослепительный.

Глава 12. Людмила

Я думала, что с уходом Рамзина смогу поспать. Но провертелась на диване минут двадцать так, что на меня психанул Кокос и ушёл. А следом встала и ушла из зала я.

Захотелось поесть. Недолго думая, решила сделать себе пиццу. Маленькую. Может, если плотно поем перед сном, кошмар не будет сниться…

Рамзину в кухарки я не нанималась, так что ему от пиццы достанется только аромат в квартире. Ну, может, колбасную попку ему оставлю. Хотя нет. Лучше коту её дома. Его баловать приятнее.

Едва я успела поставить пиццу в духовку, как услышала щелчок проворачиваемого в двери ключа. Умом понимала, что это вернулся Рамзин, но скалку в руку взяла.

Прижалась к стене и из-за дверного косяка, прямо из кухни, наблюдала за тем, кто войдёт в квартиру.

Домой вернулся шкаф. Хмурый, раздраженный. Было даже слышно, как он недовольно сопел, закрывая за собой дверь.

Боевую скалку пришлось отложить.

– Так быстро? – обронила я нарочито удивленно, из-за чего Рамзин даже слегка вздрогнул, видимо, думая, что я уже сплю.

– Так быстро, – пробубнил он нервно, снимая обувь и дубленку свою модную.

– Ты так сильно хотел, что не дотерпел и привёз ей финал в ладошке?

– Почти. Но хуй в ладошку и в путь-дорожку мне был обеспечен.

– В смысле?

– Алина позвонила моей маме и узнала, что никаких двоюродных сестёр у меня нет.

– Упс. Неловко вышло, – я виновато поморщилась, но, подумав, добавила. – Подожди! Если у вас такие тесные отношения с Алиной, что она общается с твоей мамой, то почему ты ей прямо не скажешь о том, кто я и почему в твоей квартире? В чем прикол?

– Прикол в том, что о том, кто ты такая и о том, что ты здесь, не должен знать никто.

– Зачем такая секретность от своих? Маме и девушке мог бы и сказать. Вряд ли они побегут сдавать меня и подставлять тебя. Не доверяешь им?

Рамзин подошёл ко мне ближе и устало посмотрел в глаза с высоты своего роста.

– Я ихподставлять не хочу, – выдохнул он устало.

– Получается, у тебя из-за меня проблемы? – стало неловко. Особенно видя, как ему тяжело даётся пережить несостоявшееся свидание с девушкой. – Может, я лучше у того красивого поживу? Позвони ему.

– У того красивого жена и дети. А зная тебя, ты и мелких не пощадишь, боевой гном. Да и я к тебе уже почти привык. Дотерплю до суда как-нибудь.

– Привык? – повела я бровью, лукаво улыбнувшись. Отчего-то хотелось поднять ему настроение, а то совсем унылый. – Смотри, не влюбись только. А то я такая… Влюблябельная.

– Гномы не в моём вкусе, покемон.

– Гномы?! – я пожалела, что отложила скалку. – Нормальная я! Это ты переросток.

– А ты недоросток, – он чуть улыбнулся. Похоже, понял, что пора выруливать, пока я ему опять перец в трусы не насыпала. Хотя с такими шуточками он рискует, что перец я ему буду через воронку в одной место насыпать. – Чем так вкусно пахнет, кстати? – он повел носом в сторону кухни.

– Моей подгорающей от твоих комплиментов задницей, – фыркнула я и, развернувшись пошла на кухню. Обиделась. – Гном, покемон… Кто так, вообще, с девушкой разговаривает?!

– Ворчишь как бабка, – он зашёл за мной на кухню и с любопытством посмотрел в сторону включенной духовки. – Она рабочая, что ли?

– Рабочая, что ли, – передразнила я его, скорчив рожицу.

– Пицца? – он удивленно вскинул брови. – Никогда не ел домашнюю пиццу.

– И не поешь. Я только себе сделала.

– Ты же не жадная, – он хитро улыбнулся, заглянув мне в глаза.

– С чего ты взял? Я жлобский гном.

– Ты-ы… – он старательно подбирал слова, будто пытаясь нужные поймать в воздухе. – Милый гном.

– Что это? – я нарочито настороженно нахмурилась. – Проблеск нормальных комплиментов? Не надейся, я за Алину сосать не буду.

– Тогда придётся тебе делиться пиццей. Доверю тебе потеребить мои сосочки. Вкусовые, – он игриво улыбнулся, подмигнув мне.

– Ага, держи рот шире.

Глава 13. Рамзин

Честно говоря, злиться хотелось сильно. От срыва спасало только то, что я выполняю приказ и дело, по которому покемон проходит свидетелем, действительно очень важно. Не только для нашего отдела, но и для всей области.

Только поэтому я готов на время убрать в долгий ящик все свои хотелки.

Да и Алинка, точно знаю, обиделась на пару дней. Не знаю, отходчивая она или просто глупая, но все её обиды заканчиваются после первого моего звонка и пары тупых подкатов.

А пока мне пришлось вернуться к покемону, которая ходила по квартире в моей одежде. Ей, кстати, даже шло. Да и видно, что в моих шмотках ей удобно, хоть и тонет она в них.

Ещё и пиццу и готовит.

Ещё немного, и она мне нравится начнёт. Может, борщ получится выпросить. Или пюре с котлетами.

– Купи мне прокладки. Завтра. И тампоны.

Я поперхнулся водой, что пил из стакана. Откашлялся, отёр губы и подбородок тыльной стороной ладони. Повернулся к покемону, которая совершенно буднично сыпала кубики колбасы на раскатанное тесто для пиццы.

– Чего?! – я надеялся, что мне послышалось.

– Ты слышал, – она мельком посмотрела на меня и продолжила заниматься пиццей.

– Я не буду покупать эти бабские приблуды.

– Тогда твоя квартира будет похожа на место преступления: всё в крови, я корчусь на полу от боли. И так пять дней.

– Не надо это описывать как ножевое.

– А что это? Через пару дней природа-матушка меня реально пырнёт за то, что я не залетела. И так каждый месяц. Вам, мужчинам, повезло, что природа-матушка женщина, которой вы нравитесь. А нам, женщинам, знаете ли, приходится терпеть вот это всё… женское.

– Не буду я покупать тебе затычки, – я настаивал на своём. А самого аж какая-то паника объяла. – Как ты себе это представляешь?

– Ну, типа, ты заходишь в магазин и покупаешь. У меня раньше получалось. Или с момента моего заточения в магазинах какие-то новые правила ввели?

– Я не буду.

– Не бойся, никто не подумает, что ты это для себя покупаешь. А если тебе принципиально сохранить брутальность в глазах продавщиц, сделай вид, что тампоны тебе нужны в качестве пуль.

– Не уговаривай. Не буду.

Стыдобища какая!

– Тебе десять лет, что ли? – мелкая окинула меня насмешливым взглядом. – Ты в курсе, что многие мужья покупают своим жёнам это всё и им вообще пофиг?

– Поэтому я не женат.

– Потому что боишься покупать прокладки?

– Потому что не собираюсь за этим бегать.

– Попроси Алину. Маму свою.

– Они обе меня пошлют.

– Мне же выходить нельзя. Так что тебе придётся найти выход.

– Нет, – категорически бросил я и скрестил руки на груди.

– Как это… Сейчас, подожди… – покемон нахмурилась, что-то вспоминая. – А! – вспомнила, походу. – Ну, Мотя, Матюша, Мотороллер… Мотоблок… она старательно подбирала, как ещё можно испохабить моё имя. – Матка! Видишь, мы всё равно к этому пришли. Ну, купи!

Она притворно хныкала, а я решил перевести разговор на другую тему. Заглянул в духовку, в которой пицца была уже явно готова. Даже через стекло я видел и понимал, насколько там тонкое тесто я тягучий сыр.

Аж слюнки потекли.

– Готово? Достаю? – спросил у покемона.

Она тоже посмотрела через стекло на пиццу и коротко согласилась:

– Доставай.

Только открыл духовку, как от насыщенности ароматов желудок требовательно заурчал.

Достал пиццу, быстро переложил её на деревянную разделочную доску и, взяв нож, сразу нарезал на четыре части. Пицца была небольшая, так что на куски меньше смысла резать не было.

Пока Люд-мать-её-мила заряжала следующую пиццу, я взял кусок уже готовой и щедро откусил.

Был готов к наслаждению через вкусовые сосочки, но не был готов к тому, что покемон станет их реально теребить. Пальцами.

Пальцами, которые она запихала прямо в мой рот.

Я был настолько ошарашен и не ожидал такого, что не сразу сообразил уклониться или встрепенуться.

Просто в ахуе наблюдал за тем, как покемон вытащила из моего рта откусанный кусок пиццы и забрала из руки надкусанный.

– Эту я сделала для себя. В тех пропорциях, что мне нравятся. Твоя пицца – вот, – она кивнула на духовку. – Жди.

Я проглотил те крошки, что остались у меня во рту.

– А я смотрю, опыт вырывания варежки из собачьей пасти не прошёл зря. Так из моего рта ещё ничего не доставали.

– Как говорится, в большой семье… Ну, дальше ты в курсе.

Вечер с пиццей был хорошим, если не считать того, что пиццей приходилось делиться с покемоном.

– Не называй меня покемоном, – ворчала она, хмуро глядя на меня через стол. – Я же тебя шкафом или лосем не называю. Олень, – выплюнула в конце своего спича.

Я хмуро зыркнул на неё, но девчонка не стушевалась. Так и продолжала смотреть на меня с вызовом, будто мы на ранге.

Пришлось разговаривать. Не бить же мне её, в самом деле.

– Ты в курсе, что для своего роста и комплекции ты слишком много дерзишь?

– Я в курсе.

– И? Не боишься однажды получить по зубам? Ты же меня совсем не знаешь? Может, я псих конченный?

– А с чего ты решил, что я адекватная? – она деловито повела бровью. – Да и вообще. Если бы ты был психом, то ты бы мне уже отвернул голову за перец в трусах. А так… – она громко вздохнула, потянулась к салфетке и отерла нос от соплей. – … ты спокоен как бык на лугу летним днём. А я просто мелкая назойливая муха, от которой ты лишь слегка отмахиваешься ухом. Вот и всё.

– Просто ты важна для дела. Вот и всё, – я немного её подразнил.

– Можно подумать, что, если бы не дело, ты бы меня ударил?

– Не ударил бы, конечно. Но за перец за дверь бы точно выставил.

– Да ты тиран! – рыкнула она игриво, слегка сузив глаза.

– А ты гном-абьюзер, – я улыбнулся ей и бросил взгляд на стол, где на большом блюде лежал последний кусок пиццы. – Доедай, – придвинул ей.

– Сам доедай. Я не хочу, – она вернула его мне.

– Я и так больше съел.

– Потому что ты больше. Ешь. Я, правда, не хочу.

– Как знаешь, – я взял оставшуюся пиццу и с удовольствием откусил кусок. – А завтра что приготовишь?

– Ты забыл, что я здесь не для того, чтобы тебе готовить?

– Ну, себе же будешь готовить? Готовь раза в три больше, чем для себя. Как раз и мне останется. Кстати, вкусно. Спасибо.

– Не надо смягчать моё чёрствое гномо-абьюзерное сердце.

– Я и не пытался. А вот если бы я сказал, что у тебя красивая улыбка и ты забавно морщишь нос, когда улыбаешься… – я наблюдал за тем, как маска ершистости медленно сползала с её лицо. Кажется, она даже немного смутилась. – Но я этого не сказал, – закончил, ехидно ухмыльнувшись.

– Слава Богу! – она театрально прижала ладонь к груди. – А то я уж испугалась, что ты вместо стула на лице своём предложишь посидеть.

– Максимум – на коленке. И то если ты будешь в смирительной рубашке.

– Пирожки.

– Что пирожки? – не понял я и нахмурился. Какое-то кодовое слово?

– Постряпаю завтра пирожки. С капустой или с картошкой? Выбирай, пока я добрая.

– С капустой. От тех, что с картошкой, у меня изжога.

– У меня тоже. Заведу тесто пока.

Она вышла из-за стола, закатала рукава моей толстовки и, помыв руки, реально взялась за тесто.

Я удивленно наблюдал за ней, не веря глазам своим.

– Ты что-то задумала? Какая-то подозрительно добрая.

– Я всегда добрая. Без «подозрительно».

– Мне-то не рассказывай, – хмыкнул я. Следил за движением её рук. как она наливала молоко в большую миску, как насыпала сахар, соль, дрожжи, наливала масло… – Оно же «убежит» за ночь, пока мы спать будем.

– Из холодильника не «убежит», – уверенно бросила Людмила.

– Из холодильника? Покемон, ты точно умеешь делать дрожжевое тесто? Его ж в тепле надо держать.

– Задолбал! – выдохнула она нервно и бросила на меня недовольный взгляд. – Называй меня по имени – Люша. Или, хотя бы, Люда. Мила…

– Люша-плюша, – подразнил, улыбаясь.

Она тоже улыбнулась.

– Меня так мама называет, – сказала она, и улыбка стремительно сошла с её лица. Я заметил, как поникли её плечи, а сама она словно о чем-то задумалась.

– У твоей мамы и сестры всё нормально. По дороге домой я позвонил своим и поинтересовался. Всё у них хорошо.

Она посмотрела на меня, заглянув в глаза. Улыбка вернулась к ней, как и доброе расположение духа.

– Спасибо, – произнесла она, кажется, искренно. И вернулась с новой силой к тесту.

Старательно пыхтела, наминая его.

– Дай, помогу, – я помыл руки, отёр их полотенцем, но покемон не дала мне сразу приступить к замесу. Заставила сложить ладони лодочкой и налила немного растительного масла.

– Чтобы к рукам не липло, – коротко пояснила я в ответ на незаданный мной вопрос.

Когда я закончил, покемон достала из пакета с пакетами пакет и, убедившись, что он чистый и ничем не пахнет, закинула в него тесто. Ручки завязала бантиком и убрала в холодильник.

– Не поднимется же, – продолжая я настаивать.

– Спорим? – она протянула руку для пожатия.

– На что? – я поднял руку, но не спешил к рукопожатию.

– Потом придумаю, – коротко отрезала покемон и пожала мою руку, сразу разбив свободной рукой. – Готовься исполнять моё желание, Матюша.

– Обойдёшься, Плюша.

Глава 14. Рамзин

Выключил будильник на первых нотах.

Лениво потянулся в постели, чтобы наверняка проснуться. Перекатился на бок, потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке, но рука зависла.

В квартире стоял запах свежей выпечки.

Охерительно вкусно!

Рот мгновенно наполнился слюной, вкусовые сосочки потребовали гастрономической ласки.

Вспомнил про пирожки, что мне обещала Плюша на завтрак, и подскочил с постели. В два шага дошёл до двери, но сразу развернулся и потянулся к спинке стула за домашними спортивками.

Не буду пока шокировать покемона боксерами с утренним стояком. Мелкая ещё на такое смотреть.

Ещё немножко помялся у двери, чтобы стояк ослаб и не натягивал штаны палаткой, и, наконец, вышел из комнаты.

В коридоре запах выпечки стал ещё насыщенней.

В дверном проёме кухни видел, как Плюша, впрыснув в каждую из ноздрей назальный спрей, заглянула в духовку.

На столе лежала моя книга. Открытая, страницами вниз. Не помню, чтобы до этого момента выдел покемона с книгой. Либо, это просто я не видел, либо она не спала всю ночь и читала. Потому что до конца книги осталось совсем немного страниц.

Плюша закатала рукава моей толстовки, которую не снимала уже два дня, и вынули из духовки противень с пышными румяными пирожками.

Я не стал пока заявлять о себе. Остановился в дверном проеме и подпер его плечом. Спрятав руки в карманы спортивок, наблюдал за покемоном, которая хозяйничала на моей кухне и не замечала, что уже здесь не одна. Кокос, спящий на подоконнике, не считается.

К слову, на кухне было чисто. Всё-таки, Плюша аккуратистка. Не скажу, что до её вынужденного заточения в моей квартире был свинарник, но то, что с её появлением квартира стала казаться чище и будто бы уютнее – факт. Даже стал выглядеть жирнее, а шёрстка глаже.

Плюша брала горячие пирожки с противня голыми пальцами и быстро закидывала их в большую чашку.

Припрыгивала, шипела, обжигая пальцы, и повторяла снова.

– Дуй! – скомандовала она, поднеся обожженные пальцы к кошачьей морде. Тот их лишь понюхал. – В другую сторону дуй, Кокос! Наружу надо. Ружа тута, – ворчал она, шутя.

Я невольно улыбнулся. Сделал шаг в кухню и вызвался добровольцем:

– Давай помогу.

Плюша, испугавшись, подпрыгнула на месте и, судя по резко нахмурившимся бровями, вспорола меня взглядом.

– Напугал, блин!

– Прости. Я специально, – широко улыбнулся, нисколько не жалея о содеянном. Быстро перекинул пирожки в чашку и, взяв её в руки, сел за стол. Взял первый попавшийся пирожок и, игнорируя, что тот горячий, щедро откусил добрую половину. – Охренеть как вкусно!

– На здоровье подавиться, – ворчала Плюша.

Выключила духовку, помыла противень и села за стол напротив меня, взяв книгу.

Я посмотрел на её лицо и кое-что понял.

– Ты всю ночь не спала, что ли?

– Спала, – бросила она и как-то нервно поерзала на стуле.

– Всё-таки с тестом накосячила и переделывала?

– Я его вчера ещё при тебе идеально сделала, – она бросила в мою сторону колкий взгляд. По темным кругам под глазами и усталому виду понял, что не ошибся в своих догадках. – Если ты хочешь с желания соскочить, так и скажи, что испугался.

– Не испугался. Загадывай, – откусил ещё пирожка. – Из-за книги не спала? Понравилась?

– Спала я, – чуть вспылила она. – Ты, кстати, когда уже на работу свалишь?

– А что? Я тебе мешаю?

– Конечно. Знаешь, как без тебя нам с Кокосом кайфово?

– Ты при мне боишься спать? Не доверяешь?

– Ты чё пристал? Пофиг мне на тебя. И я сплю. Болею просто, нос не дышит, часто просыпаюсь. Диван, кстати, жесткий, – бросила она с укором.

– Нормальный диван. На нём ещё бабки моя померла. Не жаловалась, – едва я это сказал, Плюша выстрелила в меня испуганным взглядом. Пришлось её успокоить. – Шучу. Дед помер.

– Издеваешься?

– Шучу, – аж самому хорошо стало. Широко улыбаясь, взял следующий пирожок. – А ты чего не ешь? Или они отравленные?

– А я что потом весь день буду есть, если отравлю пирожки? Да и с твоей аптечкой максимум, что я смогу – это устроить тебе запор и то только если смогу залепить твою жопу пластырем. Так что не переживай и пережевывай. И вали уже на работу.

– Что ты меня гонишь? Подозрительно.

– Я хочу принять ванну и переодеться. При тебе стесняюсь, – она строго на меня посмотрела.

– Принято, – кивнул я.

Позавтракал, умылся, переоделся.

Плюша всё это время сидела на кухне, потягивала из кружки уже давно остывший чай и гладила кота, устроившегося у неё на коленях.

– Это… – заглянул я в кухню, уже надев дублёнку, чтобы уйти на службу. – … Купить что-нибудь надо? набросай список, пока я не ушёл.

С секунду подумав, глядя в пустоту перед собой, она вяло повела плечами:

– Не надо ничего. Купи сам, что хочешь, – голос её звучал уж больно уныло. Будто она мертвецки устала.

– Может, тебе мороженое надо? Или шоколадку?

Чем ещё поднимают настроение девятнадцатилеткам?

– Ничего не надо, – выдохнула она.

Я нахмурился, не понимая, что с ней произошло и что с этим делать.

Спорить и бодаться с ней было как-то веселее.

– Если не высыпаешься на диване, поспи в моей комнате, пока меня нет.

– С чего такая щедрость?

– Просто постельное надо поменять. Самому лень.

– Вали уже.

И я ушел.

Но весь день думал о её настроении и том, как его хоть немного улучшить, когда вернусь.

Вспомнил наш разговор про прокладки и тампоны. Срастил, что к чему, и понял, что всё дело в этих днях. Походу, её прихватило, а нужной защиты под рукой не оказалось. Вот и сидела на месте и выпроваживала меня поскорее.

Мысленно прошёл все стадии отрицания и оказался в магазине между стеллажами с затычками.

Когда мимо проходили другие покупатели, делал вид, что я здесь совершенно случайно и просто залипаю в телефон.

Кассирша на кассе ещё ехидно ухмылялась, пробивая мне всё, что я накупил. Не знал, куда смотреть, блин, чтобы не на неё.

Правда, потом нашёл парковку для глаз – сумму в чеке.

Охренеть, как это дорого!

Вернулся домой. В квартире было темно. Похоже, покемон проспала весь день и спит до сих пор.

С пакетом в руке снял один ботинок и вздрогнул.

По квартире прокатился испуганный девичий вскрик.

Внутренности окаменели, а сам я пришёл в боевую готовность.

Так, в одном ботинке побежал в свою комнату, откуда доносился Плюшин крик и тихий плач.

Влетел в комнату. На рефлексах ударил по выключателю, и пространство заполнило ярким светом потолочной лампы.

Кот шухернулся. Большими глазищами настороженно смотрел то на меня, то на плачущую и словно отбивающуюся от кого-то во сне Плюшу.

– Эй, – мягко позвал её, подкрадываясь к постели. – Плюшка. Не смешно.

Она всё плакала и тихо стонала, будто ей было мучительно больно.

– Плюша, – мягко коснулся её руки. Пакет с прокладками и прочим добром бросил на кровать и сел на край рядом. – Проснись, покемон, – она снова вскрикнула и дёрнулась так, словно сейчас убежит, не просыпаясь. Поймал её за плечи. Не зная, что делать дальше и не разбираясь во всех этих душевных психологически тонкостях, просто интуитивно чувствуя, что так правильно, прижал Плюшу к себе. Крепко обнял трепыхающуюся фигурку и стал мягко её покачивать. – Тише, маленькая. Тише, – шептал ей ласково. – Я здесь.

Она вздрогнула в последний раз и обмякла в моих руках. Почувствовал, как она приподняла голову, плавно выдохнула и спрятала лицо в сгибе моей шеи. Глубоко вдохнула и выдохнула. И так несколько раз, снова и снова, периодически всхлипывая.

Поглаживая её по спине и продолжая обнимать, молча ждал, когда она успокоиться и придёт в себя.

Меня она не обнимала. Её руки были зажаты между нами и прижаты к её груди. Но сама она оказалась собрана в клубочек, который устроился у меня на коленях и тихо сопел в шею.

– Расскажешь, что тебе снится? – я аккуратно поинтересовался, когда почувствовал, что её дыхание стало спокойным.

Плюша вяло пошевелилась, щедро втянула носом сопли и тихо выдохнула.

– А то ты не знаешь.

– Тот день? Убитые?

– Он, – обронила она, когда я уже было подумал, что ответа от неё не последует.

– Сухой?

– Угу.

– И что он делал в твоем сне? Снова убивал? – говорил я аккуратно, чтобы не спугнуть и не допустить, чтобы она снова замкнулась в себе.

– Да. А потом погнался за мной. Он всегда бежит за мной, а я не могу убежать нормально.

– Догоняет?

– Нет. Но он всегда близко. За спиной.

– Но в тот день он не бежал за тобой. По твоим показаниям…

– Не бежал, – Плюша отстранилась, но осталась в моих руках и на коленях. Заглянула на мгновение мне в глаза своими заплаканными и, шмыгнув красным от плача носом, добавила. – Но сразу после того, как выстрелил в тех двоих, он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Понимаешь? Чётко в глаза! Будто все те минуты, что издевался над теми людьми и пытал их, он знал, что я спряталась за той трубой и куском стены. Это… будто самый страшный фильм ужасов случился в реальной жизни.

Говоря всё это, она теребила в руках ремешок на воротнике моей дубленки.

– Как ты вообще оказалась на той заброшенной фабрике?

– Я уже говорила, что срезала дорогу. Иногда я встречаю маму с работы, чтобы она не шла домой одна. Она работает в посёлке за железной дорогой. Медсестрой в стационаре… Ну, ты знаешь, – спешно добавила Плюша. – Зимой темнеет рано, да и место такое… Пока до автобусной остановки идешь, столько маньяков собрать можно…

– И ты взяла на себя удар, встретить самого главного из них? – внутренне я злился на её легкомысленность и неосмотрительность. – Тебе такой молодой и миниатюрной ещё опаснее шляться одной хрен знает где, чем твоей маме.

– Хочешь сказать, что моя мама недостаточно хороша для того, чтобы на неё напал маньяк?

– Обидься ещё на меня, – я тихо хохотнул, вскинув брови. – Ты вообще без инстинкта самосохранения, Люся.

– Когда меня называют Люся, я злюся. И что я, вообще, делаю у тебя на коленях? – бросила она нервно и отползла в сторону, пряча ноги под одеяло.

Голые, кстати, ноги.

– Ищешь убежище, – хмыкнул я.

Посмотрел на неё снова и понял, что она уже не в моих шмотках. На неё какая-то тонкая серая майка, которая точно принадлежит не мне. Волосы распущены, соски торчат…

Так, Рамзин! Стоп!

Не смей думать в этом направлении. Пялься лучше на постельное белье, которое Плюша, к слову, поменяла.

Хозяйственная она, всё-таки, хоть и языкастая.

– Божечки мои! – она удивленно протянула и подхватила пакет с затычками, которые я для неё купил, и о которых забыл, едва услышал её крик и плач. – Прям купил? Сколько раз сознание потерял?

– По два раза на каждую упаковку и сдох, когда увидел ценник за всё это.

– А ты что думал? Быть женщиной – это капец как дорого. О! И даже палка колбасы?! – она удивленно вытаращила глаза, комично при этом округлив рот. – «Докторская». Моя любимая. Думаешь, если колбаса «Докторская», она вылечит меня от месяк?

– Просто вспомнил, что ты точишь колбасу, как бобр брёвна, вот и купил, – я встал и понял, что нахожусь в одном ботинке. Снял его и, держа в руке, обратился к Плюше. – Сколько хоть поспала-то?

Она перевела взгляд с меня на настенные часы и коротко ответила:

– Три часа.

– Ночью совсем не спала?

– Совсем, – с печалью потупила взгляд и покрутила в руках палку вареной колбасы.

– Ладно, короче, – я пошёл к выходу из комнаты. – Ты спи, а я пойду. На диване сегодня переночую. Тебе отдыхать нормально надо, иначе у тебя сопли вообще никогда не кончатся.

– Я не буду спать. Вернее, я хочу, но не смогу.

– Если боишься из-за кошмара, то… не бойся.

– Спасибо, – выплюнула она иронично, резанув меня насмешливым взглядом. – И как я сама не догадалась?

– Я в том смысле, что я буду рядом. Если что прибегу. Бояться нечего. Помни, что ты в моей квартире и это всего лишь сон.

– Во сне не всё так просто, – она нахмурилась.

– Я понимаю. Но и лишать себя сна тоже не выход. Хочешь, я буду спать с тобой?

– Ага, конечно, – фыркнула она с сарказмом. – А потом вместо это вареной колбасы ты подсунешь мне в руку свою перченую? Нет уж, спасибо.

– Ну, смотри, – повел я плечами. – Может, рядом со мной не так страшно было бы.

– Я лучше побоюсь. Мне достаточно пытки в виде сожительства с тобой.

– А чем я плох? Меня же дома почти не бывает. Идеальный сосед.

– Идеальный просто приносил бы еду и уходил. Ты пока до идеального не дотягиваешь.

– Кстати, я голодный. Пирожки остались?

– Остались, конечно. И на плите суп.

– Суп? – вот это поворот. Вот это уже отлично. – Какой суп?

– Обычный – вермишелевый.

– Это хорошо, – летящей походкой, планируя как можно скорее поужинать, я завернул в прихожу, где оставил ботинок и снял дублёнку.

Повернулся, чтобы прямой наводкой пойти на кухню, но в дверь вдруг позвонили.

В эту же секунду из комнаты выглянула перепуганная Плюша.

– Ты кого-то ждёшь? Алину? Кто там? – шептала она.

– Не жду никого.

Я тоже напрягся и настороженно посмотрел в сторону двери. Звонок повторился.

– Матвей, открывай! Я знаю, что ты дома – в комнате горит свет!

– Твою мать! – выдохнул я сокрушенно. Плечи поникли.

Рано или поздно это должно было произойти.

– Кто это? – Плюша непонимающе хмурилась.

– Мама моя. Пока она здесь, ты – моя девушка.

– Ха-ха! Тебе капец, – злорадно насмехалась покемон.

– Подыграешь. Я наплел матери, что у нас с тобой всё серьёзно, чтобы она пока отстала с Алиной.

– Тебе точно капец. Открывай… Матюша, – она ехидно поиграла бровками и прикусила нижнюю губу, очень хреново маскируя лисью улыбочку.