Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Не положено так, товарищ полковник.

– Слышать чужие пытки тебе не положено. Зеленый ещё. Рамзин ей сейчас устроит допрос с пристрастием… – при этом Михаил Захарович едва уловимым жестом показал мне поправить шубу. Я опустила взгляд и поняла, что пуговицы снизу расстегнулись, и стала видна нога, на которой без труда можно было разглядеть тонкие кожаные ремешки на бедре. Я тут же туго запахнулась. Полковник, к счастью, уже и не смотрел на меня, сверля взглядом парня. – Выполняй приказ.

Глава 34. Людмила

Кто бы мог подумать, что в комнате для допроса мне станет так тепло и спокойно.?

Хотя, спокойнее мне становилось исключительно от мысли, что сейчас придёт Матвей и мы поедем домой.

Всё ещё на каком-то адреналине после стычки с пьяной неадекватной парочкой я не могла сидеть и ходила от угла к углу в маленькой комнате, где кроме стола и двух стульев ничего больше не было.

А затем, услышав голос Матвея в коридоре, я замерла. Хотела прыгать от счастья и хлопать в ладоши, но сдержалась. Вдруг здесь камеры какие-нибудь скрытые есть, а я как дворняжка радуюсь будущему допросу.

Сейчас приедем домой, я прямо у порога сниму шубу, чтобы Матвей офигел и перестал уже со мной аккуратничать.

– … следаки закончились? Какого хуя я этим должен заниматься? – Матвей недовольно бурчал за дверью. Дверная ручка плавно опустилась вниз. Он зашёл, пока, не глядя в комнату, где стояла я. С кем-то ругался в сторону коридора. Я переминалась с ноги на ногу и улыбнулась шире, когда Матвей, наконец, соизволил повернуть голову и посмотреть на меня. Сначала он смотрел со злостью и раздражением, но уже через мгновение в его глазах появилось узнавание и удивление. – Какого…?! – выдохнул он. В руке его прозвенела связка ключей. Вновь посмотрел в коридор, словно проверил, нет ли там кого, кто подслушивает, а затем закрыл дверь. – Плюша… Не понял… Ты почему здесь?

– Я не мусорнусь, гражданин начальник, – бросила я развязно, едва сдерживая улыбку.

Не могу, когда он такой красивый в этом своём пуловере, обтягивающем крутые бицепсы, широкие плечи и мощную грудку клетку. А сколько мужественности ему добавляют ремни от кобуры на плечах, ммм…

– Плюша, – судя по тому, как строго он произнес моё имя, Матвею было совсем не до смеха. – Тебя задержали! Ты почему здесь? Что случилось?

Темные карие глаза смотрели на меня сурово. Походу, он реально пришёл меня допрашивать. Видимо, он говорил правду, когда сказал, что спокойный нежный котик он только дома.

Стало немного страшно, но вместе с тем внутри меня включился протест.

Какого фига он так со мной разговаривает?

Вздохнув и цокнув, я решила рассказать ему всё как есть:

– Во дворе дома какой-то мудак бил женщину под деревом, раздевал. Я выбежала, чтобы помочь ей. Подралась с этим мудаком, но потом мне пришлось драться с этой дурой за то, что я ударила её мужика…

– Ты дралась?! – выдохнул Матвей возмущенно. Кажется, он готов был взяться за голову обеими руками, но вместо этого взялся за меня. Первым делом стал ощупывать и осматривать ноги. – Ты ещё и без колготок зимой, – ворчал как дед.

– Что ты со мной как с маленькой? – я нервно дёрнулась и отступила на пару шагов, почти уперевшись спиной в стену.

– У тебя рёбра, Плюш!

Опять он завёл эту песню…

– У меня ещё много чего есть помимо рёбер. Хочешь посмотреть? – бросила я и стала расстегивать пуговицы на шубе. – Может, хоть так заметишь?

– Поехали домой, Плюш. Там всё посмотрю, – в его руке вновь брякнули ключи. – Только домой через больницу.

– Я подралась с двумя алкашами, меня повязали менты и, как видишь… – я сбросила шубу с плеч. Она упала меховым облаком к ногам. – … всё целое и всё на месте.

Матвей уронил челюсть и связку ключей. Последняя со звоном упала на пол в пустой тихой комнате.

Матвей стоял как статуя. Я бы подумала, что его замкнуло. Но я видела, как его глаза пожирали меня, считывая каждую деталь кружевного белья и разгоняли мурашки по коже.

Его реакция вышла даже круче той, что я себе придумала, когда крутилась у зеркала.

– Может, скажешь хоть что-нибудь? – я постаралась сделать голос более сексуальным и женственным.

– Вау! – выдохнул Матвей сипло. Прочистил горло и отмер. Начал шевелиться, плавно подходя ко мне. – Интересный у тебя костюм для драки с алкашами.

– Вообще-то, я планировала в нём навалять тебе, – я тоже сделала к нему шаг. – Возможно, даже отправить в нокаут.

– Это какая-то порно-версия Китаны? – он слегка повёл бровью и вновь опустил взгляд на бельё. – Ана́лити сменилось на сексуа́лити?

– Да. Что скажешь? – дразня, шепнула ему в губы. Сама была готова сойти с ума от волны дрожи и мурашек, что накрыла меня с головой.

– Скажу, что у меня стоит, – выдохнул Матвей мне в губы и, подцепив зубами нижнюю, ласково коснулся её языком.

– Отлично, – мурлыкнула я одобрительно и положила ладони на его плечи. – Этого я и хотела.

– Пежиться в допроске мы не будем.

– Уверен? – сама удивляясь своей смелости и откровенности, я припала к его губам.

Почувствовала секундное замешательство Матвея, а затем, чуть не взвизгнула, когда она, не прерывая поцелуя, обнял меня одной рукой за талию, приподнял над полом, вынуждая обнять его торс ногами. Ладонью второй руки крепко держал меня за ягодицу. Крутанувшись на месте, сделал пару шагов и усадил меня на край стола.

Этот поцелуй почти мало походил на те поцелуи, которыми мы обменивались ранее.

Сейчас мы просто пожирали друг друга. Наше шумное дыхание заполнило маленькую комнату.

Матвей путался пальцами в моей потрепанной дракой укладке. Ласкал грудь, обнажая твердые вершинки. Дразнил их языком, вынуждая меня тихо стонать и выгибаться навстречу новым ощущениям.

Как помешанная, я стянула с него пуловер и майку.

Кобуру он снял почти сразу сам и отложил на стул.

Я хотела быть с ним кожа к коже. Но Матвей не дал мне стянуть с него и джинсы.

Зато не ограничивал себя в ласке моего тела.

Наконец-то! Боже!

Его пальцы коснулись самой чувствительной сейчас точки моего тела, спрятанной за тонким кружевом трусов.

Я вздрогнула от новых ощущений. Почувствовала, как Матвей передумал. Почти убрал руку, которую я поймала за запястье и прижала пальцами обратно к чувствительной сейчас точке.

– Если не доделаешь… – горячо дышала в его губы. – …я сяду за нападение на сотрудника при исполнении.

Матвей посмотрел на меня заволоченными желанием глазами. Коротко усмехнулся и снова припал к губам в жарком поцелуе.

По заторможенному движению его руки, я поняла, что он всё ещё сомневается.

Бесит!

Но вдруг он отпустил себя. Совсем.

Поцелуй стал глубже, настойчивей. Его ласки начали балансировать на грани грубости.

И это было прекрасно.

Именно то, чего я ждала – он перестал воспринимать меня как хрустальную вазу.

Подушечки его пальцев с легким нажимом кружили по набухшему комку нервов, спрятанному за уже мокрым кружевом.

Инстинктивно подавалась бёдрами навстречу его ласкам, понимая, что так ещё приятнее.

Лиф сполз с груди. Матвей поочередно ласкал обе, а я успевала только ловить ртом воздух и сжимать зубы, чтобы не стонать.

И тут я почувствовала, что достигла пика. Вот-вот будет взрыв.

Матвей тоже это понял.

Прильнул к моим губам своими, чтобы поймать каждый стон, которые я была уже не в силах сдерживать.

От поясницы яркой ощутимой вспышкой разлилось пламя. Пульсирующими волнами заполнило низ живота, вынуждая сокращаться и крупно дрожать под непрекращающимися ласками.

Ни то стонала, ни то хныкала.

Настолько открытой и откровенной я не была ещё ни с кем.

Я полностью отдалась рукам Матвея, теперь точно зная, что могу доверить им себя без сомнений. Он лучше меня самой знает, что и как со мной нужно делать.

Когда дыхание моё успокоилось, а в пустой и абсолютно легкой голове возникли хоть какие-то мысли. Я открыла глаза и посмотрела в лицо нежно целующего мои щеки и подбородок Матвея.

– И ты скрывал от меня, что умеешь такое?

– Это ещё цветочки, – хмыкнул он

– Лучше бы вместо обычных цветочков дарил эти. Почему раньше такое со мной не делал?

– Потому что это физически сложный процесс. Переживал за твои рёбра.

– Больше не переживай. И снимай штаны. Теперь я точно хочу попробовать всё.

Матвей тихо рассмеялся. Прижался своим лбом к моему и, потеревшись кончиком носа о мой, с улыбкой ответил:

– Всё остальное пробовать мы будем дома. Я тоже много чего хочу попробовать с тобой. И хочу, чтобы ты при этом стонала. Долго и громко, – шепнул он многообещающе.

Глава 35. Людмила

«Гы!» – единственная эмоция в моей голове всю дорогу, что мы ехали домой.

Я улыбалась как дурочка. В черепной коробке вместо мозгов булькал сладкий кисель ярких эмоций. Теребила низ шубки и часто смотрела на Матвея, в голове которого, похоже, была та же эмоция, что и в моей.

Стоило ему поймать мой взгляд, как он сразу притягивал мне для поцелуя, безрассудно отвлекаясь от дороги и вождения.

– Мы разобьёмся, – хихикала я, мягко от него отстраняясь.

– Я всё равно не могу ни о чем думать, кроме того, что спрятано под «чебурашкой».

А я не могла перестать думать о том, что первый в моей жизни оргазм произошёл в полиции в комнате для допросов.

С ума сойти!

Кому расскажи – не поверит!

Да и кому о таком можно рассказать?

Маме? Сестре? Девчонкам из универа позвонить?

Не представляю, кому об этом можно поведать.

Настолько интимная вещь, что хочется оставить только между нами и вместе с тем раструбить на весь мир.

Мы доехали до дома, Матвей припарковал машину у подъезда и открыл для меня пассажирскую дверь.

До подъезда держал за руку, а потом…

На первой же ступеньке мы встретились взглядами. И, как голодные, набросились друг на друга, чтобы съесть друг друга в поцелуе.

Матвей подхватил меня на руки и, не прерывая поцелуя, поднял на второй этаж.

От моих губ оторвался только для того, чтобы открыть дверь квартиры.

Едва попала внутрь, сразу ахнула: Макс реально постарался с антуражем для лишения меня девственности.

Лепестки красных и белых роз вели от входа в квартиру до порога комнаты. Помимо лепестков на полу стояли зажженные свечи (к счастью, искусственные, на батарейках, но настоящее пламя они имитировали очень естественно).

– Максимка прям постарался, – хмыкнула я одобрительно, снимая обувь.

– Может, когда опиздюлиться, – самоуверенно обронил Матвей.

Посмотрела на него и поняла, что он уже снял куртку и ботинки за то время, за которое я успела снять только один ботинок. Из второго Матвей меня буквально выдернул, вновь напав с горячим поцелуем.

Я успела только обнять его шею, в то время как его руки по-хозяйски блуждали по моему телу, расстегивая шубку и спуская её с плеч.

Пришлось тоже немного поднапрячься и помочь себя раздеть.

Шуба безжалостно упала на пол у входа в комнату.

Я ждала, что Матвей уронит меня на постель, но он всё продолжал удерживать меня за ягодицы.

Глянув на постель, тихо беззлобно усмехнулся:

– Вот гондон.

Я не поняла, о чем речь.

Посмотрела туда же, куда Матвей, и увидела на постели помимо лепестков роз сердечко, выложенное из блестящих упаковок презервативов.

– Романтичненько, – пришлось поддержать Макса.

Видно, что он очень старался. Ещё и столик у постели поставил и накрыл. Бокалы не поленился расставить. Тарелки с закусками плёнкой прикрыл, видимо, чтобы Кокос и Чебик раньше нас романтик не начали.

На тумбочке Матвея за время нашего отсутствия появилась бутылочка с аромамаслом с запиской: на листе А4 большими черными буквами было написано «ЧТОБЫ ПАХ ПАХ».

– Что-то такое я ожидал, – протянул Матвей задумчиво. А затем перевел на меня взгляд, посмотрел на бельё. – Что-то мы отвлеклись.

– Согласна, – хмыкнула я и напустила пафоса в голос. – Я только что откинулась, милый. Долгие годы не видела мужского тела. Так что мне пока не до интерьера.

– Откинулась она, – Матвей хохотнул. Но в следующую секунду его взгляд стал вновь хищным, голодным, собственническим. – Какая ты горячая. Я не могу.

– Не моги, – я таяла от его взгляда и слов.

Хоть в голове был сладкий кисель вместо связных мыслей, я знала одно – я хочу этого мужчину.

Мне надо!

Надо брать!

Мы вновь слились в поцелуе.

Матвей уложил меня спиной на постель. Нежно и заботливо. Покрыл тело от губ до щиколоток поцелуями. Выпрямился у кровати, чтобы в свете искусственных свечей стянуть с себя одежду, обнажая идеальное мужское рельефное тело.

Одна выпирающая часть его тела особенно сильно бросилась в глаза.

– Ты забыл дубину в комнате для допросов оставить, – я прикусила нижнюю губу, пряча улыбку. Смущение, стыд и похоть накрыли с головой, но отступать я не планировала.

– Решил взять домой и выбить из тебя парочку показаний.

– Это каких?

Дыхание перехватило, когда Матвей с грацией и мощью крадущегося тигра уперся кулаками в кровать и начал медленно подползать ко мне, целуя по пути колени, бёдра…

Плавно поднимался выше, пока не остановился у треугольника прозрачного кружевного белья.

– Может, не надо? – робко спросила я.

– Почему?

– Ну-у… там всякое… мокрое… Может, я сначала в душ? Ох… – я вздрогнула и жадно ловила ртом воздух, когда губы Матвея коснулись меня «там».

И это через ткань трусов!

Боже!

И всё это время он скрывал от меня, что своим ртом умеет не только пошлые шуточки отпускать, но и творить всякие пошлости?!

Это же просто преступление!

И снова меня с головой накрыло эмоциями. Я вся превратилась в чувствительный комок из оголенных нервов. Реагировала на каждое прикосновение, на каждую смену положения рук, губ, языка…

Бельё уже разлетелось по комнате.

С затуманенным разумом, жадно глотая воздух, я лежала перед Матвеем абсолютно открытая и наблюдала за тем, как он готовился к самому желанному для нас обоих действу.

Я очень хотела этого. Но вместе с тем боялась.

Все говорят, что это больно. До слёз из глаз. До искр из них же.

– Если будет совсем плохо, сразу останови меня, – произнес Матвей, оказавшись сверху. Тягуче нежно поцеловал в губы и стал плавно входить.

Мы смотрели друг другу в глаза.

Новые болезненные распирающие изнутри ощущения не позволяли мне ровно дышать.

Спасало лишь только то, что я смотрела в глаза Матвея и видела, что этот момент он переживает вместе со мной. Казалось, ему так же больно, как и мне.

Матвей достиг пика. Хотел обмякнуть на мне, но, похоже, вспомнил про мои горячо любимые им рёбра и прилёг рядом.

Тяжело дыша, пришёл в себя. Повернулся на бок и уткнулся носом в мой висок.

– Ты как? – выдохнул вопрос, невесомо целуя мою щеку.

– Есть хочу. Сильно. Много.

– Согласен. Но сначала в душ.

– Согласна.

Впервые в душ мы пошли вместе. Чередуя поцелуи с мытьём, вернулись в комнату двумя хихикающими дурачками.

Казалось бы, что после всего, что между нами было, никакого смущения остаться не должно, но я всё равно смущалась. Да и Матвей хоть и вёл себя как большой сытый лев, тоже иногда робко отводил взгляд и улыбался уголками губ, словно стеснялся моего прямого взгляда.

Это было бесконечно мило. Чувство нежности переполняло обоих.

– Что? – спросила я с улыбкой, вновь поймав его взгляд.

– Ничего, – Матвей повёл плечом. На секунду отвёл взгляд и вновь посмотрел мне в глаза. – Что? – передразнил.

– Ничего, – отзеркалила. С секунду подумав, прикусила нижнюю губу, пряча глупую улыбочку.

– Ты что-то задумала? – Матвей сощурил глаза в попытке меня прочитать.

– Думаю, как ещё раз завалить тебя в постель, но при этом остаться леди, а не озабоченной нимфоманкой.

– Намёк понят.

Матвей тут же поставил бокал на столик, обошёл его и подхватил меня на руки. Визжащую и смеющуюся закинул на плечо, смачно шлёпнув по заднице.

– Куда ты меня тащишь?

– Помнишь, ты подписала договор, согласно которому я могу ебстись в своей квартире, где захочу? – он нёс меня на кухню.

– Помню, как я зачеркнула этот пункт.

– Значит, будем переподписывать. На этом же столе, – сказал Матвей, усадив меня на кухонный стол. Развел мои колени в стороны и встал между ними, завладев моими губами.

Выгнулась к нему навстречу, вновь ощутив эту приятную дрожь и томление внизу живота.

Эпилог

Полгода спустя…

Прохладный ветер, принесенный с водной глади озера, приятно холодил нагретую под солнцем кожу.

Я уже была не просто загоревшая, а уже перегоревшая.

Неделю назад я закончила курс в универе.

Матвей взял отпуск, арендовал на неделю домик, и мы уехали в уединенное местечко, где есть только я, Матвей, Байкал и чудесная природа вокруг.

Жаль только, что пляж принадлежит не только нам двоим, и его приходится делить с другими отдыхающим. К счастью, их здесь немного.

– Скучаешь? – Матвей вышел из воды и присел рядом со мной.

Плавал он дольше меня. Потому что не мёрз. Мне же вода казалась просто ледяной. И это в июле!

Байкал вообще не щадит…

К счастью, вечером вода в озере прогреется за день на солнце и станет чуть теплее, а пока я загорала и наслаждалась моментом.

Всё равно здесь классно, хоть и поплавать не очень получается.

– Я расслабляюсь. Здесь так хорошо, – я полной грудью вдохнула очередной порыв ветра, пригнавший волну к моим ногам.

– Сходим вечером на дискотеку? Утром в кафе сказали, что будет дискотека восьмидесятых.

– Конечно, сходим, – охотно согласилась. – Вдвоём, – добавила с нажимом.

– Разумеется.

– Точно? – щурясь от солнца, посмотрела на Матвея и увидела в его глазах, что он не уверен в своих словах.

– Точно, – выдохнул он решительно.

Уезжая на отдых, мы попросили Макса, чтобы он присмотрел за Чебиком и Кокосом. Тот согласился, но уже на второй день мы обнаружили его за порогом арендованного нами домика.

Можно было бы решить, что брат Матвея соскучился по братишке, но всё гораздо проще – где-то здесь же, на одном с нами берегу, отдыхает дама его неуёмного сердца. Сердца, не смирившегося с тем, что дама его сердца отказала ему, потому что… та-дам!.. она замужем.

И теперь Макс между очередным завоевательскими походами к даме сердца трётся рядом с нами.

Живём мы, к счастью, в разных домиках, но досуг проводим вместе.

На самом деле, присутствие рядом с нами Макса меня особо не злит. Меня злит только то, что Макс уводит у меня Матвея, чтобы погонять с ним на сапах или просто в мяч на пляжном волейболе.

Бесит!

Это мой отпуск! Мой мужчина!

Я планировала всю неделю отпуска нежиться под лучами солнца и под Матвеем, а не наблюдать со стороны, как эти двое классно проводят время вместе #безбаб. Ещё и каких-то друзей умудряются завести…

Хорошо, что хотя бы сегодня с утра я не видела Макса, и никто не испортил мне настроение.

– Искупнёмся? – Матвей приобнял меня.

Его кожа после озера казалась холодной. я вздрогнула, хотела отдалиться, но быстро привыкла.

Да и согреть его нужно. С помощью сухого полотенца и объятий.

– Погрейся немного, а потом на сапе меня покатаешь, – я прижалась щекой к его плечу.

– А с катамарана потом попрыгаем?

– Думала, не предложишь, – я расплылась в довольной ухмылке.

Матвей обнял меня сильнее, нашёл губы и оставил на них долгий нежный поцелуй.

– Люблю тебя, – шепнул он, чтобы услышала только я.

– Угу, – выдохнула я с улыбкой и вновь прижалась щекой к его плечу. Продолжила созерцать бесконечную водную гладь, на горизонте сливающуюся с небом.

Всем своим существом чувствовала, что Матвей стал напряженным и даже нервным.

Ждала, когда она выскажется. Когда-то же это должно случится?

– Ты за полгода ни разу не сказала, что тоже меня любишь, – наконец-то он это озвучил! – Что-то не так? Сомневаешься?

– Нет, – ответила уверено.

– В чем тогда дело?

– Ты забыл? – я оторвала голову от его плеча и заглянула в темные глаза, чуть сощуренные от яркого солнца.

– Что забыл?

– Что когда-то давно я обещала тебе признаться в любви только тогда, когда захочу, чтобы ты от меня отстал. А я не хочу, чтобы ты от меня отстал. Ты, вроде, ничё такой. Прикольный даже, – произнесла с улыбкой и шутливо толкнула его плечом в плечо.

– Идиотское обещание, – буркнул он обиженно.

– Но приходится его держать, чтобы не спугнуть тебя.

Матвей осуждающе дёрнул бровью и качнул головой.

Я почувствовала вибрацию телефона из нашего походного рюкзака. Матвей потянулся за ним.

На экране телефона, что достал Матвей, увидела, что ему звонит Макс.

– Ну, не-е-ет! Только не он! – взмолилась.

– Чё тебе?! – нервно бросил Матвей в трубку. Слушал его ответ и с каждой секундой хмурился только сильнее. А затем его брови вдруг взлетели. – Дебил, – выдохнул он тихо и ущипнул себя за переносицу. – Посиди в каких-нибудь кустах. Сейчас приеду.

– Ну, не-е-ет! – снова взмолилась я, видя, как Матвей, зажав в руке телефон, встал с песка и собрался уходить. – Что на этот раз?

– На этот раз этот идиот переплюнул даже самого себя.

– Я уже ничему, что связано с Максом, не удивляюсь.

– Он сейчас голый в одной панамке в какой-то степи.

– А нет. Чему-то я, кажется, удивляюсь, – мои брови тоже удивленно подлетели. – И как это произошло? Он в той степи уже голый проснулся? Это поэтому мы его за завтраком не видели?

– Замужняя вывезла его. Намекала, что даст ему… Ну, ты поняла…

– Ага. И чё, и чё? – спрашивала я воодушевленно, уже с удовольствием предвкушая, что будет дальше.

– Да ничё. Завезла в степь, этот придурок от счастья выпрыгнул из трусов, а она уехала со всей его одеждой, махнув ручкой. Только телефон и панамку оставила.

– Заботливая, – хмыкнула я.

– А он придурок. Ты со мной?

– Чтобы увидеть голого Макса? – поморщилась я. – Не хотелось бы.

– Тогда пошли, я провожу тебя в домик, да поеду.

– Одежду только ему не забудь какую-нибудь взять.

– Точно.

– Могу одолжить парео.

– Трусами обойдётся.

Матвей уехал. Вернулся только через четыре часа.

Я успела перекусить и даже уснула, когда он вошёл в домик.

– Ну как там наш расписной? – спросила сонно, потягиваясь.

– Придумывает план сексуальной мести.

– Фу. Не хочу знать подробностей.

– Не передумала на дискотеку идти?

– Нет, конечно. Уже пора?

– Пора. Давно пора… – протянул Матвей несколько загадочно и улыбнулся, с нежностью на меня глядя.

Мы переоделись и пришли в клуб, где уже собиралась толпа отдыхающих.

Музыка гремела на всю округу. Люди отдыхали, танцевали и громко подпевали каждому слову песен восьмидесятых.

Я тоже.

Хоть меня в те года не было даже в зародыше, я знала многие песни наизусть, порой даже сама удивляясь тому, что я вообще их знаю.

Мы с Матвеем отдались музыке, танцуя и подпевая.

Веселились, кружились и не замечали окружающих.

Во время медляка он обнял меня сзади и, плавно покачиваясь в такт музыке, предложил:

– Прогуляемся по пляжу?

– А я-то думаю, что мне в задницу упирается весь вечер? Извращенец! Конечно, пойдём.

Держась за руки, мы вышли из клубы и, сняв обувь, босиком гуляли по пляжу, мочили ноги по щиколотку в воде и просто дурачились, бегая друг за другом и целуясь, наверное, каждую секунду.

Неожиданно Матвей остановился, вынул из кармана красную бархатную коробочку, встал на одно колено.

Я такого не ожидала. Вообще. Даже намеков не было.

Выпучила глаза и накрыла распахнувшийся рот ладонями.

– Плюша… – начал Матвей, открыв коробочку, в которой в свете закатного солнца блеснуло кольцо. – Ты выйдешь за меня?

Я смотрела в глаза Матвея, и не могла сдержать слёз.

Счастья, разумеется.

– Да, – выдохнула тихо. Ещё и кивнула на тот случай, если Матвей не расслышал из-за шума волн.

Подставила ему трясущуюся от волнения руку, на безымянный палец которой Матвей надел кольцо.

А затем он встал, обнял меня за талию и, подняв над землей, поцеловал.

Обхватила его лицо ладонями, вкладывая всю нежность и трепет в этот поцелуй. Чуть отстранилась и заглянула в темные абсолютно счастливые глаза.

– Я тебя люблю. Понял? И даже не думай в этом сомневаться. Втюрилась в тебя, наверное, с того нашего поцелуя со вкусом оливье. Помнишь?

– Я помню все наши вкусные новогодние поцелуи.