Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 7. Рамзин

– Ещё кому на меня пожалуешься?

Этими словами, едва за Камазом закрылась дверь, запустила в меня полторашка.

– Быстро ты осмелела. И я не жаловался. С тобой провели беседу и убедились, что я тебя не прибил. Пока что… – многообещающе закончил я, чтобы не расслаблялась. А то смотрю в её глаза и страха теперь не вижу вообще. Боящаяся меня она мне, оказывается, больше нравилась.

– Только попробуй меня тронуть, – прогнусавила малая в заложенный нос и, гордо вздернув подбородок, потопала в мою комнату.

– Э, не! – я перекрыл ей путь, встав у входа в комнату. – Убедилась, что в безопасности, а теперь фистуй на диван и спи там.

Она смерила меня брезгливым взглядом и, заглянув в глаза, деловито изрекла.

– Мало того, что ябеда, ещё и жлоб.

Крутанулась на пятках и потопала в зал, где по скрипу старого дивана я сразу понял, что она легла.

Надеюсь, зубами в обивку.

Облегченно выдохнув и понадеявшись на то, что на этом проблемы кончились и моя новая головная боль сейчас быстро уснёт на диване, я прошёл в ванную комнату, чтобы принять душ.

У зеркала на змеевике меня ждали сохнущие трусы, лифчик и варежки. Интересный комплект…

Оказывается, боевому покемону кружево не чуждо.

Теперь понятно, почему она в моих шмотках.

Принял душ и в полотенце на бедрах дошёл до шкафа, откуда достал чистые трусы и надел. А затем прямой наводкой на кухню. Бабские трусы хоть и сушатся в моей квартире, но борщ меня в ней так и не ждёт. Приходится готовить самому.

В этот раз решил сварить гречку и пожарить пару куриных бедер для себя.

Малая обойдётся. Она сточила палку колбасы за полдня и даже «спасибо» не сказала.

Пока готовил ужин, странное чувство жжения прямо в трусах нарастало и становилось лишь настойчивее, стоило мне почесать задницу и, особенно, яйца с членом.

И внезапно жжение стало просто невыносимым.

Думая о том, что я где-то мог подцепить венеричку, хотя всегда предохраняюсь, я побежал в ванную комнату, где сразу снял трусы и нырнул под холодный душ.

По ногам потекла вода, окрашенная красным.

Вся эта картина вкупе с тем, что у меня горели жопа, член и яйца, не сулила ничего хорошего.

Мне точно пиздец.

Я лихорадочно вспоминал, с кем был последний месяц-два и чем они могли меня наградить.

Была только Алина. Она до сих пор есть. Иногда встречаемся, спим и расходимся…

Дал, блядь, пососать!

А очко тогда почему горит?

Направив струю холодной воды себе в зад, посмотрел вниз, где в воронке кружилась краснота. Пригляделся и понял, что там кружатся мелкие-мелкие хлопья. Как если бы это был…

– Перец, блядь! – вскрикнул я одномоментно с большим облегчением и с огромной злостью.

Выскочил из душа, завернул бёдра в полотенце и, топая от кипящей в крови злости, наверное, на весь дом, зашёл в зал, где Люд-мать-её-мила сразу проснулась, встрепенулась и села. Включил свет и увидел, с каким страхом она смотрит на меня, сжимая в кулачках плед, под которым спала.

Это хорошо, что она не забыла, как меня бояться.

– Ты охренела?! – рыкнул я, нависнув над ней. – Какого хрена в моих трусах делает перец?

– А, это? – она облегченно выдохнула и заметно расслабилась, сразу завалившись обратно головой на подушку. – Это аналити.

– Чего, бля?!

– В «Мортал Комбат» играл хоть раз? Там есть фаталити, а я сделала тебе аналити. Задница же горит?

– А яйца с членом какого хрена горят?

– Ну, переборщила малясь, – она с легкостью пожала плечами, которые тут же спрятала под пледом, устраиваясь поудобнее, чтобы вновь уснуть. – И, кстати, эту диверсию я устроила, когда думала, что ты враг. Я защищалась. Если тебе станет легче, то я извиняюсь.

– Извиняется она! – бросил я нервно и вышел из зала, выключив на ходу свет. – У меня горит, блядь, всё, а она извиняется!

– Молоком промой! Должно помочь, – кричала Люд-мать-её-мила из зала. – И остальные трусы, кстати, лучше постирай.

Хотел крикнуть ей пару ласковых, но сейчас было не до этого. Влетел в кухню, достал из холодильника молоко и вместе с ним забрался в душевую кабинку.

Ещё никогда я не купал свои яйца в молоке.

– Ты как там, Клеопатра? – услышал я за дверью. – Уже легче?

Я убью её!

Глава 8. Рамзин

После купания в молоке гореть стало меньше, но будто только на время. Буквально через десять минут под полотенцем вновь начался пожар.

Молоко кончилось. В квартире не было вообще никакой молочки.

Покемона в магазин не пнёшь – опасно. Да и отвечаю я за неё.

Пришлось собираться и идти самому.

Раньше в магазине у дома продавщица строила мне глазки и ненавязчиво интересовалась, свободен ли я. А сегодня, пока я при ней раз двести почесал жопу и яйца, едва выдержав очередь в два человека, она даже не улыбнулась мне. Да и я не был расположен к флирту.

Поискал в интернете и помимо десяти литров молока купил ещё сметану, йогурт и бутылку оливкового масла, которого в моей квартире отродясь не было.

Поспешил домой, чтобы скорее забраться в ванну со всем тем, что должно спасти моё горящее… всё!

На улице, к слову, был мороз под тридцатку и дул ветер, отчего в районе ширинки, где не было трусов, становилось значительно легче. Я даже шаг чуть замедлил, подходя к дому.

В квартире меня ждал Кокос, который обрадовался количеству молока, что я принёс. Но быстро разочаровался, когда я со всем этим молоком закрылся в ванной.

Сквозь собственные болезненные стоны и желание расплакаться услышал, как на кухне запиликала стиральная машинка.

Не понял…

– Я постирала твои трусы! – услышал я крик малой за дверью. – Все. Сам развесишь?

– Я тебе голову отверну и развешу! – рыкнул я.

– Поняла. Поищу сушилку, – ответила она буднично.

Я слышал, как она шуршала в квартире, как бубнила в свой сопливый нос, разговаривая с котом.

Из ванной я вышел примерно через полтора часа. На то, чтобы потушить пожар моих чресел ушла вся молочка, которую я купил, и половина бутылки оливкового масла.

Хотел же выбросить этот перец, потому что он был слабый и не жёг, как надо. Никогда бы не подумал, что он жжёт как надо, там, где не надо.

Малая уже спала. Свернулась калачиком на диване, укутавшись в плед, и сладко себе спала, прижатая Кокосом.

Трусы мои она реально постирала и развесила на сушилке, которую поставила в моей комнате у батареи.

Извинения почти приняты.

На кухне был готов ужин, который я бросил, не закончив, так как убежал в ванную тушить жопу.

После случившегося есть не хотелось. Но я попробовал гречку, что она доварила и мясо, что я не дожарил.

Пока пробовал наелся.

Завершить день решил стаканом холодной воды. Поднёс его ко рту и, крупно вздрогнув, ударил себе по зубам.

Не ожидал услышать в своей квартире женский крик, просящий о помощи сквозь слёзы.

Едва не теряя полотенце, повязанное на бёдрах, побежал в зал…

В полумраке зала первым увидел Кокоса, сидящего на спинке дивана, и тоже непонимающего, что происходит. Он смотрел то на меня, то на извивающуюся и стонущую на диване девчонку.

Стонала она явно не от удовольствия. И это реально пугало. Потому что в моей квартире, если девушка стонет, то только от того, что ей космически хорошо, а я галактически великолепен.

Включил свет и подошёл к дивану. Несколько долгих секунд стоял истуканом, не зная, как подобраться к дрожащей девчонке.

Она сжимала в кулаках плед. На её лице застыла маска страдания и страха, а из закрытых глаз выступали слёзы.

– Эй, покемон. Не балуйся, – я мягко коснулся её плеча кончиками пальцев.

Реакции не последовало.

– Не надо… Нет… – едва слышно шептала она, будто задыхаясь. Сучила ногами под пледом и мотала головой из стороны в сторону.

Ей явно снился кошмар. А я ни разу с таким не сталкивался и не знаю, как нужно действовать в такой ситуации, чтобы, разбудив, не напугать её ещё сильнее.

– Людмила, – теперь я обхватил её тонкие дрожащие плечи и через свою толстовку, что была на ней, почувствовал, какая она горячая.

Чёрт! Она же простыла. Может, это что-то типа агонии?

– Просыпайся, твою мать! Мне в квартире жмурик не нужен.

Едва я договорил, как девчонка распахнула заплаканные глаза. Вскрикнула и, пнув меня ногой прямо в грудак, отпрянула и вжалась в угол дивана, где, тяжело дыша, со страхом осматривалась вокруг и пыталась понять, где она сейчас находится.

Пнула она не больно. Но было обидно. Прошли только сутки, а этот гном-абьюзер будто уже пару раз танком по мне прошлась, а в конце подожгла жопу и фитиль с двумя бомбами.

Как загнанный в угол зверек, она дрожала и осматривалась. А я, потирая ушибленную грудь, ждал, когда её мозг включиться окончательно и она начнёт хоть что-то соображать.

Понять, где она находится, она смогла только тогда, когда посмотрела на Кокоса.

Меня, стоящего посреди зала в одном полотенце, прикрывающем горящие чресла, она вообще будто не замечала.

– Что это было? – поинтересовался я, увидев, что она заметно успокоилась и даже начала гладить кота, что забрался к ней на колени. – Кошмар приснился? Из-за того, что ты видела?

Девчонка подняла на меня красные заплаканные глаза, вытерла сопли рукавом моей толстовки – спасибо, мля! – и, напустив на лицо маску безразличия и отрешенности, прогнусавила в заложенный нос:

– Кошмар, – согласно кивнула она, наглаживая кота. – Приснилось, что перец оказался недостаточно острым.

– Иди ты, короче… – бросил я нервно и махнул на неё рукой. Ушёл в свою комнату, где, сбросив с себя полотенце, завалился на постель всё ещё чуть подгорающим фитилём кверху.

Планировал вырубиться, чтобы проспать оставшиеся болевые ощущения и проснутся уже полностью здоровым, но не смог – слышал, как по квартире ходила покемон.

Она шепталась с котом, включала мой чайник, хлопала дверью моего холодильника и раздражающе громко размешивала сахар в кружке.

Пока она всё это делала, я в очередной раз убедился, что никогда не смогу жить с кем-то, да ещё годами. Ни за что. Единственный шум, который я согласен терпеть в своей квартире – это звук того, как Кокос копает в лотке наполнитель и высыпает часть его на кафель. Всё!

Терпеть в своем доме целого человека, который может шляться по квартире, когда ему вздумается, – это уже перебор.

Я смотрел в темный потолок и ждал, когда она там заглохнет и уснёт. Но вместо этого она притопала к моей двери и тихо постучала.

– Чего тебе? – бросил я устало, когда после стука дверь не открылась, а сама Людка ничего не сказала.

– Чай с мёдом будешь? – приглушенное в нос.

– Не буду.

– Я тебе уже налила. Забирай.

Я вздохнул. Накинул на причинное место угол одеяла и крикнул:

– Зайди в комнату и поставь на тумбочку. Потом попью.

– У меня в обеих руках кружки с горячим чаем. Я не смогу открыть дверь.

Я молча закатил глаза.

– Тогда унеси на кухню. Потом приду и попью.

– Я что, несла тебе чай с кухни, чтобы его обратно унести на кухню?

В темноте комнаты я тихо притворно захныкал, желая о том, что утром с дерева эту Чебурашку.

Но всё встал с постели, намотал на бедра полотенце и, подойдя к двери, открыл её.

Внутренне чуть-чуть ожидал подвоха и нового испытания для своей задницы.

Но малая реально стояла за дверью просто с двумя кружками чая.

Выглядела она в моей одежде, конечно, забавно. Будто я оставил на долгое время на полу свои шмотки, и в них пророс этот боевой гном с взлохмаченной головой и натертым докрасна носом.

– А в чай что добавила? Яд? – поинтересовался я, не спеша принимать протянутую мне кружку.

– Хотела. Но нашла только мёд, – она слегка улыбнулась уголками губ. – В твоей аптечке ничего нет.

Впервые в жизни порадовался тому, что у меня в аптечке есть только бальзам «Звёздочка», старый пластырь, который липнет только сам к себе, и какая-то мазь, название которой уже давно стёрлось с тюбика.

– Давай свой чай, – нехотя принял кружку. Но не ту, что она мне протягивала, а другую. И немного отпил. – Подмазываешься?

– Нафиг ты мне нужен? – фыркнула малая и, отпила немного своего чая. Повернулась на месте и пошла в сторону кухни, где горел свет. – Кстати, слабит мягко, не прерывая сна, – крикнула она, когда я, отпивая сладкий чай, закрывал дверь комнаты.

– Старый прикол, – парировал. Голос звучал уверено, а вот внутри…

– Спокойной ночи… на жидком стуле.

Глава 9. Людмила

После случившегося кошмара я не смогла уснуть. Так и осталась сидеть на кухне с кружкой чая и с Кокосом.

Выключила свет, чтобы не привлекать внимание навязанного мне соседа, придвинула стул к окну и, используя подоконник в качестве стола, просидела так до утра. Гладила кота, смотрела на огни ночного города, гирлянды в окнах и боялась вновь уснуть.

Когда утром у Рамзина зазвонил будильник, я быстро вернула стул под стол, где он и должен был быть. Поставила кружку у раковины и, прихватив Кокоса, убежала с ним в зал, где быстро забралась под плед и сделала вид, что сплю.

Я слышала, как Рамзин вышел из комнаты. Слышала, как он остановился и, похоже, прислушался к звукам внутри квартиры. Видимо, пытался вычислить, сплю я или опять сижу на каком-нибудь дереве. А затем закрылся в туалете. Да долго так там просидел. Я даже устала симулировать, что сплю.

Пришлось выбираться из-под пледа и отпустить кота, который тут же побежал сторожить хозяина под дверью.

А я вернулась на кухню, где включила свет, наполнила чайник и поставила его кипятиться.

Проверила все ящики и даже холодильник на предмет хоть какого-то лекарства от насморка и больного горла. Не нашла ничего. Либо этот лось не болеет вообще, либо у него закончилось, когда он болел последний раз.

Пришлось вновь наливать чай с мёдом и надеяться на то, что мёд вылечит меня от всего.

С кружкой чая в руках я села за стол и, честно, ждала, когда Рамзин закончит все свои дела и свалит на работу. Мне очень хотелось спать. Но спать при нём, чтобы он вновь поймал меня в уязвимом состоянии и понял, насколько я напугана, мне не хотелось. Не могу я расслабиться и довериться человеку, которому не доверяю. Не умею я так просто верить чьим-то словам. Мне нужно время для того, чтобы к нему привыкнуть. Рамзину, кстати, тоже нужно время, чтобы привыкнуть ко мне.

Видно, что общение со мной ему даётся тяжело и он, так же, как и я, не рад нашему вынужденному соседству.

Наконец, он вышел из туалета. Сразу после звуков слива, освежителя воздуха и шума воды.

Зашёл на кухню и хмуро посмотрел на меня всё ещё чуть помятым ото сна лицом.

– А завтрак чё не приготовила? – поинтересовался он хрипло и прошёл к холодильнику, в который долго смотрел.

– Я не нанималась тебе готовить.

Моя мама уже бы спросила, какое кино там показывают.

Но я не рисковала задавать вопросы человеку в боксерах. Нравится – пусть смотрит.

Он вынул из холодильника пакет молока, а по дальнейшим его действиям я поняла, что он собирается готовить кашу. Овсяную.

Мои брови чуть поползли вверх от удивления, но я не стала ничего ему говорить. Да и сам Рамзин вёл себя так, будто он один на этой кухне. Покормил кота, параллельно завидуя тому, что тот ест с утра кролика под буржуйским соусом, а сам он довольствуется овсянкой.

Чесал ягодицу, наливая себе кофе, и громко зевал, помешивая кашу, которая быстро сварилась.

Кашу он приготовил только себе. Мне он даже не предложил. Я бы всё равно отказалась, но всё равно он хамло невоспитанное и жлоб. А я ему ещё чай вчера налила и сама принесла…

Допив чай, я помыла кружку и ложечку. Решила сходить в туалет и на входе в оный перехотела. Не помог даже освежитель воздуха.

Так с зажатым носом меня застукал Рамзин, который шёл в свою комнату.

– Ты там тоже не цветы высаживаешь, покемон, – хмыкнул он, проходя мимо.

– Но и настолько вонючее удобрение я тоже не делаю.

Мы разошлись по комнатам. Рамзин собрался на работу и, когда я уже молилась о том, чтобы он поскорее свалил, а я смогла поспать, он вдруг вошёл в зал с листом бумаги и ручкой в руке. отдал их мне.

– Завещание написать? – спросила я. – У меня ничего нет.

– Напиши список лекарств и продуктов, которые нужно купить, – бросил он небрежно, размазывая по подбородку и щекам лосьон после бритья.

– Почему именно я? Это твоя квартира. Сам пиши, – я протянула ему листок и ручку.

Он даже бровью не повел.

– У вас, у баб, в крови, что должно быть дома. Напиши список, я после работы куплю.

– Сексист, – цокнула я, но список набросала. Главными в нём были, конечно же, лекарства.

– Вечером набросаем список правил, по которым будет жить, пока ты у меня. Чтобы дальнейшее наше сожительство обошлось без перца в трусах.

– Я смотрю, ты фанат списков.

– Я фанат того, чтобы мне не ебали мозги хотя бы дома.

– Я твои мозги и не… это самое.

– Ты зашла с другой стороны. Неизвестно, что хуже, – он забрал список, пробежался по нему взглядом и, коротки кивнув, заключил. – Вечером куплю.

Он ушёл, я смогла поспать, пережив сама с собой ужасный сон, а вечером Рамзин реально вернулся домой с пакетами, в которых всё было куплено по списку.

Пока я радовалась лекарствам новой палке вареной колбасы, в квартиру пришла девушка: рыжая, стройная, высокая, ноги длиной примерно как вся я.

И Рамзин оказался очень ей рад…

Он впустил её в квартиру, улыбаясь как сытый кот, который не только поел, но ещё и яйца вылизать успел.

Она почти сразу повисла на его шее и засосала в губы, как пылесос. Забралась руками под футболку и, кажется, пыталась её с него снять.

Меня, всё это время стоящую с палкой колбасы в руках, никто не замечал.

– Алин, погоди минутку, – оказывается, Рамзин умеет говорить нежным голосом, а не только командным.

– Но я соскучилась, Матюша, – она притворно захныкала и вновь присосалась к его лицу.

– Алин, – Рамзин отнял её руки с длиннющими ногтями от своей шеи и установил между ними дистанцию.

– Ну, Мотя!

Рыжая всё пыталась дотянуться до него губами.

Интересно, что она так настойчиво пытается из него высосать? Вчерашнее молоко или сметану?

Не к тому месту присасывается…

И тут, словно услышав мои мысли, она игриво протянула:

– А! Я поняла! Ты хочешь сразу… – игриво и неожиданно для всех собравшихся встала на колени и потянулась к ширинке на его джинсах.

Офигел даже кот.

– Алина, твою мать! – рыкнул Рамзин отрезвляюще и как куклу дёрнул её вверх, поставив на ноги. Мало того, что у неё и так ноги длиннющие, так она ещё и на шпильках! – Я не один!

И тут девушка пришла в себя. Не сразу, конечно, но из её глаз исчезла похотливая поволока. Она моргнула, будто только что проснулась, и нашла взглядом меня.

– Здрасьте, – махнула я ей палкой колбасы.

– Матвей! – её глаза расширились, а рот распахнулся. – У тебя есть дочь?

– Я его бабушка, – ответила я лениво и ушла на кухню, чтобы, закапав в нос капли от насморка, насладиться бутербродом с колбасой.

Я слышала, как дамочка возмущалась и как Матвей пытался её успокоить.

Они не кричали, но общались громким шепотом.

Пару раз из уст дамочки я услышала, что я какая-то сука, и она не понимает, что я забыла в квартире у Рамзина, да ещё в его одежде.

Мда, неудобно получилось.

Хотя, он мог бы и предупредить свою девушку, кто я и что делаю в его квартире. Если для него было важно поставить её в известность. И если он этого не сделал сам, то мне сейчас идти и оправдываться перед ней не имеет смысла. Пусть сам разбирается.

Наконец, они затихли. Кажется, до моего уха даже донеслись звуки мерзких влажных поцелуйчиков.

К счастью, нам с Кокосом было не до этого, мы ели колбасу.

Но вдруг Рамзин, уже без футболки и со следами красной помады на половину лица, заглянул в кухню.

– Слушай, покемон, посидишь тут часок?

– В смысле?

– Тебе сколько лет?

– Девятнадцать. И что?

– Должна уже соображать, что, – он многозначительно на меня посмотрел и воровато обернулся на секунду. – Короче, хотя бы час не отсвечивай.

– Да, конечно, – фыркнула я в корне несогласно.

Но Рамзин этого, похоже, не понял и довольный ушёл в свою комнату.

– Ну уж нет.

Пришлось отложить бутерброд и сладкий горячий чай в сторону.

Я решительно протопала до его комнаты, стукнула один раз в дверь и сразу её открыла, наткнувшись на то, как рыжая дамочка со смазанной помадой пытается ворваться в ширинку джинсов Рамзина.

– Стоять! – гаркнула я, заставив ту резко замереть и поднять на меня взгляд. – Пока я здесь, никто в этой квартире сосать не будет! – и, убивая конфликт, который, судя по выражению их лиц, они собирались учинить, я обратилась к рыжей. – Чай будешь? С мёдом. Его можно с ложки пососать, если тебе так принципиально что-то здесь пососать.

Глава 10. Людмила

Когда моей сестре было три года, она, как и большинство детей этого возраста, не выговаривала букву «р». Поэтому вместо куклы Барби у неё была кукла Бабля.

А сейчас, глядя на гостью Рамзина, я понимаю, что не ту куклу называли Бабля.

Она сняла короткую шубку винного цвета, но оставила высокие сапоги на шпильке. Видимо, для того, чтобы быстрее отсюда свалить.

Колготки на неё были не просто в сеточку, а ещё с каким-то узором. Прикольно. Мне даже понравились её колготки. К сожалению, так красиво они смотрятся только на её длинных ногах. Мои ноги в таких колготках будут выглядеть так, будто кто-то напихал в чулки лук.

Кожаная короткая юбка слегка скрипнула, когда дамочка села на стул напротив, а ядовито красный лонгслив на ней открывал плечи и вот-вот откроет ещё и грудь.

Кофточки по размеру, видимо, не нашлось.

Хотя, судя по тому, как ярко она зашла в квартиру Рамзину, она и не ждала, что кто-то будет разглядывать её в одетом виде.

– Тебе сколько ложек мёда? – поинтересовалась я, изображая гостеприимную хозяйку. Отошла к шкафчику, из которого достала кружку.

– Одну, – чуть подумав, ответила дамочка.

– Одну, – повторила я тихо и стала наливать ей чай.

В эту секунду ко мне вплотную вдруг подошёл Рамзин и, изображая, что он тоже наливает чай, почти в самое ухо прошипел.

– Реально? Чай?!

– Сама в шоке, что она согласилась? – шептала и я. – Я надеялась, что она обидится и уйдёт сосать снеговику в твоём дворе.

– Я ей сказал, что ты моя двоюродная сестра. Держи легенду.

– Постараюсь.

– И всё, что она не дососёт сегодня, потом дососёшь ты.

– Фу, Рамзин! Ты же только что меня родственницей назвал!

– Я убью тебя, – выдохнул он безнадежно.

– А я тебя, – улыбнулась я мило, отыгрывая сцену перед дамочкой. – Братишка мой любимый.

Дамочка тоже улыбнулась. Похоже, поверила в легенду.

Мы с Рамзиным сели за стол, я поставила перед дамочкой чай, а сама взялась нарезать колбасу и хлеб.

Рамзин забрал у меня нож и продолжил делать нарезку самостоятельно.

– Матвей не рассказывал, что у него есть сестра, – дамочка, в очередной раз поправив сползающий с сисек лонг, укоризненно посмотрела на Рамзина.

– Он у нас скромный сюсик, – заверила я дамочку, взяв с разделочной доски и откусив кружок колбасы.

Божественно!

– А я ещё ворвалась так… Неудобно получилось, – она виновато улыбнулась, чуть опустив взгляд, а мне стало совестно, что я на неё так накинулась.

Такая хорошенькая. Хоть отпускай её досасывать, ей-богу.

– В принципе, я могла бы погулять, – аки невинный цветочек я посмотрела на Рамзина.

– Ты болеешь, – холодно отрезал он, а в глазах его читалось: «хорошая попытка, но нихрена подобного». – Мы попьём чай и поедем к Алине.

– И я? – удивленно вскинула я брови.

– Ты там нам нужна не будешь.

– Жаль, – вздохнула я театрально. – Придётся сидеть дома. Одной. Одиноко. Болеть. Температура ещё… Я темноты боюсь.

– Хорош! – гаркнул Рамзин, понимая и видя, чего я добиваюсь.

– Давай отложим, Матюш, – именно этого я и добивалась. – До послезавтра.

– Давай, – согласилась я. – Посидишь с нами? Телек посмотрим.

– Я, наверное, уже пойду.

– Останься, – я просила искренно. Мне нужен хоть один живой человек, способный поддержать нормальный разговор, а не эта двухметровая дубина.

– Мне уже пора. Завтра на работу.

– Ну, ладно, – вздохнула я горько и случайно выронила кусок колбасы.

Рамзин его тут же поднял и сунул мне обратно в руку.

– Он же пол упал.

– И что? – повёл он бровью. – Каждая соринка – это витаминка. Ешь.

– Не буду я есть с твоего пола, – воспротивилась я. – У кота, я извиняюсь за подробности, подробности чище, чем пол в твоей квартире.

– Так помой, как тебе надо, – хмыкнул Рамзин.

– И помою.

– И помой. Забились? – он протянул мне правую руку для пожатия.

– Забились! – ответила я и вложила в его ладонь свои пальцы.

– Алин, разбей.

Нехотя, Алина ударила по нашим сцепленным рукам ребром ладони.

– Прям сейчас и помоешь. А я Алину пока домой увезу.

– И оставишь меня одну? – хныкнула я притворно.

– Матюш, я на такси. Уже заказала, – она подняла над столом телефон, который, оказывается, всё это время был у неё на коленке.

Я дошла с Матвеем и Алиной до прихожей, молча наблюдала за тем, как Рамзин помог надеть ей шубку и, неодобрительно глянув на меня, вышел с ней за дверь, где они, точно знаю, поцеловались.

Уж больно блестящие губы были у Рамзина, когда он вернулся в квартиру.

– И как она была готова отсосать тебе с порога? Кошмар! – я брезгливо поморщилась, глядя на закрытую дверь.

– Потому что я ходячая сексуальность.

– Куда ходячая? Под себя?

– Убью тебя!

– Уи! – я взвизгнула как поросёнок, испуганно подпрыгнула на месте и, смеясь, побежала от Рамзина по квартире. – Я заразная!

– Прибью! – рычал он с улыбкой в голосе, почти догоняя меня.