Текст книги "До звезды на ёлку (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Тата Кит
До звезды на ёлку

Глава 1. Рамзин

От морозного воздуха перехватило дыхание.

Или дело не в холоде?

У крыльца местного универа стояли девчонки. Все красотки как на подбор: длинноногие, в шубках, в коротких юбочках.

Хотелось по-стариковски поворчать о том, что уже зима, мы в Сибири, и ноги должны быть в тепле…

Но красиво, сука…

Взял себя в руки, прочистил горло и сухо поинтересовался у Камаза:

– Которая из них моя?

– Та, – он лениво кивнул за угол мимо всех тех красоток, на которых я смотрел. – С собакой дерётся.

С трудом оторвал взгляд от длинных ног в капронках. За углом увидел некое полутораметровое безобразие в дедовом коричневом тулупе и в яркой голубой шапке с болтающимся на макушке помпоном.

Она реально дралась с собакой.

Стоя на одном колене, она пыталась вырвать что-то из собачьей пасти, вытягивая это за веревку.

Собака чипированная, грязная, уличная. Девчонка на вид примерно такая же.

– Эта? – я брезгливо поморщился. – Может, получше выберем?

– Ты не в проститутошную приехал, Рамзин. Она главная свидетельница по делу. Берёшь её и хранишь до суда. Чтобы с её башки ни волосы не выпало, ни воспоминания. Захочет забрать с собой эту собаку, возьмёшь ещё и собаку. Понятно?

– Понятно.

– Это приказ, Рамзин.

– Есть.

Приказы не обсуждаются. Да и с Костровым спорить бессмысленно. Он, кажется, родился в погонах и хоть сейчас может утереть нос любому оперу. Даже мне.

Начальство уехало, а я остался наблюдать за свидетельницей, вместе с тем грустно вздыхая в сторону красоток, любую из которых я бы с радостью защищал и днём и, особенно, ночью. Но мне «посчастливилось» защищать ту, которая при мне вынула из собачьей пасти варежку и надела её на руку так, будто до этого специально оставляла её в собаке погреться.

Пришлось следовать за девчонкой, которая больше походила на полутораметрового боевого гнома, нежели на девушку, ради которой хочется быть рыцарем.

Она шла впереди меня чуть вприпрыжку. Размахивала сумкой, больше походящий на мешок, а на её макушке болтался помпон в такт её шагам.

Людмила.

Людка. Люська…

Кто-то из её родителей подобрал просто идеальное имя для всего, что в данный момент из себя представляла эта девчонка.

По материалам дела ей девятнадцать лет, но по факту я вижу, что ей тотально похуй не только на свой возраст, но даже на свой пол.

Так незаметно я дошёл за ней до одной из улиц самого обычного спального района нашего города. Она зашла за угол дома, я за ней. И потерял её.

– Какого…?! – пришлось остановиться и посмотреть по сторонам, чтобы понять, где среди сугробов и ёлок затерялся этот гном.

Может, хоть помпон где проскочит?

– Эй, ты! – окликнул меня сзади девичий голос. Резко обернулся и получил тем самым мешком по морде. – Маньяк чёртов! – визжала эта Людка и продолжала бить, куда придётся, пока я на несколько секунд оказался слеп и дезориентирован. – Снасильничать меня захотел?! Фигушки! Сопротивляться буду! На окрошку зубами покрошу!

Она хлестала меня по лицу, повалила на землю, пихала снег в глаза и рот…

В общем, делала всё, что в какой-то момент мне всерьёз захотелось позвать кого-нибудь на помощь, забиться в угол и немного поплакать.

Так меня, мента в третьем поколении, еще никто не унижал. Даже самые агрессивные преступники при задержании нежнее меня лупят, чем этот боевой гном.

– Хватит, твою мать! Я из полиции! – я кое-как поймал руки сидящей на мне девчонки за тонкие запястья и заставил её остановиться.

– Докажи, что ты из полиции, – она сурово посмотрела на меня своими яркими карими, почти золотыми глазами.

– Удостоверение во внутреннем кармане дублёнки.

– Доставай! – она бросила повелительный взгляд на мою грудь. – Без глупостей. И только попробуй достать оттуда что-нибудь не то.

– Что я могу достать из нагрудного кармана кроме удостоверения? – я ворчал, но, отпустив тонкие запястья полез рукой в нагрудный карман.

– Откуда я знаю? Может, член.

– Он у меня как шарф по-твоему? – я выпучил на неё глаза. Даже забыл, зачем в карман залез.

– А я откуда знаю?! – крикнула на меня девчонка нервно и снова начала бить своим противным вонючим мешком.

Хоть правда член из нагрудного кармана доставай, чтобы она испугалась и заткнулась.

– Вот! – я показал девчонке ксиву.

Та вместо того, чтобы просто посмотреть на неё, как все нормальные люди, вырвала у меня из рук корочку и стала читать каждую строку.

– Быстрее можешь читать? – поинтересовался я нетерпеливо. Не очень-то комфортно лежать на снегу под этим гномом. – У нас вообще-то…

Я хотел дать ей понять, что у нас нет времени для чтения и знакомства поближе, потому что ей в любой момент могут отстрелить её бестолковую башку так лихо, что с макушки слетит даже помпон. Но девчонка в эту же секунду накрыла мои губы варежкой.

Судя по тому, что я помнил, и что чувствовал прямо сейчас, эта варежка была в собачьей пасти. Влажная, вонючая…

Всё моё нутро рвалось наружу через рот. Забыв об осторожности и не думая о сохранности девчонки, я резко убрал её руку, выхватил удостоверение, сбросил с себя эту психованную и конченую Людочку. Встал с заснеженной земли, буквально в прыжке поймал девчонку, которая вновь попыталась на меня наброситься. Скрутил как при задержании, заведя её руки за спину, и повёл к своей машине, по пути объясняя, кто я, что я, и как мы теперь будем жить.

– Считай, что это программа по защите свидетелей, – рычал я, игнорируя прохожих. Надвинул девчонке её шапку поглубже, почти закрыв глаза, чтобы её никто не запомнил в лицо. – Поживёшь у меня. Дашь в суде показания и можешь валить дальше ковыряться в собаках. Хоть задницей с ними слипайся.

– Никуда я с тобой не пойду! И жить с тобой под одной крышей я точно не буду! Псих чёртов! – брыкалась Люда.

– Не хочешь? Тогда вали, – я с легкостью отпустил её руки и слегка толкнул в сторону домов. – Вали-вали! За тобой уже, наверняка, приставили слежку. Вали домой, приведи убийц к своей семье и живи, как хочешь. Ну, или, в твоем случае, сколько получится. Ты же не забыла, что видела убийство нескольких человек? Увидишь ещё одно. Тебе не привыкать, походу, – я с лёгкостью от неё отмахнулся и сел в свою машину.

Получил внутреннее удовлетворение хотя бы от того, что пока я говорил, девчонка заметно припухла, надула щеки и заткнулась.

Я запустил двигатель и с внутренним триумфом заметил, как открылась пассажирская дверь, и рядом села Люд – мать её – мила.

– Ладно, ты подебил, – бросила она, громко хлопнув дверью.

– Победил.

– Нет, – отрезала она категорично. – Но сразу говорю, командовать мной и устанавливать свои правила ты не будешь. Ты дальше пальцем ко мне не притронешься. Ясно тебе?

– Можешь не переживать. Я видел, как ты в собаке была по локоть.

– И что?

– А то, что сорок уколов в живот – это не прикольно. Так что трогать я тебя точно не собираюсь.

– Вот и славно. Я ещё и кошек бездомных часто целую.

– Да я уже понял по твоему тулупу, что ты и с помойки перекусить можешь.

– Это шуба из чебурашки, вообще-то.

– А его-то за что?

Глава 2. Рамзин

– Что разглядываешь? Дорогу пытаешься запомнить? Даже не надейся. Ближайший месяц ты из моей квартиры и носа не высунешь.

– Я и другими частями тела могу высунуться. В окно, например. И прокричать, что меня похитил старый шкаф со съехавшей антресолью.

Хоть Людка и сидела рядом на пассажирском с широко распахнутыми перед неизвестностью глазами и изо всех сил держалась за свой вонючий мешок, но вела она себя довольно дерзко для человека, которого с улицы забрал неизвестный ей мужик и везет теперь в неизвестном направлении.

Похоже, ершистость – это её суть. Она ведь даже дышать не способна, не бросив какую-нибудь колкость.

Я заглушил двигатель, припарковавшись у своего дома, вышел из машины, полагая, что девчонка последует за мной, но она так и осталась сидеть на месте, глядя во все глаза через стекло на двор.

Тяжело вздохнув, вернулся к машине, открыл пассажирскую дверь и, чуть склонившись в салон, поинтересовался у тушканчика в шубе из Чебурашки.

– Со мной пойдёшь или в машине тупить останешься?

– Если есть вариант остаться здесь и избежать твоего общества, то я с удовольствием им воспользуюсь, – произнесла она, даже не посмотрев в мою сторону.

– Закатай губу. Моё общество теперь тебе гарантировано и днём, и ночью.

– Не могла я так сильно нагрешить, – она словно сама с собой разговаривала. – Не мог меня Боженька наказать двухметровым анаболиком.

– Не испытывай моё терпение. Выходи из машины и иди за мной, – бросил я резко и, не дожидаясь, когда она соизволит, пошёл в сторону подъезда. Но затем, вспомнив обстоятельства, приведшие меня домой с этой ненормальной, обернулся и строго добавил. – Иди тихо и не отсвечивай.

Люда-мать-её-мила деланно закатила глаза и вышла из машины. Хлопнула дверью так, что со стоящего рядом дерева упал снег, а на проводах обосрались и взлетели вороны.

Я пожалел, что не умею убивать взглядом.

А ей хоть бы что.

Несколько настороженно, но всё же демонстративно расслабленно, она пошла за мной, закинув свой сраный мешок на плечо.

Осмотрелась вокруг, и я всем нутром почувствовал, как она выцепила взглядом мою соседку в возрасте и точно что-то задумала.

– Здравствуй, Матвей, – поздоровалась со мной соседка.

– Здравствуйте, – кивнул я сдержанно и напрягся ещё сильнее, увидев, какая мерзкая улыбочка заиграла на девичьих губах.

– Здравствуйте! – громко гаркнула Людка, чем немного напугала соседку. Подошла ко мне и, нисколько не сбавляя громкость, произнесла. – Ну, зачем ты на неё наговаривал, дорогой? Очень милая женщина, даже не скажешь, что она старая маразматичка.

Соседка остановилась и, шокировано приоткрыв рот, уставилась прямо на меня.

– Пойдём-ка… дорогая, – процедил я сквозь стиснутые зубы и крепко обхватил локоть девчонки, чтобы поскорее упрятать её в квартире, пока она ещё что-нибудь не выкинула. – Только попробуй ещё хоть что-нибудь выкинуть, – прорычал я тихо.

– Я только и попробую, – хмыкнула Люська самоуверенно. – И, кстати, надеюсь ты спишь с открытыми глазами? На ближайший месяц тебе лучше научиться этому.

– Думаешь, у тебя есть против меня хоть один шанс? – я продолжал держать её за локоть и вёл перед собой по лестнице на свой этаж.

– Я тебя уже сделала, если ты забыл.

Я возмущенно глянул на оборзевший помпон на девичьей макушке.

– Ты меня сделала, потому что я не сопротивлялся.

– А что тебе мешало мне сопротивляться? Испугался и плакал?

– Знаешь что… – я не выдержал и резко развернул девчонку на спуск с лестницы. – Вали-ка домой. Смотрю, ты и сама сможешь завалить любого киллера.

– Мы переехали, так что нас никто не найдёт.

– Сегодня – может, и не найдут. А вот завтра… В любом случае, мне насрать на это с горкой. А теперь вали.

Я отпустил девчонку, а сам пошёл дальше по лестнице. Дошёл до квартиры, достал из кармана ключи, открыл замок, распахнул дверь и, едва успев сделать шаг в квартиру, вздрогнул, когда меня подрезала Людка и вошла первой. Встала в центре прихожей и стала смотреть по сторонам, будто решала, покупать эту квартиру или нет.

– Передумала? Поняла, что нужна помощь?

– Угу. Тебе.

– А тебе она, типа, не нужна.

– Во-первых, мне пофиг. Во-вторых, есть первое. Где моя комната?

– Нигде. Спать ты будешь в зале на диване.

– Угу, конечно, – фыркнула девчонка. Сняла ботинки и аккуратно поставила их на обувную полку.

Ну, хотя бы с порога не свинячит.

Я тоже снял обувь и дубленку. Ключи и телефон оставил на кухонном столе. Прошёл в СВОЮ комнату, в которой на кровати уже сидела Людка и хмуро разглядывала обстановку.

– Есть хочешь? – спросил я.

– Нет, я наетая, – буркнула она.

Если её за что-то Боженька и наказал, то считаю, что это заслуженно.

А вот за что меня Боженька наказал полутораметровым пиздецом, поселившимся в моей квартире, мне неизвестно…

Глава 3. Рамзин

Я забрал у неё телефон и не стал больше трогать эту «наетую». Оставил пока сидеть одну в комнате, а сам ушёл на кухню, где приготовил на ужин макароны и сосиски.

Не мишленовский ужин, конечно, но я был уверен, что девчонка выйдет хотя бы на запах сосисок. Но на него пришёл только мой жирный и при этом вечно голодный кот Кокос. Черный с белой грудкой, будто всегда в смокинге, да ещё с белыми лапками, словно всегда в белоснежных носках. Ведет себя так, будто выпал из какого-то дворца, после которого мою квартиру воспринимает исключительно как лоток для себя красивого.

А ведь подобрал я его пару лет назад у помойки, где он грязным котёнком пытался утащить в укрытие огромную выброшенную кем-то рыбину.

А теперь в моей квартире ещё и эта, которая дерётся с собаками.

Мы с котом поужинали, я налил себе чай с лимоном и сахаром, встал у кухонного окна, чтобы спокойно попить чай и подумать о завтрашнем дне.

Внезапно в моей комнате началось какое-то движение. Девчонка выглянула из дверного проёма. Выражение её лица было настороженно-любопытным, но, заметив, что я на неё смотрю, она вдруг сделалась равнодушной и будто злой. Вышла из комнаты и прошла в туалет, где почти сразу зашумела вода.

Прям как была в шубе и шапке. До сих пор не сняла верхнюю одежду.

Кокос тоже смотрел на её передвижения с подоконника. Когда она скрылась в туалете, посмотрел на меня, будто спрашивая «что это и почему оно досталось нам?».

– Не бойся, в твой лоток срать не будет, – хмыкнул я, а затем, вспомнив её драку с собакой, добавил. – Хотя, не уверен. Но шубку свою, братишка, береги на всякий случай. Она Чебурашку не пожалела и в собаке голой рукой ковырялась. Так что лишний раз пасть при ней не разевай.

Минут через двадцать, когда я уже собирался выламывать дверь, Люда вышла из туалета. Шубу и шапку она там сняла и вынесла их в руках.

Кучерявая, взъерошенная.

Окинула меня суровым девичьим взглядом и скрылась в прихожей, где, оставив шубу и шапку, пришла на кухню.

Скрестив руки на груди, осмотрелась. Придирчиво и словно что-то выискивая.

– Ужин уже в холодильнике. Если хочешь есть, то разогревай сама, – произнес я, сразу дав её понять, что обслуживать её здесь никто не собирается.

– Отдай мне мой телефон, – не знаю, почему эта чекушка решила, что может разговаривать со мной командным тоном, но ещё немного и я перестану казаться гостеприимным.

– В целях твоей безопасности он побудет у меня.

– Мне нужно позвонить сестре и сказать, что меня не убили, а пока просто спрятали. Она будет волноваться.

– С твоей сестрой я поговорю сам. Напиши новый адрес, куда вы съехали с предыдущей квартиры, и ей обо всём сообщат.

– Кто сообщит?

Девчонка нахмурилась и, кажется, насторожилась ещё сильнее.

– Это не твоё дело, – бросил я небрежно и отвернулся к раковине, чтобы помыть после себя кружку. Смывая пену, добавил. – Твоё дело – сидеть в моей квартире как можно тише и не привлекать к себе внимание. Для тебя же будет лучше, чтобы ты стала на время невидимкой.

Я ударил по крану, выключая воду. Поставил кружку на сушилку, вытер руки о полотенце и повернулся к девчонке, зная, что увижу в её глазах понимание текущей ситуации и смирение.

Но вместо этого неожиданно для самого себя вздрогнул, обнаружив девчонку совсем рядом с большим кухонным ножом, который она тут же приставил к моему горлу.

– Ты не много ли на себя взяла, чекушка? – я надменно повел бровью, глядя в золотистые глаза Люд-мать-её-милы, которая, сжав губы в тонкую нить, пыхтела и, наверное, действительно была близка к тому, чтобы прирезать меня.

– Если ты думаешь, что показал мне ксиву, и я тебе сразу доверилась, то ты глубоко ошибаешься. Этих корочек я на принтере могу хоть сотню сделать.

– Так если не поверила, почему согласилась пойти со мной?

– Чтобы ты не проследил за мной и не пришёл к моим родным, – на мгновение при упоминании родных в её глазах промелькнуло беспокойство и, кажется, вот-вот были готовы выступить слёзы. Но она продолжила держать себя в руках и нож у моего горла. – Рассказывай, кто ты такой и что тебе от меня нужно? Это ОН тебя прислал?

– Кто ОН?

– Не прикидывайся, ты знаешь, о ком я. И, судя по тому, что ты не убил меня на месте, он хочет сделать это лично. Ты же для него меня сюда привёл? Сколько он тебе заплатил?

– Хочешь дать больше?

– Хочу знать, во сколько оценили мою жизнь.

– Ты бесценна, – выдохнул я таинственно, будто делал ей комплимент. – А теперь убери это от моей глотки, пока сама не порезалась.

Я сжал её запястье, отчего девчонка, резко втянув носом воздух, выронила нож, который я поймал и вернул в ящик стола.

Отпустил её руки и молча наблюдал за тем, как она растирала запястье. Похоже, было действительно больно. Переборщил.

– Слушай, не знаю, какой бразильский сериал ты рисуешь в своей кучерявой голове. Но я реально мент, на квартире у которого тебя будут прятать до суда. Так что постарайся не делать глупостей и никак себя не выдать, если хочешь остаться в живых подольше.

– Ты хоть понимаешь, что для всех я просто пропала? Ты тупо похитил меня среди белого дня и увёз куда-то.

– В целях твоей безопасности, – повторил я сказанное ранее. – Мне ты здесь тоже не нужна. Я выполняю приказ. А ты не мешай мне работать.

– Я тебе не верю, – тихо процедила девчонка, глядя мне в глаза с неподдельной ненавистью.

Крутанулась на месте и, быстро и злобно топая короткими ногами, снова скрылась в моей комнате.

Мы с Кокосом переглянулись. Кот вздохнул и приступил к вылизыванию своих яиц, а я решил, что мне тоже пора сходить в душ.

Зашёл в туалет, где наткнулся на варежки, которые, связанные между собой резинкой, висела на балке для шторы в ванной.

Она их постирала.

На секунду меня унесло в воспоминания из детства, где я получаю пизды от родителей за очередные потерянные варежки, и потом самостоятельно пришиваю к новым точно такую же резинку.

Глава 4. Людмила

Если этот двухметровый олень думает, что я покорной овцой буду сидеть в его квартире и ждать, когда меня поведут на убой – он глубоко ошибается.

Он возбудил мои нервы, и теперь я поимею ему мозг.

Я вновь подошла к окну и осмотрела двор, виднеющийся из него.

Второй этаж – не спрыгнешь. С моим ростом это гарантия переломанных коротких ног.

Хотя при желании можно попробовать спуститься по балконам…

Хорошо, что балкон есть именно в этой комнате, которая закрывается. В гостиной у меня едва ли получилось даже просто окно открыть неслышно.

Внизу была только парковка, детская площадка – небольшая, но новая. Какие-то деревья, кустарники, пару фонарей освещения.

Сегодня я смогла запомниться одной местной жительнице. Некрасиво, грязно, но, думаю, запомнила она меня крепко и надолго. На тот случай, если кто-нибудь явится сюда с фотографией в поисках меня, она даже адрес квартиры безошибочно назовёт. Ведь, судя по тому, что она назвала его по имени, моего «спасителя» она знает хорошо.

Я и варежки постирала. Сделала два в одном: отстирала их от собачьих слюней и заодно дала понять своему надзирателю, что я поверила в его благородные цели и доверилась ему настолько, что стираю и развешиваю здесь свои шмотки. Осталось только дождаться, когда он потеряет бдительность, а я смогу упорхнуть из его логова.

Мыслями я улетела к сестре и маме.

Как они сейчас там?

Олеся поужинала? Маме что-нибудь оставила поесть? Уроки сделала или опять просто наврёт маме, что сделала?

Мама вернётся домой через три часа. Если я не приду ночевать, то она точно с ума сойдёт. И меня просто разрывает изнутри из-за невозможности сообщить ей, что я в безопасности.

На самом деле, безопасностью здесь и не пахнет, но маме будет спокойнее думать, что меня прячут с целью защитить, а не для того, чтобы передать из руки в руки тому, кто хочет вырезать мои глаза, которые увидели лишнее, вместе с головой.

Перед глазами вспыхнула ужасная картина того вечера. К горлу подкатила тошнота. Я тряхнула головой, чтобы выбросить яркие кровавые образы из головы, и с трудом вернула себе самообладание.

Спокойно, Люша! Спокойно! Твоя голова должна оставаться чистой и трезвой. Ты должна быть готова в любой момент начать себя спасать.

Я покосилась на закрытую дверь комнаты, за которой был слышен бубнеж моего «спасителя». Кажется, он с разговаривал по телефону.

На цыпочках я подошла к двери и прижала к ней ухо, чтобы подслушать.

– …сделай всё чётко… смотри, чтобы никто не увидел… поставь слежку… – я слышала только обрывки фраз, и каждая из них не звучала для меня оптимистично.

«Спаситель» закончил телефонный разговор, послышались его твердые уверенные шаги прямо к двери.

Поняв, что к чему, я резко метнулась к кровати и залезла на неё с ногами. Обняла подушку и приготовилась к худшему. Против пистолета, который у него в наплечной кобуре, у меня шансов нет. Но если он зайдёт в комнату без оружия и попытается сделать мне хоть что-то, у меня будет возможность разбить ему об голову то, что попадётся под руку. Например, кружку, стоящую на его тумбочке, с высохшим до состояния деревяшки кольцом лимона внутри неё.

– Твоим сообщат, что ты в безопасном месте, – сказал этот лось, застряв в дверном проёме.

– Угу, – ровно выдохнула я, при этом крепко прижимая к груди подушку.

– Можешь сказать «спасибо».

Я перевела взгляд с его широченных плеч на его карие глаза и со всей злостью посмотрела, чтобы он без слов понял, что я хочу сказать ему вместо «спасибо», и куда он должен в связи с этим пойти.

– Я спать хочу, – произнесла я.

– Может, поешь?

Ну надо же, какие мы добренькие!

– Я же сказала, что я наетая.

– Наетая она. Где только слово такое взяла? – усмехнулся лось, изогнув губы в мерзкой улыбке. – Ночью к холодильнику не подходи – услышу. И у кота еду не пизди. Мне хватает одного хрустящего этими камнями на всю квартиру.

– Насчёт кота не обещаю. На завтрак что?

– Зубная паста, – бросил он сухо. Я молча повела бровью и отвернулась от него. – Ладно, сегодня спи в моей комнате, привыкай к новой обстановке. Завтра переедешь на диван.

– Не дождёшься, – буркнула я, мысленно думаю о том, что завтра меня здесь уже не будет. Я точно попытаюсь сбежать и сбегу.

«Спаситель» ничего не ответил. Вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и, судя по шагам, сразу ушёл вглубь квартиры.

Следующие несколько часов я слышала, как он иногда проходил мимо комнаты в туалет, разговаривал с кем-то по телефону, смотрел телевизор, делал комплименты коту.

Уже поздно вечером в квартире стало тихо. В надежде на то, что этот лось уснул, я вышла из комнаты. В голову пришла просто гениальная идея – найти его пистолет и, пользуясь им и угрозами, уйти отсюда. Или, хотя бы, пережить эту ночь и попытаться защитить себя в том случае, если этот бугай решит войти ко мне не только в комнату…

На цыпочках я кралась по коридору. Он оставил на кухне включенной подсветку гарнитура. Её мне хватило для того, чтобы не запнуться и безошибочно найти спящего на диване оленя.

Очень медленно я подходила к дивану, слушая его дыхание, которое настойчиво перебивало моё учащенно бьющееся сердце.

Дышал он ровно. Похоже, реально спал. Только кот в его ногах проснулся и светил в мою сторону зелеными глазами.

Выглядело жутко. Даже и не знаю, кого я больше боюсь – кота или его пока спящего хозяина.

Пистолета рядом с диваном я нигде не обнаружила.

По-любому он хранит его под подушкой, чтобы быть готовым в любую секунду оставить в моей голове пару дырок.

Я подошла к нему ближе. Глядя в лицо и стараясь не дышать, присела рядом с ним на корточки и запустила и стала медленно просовывать руку под подушку. Часто останавливалась, чтобы слышать его дыхание, и вновь продолжала свою миссию.

Мой «спаситель» спал сном младенца. На спине, положив ладонь на обнаженную грудь.

Божечки-кошечки! Надеюсь, он хотя бы там под одеялом одет.

Вдруг он глубоко и шумно вздохнул и повернулся лицом прямо на меня.

От страха у меня поседели и выпали волосы. Я перестала моргать и дышать.

Смотрела на его спокойное лицо с закрытыми глазами и постепенно приходила к осознанию, что он всё ещё спит, а я могу вновь начать дышать и моргать уже пересушенными глазами.

Я продолжила путь своей руки под подушкой, всё ещё надеясь найти пистолет.

У кота включился виброрежим.

Да ещё, блин, так громко!

Светит своими зелеными фарами прямо в мою сторону и вибрирует. Будто специально.

Я строго на него смотрела, надеясь, что кот поймёт и выключиться.

Не понял.

Вернула взгляд на лицо спящего «спасителя» и обнаружила, что он смотрит прямо на меня.

– Ты что тут делаешь, покемон? – спросил он тихо.

– Запор лечу.

– И как? Успешно?

– Это у тебя надо спросить, – под шумок с самым отрешенным выражением лица и вынула руку из-под подушки.

– Так ты у меня запор лечила? – здоровяк перекатился на бок и подпер голову согнутой в локте рукой, будто сейчас настало время офигительных историй.

– Ну, да, – я невинно пожала плечами и стала теребить руками край пледа, что был на этом сомнительном и частично голом мужике. – Лицо у тебя больно серьёзное весь день. Вот я и решила, что у тебя проблемы… со стулом. Нету, да?

– Нету.

– Жаль, – вздохнула я нарочито расстроенно. – Понос врага меня бы порадовал. Ну, ладно. Спи тогда.

Я поднялась и сделала шаг в сторону, чтобы уйти и спрятаться в комнате для разработки нового ещё более гениального плана, но внезапно запястье моей левой руки оказалось в захвате жестких пальцев. А саму меня, как тряпичную куклу, дёрнули в сторону дивана, да так сильно, что я оказалась на здоровяке. Просто легла напряженным бревном поверх лося, который ещё имел наглость свободной рукой поправить меня так, чтобы я смотрела четко ему в лицо и никуда не соскользнула.

– А теперь рассказывай, что удумала? – словно скучая, но не без капли любопытства спросил «спаситель». Заинтересованно разглядывал моё лицо, пока я, поймав столбняк, пыталась понять, что мне делать: строить с ним диалог, дальше прикидываясь дурочкой, или уже пора начать кричать во всю глотку?

– Я же уже сказала.

– Слабовато, – чуть поморщился он.

А я в это время напряглась ещё сильнее, почувствовав, что на мои ноги перебрался всё ещё вибрирующий кот, и до конца осознав, что лежу на полураздетом здоровенном мужике. И неизвестно, есть ли у него под одеялом хотя бы трусы.

– Подушку хотела тебе поправить. Позаботиться, так сказать. Ты же меня спас, – последнее слово я выделила пренебрежительной интонацией. Не специально. Оно само как-то вырвалось.

– Пока что я об этом очень сильно жалею. Ну, поправляй, раз пришла.

Бугай отпустил моё запястья и даже чуть приподнял свою голову, из-за чего его лицо стало ещё ближе, а я почувствовала запах зубной пасты и, кажется, геля для душа. Даже не противно пахнет. Странно.

Чтобы сделать легенду более достоверной я оперлась ладонью левой руки сбоку от его торса, а правой активно стала изображать, что поправляю подушку, при этом всё ещё пытаясь нащупать пистолет.

Его всё ещё здесь не было.

Какое-то отчаяние накрыло меня с головой, а я накрыла подушкой голову своего «спасителя». Стряхнула с ног кота, села верхом на торс здоровяка и уже двумя руками накрывала голову подушкой.

Терять мне нечего, потому что, судя по тому, что я сейчас вытворяю, у меня нет даже мозга.

Обиженный кот, которого прогнали с ног, напрыгнул на спинку дивана и, усевшись поудобнее, наблюдал за мной со стороны. Смотрел то на меня, то на то, как я вжимаю в лицо его хозяина подушку.

Кстати, очень странно, что его хозяин не даже не пытается оказать мне сопротивление. Я чувствую тепло его ладоней на своих бедрах через джинсы, но не чувствую, чтобы он хотя бы попытался скинуть меня с себя.

Решив, что я его уже придушила, я убрала подушку и поняла, что здоровяк просто повернул голову набок и спокойно себе дышал в сторону, пока я тут изо всех лишала его кислорода.

– Закончила? – устало вздохнул он, повернув ко мне лицо.

– Угу.

– Легче стало?

– Нет.

– Ни поноса, ни убийства. И как ты только дожила до своих лет?

– Как-то обходилась без убийств. Насчёт поноса похвастаться не могу.

– Ну хоть что-то, – хмыкнул здоровяк. – Слезай с меня, покемон, и вали в комнату. Постарайся до восьми утра больше меня не убивать. Я выспаться хочу.

– Хватит называть меня покемоном. Я не покемон, – буркнула я, слезая со здоровяка и дивана.

– Покемон. Зубасто-залупастый.

– Сам такой.

– Всё, иди, – он практически послал меня, забрал подушку и вместе с ней перевернулся на живот.

– Телефон верни, – потребовала я, глядя на то, как он устроился поудобнее, чтобы вновь уснуть.

– Обойдёшься. Пистолет, кстати, тоже не надейся найти. Поцарапаешься ещё.

– А если я пообещаю, что буду аккуратна и поцарапаю тебе только мозг парой пулей, тогда можно пистолет поискать?

– Нельзя, – спокойно ответил он и зевнул. Даже как-то обидно. Мог бы и испугаться приличия ради. – Кота зацепишь. Его-то жалко.

– В принципе, да, – согласилась и поджала губы, наблюдая за тем, как этот кот спрыгнул со спинку дивана на спину здоровяку и растянулся вдоль его позвоночника.

– Не стой над душой. Вали, – здоровяк махнул в мою сторону рукой, будто я муха какая-то.

В любой другой ситуации я бы обиделась, но сейчас я ухожу, радуясь тому, что он не свернул мне шею за всё то, что я только что натворила.