Текст книги "Пряник и Пшёнка (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Ты дурак?! – обернулась я к нему резко. – Тебе рассказать сколько женщин по статистике умирают от домашнего насилия?

– Я, конечно, не хочу показаться занудой, но это результат выбора каждой из этих женщин. Вряд ли то, что происходит сейчас с этой, впервые. Это их семейное дело. На крайний случай, давай вызовем полицию и не будем лезть.

– Ну, конечно, давай позвоним в полицию, а пока они едут, мы просто понаблюдаем за таким уютным домашним насилием. Так по-семейному тепло и уютно!

– Не передёргивай, Оль. И сопоставь риски. Думаю, и нам с тобой может легко перепасть от этого мужика.

– Вася! – выла женщина, всё ещё сидящая на земле у ног своего мужа. В слезах, в крови, текущей из разбитой губы и носа, отчаянии и страхе. – Пожалуйста! Давай просто уйдем домой!

– Молчи, сука! Я тебе говорил, не пиздеть мне под руку? Говорил?! – замахнувшись, мужчина от души приложился кулаком по женской голове.

Я видела всё, как в замедленной съёмке. Видела, как женщина на несколько секунд потеряла связь с реальностью, а может быть, даже и сознание.

– Иди в кустики, звони в полицию, – рыкнула я на Вадима. – А я постараюсь его отвлечь.

Вместе с тем я достала из кармана телефон, отлично понимая, что с таким боровом я одна не справлюсь, а от Вадима, который реально отошёл в кусты, я помощи точно не дождусь. Мужик вряд ли остановится на своей жене и, наверняка, решит прихлопнуть и меня, как назойливую муху, которая, совершенно точно, сейчас тоже будет пиздеть ему под руку, и очень много. Но я-то хотя бы смогу от него побегать и отвадить от женщины, которую, надеюсь, Вадим сообразить увезти в более безопасное и людное место.

– Пряня? – произнесла я, не отрывая взгляда от мужика, которого покачивало и штормило, но жену свою за волосы он держал крепко.

– Не терпится вернуть контейнеры? – с улыбкой в голосе протянул Артём. Фоном слышался женский смех.

– Меня сейчас будут бить в парке за туалетами. Не хочешь посмотреть? – улыбнулась и я, но очень вымученно и натужно, продолжая следить взглядом за боровом, который прямо сейчас ударил свою жену просто так. От скуки или по приколу. – Только быстрее давай, а-то всё пропустишь.

– Пшёнка, – выдохнул он матом. – Твою мать… – рыкнул недовольно через секунду и закончил звонок.

Осталось лишь понадеяться на то, что он бросил трубку только ради того, чтобы вытащить из трусов супергеройский плащ и расправить его по ветру.

Глава 15. Артём

Всё-таки, тогда у забора нужно было получше общупать ее зад, чтобы вытащить из упругих ягодиц магниты, на которые эта девчонка меня притягивает к себе. Иначе я не могу объяснить, какого хрена она оказалась в этом парке аттракционов.

Ее додик реально решил, что аттракционы с риском для жизни – это идеальное место для первого свидания с такой хрупкой блондинкой, как Пшёнка? Хотя, зная Пшёнку, могу с уверенностью сказать, что это она его сюда притащила. А, судя по тому, как причесанный додик рядом с ней молится, обнимая плюшевого медведя, на очередном аттракционе, так оно и есть. Сама же Пшёнка откровенно кайфует, а на высоте отпускает руки и ноги, вообще ни за что не держась. Инстинкт самосохранения у неё точно на нуле.

– Артём, – обратилась ко мне брюнетка, которую привела для меня подружка девчонки, которую склеил Айк. Я сегодня честно хотел отсидеться весь день дома, но… сейчас же вечер. А Пшёнка говорила только про день. К тому же, кто знал, что мы окажемся в одном парке? Никто. – Может, посидим в кафе? У нас с Олесей уже устали ноги.

Если бы я на свои ноги напялил такие же ходули, то у меня бы тоже дохрена чего болело.

– И куда ты постоянно смотришь? – спросил Айк, когда мы устроились за одним из столиков. – Включись в диалог уже! Я один этих двоих не выгребаю.

– Я если я скажу, что можешь взять их обеих сегодня ночью? – спросил я, наклонившись к другу. – Тогда выгребешь?

– Серьёзно?! А ты?

Дёрнув носом, дал понять, что это не моё. Обе девчонки вообще не для меня. Да, смазливы на мордашки, сиськи имеются, но их бессмысленный трёп уже начал утомлять. Возможно, дело в том, что я не старался к ним прислушиваться из-за того, что регулярно отвлекался на мелькающую где-то рядом Пшёнку.

Не буду лукавить, но ее стрельба в тире – это мощно. Практически не прицеливаясь, она выбила все мишени, и заряжала «воздушку» так, будто делала это ежедневно. Казалось, дай ей в руки настоящую винтовку, она и с ней бы с легкостью справится. Но к этому, всё-таки, есть вопросики: где она этому научилась и нахрена она этому научилась?

За три столика от нашего села Пшёнка со своим, блядь, кавалером. Пацан взял себе чаёк и шоколадку. Серьёзно?! Он бы еще у бабки своей вязание одолжил.

Стоп. Что-то я гоню на пацана. Нормальный тип, воспитанный, походу, интеллигентный. Так какого хрена он меня бесит?

Бред.

Перевел внимание на ту, на которую хоть смотреть было приятно – девчонка, которую для меня привел Айк. Ничего такая. Не расслышал, что именно она сказала, но голос у нее приятный.

Но внезапно меня отвлёк смех, который я уже, наверное, ни с чьим не перепутаю, ибо наслушался его столько, пока Пшёнка играла с моими сестрами, что из головы его теперь хрен вытравишь.

Выглянул из-за головы брюнетки и увидел, как Пшёнка заливисто смеется, прикрывая рот салфеткой.

Этот додик смог ее чем-то развеселить? А он не так плох как… мне хотелось бы.

Не знаю почему, но во мне проснулась гнида, которая жаждала провала очередного Пшёнкиного свидания. По-моему, отличная тенденция.

Приходилось периодически стекать по стулу и прятаться за кучерявой головой брюнетки, так как Пшёнка часто рыскала по столикам взглядом, словно кого-то выискивая. Неужели заподозрила, что я где-то рядом?

Пусть не паникует – я не лезу. Уверен, додик и без меня всё отлично испортит.

Но вот он, какого-то хрена, кладет свою лапу на руку Пшёнки. Она на секунду теряется, что-то говорит и уже сама хватается за его лапу двумя руками. И улыбается ему так, будто… Мне она так точно не улыбалась никогда. Мне она улыбается исключительно кровожадно, а ему… мило?

Какого, блядь…?

Внезапно наши с Пшёнкой взгляды встречаются, и я понимаю, что только что ей всё испортил. Неконтролируемая улыбка растекается по моим губам, пока Пшёнка торопливо сворачивается и сваливает, прихватив с собой додика и его плюшевого медведя.

Становится смешно. Почесывая бровь большим пальцем, я ржу сам с собой.

– Ты чё? – толкнул меня Айк.

– Над чем смеешься, Артём? – спросила меня брюнетка, растянув губы в обольстительной улыбке.

– Да так, – подмигнул я ей, пустив румянец по острым скулам.

А сам подумал о румянце на пухлых Пшёнкиных щёчках, которыми она, наверняка сейчас возмущенно трясёт, убегая прочь.

Пытаясь вновь поймать волну разговора, что происходил за столом, почувствовал вибрацию в кармане джинсов. Незнакомый номер.

Отвечать не хотелось. Наверняка это одна из тех, что хочет повторения. Но, немного подумав, всё же решил ответить:

– Да?

– Пряня?

Мысленно кайфанул и откинулся на спинку стула, услышав молящие нотки в знакомом голосе. Да и кто еще меня Пряней назовёт? Кроме неё об этом никто и не знает.

– Не терпится вернуть контейнеры? – спросил я, перекинув языком зубочистку из одного уголка рта в другой.

– Меня сейчас будут бить в парке за туалетами. Не хочешь посмотреть? Только быстрее давай, а-то всё пропустишь.

Стало ясно, что это нихрена не шутка. Пшёнка наверняка нашла приключение на место, на котором должно быть только белое кружево.

– Пшёнка, – выдохнул я, резко встав со стула. Взглядом нашёл туалеты, а неподалеку от них увидел додика, который обнимая плюшевого медведя, с кем-то чирикал по телефону вместо того, чтобы вписаться за девчонку, которую, вроде как, на свидание пригласил. А если Пшёнки рядом нет, значит она точно прямо сейчас с кем-то ебашится за сортирами. Вот только с кем? С местными бомжами? Собаками? Вообще ничему не удивлюсь. – Твою мать… – сбросил трубку и двинулся к указанному месту, обещая, что точно воткну кое-чью задницу в забор суток на пятнадцать. Исключительно в воспитательных целях.

Глава 16. Ольга

– Вася, – вяло всхлипнула женщина, зацепившись за резинку трико своего мужа, из-за чего его штаны поползли вниз вместе с трусами. К счастью, женщина остановила руку раньше, чем меня могло бы стошнить. – Вася, хватит. Пойдем домой.

Договорив с Пряником, я убрала телефон обратно в задний карман джинсов. Взглядом нашла палку, которой точно побью этого мудака, если он еще раз ударит женщину, которая едва могла шевелить языком. Я могла бы подумать, что она такая из-за серии хаотичных ударов от своей супруга, но что-то мне подсказывало, что они ничуть не трезвее его.

– Мама! – из ниоткуда, как лесные разбойники, вышли двое детей. Два мальчика лет пяти и семи вышли с той же стороны, откуда минутой ранее выбежала женщина, а за ней и ее муж. У обоих малых были в руках светящиеся мячи, которые сегодня в парке щедро продавали на каждом шагу.

Вот взяли бы и порубили ими своего отца! Зря купили, что ли?

– Мальчики, уйдите! – прикрикнула на них женщина, внезапно сорвавшись на истерику с такими крупными слезами, что у меня в очередной раз дрогнуло сердце, а вместе с ними и рука, которой я подняла с земли палку.

– Мама! – заревели мальчишки.

Младшего начало трясти, когда его отец в очередной раз ударил мать.

Старший бесстрашно двинулся на отца, замахнувшись игрушечным мечом. Меч, конечно же, оказался выхвачен из его ручек, а потом брошен в него же.

Взревев, мальчик схватился за щеку и упал на землю, начиная реветь, а младший всё никак не мог перестать трястись и кричать, умоляя родителей остановиться, так как мудак вновь и еще сильнее начал бить женщину теперь уже за то, что её «мелкие ушлёпки лезут, куда их, на хуй, не просят!».

Кажется, с этого момента у меня отключился инстинкт самосохранения. Еще и Вадим растворился, будто его и не было.

Я бросилась к мальчишкам и быстро отвела их за дерево, попросив не смотреть.

Вернулась к мудаку, который уже пинал, лежащую на земле женщину.

Он никак не реагировал на мои просьбы остановится. Вцепился в жену питбулем настолько крепко, что я не смогла оттащить его даже за футболку, которую лишь порвала. Не придумав ничего другого, что его могла бы остановить, я ударила его по жирной хребтине палкой, которая сломалась.

В руке моей остался маленький трухлявый обломок, который я, всё равно, планировала использовать для обороны, когда мужик повернулся ко мне с налитыми кровью глазами.

– Ты чё, сука, делаешь?! Охуела?

– Это ты что делаешь? – крикнула я в ответ.

Клянусь, если бы не кричащие за спиной дети, я бы не была такой смелой. Ещё бы побитая женщина побыстрее отползала.

– А тебя ебёт?

– А тебя?

Очень содержательный диалог у нас выходил с этим пьяницей. Высококультурный, блядь…

В один момент, когда мужик резко поднял руку и замахнулся, стало ясно, что «милой» беседой наша стычка не ограничится. И откуда только у пьяного в нолину типа столько сил и резкости?

Я хоть и успела наклонить голову, уходя от его удара, но, всё равно, край моей бестолковой головы он зацепил ощутимо. Мозг в черепной коробочке бултыхнулся.

Стиснув зубы, подстегнутая непрекращающимся плачем детей, которые подбежали к своей матери и попытались ее оттащить, я машинально воткнула мужику в ногу над коленом кусок палки. Но, всё равно, не успела и, сопровождаемая мужским рёвом, получила удар по рёбрам, из-за которого меня отбросило в стоящее рядом дерево. До звенящей в ушах боли руку оцарапало сухими ветками. Неконтролируемый всхлип сорвался с моих губ, когда я осела у дерева. Но на то, чтобы пожалеть себя у меня не был ни сил, ни времени, ни возможности, потому что мудак решил добить меня так же, как свою жену, ногами.

Я лишь успела отползти и накрыть голову руками, когда мудак резко опрокинулся лицом на землю и взревел.

А затем, вокруг нас будто запели птички и зазвучала дивная мелодия из романтических комедий, когда я во все глаза смотрела на мужественного и сурового Пряника, который как в замедленной съёмке, как настоящий полицейский застегивает наручники, повязал на лежащем лицом вниз мудаке свой ремень.

– Ты башкой когда-нибудь думать начнешь? – закричал на меня подошедший Пряник, и пение птиц вместе с романтической мелодией куда-то исчезло. Пластинку зажевало жопой реальности, в которой я сидела под деревом на сырой земле с текущей из руки кровью, а надо мной разъяренный нависал Пряник, снимающий с себя футболку, чтобы ею перевязать мою руку. – Какого хрена ты опять полезла в драку? Для этого менты есть, которые сегодня здесь дежурят.

– Да? И где твои менты, когда они так нужны? – кричала и я в ответ. – Ждут, когда в парке будет труп, чтобы повод для работы был уважительный?

– Дура! – рыкнул Артём сердито. Обхватил мою раненную руку за запястье и рванул на себя, чтобы снова попытаться перевязать.

Ненавижу, когда меня называют дурой. Да еще так… от души. Будто я действительно редкостная идиотка.

– Не трогай меня! – крикнула я, неуклюже поднялась с земли и опешила, когда всё побитое семейство начало освобождать своего главу. При этом избитая женщина гневно смотрела на меня, а не на того, кто действительно этого заслуживал. – Вы зачем его развязываете? – рванула я к женщине, пытаясь ее остановить. – Не надо! Он же опять вас…

– Да пошла ты, дура! Тебя кто-то просил лезть в нашу семью? – оттолкнула меня женщина, а затем меня толкнул и ее старший сын. – Своего мужика палками бей, ебанутая!

На меня словно ведро холодной воды вылили. Я попала в какую-то параллельную реальность, в которой жертва защищает того, кто её унизил и ударил? В реальность, в которой целая семья считает хорошим того, кто их бьёт, а не того, кто защитил? Что, вообще, происходит? Люди, вы в себе?

– Ну, как? Всех спасла или продолжишь? – возник рядом Артём.

Я не нашла, что ответить. Качнув головой, пошатнулась и едва шевеля ногами дошла до дерева, под которым оставила рюкзак, а через двадцать минут я и Артём уже сидели за решеткой, потому что подоспевшим на помощь полицейским женщина заявила, что мы избили её мило прогуливающуюся по парку семью, а в особенности – ее ненаглядного муженька.

К счастью, сидели мы с Артёмом за разными решетками.

– Протяни мне, хотя бы, руку, чтобы я ее перевязал, – недовольно ворчал из своей кутузки Артём.

– Отстань, – бросила я тихо, не глядя на него. Прислонившись головой к стене, думала и жалела о том, что его не закинули за камеру, которая была бы от меня через толстую бетонную стену.

– Твою мать! – рыкнул Артём, ударив ладонью по прутьям. – Не хочешь, чтобы я тебе помог, сама сделай хоть что-нибудь. У тебя кровь уже на пол капает. Чашку хоть свою подставь.

– Она во мне, – бросила я безэмоционально.

– Блядь…

К нам приближались неторопливые шаги. Из узкого коридора с кружкой кофе в руке к нам вышел Михаил Захарович. Было необычно видеть его в полицейской форме при погонах.

– Ну, что, Биба и Боба, как вам парк? Аттракционов, смотрю, маловато нынче? Свои пошли искать… – спросил он, не спеша нас высвобождать. Подошёл к столу, за которым сидел наш смотритель, и присел на его угол. С легкой улыбкой посмотрел на нас поочередно.

– Батя, ей бы в медичку, – произнес Артём, который, похоже, и сам не спешил освобождаться.

– Открой, – кивнул Михаил Захарович, и его помощник тут же подскочил со связкой ключей и поочередно начал нас открывать. – Вы, конечно, нашли с кем связаться. Рылёвы у нас семейка приколистов. Прикол у них такой. Вернее, у бабы – вызывать наряд на хату, крича «убивают!», а потом пиздить наших за то, что те обижают её муженька.

– Могли бы детей у них хотя бы изъять, – буркнула я. Взяв свой рюкзак, вышла из камеры и посмотрела по сторонам, вспоминая, с какой стороны нас сюда привели.

– Это уже не наша работа. А опека не находит повода для их изъятия.

– Плохо ищет, значит. Где тут выход? – заглянула я в серые глаза мужчины.

– Сначала дуй во второй кабинет справа, – указал Михаил Захарович направление кружкой. – Тебя там подлатают. И завтра приезжайте к нам. Послушаем с Марусей рассказ о сегодняшнем происшествии. Повпечатляемся, – причмокнул он удовлетворенно.

– Мы с Артёмом расстались, – сказала я, гордо вскинув подбородок. Рано или поздно этот фарс с нашими, якобы, отношениями должен был закончиться.

– Тём? – вопросительно протянул Михаил Захарович, переведя взгляд на сына.

– Потом, – бросил тот нервно и хмуро. Подхватил меня под локоть, уводя к коридору. – Пошли к медику, пока не отъехала.

– Не трогай меня! – дёрнулась я и постаралась сохранить безэмоциональность, когда две пары серых глаз посмотрели на меня в упор, очевидно, считая не самым разумным человеком. – До свидания, – сказала я Михаилу Захаровичу и без каких-либо помощников пошла в сторону указанного Костровым-старшим кабинета.

Глава 17. Ольга

– Оль, мне страшно.

– Почему?

– На соседней кровати лежит живой труп.

– Иди в задницу, Гель. Я спокойная, а не покойная.

– Ты спокойная – это то же самое, что покойная. Может, уже сходим куда-нибудь? Рука у тебя почти зажила. И я знаю, что ты все майские проторчала в общаге.

– Я работала, а не торчала в общаге. И, вообще, я всего десять дней назад разочаровалась в людях. Не мешай этому чувству во мне прогрессировать.

– Я так до конца и не поняла, что именно произошло, но не заканчивать же из-за этого жизнь? Пусть все эти… тебя разочаровавшие идут лесом, а ты пойди на свидание. Какое-нибудь. Развейся, – игривый тон Гели уже раздражал.

С одной стороны, я ее понимала, так как сама была такая же упёртая в желании выполнить задуманное: если поставила себе цель в пять свиданий, то иди до конца. Тем более четыре из них уже позади, а это уже восемьдесят процентов, и бросать начатое у финишной прямой – глупо. Но, с другой стороны, пытаясь выйти из депрессии, я загнала себя в еще большую депрессию, виновник которой парень, который даже никогда не был моим, но зато – я только на днях это поняла – побывал на всех этих четырёх свиданиях. Я будто с ним одним на свидания ходила, а не с пятью разными парнями, как было запланировано в идеале.

– Я не хочу больше ни на какие свидания.

– У тебя осталось всего одно. Можно чисто для галочки на него сходить, а больше вообще ни над чем не заморачиваться.

В телефоне, в котором я пыталась смотреть фильм о примерах медицинской этике и деонтологии, который нам посоветовал преподаватель, всплыло окно, оповещающее о том, что Грош прислал мне фотографию.

Немного подумав, поставила фильм на паузу и заглянула в наш чат. Естественно, мне был прислан член. И где он такие только берет? Один больше другого. А на этой фотографии, вообще, кажется, что это не член вовсе, а багет какой-то.

«Привет» – ответила я вместо привычной фотографии.

Грош: «Опять настроение дерьмовое?»

Я: «Пытаюсь учиться. Соседка не даёт»

Грош: «Чёрт! Я думал, в кафеху тебя пригласить. Прямщас. Мы тут с корешем, скучаем. Выходит, облом?»

Я: «Выходит»

Грош: «Жаль… На прошлой неделе тоже сорвалось. Ты меня избегаешь? Я думал, у нас всё классно идёт»

Я: «Не избегаю. Просто занялась плотнее учёбой. Скоро сессия»

Грош: «Кам такую же отмазу придумал. Тоже никуда с нами не ходит. Только дома торчит, ноут дрочит»

При упоминании Пряника брови сами собой сошлись над переносицей.

Сам дурак! Надеюсь, больше не увидимся. Хорошо, что я догадалась завезти контейнеры в полицейский участок, где работает Михаил Захарович, и оставила на проходной.

Я: «А с кем ты в кафе?»

Через несколько секунд Грош прислал фотографию, сделанную, похоже, только что, на которой был изображен парень в кепке, в котором я узнала того типа, который был с Артёмом в парке аттракционов. Наверное, в их коллективе он является запаской на случай незапланированных или запланированных двойных свиданий.

Я: «Ничё такой… Симпотный. А у него много дикпиков? Может, я с ним тоже подружусь?»

Грош: «Эй! Я ревную! Зачем ты так со мной жестока?»

Губ коснулась легкая улыбка.

Я: «Я не жестокая, я дружелюбная»

Грош: «Давай! Рви моё нежное сердечко. Зря только писюнов в отдельную папку имени тебя накачал…»

И следом Грош прислал стикер с грустной жирной гусеницей, смотрящей в закат.

Улыбка на моих губах стала шире.

Я: «Серьёзно? У тебя в телефоне есть целая папка с моим именем, а в ней полно фоток с членами? Можешь не дарить мне цветов, просто скинь эту папку))))»

Грош: «То есть ты придёшь? Это не свиданка, если что. Просто посидим, пообщаемся. Ты классная»

Закусив нижнюю губу, я задумалась. Даже хорошо, что он сразу обозначил, что это не свидание. В принципе, пойти и развеяться после десяти дней добровольного заточения можно. Тем более, судя по фото, они находятся в кафешке, которое недалеко от нашей общаги.

Телефон в руке издал короткую вибрацию. Снова писал Грош:

«Только прихвати с собой подругу какую-нибудь, если не сложно. Чтобы Айку не было скучно. Тобой я делиться не хочу.»

Подругу?

– Гель, в кафе хочешь сходить? Прямо сейчас.

– Я тебя уже неделю пытаюсь вытащить хоть куда-нибудь. Пошли, конечно. А с кем?

– С Грошем и его другом.

– Грош? – нахмурила подруга только что причесанные брови. – Это тот тип, который тебе фотки членов присылает вместо того, чтобы написать обычное «привет»?

– Он самый. А что?

– Ничего, – качнула Геля головой и встала с кровати, подойдя к шкафу. – Где, когда и во сколько?

– Они уже в «Меге», которая рядом с нами, так что хоть сейчас.

– Ну, тогда пошли. Пока у тебя есть желание куда-то тащиться, надо им воспользоваться.

– Ладно, – согласилась я.

Тяжело вздохнув, опустила ступни на пол и набрала Грошу, что через полчаса мы с Гелей придём.

Тоже подошла к шкафу и поняла, что мне абсолютно индифферентно, в чём идти. В принципе, мне вполне комфортно было бы пойти в тех бриджах и футболке, в которых я сейчас находилась.

– Даже не думай, – словно прочитала мои мысли Геля. – Иди в душ, побрей ноги. Прям обе. Прям две. Не поленись. И надень платье. Красное.

– Нет.

– Женщина должна выглядеть. Всегда. Вне зависимости от того, какая каша в ее голове и жизни творится.

– Рассуждаешь так, будто тебе за сорок, – поморщилась я и, вытянув подол красного платья из шкафа, скептически его пощупала. – Не хочу заморачиваться. Джинсы, толстовка и кроссы.

– Платье, прическа и туфли. Давай. Я тоже красное платье надену. Давай-давай, – Геля вложила мне в руки мой набор, с которым я хожу в душ, и полотенце. – Иди. Тебе будет полезно послушать комплименты и пособирать восхищенные взгляды. И не спорь. Это такая терапия, – закрыла она мое лицо двумя ладонями, едва не выколов глаза длиннющими ногтями.

Ну, если будущий психолог так говорит, то…

Ай, ладно! Пофиг вообще. Почему я должна прятаться, да еще и не носить платья из-за какого-то индюка, предпочитающего дам с циститом? Пусть сам прячется. По машинам… или, где он там с ними предпочитает тесное знакомство? Бесит!