Текст книги "Пряник и Пшёнка (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18. Артём

Не ужин, а дыхательная практика.

Мелкие быстро поели и ушли в гостиную играть на ковре. Я остался сидеть один напротив бати и Маруси, которые сегодня были молчаливее обычного и чаще переглядывались между собой и вздыхали, чем смотрели на меня.

На меня они, конечно, тоже смотрели. С осуждением. С маленьким укором, затаив за спинами вилы, которые с удовольствием воткнут в мой зад, стоит мне сдать позиции.

– Вкусно? – спросила Маруся, наверное, желая разбавить тяжелое молчание.

– Да, – накрутил я спагетти на вилку и уныло повозюкал по краю тарелки в соусе.

– Оля посоветовала этот соус, – будто пулю в лоб пустила мне Маруся. – Вкусно?

– Вкусно, – выдохнул я и отложил вилку, поняв, что хрен я тут сегодня наемся. Поднял стакан воды и почувствовал, что тот пуст. Потянулся к графину в центре стола, но батя забрал его буквально за секунду до того, как я его коснулся.

– Долбоёб ты, Тёмка, – вздохнул он, демонстративно разлив по своему и Марусиному стакану остатки воды.

– Миша, – шикнула на него Маруся, а затем, немного подумав, посмотрела мне в глаза. – Папа прав.

– Началось, блин… – теперь вздохнул я. Откинулся на спинку стула и стал ждать словесного расстрела.

Всё-таки, десять дней этот разговор не поднимался. Были намёки со стороны Маруси, с батиной стороны пыхтения, но никто ничего не говорил мне в лицо.

– А что началось? – чуть повысила тон Маруся, а потом, вспомнив, что малые рядом, сама себя осадила, заговорив тише – Ничего не началось, Артём. Просто мы пытаемся понять, что такого случилось, что вы с Олей расстались? Такая хорошая девочка. Варя и Соня, вообще, от нее без ума. А вы удумали расстаться… Ну как так-то, Тём?! – всплеснула она руками, из-за чего очки ее слегка сползли по носу.

– Да не расстались они, Маруся, – фыркнул батя, демонстративно смакую воду из стакана. – Посрались просто, а теперь как две малолетки строят из себя хуй пойми что. Ладно. Я могу еще понять, что Оля девочка, а девочкам свойственно выёбываться, набивать себе цену… Сам с такой живу уже восемь сра… счастливых лет, – Маруся, подавляя улыбку, молча закатила глаза и незаметно ткнула батю под столом. – Но ты-то что выёбываешься, сына?

– Слушайте, – подался я вперед и оперся локтями о стол. – А откуда столько привязанности к моей девушке? Вы ее всего два раза видели. Откуда такая симпатия?

– Она-то тут при чём? – посмотрел на меня батя с кривой усмешкой. – Это ты тут вместо спагетти сопли на вилку мотаешь, а не она. Я тут пробил её немного. Так вот, Тёмка, я бы на твоем месте с ней ссорился вообще. Судя по всему у нее там не просто братья, а самые настоящие братки. Так что ты бы поаккуратнее. Они, конечно, еще лет пять от всего отмылись, но осадочек остался. Особенного от старшего. Так что втягивай, Артёмка, остатки спагетти вместе с соплями и реши уже свои дела яичные.

– Сердечные, – поправила ему Маруся.

– А я как сказал?

– С промахом в полметра, любимый.

– Старею, – улыбнулся батя, подмигнув жене.

– Папа прав, Тём. Мы видим, что девочка глубоко тебе запала. Может, стоит попробовать и еще раз с ней поговорить, чтобы не мучиться. У вас с папой плохо получается выражать свои чувства, но, может, стоит попробовать? Видно же, что ты в нее влюблен.

С губ моих слетел практически истерический смешок. Влюблен? Я? В Пшёнку? Я на ебанутого похож?

– Короче, – отодвинув стул, я вышел из-за стола. Недоеденные спагетти закинул в миску Кая, а тарелку в посудомойку. – Спасибо за ужин. Я поеду.

– К Оле? – тут же с надеждой вопросила Маруся.

– Не знаю, – буркнул я. Если «повезет», то её буду звать Оля.

Сев в машину, щелкнул зажигалкой, опалив край сигареты. Глубоко затянулся и выдохнул в открытое окно. Покрутил в руке телефон и набрал Айка. У него всегда есть какие-то мутки, которые отлично очищают голову, особенно после того, как её только что пытались промыть.

– О, Кам, вовремя! – тут же ответил Айк. – Подменишь меня?

– В чем?

– Грош замутил двойное свидание. А я в рот ебал такие мутки, мне к моей девочке надо ехать. Подменишь? Там вроде нормальная едет. Две нормальных. Сами, короче, разберетесь.

Действительно – вовремя.

– Куда? – завёл я движок и тронулся с места.

– Мега. Подъедешь?

– Минут через двадцать.

– С меня подгон.

– Будем считать, что ты мне его уже сделал.

– Давай, братишка.

Отключив звонок, выехал на трассу, ведущую в город. Из-за пробки на кольце немного задержался. В кафе влетел, походу, достаточно устрашающе, если девчонка-официантка шарахнулась от меня, обняв пластиковый поднос.

Поскреб пятерней затылок и пробежался взглядом по залу, выискивая Гроша с его двумя тёлками и… какого хрена? Он двойняшек снял?

Блондинка и брюнетка в красных платьях сидели спинами ко мне и, похоже, не были в курсе, что к ним сейчас кто-то присоединится. Грош там, походу, целую концертную программу давал, развлекая сразу обеих. В принципе, зная его, он и с ними двумя мог бы в легкую переспать.

Настроение присоединяться к ним пропало. Там блондинка. С недавних пор их непереносимость у меня возросла в разы. Если и эта такая же отбитая, то пора ставить на блондинках крест и не увлекаться ими даже ради разнообразия.

Блондинка протянула Грошу свой телефон и что-то в нем показала, из-за чего они оба начали ржать.

Делать нехер, пора тоже присоединиться. Очевидно, брюнетка достанется сегодня мне. Для того, чтобы отвлечься, сойдёт.

В несколько шагов преодолел расстояние до нужного столик. Увидев меня, Грош привстал, чтобы пожать руку, а затем, когда я сел, представил меня девчонкам.

– Айк отменяется. Сегодня с нами будет Кам. Геля, он даже лучше Айка, – похлопал он меня по плечу, а я завис на блондинке, розовые губы которой растянулись в агрессивно-раздраженной улыбке. Взгляд ее ярких голубых глаз подобно лезвию прошёлся по моему лицу и тут же сделался безразличным, когда Пшёнка от меня отвернулась. – Блондинка моя, – шепнул Грош, сделав вид, что покашлял мне за плечо.

– Забирай, – фыркнул я равнодушно, сосредоточив всё своё внимание на брюнетке.

Глава 19. Ольга

Забирай?

Мне не послышалось?

Только что произошла жеребьёвка? И кто кому достался?

Судя по раскладу и тому, как Пряня похабно начал смотреть на Гелю, сделав вид, что меня вообще здесь нет, я досталась Грошу.

Что ж. Ясно.

Жалко, что Айк так быстро ушёл, а вместо него… всплыло то, о чем я, зачем-то, вспомнила.

– Красивое платье, – сказал Пряник, глядя только на Гелю. – Первый раз вижу, чтобы красное платье так красиво и не пошло смотрелось на девушке.

Эй! Глаза протри, дятел! Я, как бы, тоже в красном платье, и мне оно идёт ничуть не меньше!

– Спасибо, – смущенно ответила Геля и опустила глазки, пряча румянец, выступивший на щеках.

– Ну-ну, – едва ли не промурлыкал Пряник. Потянулся через столик и коснулся Гелиного подбородка кончиками пальцев, поднимая его. – Не прячь свои глаза. Я хочу их видеть, – выдохнул он томно, как в порнушной прелюдии, и потёр подушечкой большого пальца подбородок моей подруги, из-за чего та начала млеть и таять.

ЭЙ! Какого хрена?! Что здесь происходит?

Стараясь убить в себе раздражение, я неосознанно прикусила щеку изнутри и попыталась улыбнуться Грошу, который смотрел на меня с обожанием.

– Оль, это те самые царапины после алкашей? – чуть нахмурился Грош, когда я, забывшись, подняла руку и заправила прядь волос за ухо.

– А, это…? – улыбнулась я, сделав вид, что уже не замечаю ран, из которых мне всего десять дней назад доставали кору дерева и обломок ветки. – Ну, да. Не обращай внимание, уже почти все прошло, – отмахнулась я и поспешила опустить рукав, чтобы вновь спрятать шрамы.

Грош не дал этого сделать.

Мягко поймал моё запястье и притянул руку к себе, заставив податься вперед. Аккуратно закатал рукав до локтя и кончиками пальцев нежно огладил розовеющие следы раны.

– Не больно? – спросил он вкрадчиво, продолжая ласкать мою руку практически невесомыми прикосновениями.

– Уже нет, – улыбнулась я ему, делая вид, что тоже млею от этих прикосновений, как Геля от Пряничных. – Даже приятно. Очень, – выронила я настолько интимным шепотом, насколько была способна.

Периферийное зрение уловило, как сильно Пряник сжал челюсти, глядя на то, как его друг ласкал мою руку. Еще немного и у него точно раскрошатся зубы.

Наверное, в очередной раз хочет назвать меня дурой, судя по тому, как хмуро заглянул в глаза, поняв, что я на него кошусь.

Пусть оскорбляет.

Пусть челюсти себе сломает, индюк напыщенный.

– А у меня есть шрам от арматуры. Тоже с алкашом одним закусился, когда мне лет пятнадцать было, – вспомнил Грош и, слегка отодвинувшись на стуле подальше от стола, задрал футболку демонстрируя небольшой круглый шрам на рёбрах. – Видишь. Насквозь штырём пробило, но ничего жизненно важного не задело. Прикинь?

– Обалдеть! – выронила я, присвистнув. – Это я сейчас про твой пресс. Шрам, кстати, тоже ничего. Украшает. Качаешься?

Ну, и зачем я, дура, всё это несу? Ну, чушь же!

Когда меня впечатлял мужской пресс, да еще такой, как у Гроша? У любого из моих братьев пресс мощнее. У Пряника, кстати, тоже. Но было приятно, когда Пряник отвлекся от окучивания Гели и тоже посмотрел на пресс своего друга, а потом на меня.

Мне показалось, или он гудит от таящейся внутри него злости как трансформаторная будка?

Он, конечно, может ничего не говорить, но я по глазам вижу, что он зол. Очень.

Видимо, его разозлило моё декольте, в которое он уже раз двадцать пялился. Грош, кстати, тоже. Но он, хотя бы, пытался сделать вид, что не пялится.

– От природы такой красивый, – самодовольно заявил Грош и погладил себя по прессу. – Твердый как камень. Хочешь потрогать?

– Прямо здесь? – воровато огляделась. – А, может, уйдём отсюда в какое-нибудь более уединенное место? – предложила я, специально поиграв бровями. – Не будем никого смущать… – протянула я многозначительно, всеми силами игнорируя острый взгляд серых глаз, впившийся в мое прекрасной бесстыжее личико.

Мне не хотелось идти куда-либо с Грошем. Мне просто хотелось свалить подальше от этого места, но главное – свалить от Пряника, чтобы не знать и не видеть, как он охмуряет мою подругу, на которую я тоже, почему-то, начинала злиться.

– Вау! – выдохнул Грош шумно, очевидно, ошеломленный моим напором.

Наверное, пока не стоит его расстраивать, что минут через десять я отделаюсь от него, сославшись на самые кровавые в истории человечества месячные. И плевать, что они у меня почти неделю назад закончились. Проверять же никто не полезет.

– Ну, что? Идём? – больших усилий мне стоило не казаться нервной и нетерпеливой. Если Пряник еще хоть раз пропустит Гелины волосы между пальцами, то я сначала вырву эти волосы у Гели, а затем ими же придушу Пряника.

– Эмм… Ну, идём, – слегка растерялся Грош. Похлопал себя по карманам и, прихватив свой телефон, встал. – Кам, без обид?

– Всё нормально, – выронил тот сухо. Суровым взглядом исподлобья проследил за тем, как я вышла из-за стола и, распустив волосы, тряхнула ими, устав от заколки, которая стягивала затылок.

Грош как-то уж слишком медленно обходил стол, чтобы добраться до меня, потому что в какой-то момент его перегнал Пряник.

Обхватив моё запястье жесткими пальцами, он потянул меня к выходу.

– Ты, кажется, что-то перепутал, – брыкалась я, пока Артём тащил меня за собой между столиками. – Я с Грошем собиралась пойти и уединиться, а не с тобой.

– Угу. Сейчас, блядь, – буркнул себе под нос Пряник.

А мне бы разозлиться по-настоящему, возмущаясь тем, как он волочет меня за собой, не считаясь с моим мнением. Но Дьявол внутри меня победно смеялся, задрав голову к небу.

– Я никуда с тобой не пойду! – дёрнулась я, чтобы все чётко понимали, что #янетакая.

Пряник остановился, повернулся ко мне и смерил сердитым взглядом, раздувая частым и тяжелым дыханием ноздри.

Я ждала, что он продолжит конфликт прямо здесь и сейчас, даже заготовила пару метких фраз, но я точно не ожидала того, что он просто молча закинет меня на своё плечо и вынесет из кафе.

– Тебя для этого из пещеры погулять выпустили? Поставь меня на землю! Сейчас же! – верещала я возмущенно, а у самой в голове крутилась одна единственная мысль: «как классно! покатай ещё!».

Свисая головой вниз с широкого плеча, как мешок с картошкой, я пыталась протестовать, шлёпая Артёма по спине и заднице, а сама улыбалась, как дурочка, ловя на себе такие же улыбки прохожих.

– Я не с тобой хотела уединиться. Куда ты меня тащишь? – приподняв голову увидела, что Артём несет меня не к своей машине, как я предполагала, а за кафе. Веселья как-то поубавилось. Сейчас он точно скинет меня в мусорный бак прямо со своего плеча. – Отпусти!

– Тебя? В таком платье? Я еще по нему не прошёлся как следует, – наконец, сказал он хоть что-то.

Прикусила губу, чтобы спрятать улыбку. Угол зрения поменялся, когда, слегка наклонившись, Артём поставил меня на асфальтированную площадку за кафе и, обхватив пальцами талию, заставил прижаться к стене.

Я тут же нахмурила брови, напустила на себя самый разъяренный вид, будто была готова драться.

– Что ты там хотела у него потрогать? – холодно выронил Пряник, испепеляя меня взглядом.

Серые глаза будто стали темнее. Яркие молнии, отражающиеся в них, так и подстегивали меня подёргать тигра за усы еще немного.

– Он сказал, что у него твёрдый, – гордо вскинула я подбородок, продолжая бесстрашно смотреть в глаза очень злого Артёма. – А я люблю всякое твёрдое трогать.

– Любишь трогать всякое твёрдое? – ни то с рыком, ни то с хрипом вырвался из груди голос Артёма. – Ну, давай. Потрогай, – сказав это, он взял меня за руку и, совершенно не мешкая, положил ладонью на свою ширинку. Плотно прижал. – Ну, как? Достаточно твёрдо?

Более чем. Пиздец как твёрдо.

К моим щекам и шее прилил жар. Очень хотелось отвести глаза в сторону, одёрнуть руку и забиться в уголок, чтобы пережить психологическую травму, заработанную только что, но природная упертость заставляла продолжать держаться за Пряничный член и смотреть ему в глаза.

– Вообще-то, под чем-то твёрдым я подразумевала пресс или… каменное сердце, на крайний случай…

– А держишь каменный хуй.

– Спасибо, что уточнил, а-то я начала думать, что ты вперед обосрался.

На суровом лице лишь на мгновение мелькнул намёк на улыбку. Я сама едва удержалась от того, чтобы не рассмеяться. Но снова напустила на себя суровый вид.

– Ну, всё. Пожали друг другу всякие подробности, и хватит, – одернув руку, я попыталась просочиться мимо Артёма, но он поймал меня за талию и вернул на место у стены напротив себя. – Отпусти, – прямо посмотрела в его глаза.

– Хочешь ещё за чей-то член подержаться?

– Ревнуешь? – чуть наклонив голову набок, я не выдержала я ехидно улыбнулась.

– Для того, чтобы ревновать, нужно испытывать и другие чувства, а ты меня только бесишь.

– А! Ну, тогда пока, – стало обидно. Подняв руки, не желая касаться Артёма, я по стеночке попыталась отойти в сторону, чтобы теперь по-настоящему отсюда уйти. – Пойду к парню, которому я хотя бы нравлюсь.

– Стоять, твою мать! – рыкнув, Артём поймал меня за талию и вернул к стене напротив себя. Прижался всем телом и завёл мои руки мне за спину, чтобы я перестала его колотить по плечам и груди. – Успокойся.

– Иначе что? – хрен он меня успокоит. Бешу я его только? Что ж, это я умею делать отменно. – Отпусти! – вырвать запястья из цепкой хватки не так то просто, особенно, когда руки находятся за спиной. – Бесишь! – прошипела я ему в лицо, чувствуя, что сил на то, чтобы бороться с ним и дальше, у меня уже не осталось.

– Приятная взаимность, правда? – уголок его губ дернулся в легкой улыбке.

– Кривда.

Дышать стало тяжело. Но еще сложнее было заставлять себя не смотреть на губы, что были так близко к моим.

Тяжесть и настойчивость, с которой ко мне прижимался Артём, чтобы удержать у стены, выбивала воздух из лёгких. Голова кружилась от осознания того, что он всё ещё возбужден, а твердая ширинка вдавлена в низ моего живота, который наливался тягучим томлением.

Порыв прохладного вечернего ветра пустил по коже мурашки. Дрогнув, я глубоко вдохнула и не сразу сообразила, что это был последний вдох перед погружением в пучину сногсшибательного желания.

Требовательные губы накрыли мои. Сердце бахнуло о рёбра и забилось в бешенном ритме, когда я рефлекторно дёрнулась, чтобы отпрянуть.

Ничего не вышло. Пришлось пустить в ход зубы.

Прикусив нижнюю губу Артёма, я с удовлетворением ощутила, как он шумно втянул носом воздух, но не прекратил меня целовать ни на мгновение. Наоборот – напор лишь усилился. Язык коснулся моего языка, и теперь мурашки, бегущие по коже, превратились в искры.

Глаза рефлекторно закрылись. Тело вытянулось струной навстречу горячему твёрдому торсу. Пальцы на моих запястьях ослабли, спустились ниже и переплелись с моими, так и оставшись за спиной.

– Бесишь, сука! – выдохнул Артём горячо, прикусив мою нижнюю губу, словно из чувства мести.

– Заткнись, – прильнула я к нему снова, с трудом подавляя стон.

Поцелуй становился всё глубже и более интимным.

Артём уже не держал мои руки за спиной, не пытался меня усмирить, и уже сам, подхватив меня на руки, развернулся на месте и прижался спиной к стене. Еще никогда с таким наслаждением я не чувствовала себя главной, прижимая парня к кирпичной стене.

Мои руки забрались под футболку, а ногти мягко царапали кожу идеального торса в моменты, когда Артём обхватывал рукой мою шею или собирал в кулак волосы, чтобы притянуть меня для очередного порывистого поцелуя.

– И сам ты дурак, – выдохнула я между поцелуями. Вдоха хватило только на короткую отрывистую фразу.

– В смысле? – не понял Артём, спустившись губами к подбородку.

– Там в парке… помнишь, ты назвал меня дурой? Еще раз назовёшь меня дурой, подавишься своими яйцами.

Мои глаза закрывались от блаженства, мысли едва могли держаться в голове, но одна единственная не давала мне покоя.

Артём отстранился, обхватил моё лицо ладонями, и только отсутствие его губ рядом заставило меня открыть глаза.

– Я назвал тебя дурой, не потому что считаю тебя такой, а потому что испугался за тебя. У тебя же инстинкт сохранения вообще отсутствует, а у меня крыша отсутствует, когда я вижу, как тебя пинает под деревом какой-то уёбок.

– Это так мило, – пропищала я, сложив бровки домиком. – Кроме последнего слова. Всё, что ты сказал до него, можно цитировать в книгах.

– Иди сюда, – не скрывая улыбки, Артём вновь прижался к моим губам. В этот раз поцелуй не казался таким, будто мы съесть друг друга хотели. В этот раз мы целовались нежно, почти невесомо. До дрожащих ресниц и трепета в груди. – Идём.

Будто с трудом Артём оторвался от моих губ. Наклонился, чтобы поднять с асфальта мою сумочку, о которой я благополучно забыла. Протянул мне ладонь, в которую я робко вложила свои пальцы и повёл меня в сторону парковки у кафе.

Настроение резко пошло к нулю, когда он подвёл меня к своей машине и открыл пассажирскую дверь. Память учтиво подбросила воспоминания о ночи у клуба, где Артём был в машине с брюнеткой.

– Серьёзно? – усмехнулась я невесело. Обидой и разочарованием сковало горло. – Просто натянешь меня в машине, возьмёшь трофейные трусы для бардачка, и всё? Да пошёл ты.

Резко вырвав руку из его ладони, я развернулась на каблуках и пошла в сторону виднеющейся неподалеку автобусной остановки, заранее понимая, что лучше прогуляюсь до следующей, чтобы проветрить голову настолько сильно, чтобы из нее выдуло Пряника к чертовой бабушке.

Успев сделать лишь шагов пять, я оказалась в крепких объятиях, когда на мои плечи легли тяжелые мужские руки, а саму меня вжало в уже знакомый моему телу торс.

– Я не шучу, Пряник. Пошёл ты.

– Пойду. С тобой к машине. Но не для того, чтобы потрахаться, а для того, чтобы увезти тебя к себе.

– Ничего, что для твоих мы официально расстались? – я гордо смотрела прямо перед собой, не спеша таять в крепких слегка покачивающих меня объятиях.

– Ко мне – это ко мне, а не к бате, – выдохнул Артём в мою макушку. – Я отдельно живу.

– Ну, конечно, – фыркнула я, закатив глаза. – Еще одно удобное пристанище для быстрых потрахушек. Отпусти, – дернув плечами, я попыталась высвободиться и продолжить свой маршрут, но Артём встал на моем пути.

– В своей квартире я ни с кем не трахался. Ясно тебе? – смотрел он мне прямо в глаза. Серьёзно и открыто. – В этой квартире я жил с родителями. Совсем мелкий с еще живой мамой. Как думаешь, захочу ли я видеть там тех, кого планирую просто трахнуть?

– То есть меня ты трахать не хочешь?

– А тебе лишь бы потрахаться, – возмущенно закатил Артём глаза, но улыбку спрятал паршиво.

И я сама тоже улыбнулась, поняв, насколько моя логика непостоянна.

– Отстань, – мягко ударила его сумочкой по рёбрам. – Тогда, может, и меня не стоит приглашать в эту, наверное, священную для тебя квартиру? Мы можем просто прогуляться по городу.

– Я хочу побыть с тобой наедине. Без посторонних глаз, ушей и мнений. К тому же, я заметил, что в домашних условиях ты более открытая и живая, чем на улице.

– Я всегда такая, когда вкусно покушаю.

– Тогда заедем за продуктами. У меня тебя задобрить нечем.

– Понадобится много еды. Я очень злая.