Текст книги "Пряник и Пшёнка (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 9. Артём
Примерно через двадцать минут Пшёнка соизволила выйти из общаги с небольшим белым рюкзаком на одном плече.
Отложив телефон на панель, проследил за тем, как она обошла машину и усадила свой обтянутый узкими джинсами зад в пассажирское кресло рядом со мной.
– Что? – уставились на меня с укором яркие голубые глаза. – Давай, говори, законодатель мод, что на этот раз с моей одеждой не так?
Выгнув бровь, нарочито медленно опустил взгляд, разглядывая её. Хотелось задать вопрос, где она выкопала эту короткую плюшевую кофту с медвежатами, но, наверное, не стоит. Девчонка, походу, на взводе. Рваные джинсы в облипку и белые кроссовки. В целом, для того, чтобы пожрать сосиски с углей, она одета нормально.
– Пристегнись, – сказал я, заводя машину.
Недовольное сопение рядом закончилось щелчком, свидетельствующем о том, что Пшёнка пристегнулась. Боковым зрением уловил, как она обняла рюкзак и слегка отвернулась от меня к окну. Недовольное сопение продолжилось и морально угнетало. Какого хрена я чувствую себя виноватым?!
Нервно дёрнул головой и ударил по кнопке на руле, запустив в салоне музыку. Мясистый гитарный проигрыш пронесся по салону и перешёл в ударные, затем из динамиков потёк мужской вокал.
Ножка в белом кроссовке задёргалась в такт битам. Ей нравится? Серьёзно? Обычно, услышав нечто подобное в моей машине, девчонки начинают морщиться, сжиматься и закрывать уши, словно вместе с не самым тяжелым роком в них может вселиться Дьявол. А Пшёнка, похоже, кайфует. Хотя, эта девчонка и есть сам Дьявол, свалившийся на мою голову, хрен знает откуда.
– Сделай громче, – вдруг повернулась ко мне Пшёнка. Закинула свой рюкзак на задний ряд сидений и теперь села нормально в кресле, расслабившись настолько, что начала не только пританцовывать, но и подпевать старой песне. – Ой! – застыла она, когда мы проезжали мимо супермаркета. – Марина Олеговна же что-то про список продуктов говорила!
– Мы заедем в тот магаз, что на выезде из города.
– А-а, – протянула Пшёнка и снова отдалась песне. В этот раз заиграл рэп, к которому Пшёнка сначала скептически прислушалась, а затем одобрительно кивнув и, кажется, уважительно на меня глянув, начала кивать в такт музыке.
Либо ей было реально пофиг на меня и моё присутствие рядом, либо она специально делала вид, что класть хотела на то, что здесь был я. В любом случае, пусть развлекается здесь, под моим присмотром, чем снова лезет в дырки в заборе.
Пшёнка, не стесняясь, шазамила каждую вторую песню, пока мы с ней не доехали до здоровущего супермаркета на выезде из города.
На входе она сразу прихватила тележку и толкнула ее в мою сторону, заставив меня катить.
– Список дай, – узкая ладонь с тонкими пальцами замаячила перед лицом.
– Может, тебя еще в тележку посадить и покатать?
– Можешь и покатать, пока охрана нас на дубинки не натянет, – иронизировала Пшёнка. – Список.
Вздохнув, пришёл к решению, что лучше не спорить. Тем более, Маруся накатала километровый список, а я ненавижу долгую ходьбу по магазинам. Поэтому проблему, созданную одной женщиной, пусть решает другая.
Отдал Пшёнке телефон с открытым чатом с Марусей.
– Угу, – прочитала она его и оставила мой телефон у себя в руке. Её собственный телефон почти наполовину торчал из небольшого заднего кармана джинсов. – Начнём с овощей и фруктов. Погнали.
Сказав это, Пшёнка вышла чуть вперед и, подцепив передний край тележки кончиками пальцев, повела нас к полкам с овощами и фруктами. Длинный блондинистый хвост раскачивался в такт ее шагам, пока сама Пшёнка что-то мурлыкала себе под нос. Похоже, мотивы песен из моей тачки всё ещё не отпускали её.
– Стой тут, – скомандовала она, не глядя.
Намерено врезался углом тележки в ее упругий, обтянутый светлыми джинсами зад. Пшёнка не придала этому значения, вчитываясь в список, чтоб уточнить чего и какое количество нужно.
– Тут всё. Пошли в молочку, – и снова она подцепила пальчиками тележку и повела нас дальше между продуктовыми рядами. И снова я поймал прикол в том, чтобы мягко врезаться ей в задницу, когда она останавливалась.
– В списке не было торта, – сказал, я когда Пшёнка поставила небольшой торт в тележку.
– В списке не было, а в моих хотелках есть. Прикинемся слащавой парочкой добрых соседей, которые являются в гости с какой-нибудь чепухой к чаю, – деловито изрекла Пшёнка и подняла на меня взгляд, заглянув проникновенно в глаза, а затем нарочито приторно выдохнула. – Любимый, – и поморщилась в конце, явно сдерживая рвотный позыв.
Молча дёрнул бровью и в этот раз посильнее толкнул ее тележкой в зад, вынудив идти дальше.
Пялиться на полки было не так интересно, как на её зад. Хоть опять веди к забору, пихай в дырку и наслаждайся открывшимся видом на оттопыренную гладкую попку в белом кружеве.
Внезапно телефон в ее кармане ожил. Входящий звонок от… Ч.Л.Е.Н.
Серьёзно?
Пшёнка потянулась к своему карману, вынула из него телефон и, глянув на дисплей, оставила звонок без ответа, снова закинув мобильник в карман.
– Член?
– Бывший, – выронила Пшёнка небрежно.
– Можно было бы покороче и попонятнее назвать. Нахрена тратить лишние буквы?
– Ч. Л. Е. Н. – это Человек, Лишившийся Единственной и Неповторимой…
– Ебать, – протянул я, закатив глаза.
– …а не то, что ты там себе надумал, – закончила Пшёнка. – Хотя и это тоже. И у тебя, знаешь ли, бывшая тоже не как «Муза дрочей моих» записана, так что не надо мне тут глазки закатывать.
– Муза… чего? Дрочей?
– А что? Это хотя бы поэтично. Ни то, что какая-то там «Злая сосака».
– «Злая сосака» хотя бы несет в себе отрицательный смысл. Сразу понятно, что отвечать на ее звонок не нужно. А вот «Муза дрочей моих» – это… Это звучит так, будто ты на нее с удовольствием дрочишь.
– Ну, да, – проанализировав мои слова, выронила Пшёнка. – Не подумала как-то. На кассу?
– Пошли, – кивнул я согласно, и Пшёнка снова повела нас.
На кассе она разглядывала всё, что было вокруг неё.
– Хубба Бубба?! – не поверила она глазам своим, схватив с полки круглую упаковку. – Я думала, эти штуки еще в детстве вымерли. Хочу! – кинула она ее тут же в тележку. – Рондо?! Обалдеть! И, смотри, Прянь! – пошлёпала она меня быстро-быстро по плечу. – Конфетные браслетики! Как в детстве! Помнишь? Возьмём для девочек? – яркие голубые глаза, смотрящие в мои, горели восторгом ничуть не меньше, чем у любой девочки.
– Кидай, – кивнул я одобрительно и не сдержал улыбки, когда Пшёнка начала пританцовывать на месте, разглядывая полки на предмет того, чем еще здесь можно было бы поживиться.
Расплатившись за продукты, я взял пакеты, а Пшёнка торт и, за каким-то хреном, чек. На выходе из магазина, нырнула рукой в один из пакетов и достала из него Хубба Буббу.
– Я умру, если не попробую её сейчас же.
В машине, когда мы всё загрузили и пристегнулись, Пшёнка сразу сама врубила музыку и принялась открывать жвачку.
– Будешь? – поднесла она к моим губам розовый рулон.
– Нет, – слегка отклонился я.
– Ну, и ладно. Мне больше достанется, – немного отмотав жвачки, она прикусила ее край круглой пластиковой упаковкой и закинула в рот короткую пластинку. – Ммм, класс! Хотя… – поморщилась она. – Как-то приторно. В детстве вкуснее казалось.
– Или мы привыкли к другим жвачкам.
– А помнишь, были такие жевательные конфеты, от которых язык сильно красился?
– Конечно, – кивнул я.
– Я помню, как первый раз съела такую. Синего цвета. И не знала тогда, что она красит. А потом в зеркале увидела, что у меня язык и губы синие. После этого проревела часа два из-за того, что Лёшка, мой брат, сказал мне, что у меня всё посинело из-за того, что я умираю. Дурак, блин. Я до сих пор избегаю всяких синих конфет и жвачек, – рассмеялась Пшёнка.
Глава 10. Ольга
Пряник припарковался у уже знакомого мне коттеджа. Первым вышел из машины, распахнул заднюю дверцу и достал пакеты с продуктами. Я со своим тортиком чинно, благородно ждала его у калитки. Одна я туда, где прямо сейчас визжат Соня и Варя, явно пригретые солнцем, не войду.
– Ты бы торт спрятала? – указал Пряник на него кивком.
– Зачем? Не хочешь делиться с сестренками? Обойдёшься.
– Смотри. Я предупредил, – загадочно протянул Артём и открыл для нас калитку, пропустив меня вперед.
Наверное, для того, чтобы опять пялиться на мой зад. Поди, весь поход по магазину смотрел и думал о белых трусах под моими джинсами. А вот облом ему – там уже красные. Пришлось переодеть, так как на тонком белом кружеве после встречи с забором остались затяжки. А трусы на мне, принципиально, должны быть идеальными, если не для парня, то для возможной встречи с патологоанатомом. Кто знает, чем день закончится? Застревание в заборе, например, я тоже не планировала.
– Оля приехала! – детский вопль откуда-то из кустов сразу привлек моё внимание. И пришлось сразу сгруппироваться, оставить торт на тротуаре и присесть на колено, чтобы два мелких гнома в розовых панамках смогли меня обнять и при этом не уложить на лопатки.
– Привет, красоточки! – обняла я девочек, которые прижимали меня так крепко, что сразу стало ясно, что видеть меня они очень рады.
– Это что, торт? – воскликнула Варька и на детских личиках обеих девчонок сразу возникли лукавые улыбочки.
– Всё. С этого момента пикник официально объявляется нафиг никому не нужным, – вздохнул Михаил Захарович, стоящий в гриль-зоне.
– Почему? – не поняла я.
– Торт, – сказала Марина Олеговна, вышедшая из дома. Улыбнувшись мне, она поджала губы, словно говоря, что кое-кто (я) облажалась. – Они теперь ничего есть не станут, пока торт не поедят. А после торта им уже ничего не нужно будет.
– Ой, – поморщилась я виновато и выпрямилась. Девчонки уже понесли торт на стол в беседку. – Я не подумала. Простите.
– Ничего страшного, – махнула Марина Олеговна и подошла ко мне, чтобы обнять. – Спасибо, что приехала.
– Вы не оставили мне выбора, – хохотнула я.
– Я в загсе так же говорил. Не помогло, – хитро улыбнулся Михаил Захарович и тут же получил нарочито укоризненный взгляд от жены.
– Оля, поможешь мне на кухне? – спросила Марина Олеговна.
– Конечно, – с удовольствием согласилась я.
Еще в общаге, пока переодевалась, я пришла к решению, что нужно как-то и чем-то задобрить этого пряничного чёрта, чтобы он не испортил мне следующее свидание. Может, если я сделаю ему что-нибудь хорошее, он тоже, хотя бы на подсознательном уровне, постарается не портить мне свидания и платья?
– Эй, малявки, а меня обнять не хотите? – вышел Артём из дома, где оставил пакеты с продуктами.
– А ты торт привёз? – очень, очень находчивая старшая.
– Всё с вами ясно, – усмехнулся Артём и прошёл к отцу.
– Давай, малой, составляй компанию, – кинул ему Михаил Захарович бутылку с пивом. – На сухую я этот пикник не потяну. Вы же с Ольгой, всё равно, с ночёвкой…
С какой ещё, нафиг, ночёвкой? Я на такое не подписывалась!
И какого, блин, хрена, этот пряничный чёрт открыл бутылку и демонстративно, глядя мне в глаза, хлебнул из неё?
Что я там говорила о своих намерениях на этот вечер? Задобрить чёрта? Я придушу его его же хвостом, а затем заколю его же рогами.
– Я сейчас приду, Марина Олеговна. Только контейнеры из машины прихвачу, – предупредила я женщину и, не дожидаясь ее одобрения, двинулась на Пряника, чтобы самым приторным голосом позвать его за собой к машине. – Любимый, пойдём поможешь мне открыть машину. Я там рюкзак свой оставила. С контейнерами…
…по которым охотно тебя сейчас расфасую.
Пряник, словно специально, сделал еще один большой глоток пива, оставил бутылку на небольшом столике близ гриля, у которого колдовал его отец, и, наконец, соизволил пойти со мной за ограду к машине.
– Ты охренел?! – толкнула я его на машину, едва за нами закрылась калитка. – Какая еще ночёвка? – шипела я в абсолютно бесстрастное лицо, судя по выражению которого было понятно, что он ни о чем не жалеет.
– Обыкновенная ночёвка. Ну, знаешь, во время которой ты спишь не там, где обычно, – выронил Артём небрежно. Губы его изломились в нечитаемой для меня улыбки, но что-то мне подсказывало, что кое-кто надо мной откровенно насмехается.
– Тебе весело? Думаешь, полапал мой зад, и я растаяла? Ночевать с тобой стану, где захочешь? А я здесь ночевать не собираюсь. Я сейчас просто отдам контейнеры, поужинаю, закажу себе такси и уеду. Ясно тебе?
– Ясно, – кивнул Пряник, скрестил руки на груди, шумно выдохнул и, подперев задом машину, философски уставился куда-то над моей головой. – Ясно, что ты хочешь обидеть Марусю и мелких, у которых на тебя уже наверняка грандиозные планы до поздней ночи. Ясно, что ты хочешь показать всем средний палец, просто пожрав и свалив. Мне всё ясно. Можешь не оправдываться.
Стиснула зубы и сурово посмотрела в серые глаза напротив.
– Ты знал, что мы быстро отсюда не уедем? Знал, что будет ночёвка? Конечно, знал. Кого я спрашиваю? – сокрушенно выдохнула я в яркое чистое небо и снова вернула внимание к Прянику, в уголках губ которого всё так же таилась гадкая улыбочка. – Я придушу тебя ночью подушкой, если ты приблизишься ко мне хотя бы на два метра. Хотя, можешь не приближаться, я тебя всё равно придушу.
– Не ссы. В моей комнате есть обычная кровать и кресло-кровать. На приличном расстоянии друг от друга. Мой член по тебе даже не прокатится. Или ты хочешь, чтобы я…
– Фу, блин! Только попробуй! – поморщилась я брезгливо. – Машину открой, контейнеры возьму. И мне, кстати, спать не в чем.
– Наверное, мне пора привыкнуть к тому, что ты носишь мои шмотки…
– Из-за тебя же, между прочим.
Взяв рюкзак с контейнерами, я обошла Пряника и пошла в дом, где Марина Олеговна уже мыла овощи и кое-что даже успела нарезать. Помыв руки, я тоже присоединилась к ней. Готовка и приятное живое общение с хозяйкой дома здоров отвлекли от мысли о том, что мне предстояло сегодня провести ночь в комнате извращенца, собирающего в своей машине коллекцию женских трусов.
Мы с Мариной Олеговной приготовили салаты и отварили картошку на гарнир, о котором попросили девочки. Пока накрывали в беседке деревяный стол, Соня и Варя облепили своего папу и брата. Маленькая Соня забралась на руки Артёму, а Варя гордо восседала на шее отца, пока тот переворачивал овощи на гриле.
– Надо их отвлечь, а-то скоро в угли полезут. Видишь, всё ближе и ближе подбираются к ним, – шептала мне Марина Олеговна.
– А как их отвлечь? Что сделать?
– Можно попробовать включить музыку и позвать их танцевать. Они это любят.
– А где…? – порыскала я взглядом, выискивая колонку или что-то типа того.
– Вот, – Марина Олеговна достала из-под лавки в беседке колонку в половину меня высотой.
– Мощно, – присвистнула я.
– Ага, – хохотнула женщина, смахнув с лица медную кудряшку. – Тёма в прошлом году подарил девчонкам. Они маленькие колонки часто роняли, либо просто об пол, либо в свой бассейн. А эту у них даже поднять не получается, не говоря уже о том, чтобы уронить.
– Заботливый какой, – хмыкнула я и посмотрела в сторону, где довольная пряничная морда была обхвачена крошечными Сониными ладошками и притянута для поцелуйчиков в нос. Целовать, естественно, нужно было кучерявую принцессу, восседающую на сильных руках холопа.
– Ну, ты пока потанцуй с ними, а я принесу приборы, нам с тобой вино, а девочкам сок. И будем ужинать.
– Хорошо, – кивнула я. Хотя, вино я пить не собираюсь. Но для виду пригублю бокальчик. Присела рядом с колонкой и кое-как сообразила, как она включается.
Едва я нажала нужную кнопку, как чуть не оглохла от громкости, с которой из колонки полилась танцевальная мелодия.
Соня и Варя, словно хищницы, синхронно повернули головы в мою сторону и быстро освободились от рук отца и брата, подбежав ко мне.
Началась дискотека, которой позавидовал бы любой клуб, потому что девочки двигались так, как я еще никогда не видела и сама бы не смогла. Тут было всё. Они танцевали, даже пытаясь встать на голову.
В один из моментов, когда я уже устала поднимать их по очереди и кружить, я кивком головы подозвала себе в помощь Пряника, который не спешил составлять мне компанию. Спасибо его отцу, который толкнул его в плечо и задал верное направление. Теперь мы танцевали вчетвером, пока родители занимались последними приготовлениями ужина.
Девочки, главным образом, обитали на наших руках. Варя избрала себе старшего брата, а меня выбрала Соня, с которой мы кружились и иногда врезались в Пряника и его сестру, отчего девочки заливисто смеялись.
– Обнимашки! – крикнула Варя и потянулась ко мне, поймав ручкой за шею. Да так сильно притянула меня к себе, что я едва не потеряла равновесие. Соня потянулась к Артёму, но мою шею не отпустила, из-за чего нам с Пряником пришлось подойти друг к другу достаточно близко, чтобы девочки могли обнимать нас обоих сразу.
Немного запыхавшись, я смотрела в серые спокойные глаза Артёма напротив, пока он смотрел в мои в ответ. Его губы были немного приоткрыты, а я знала, что у меня рот открыт ничуть не меньше. К тому же еще и щеки раскраснелись от нагрузки и танцев.
На спину под лопатками мягко и ненавязчиво легла мужская ладонь.
Я точно придушу его подушкой. Двумя.
– Отдохни немного, я ее придержу, – произнес Пряник, и стало ясно, что он не лапает меня и даже не обнимает, а просто делает из свободной руки скамейку, на которую я аккуратно подсадила Соню, чтобы мои руки могли чуть-чуть отдохнуть.
Умеет же быть не засранцем.
– Все за стол! – позвала нас Марина Олеговна. – Ужин готов. Кому самый большой хот-дог?
Я никогда не имела дело с детьми. У меня не было и нет младших братьев или сестёр, я никогда ни о ком, кроме кота не заботилась. И я понятия не имела, насколько дети могут быть не только энергичными, но и энергозатратными. За вечер танцев, догоняшек, пряток и даже просто пения я устала в ноль и была готова уснуть прямо на качелях, которые между делом собрали и поставили Артём и Михаил Захарович. У меня гудели ноги, голова, отваливались спина и руки, а две попрыгуньи-стрекозы всё ещё были полны энергии и сил. Родители с трудом смогли загнать их домой, и то только после заката солнца. Если бы оно светило еще часов двенадцать, то уверена, Варя и Соня с удовольствием проносились бы и эти двенадцать часов без остановки.
Я и Артём принесли в дом всю посуду, что была в беседке, навели там порядок и, наконец, тоже вошли в тепло дома, чтобы немного отдохнуть.
Но не тут-то было.
– Мама, а можно нас сегодня Лёля искупает перед сном, а ты посуду? – состроила Варя глазки.
Моего мнения по этому поводу, естественно, никто не спрашивал.
– Хитрые какие, – улыбнулась ей нежно Марина Олеговна и задела кончик маленького носика. – А ты Лёлю спросила, хочет ли она вас с Соней купать?
– Хочет, – уверенно ответила Варя.
А я, капец, как не хочу.
– Ну, если Лёля сама хочет… – протянула Марина Олеговна и, выпрямившись, так тепло и светло посмотрела в мои глаза, что стало ясно, отказаться я не смогу. – Искупаешь? А Тёма тебе поможет. Он всё знает, всё умеет. А мы с Мишей пока посуду помоем.
– Конечно, – выдохнула я обреченно, но постаралась улыбнуться.
В дом семьи Костровых, пока девочки делили очередь, решая, кто первая пойдёт купаться, вновь вернулся нудизм, когда отец и сын начали разгуливать по дому без футболок. Наверное, это что-то традиционное, и они настолько сильно приняли меня за свою, что уже даже не стесняются. Хотя, мне не привыкать. Живя с двумя братьями, которые тоже плохо были знакомы с футболками, я уже привыкла к тому, что где-то рядом разгуливает чей-то голый торс.
Первой помыли Соню, которой Варя решила благородно уступить. Девочка с удовольствием плескалась в ванной и с таким же удовольствием забросала меня пеной. Но, стоит отдать должное и поблагодарить Пряника за то, что он, по большому счёту, всё сделал сам. Я больше служила компанией, нежели помощником.
Тёма искупал девочек, устроив каждой пенную вечеринку. Знал имя каждой водоплавающей игрушки и порядок, в котором с ними играла каждая из его сестрёнок: заранее убрал от Сони заводного крокодила, которого она боялась, а для Вари достал поющий цветок, пускающий мыльные пузыри.
– А теперь сказку, – совершенно безапелляционно сказала Соня, стоило обеим в чистых пижамках улечься в свои постели в детской комнате и обнять плюшевых игрушек.
– Я больше не вывезу, – всплакнула я тихо и без сил уткнулась лбом между Пряничными лопатками, надеясь спрятаться за его спиной.
– Иди отдохни где-нибудь. Я их уложу. Только тебе все равно придётся каждую перед сном поцеловать, просто так они тебя не отпустят.
Если это последнее испытания на сегодня, то я согласна.
Подошла сначала к Сониной кроватке, присела на корточки рядом с ней и тут же села на задницу, когда маленькие ручки обхватили мою шею, и девочка на мне повисла.
– А утром ты будешь с нами блинчики кушать? – спросила она, моргая так, будто я смотрела на нее в замедленной съёмке. Забавно.
– Конечно, – кивнула я уверено и завела светлые пряди за маленькие ушки. Поочередно поцеловала пухлые щёчки и обняла крошку ещё раз. – Спокойной ночи, зайка.
– Поси носи, – пробормотала сонно Соня и дала себя укрыть одеялом.
То же самое я проделала и с Варей.
– Только утром никуда не уходи. Я буду тебя заплетать, – проговорила она строго, чтобы мне сразу стало ясно, кто здесь строгостью пошёл в своего сурового отца.
– Не уйду, – заверила я девочку и, крепко обняв, тоже укрыла одеялом.
Артём всё это время подпирал плечом дверной косяк и следил за нами с лёгкой улыбкой, поочередно подмигивая сестрёнкам.
– Ну, всё, девочки, спокойной вам ночи и сладких снов, – послала я им воздушный поцелуйчик и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Немного пометавшись по второму этажу, поняла, что адрес Пряничной комнаты мне никто не сообщил, а тыкаться наугад мне не хотелось. Всё-таки, я в чужом доме, и хоть его хозяева ко мне добры, открывать куда-либо дверь самостоятельно я не стану. Разве что в туалет, но мне туда пока не нужно.
Спустилась на первый этаж, и по игривым смешкам Тёминых родителей, доносящихся из кухни, поняла, что мне с ними там делать нечего. Наверное, с такими активными детьми у них не каждый день получается вот так просто друг с другом поворковать наедине и в тишине. Поэтому, я просто надела свои кроссовки и тихо вышла на улицу, где села на широкие садовые качели и позволила, всем своим мышцам, наконец, расслабиться.
На тёмном небе над головой начали загораться редкие звёзды. Луна была видна еще днём, но теперь, когда не было солнца, свет ее серпа стал гораздо ярче. Ветер, что еще недавно казался теплым, теперь холодил. Пришлось пожалеть о том, что я не прихватила с собой куртку из общаги. Плюшевая кофта согревала недостаточно хорошо.
Дверь дома открылась и почти сразу тихо закрылась. Не спеша, по крыльцу спустился Артём и подошёл ко мне, плюхнувшись рядом на качели. Хорошо, что хоть толстовку догадался накинуть.
– Уже уснули? – спросила я, поняв, что Пряник не спешит налаживать со мной диалог и, похоже, устал не меньше моего, просто не ноет по этому поводу.
– Угу, – кивнул Артём и слегка стёк по качелям, устроившись так, будто почти лежал.
Больше сказать ему было нечего. Если честно, я бы сейчас тоже не отказалась от того, чтобы искупаться и лечь в теплую постельку. Можно даже без сказки.
Не знаю, как долго мы просидели в молчании, но в какой-то момент мне стало настолько холодно, что я собралась войти в дом и отогреться хотя бы на кухне.
– Эй, голубки! – раздался голос откуда-то сверху. Артём подался вперед и выглянул из-под козырька садовых качелей. – Держите.
Пряник встал с качелей, качнув меня, подошёл ближе к дому и вытянул руки вверх. Со второго этажа на него упал плед.
Спасибо, Боженька! – подумала я.
– Миша, я же просила вынести плед, а не бросаться им в детей, – раздалось сверху укоризненное.
– Так быстрее. И я уже в трусах, – буркнул Михаил Захарович. – Хочешь, чтобы я устроил показ труханов? Сейчас выйду.
– В постель иди, модник, – хохотнула женщина, пока Артём заворачивал нас двоих в один плед.
В основном он, конечно, заворачивал меня, оставив себе лишь уголок ткани, который небрежно накинул на свои колени.
Домой, похоже, мы пока что не пойдём. Ну, и ладно. В принципе, теперь мне и под пледом будет комфортно вздремнуть, чтобы перезагрузиться.
– У твоих классно, – сказала я через пару минут молчания, поняв, что уснуть на качелях не получится, а в дом заходить перехотелось. Теперь под пледом вечер, плавно перетекающий в ночь, не казался таким холодным. Мне было хорошо, тепло, уютно, а самое главное – я была сыта и немного напоена вином.
– Угу, – согласно выдохнул Пряник. Подняв руки, заложил их за голову и мягко толкнулся ногой от земли, снова нас раскачав. – Почему твой брат взял над тобой опеку? С твоими родителями что-то случилось?
От неожиданности и прямоты вопроса мои брови поползли к линии роста волос. Повернув голову к Прянику, я поймала его взгляд, в котором читалось лишь неприкрытое желание услышать ответ на свой вопрос.
– Вообще-то, прежде чем задать подобного рода вопрос, люди начинают издалека. А не так… в лоб.
– Просто это единственное, что вызывает вопросы в твоей биографии. Но, если это проблема, можешь не рассказывать, – отвернулся от меня Артём, снова уставившись прямо перед собой.
– Их убили, – сказала я, разглядывая узор на пледе. – Расстреляли из автоматов машину, в которой ехали мои родители. У папы был бизнес, и, видимо, он кому-то перешёл дорогу. И поэтому… как-то так.
Я не спешила поднимать глаза и дополнять свой рассказ еще чем-то. И без того, я сказала ему больше, чем кому-либо. Об этой трагедии не знал даже мой бывший парень. В общем-то, он и не интересовался этой темой никогда. Ему было достаточно информации о том, что у меня есть только братья.
Привычно проглотив застрявший в горле ком, который возникал каждый раз, когда я вспоминала о родителях и представляла себе тот страх и ужас, который они испытали, увидев людей с автоматами, наставленных на них, я глубоко вдохнула, прикрыла глаза и попыталась отпустить ситуацию, как делала всегда. Ничего уже не исправишь и не вернёшь.
– Моя мама умерла во время родов. Мне было семь, – произнес Артём тихим чуть хриплым голосом, продолжая смотреть прямо перед собой. – Как-то так… – выдохнул он последние слова в тишину.
Повернув к нему лицо, вгляделась в мужественный профиль, не зная, что на это ответить. Ничего. И нечего. Вряд ли чью-либо боль можно унять словами соболезнования, поддержки или, что еще хуже, шуткой. Иногда нужно просто уметь помолчать, но при этом быть рядом с человеком, которому больно. Особенно, если эта боль не физическая.
Артём глубоко вдохнул, перевел ладони с затылка на лицо и, шумно выдохнув, растёр его, словно сгоняя морок воспоминаний. Положил руки по сторонам от себя и снова нас качнул.
Гонимая каким-то внутренним чувством солидарности, я робко вытянула руку из-под пледа и мягко обхватила широкое запястье его руки. Повела плавную линию к ладони и сжатый кулак Артёма ослаб, впустив мои пальцы в своё тепло.
Еще несколько минут мы молча смотрели в небо, продолжая держать друг друга за руки. Не цеплялись, желая удержать покрепче, а просто касались пальцами. Мы были рядом, но каждый думал о своём, глядя в небо, в котором всё ярче и ярче разгорались звезды и вырисовывались созвездия.
– Мы не ссоримся. Это что-то новенькое, – хохотнула я, поняв, что мы уже около часа сидим рядом и еще ни разу друг над другом не пошутили и не потроллили.
– Просто ты набуханная, – выронил Артём с улыбкой в голосе.
– Эй! – деланно возмутилась я и убрала руку из его теплой ладони, чтобы вяло ударить по плечу и укутаться сильнее в плед. – Это меня Марина Олеговна набухала. Кстати, я сегодня поняла, что мне нравится, как вы с Михаилом Захаровичем ее Марусей называете. Это мило, что ли… И почему, кстати, Маруся, а не просто Марина?
– Не знаю, – повёл Артём плечом. – Просто. Как-то так сложилось. Да и Маруся – это, наверное, уже давно не просто имя, а… состояние, что ли. Есть Марина, а есть Маруся. К этому привыкаешь.
– Прикольно, – выдохнула я с улыбкой и вздрогнула, когда в задний карман джинсов ударила короткая вибрация. Вынули телефон, посмотрела на дисплей и открыла чат с Грошем, в котором мне в лицо сразу выпал огромный писюн. – Дурак, – хохотнула я.
– Мне показалось или я только что видел фотку члена?
– Это у нас с Грошем вместо приветствия, – пояснила я и открыла галерею, чтобы ему тоже отправить фотку одного из скачанных заранее в интернете дикпиков.
– Дай-ка, – Пряник забрал у меня телефон, включил камеру и, совершенно не стесняясь, оттянул пояс спортивных штанов. Когда до меня дошло, что он оттягивает их вместе с трусами, я спрятала голову под пледом.
– Ты серьёзно? – я едва могла сдержать смех, услышав щелчок камеры.
– Просто шлю другу свой большой «привет», – буднично ответил Артём, не спеша возвращать мне телефон. Я выглянула из-под пледа и с опаской покосилась на дисплей с открытым чатом, стараясь не смотреть на фотку, кое-чьих гениталий. – Узнал, сука, – хохотнул Артём, и я подалась чуть вперед, увидев пришедший от Гроша короткий вопрос из трёх букв:
«Кам?»
– Кажется, у меня есть несколько вопросов относительно вашей с Грошем тесной дружбы, – повела я бровью и откинулась на спинку качелей, следя за тем, как Артём быстро набрал другу ответ:
«По запаху узнал?»
Грош: «По бантику твоему ебучему»
– Вопросов стало ещё больше, – выронила я, пока мои брови ползли на лоб. – По бантику? У тебя там что-то повязано? Локоны? Или прям на нём бантик?
– На, глянь, – оттянул Артём резинку штанов, и я снова спрятала голову под пледом. – Смотри, ревнует.
– Вы там еще пообщайтесь, чтобы твой… бантик в чате ушёл повыше.
Несколько минут я сидела, глядя в сторону от Пряника, пока он общался со своим другом с моей страницы. Иногда Артём тихо усмехался, а иногда, когда я мельком смотрела на него, просто улыбался уголком губ, набирая другу очередной ответ.
– Ладно. Пошли в дом. Спать хочу, – сказал Тёма. Тяжело вздохнул, потянулся и вернул мне телефон. Первым встал с качелей и придержал их, чтобы встала я.
– Надеюсь, ты не отшил моего потенциального парня? – спросила, идя следом за Артёмом в дом.
– Ты бы хоть постыдилась спрашивать такое у нынешнего парня.
– Ты мне не парень. Во всяком случае, не настоящий. А вот Грош… – выронила я, не договорив, специально оставив в воздухе загадку.
Артём открыл для меня дверь в дом, но ничего не стал комментировать. На втором этаже мягко подтолкнул в спину в сторону двери своей комнаты.
– Подожди, я сначала в туалет.
Отдав парню плед, на цыпочках прошла мио комнаты девчонок и закрылась в ванной. Перед выходом смыла с лица косметику и снова на цыпочках прокралась мимо комнаты Вари и Сони.
