Текст книги "Пряник и Пшёнка (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20. Ольга

На кассе супермаркета я была уверена, что я самая умная, хитрая и ловкая. Поднося карту к терминалу, пока Артём складывал в пакет продукты, я думала, что уже победила. Но схватившая меня за талию рука и как игрушку оторвавшая от земли, дала понять мне, что я поспешила с выводами.

– Еще раз попытаешься за что-нибудь заплатить во время наших встреч, сяду тебе на лицо.

– Отличная угроза, – поморщилась я. – Только, кажется, я так должна угрожать.

– А делать буду я. Подумай, чья жопа на лице хуже?

– У меня только что пропал аппетит.

В супермаркете мы купили тесто для пиццы и всё, что нужно для ее приготовления: колбаса, помидоры, кетчуп, майонез и сыр, много сыра.

Наверное, я никогда в жизни так не волновалась как сейчас, входя первой в квартиру, которую для меня открыл Артём. Отойдя немного от двери, чтобы пропустить хозяина жилища, я разглядывала стены прихожей, подмечала светлые обои, пустую полку, которой не хватало хотя бы декоративного цветка, крючок с висящей на нем сумкой для ноутбука, куртки и толстовки Артема, висящие рядом.

– Чего застыла? – спросил Артём с легкой улыбкой. Включил свет, оставил ключи на полке, стянул кроссовки и вопросительно на меня посмотрел.

– Принюхиваюсь. Думала, дошиком будет пахнуть. Или носками.

– И чем пахнет?

– М… – шумно втянула носом воздух и прикрыла глаза, пытаясь понять, что почувствовала. – Твоим парфюмом – точно.

– Это носки. И дошик. Я иногда вместе завариваю, чтобы носки помягче были.

– Ой, всё! – выдохнула я сокрушенно и открыла глаза.

Посмотрев на Артёма, поняла, что хочу еще его поцеловать. В принципе, уже и пицца не так уж нужна, когда он так смотрит.

Словно поняв, чего я хочу, Артём одним шагом сократил между нами расстояние, из-за чего, мне пришлось задрать голову, чтобы не потерять контакт глаз.

– Идём готовить, – выдохнул он шепотом мне в губы и, поддев мой нос своим, ушёл дальше по прихожей, и скрылся из виду.

Засранец.

Досадливо поджала губы, которые до сих пор горели, ожидая поцелуя.

Опираясь рукой о стяну, сняла туфли. Сумочку оставила на том же крючке, на котором висела сумка для ноута.

Аккуратно, мельком заглядывая в другие комнаты, в которых были открыты двери. Везде чисто, аккуратно и видно, что здесь не проводятся шумные вечеринки или оргии. Похоже, он на самом деле никого сюда не водил.

Дошла до кухни, где обнаружила Артёма, снимающего футболку.

Шумно сглотнула. По рукам пронеслись мурашки, в кончиках пальцев осела дрожь.

– Не надейся, извращенка, – усмехнулся Артём, заметив мою реакцию. – Я готовлю как чухан. Футболку жалко.

– Я просто рвоту поймала на подлёте, – указала я на своё горло взмахом руки. – Ты без футболки – зрелище не для слабонервных.

Артём улыбнулся уголками губ, но ничего не ответил. Оставив футболку на спинке стула, прошёл к черному кухонному гарнитуру и вынул из пакета продукты. Пустой пакет положил в пакет с пакетами, висящий на дверце нижнего шкафчика.

Улыбнулась. Сразу видно, что передо мной взрослый состоявшийся мужчина. Пакет с пакетами – это уже серьёзно. Даже я до него еще не доросла.

– Так и будешь стоять там со своей рвотой или присоединишься? – глянул на меня Артём через плечо.

– Ну, я же гостья. Я думала, мне только жевать полагается.

– Я тот еще повар, – постучал он по ровной стопке чистых пищевых контейнеров со знакомыми крышками.

Марина Олеговна. Её почерк.

– Тогда хоть руки давай для начала помоем, – закатав рукава платья, и подошла к раковине, включила воду и помыла руки с мылом. Артём дождался своей очереди и просто потёр кончики пальцев под потоком теплой воды. – Это что? Ты типа помыл руки сейчас?

– Ну, да, – ответил он вполне уверено, используя вместо полотенца задние карманы джинсов.

– Господи… – прикрыла я глаза. – А я уже почти поверила в то, что ты взрослый состоявший мужчина. Иди сюда, – поманила я его пальцами и встала вплотную раковине. – Встань сзади и дай руки.

– Ширинку расстегивать?

– Я руки твои помыть хочу. Хотя, если ты всё остальное моешь так же, как руки, то можешь расстегивать. Возможно, это будет первый раз, когда помыт будет не только кончик. Давай-давай! – поторопила я его.

Артём встал сзади и специально посильнее уперся в мой зад пахом.

Стиснула зубы, шумно вдохнула и прикрыла глаза, начиная понимать, что это было плохая идея.

Артём тем временем, не спеша, поднял руки по сторонам от моей талии и подставил их под кран. Медленно вдыхая, прошелся носом по волосам, за ухом, к впадинке под ним и к шее, уткнувшись в ее сгиб.

– Мыть-то будешь? – его губы шевельнулись на моей коже.

– Кхм-кхм, да… – прочистила я горло и налила несколько капель жидкого мыла на его ладони. Включила слабый поток воды и начала пенить, понимая, что это Артём тоже оставил мне.

Наши пальцы переплетались, ладони скользили, ногти утопали в пене. Я пыталась сосредоточиться на процессе мытья, но то и дело забывалась в ощущениях губ Артёма на своей шее. Он не целовал. Он словно дразнил, водя губами по коже.

Ну, поцелуй же уже! – хотелось крикнуть.

Пальчики ног поджимались от того, как остро я чувствовала его губы, желая большего, а он всё дразнил и дразнил.

Не выдержала, повернула голову и потянулась к его губам, смывая пену с рук.

– М, они у меня, оказывается, белые, – произнес Артём, так и не подарив мне поцелуя.

– Кто?

– Руки. Я думал, на них загар. Ну, что? Теперь чистыми руками за грязную колбаску?

Молча закатив глаза, я отвернулась к раковине.

Хочешь дразниться? Хорошо. В эту игру могут играть двое.

– Ну, с чего начнём? – спросил Артём, раскладывая продукты на столе.

– С того, что распакуем тесто для пиццы, – сказала я с легкой улыбки и достала из плоской коробки бледный круг теста, который находился в прозрачном целлофане.

Говорят, мужчинам нравятся фаллические ассоциации, а тесто для круглой пиццы в этом целлофане лично мне напоминает презерватив в упаковке. Так почему бы его не открыть зубами? В фильмах я видела, что мужчины именно так их и открывают.

Прихватив зубами уголок и плавно оторвала его край, глядя в глаза Пряне, который… не обмяк. Лишь подавил легкую улыбку, предпочитая взяться за нож и колбасу.

– Это не забудь, – произнесла я очень даже томно, потянувшись за разделочной доской через Артёма. Специально, чтобы наши губы находились на расстоянии в считанные миллиметры.

В серых глаза отплясывали демоны, но их хозяин не поддался и на эту провокацию.

– И себе прихвати, – сказал он, когда я положила перед ним доску.

– Ах, точно.

Я повторила свои действие и чуть не взвизгнула от маленькой победы, когда Артём потянулся ко мне для поцелуя, но я отклонилась.

Вот тебе! Вот! Раунд!

Мелкая шкодливая девчонка внутри меня показывала фиги обеими руками и высовывала язык. Но внешне я оставалась совершенно беспристрастна. Всё-таки, я роковуха в красном платье. Тут соответствовать надо.

– Ммм, охотничьи колбаски! – одну из них я вытянула буквально из-под ножа Артёма и попробовала на зубок. – Эх. А где-то по лесу ходят охотники без своих колбасок. Грустно. И вкусно.

– Пшёнки ты Пшёнка… – выдохнул Артём, тихо смеясь.

Я достала нож, помыла помидоры и порезала их кружочками.

– Тут нужно хорошенько смазать… кетчупом, – закончила я, когда Пряня поднял на меня вопросительный взгляд.

Не пытаясь прятать улыбки, я подошла к парню поплотнее и открыла пакетик с кетчупом.

– Ты мешаешь мне резать колбаски, – вполголоса произнес Артём над моим ухом.

– Прости. Просто кухня такая маленькая. Места совершенно не хватает.

Для того, чтобы размазать кетчуп по тесту, мне, конечно же, нужно было прислониться задом к Артёму. Иначе вышло бы не так равномерно, естественно.

Следом Артём положил на тесто нарезанные колбаски и помидоры, пока я терла на терке сыр.

– Подожди, – остановил меня Артём, когда я хотела посыпать пиццу сыром. – Сначала капнем мазика.

– А не жирно будет?

– Будет сочно. Не люблю сухую плоскую пиццу, – ответил Артём. Открыл майонезный пакетик, открутил маленькую круглую крышку и прицелился к пицце. С продрисью майонез брызнул из пакетика и попал не только на пиццу, но и на моё платье тоже. – Блядь! – выругался Артём, глядя на то, как по моему платью в районе живота растекается белая жижа. – Обычно со мной такого не происходит.

– Чего «такого»? – едва держала я себя в руках, отрывая бумажное полотенце, чтобы стереть с себя майонез.

– Обычно я… Шутка про лицо сейчас, наверное, будет не очень уместна? – поморщился он будто бы виновато.

– Просто заткнись.

Вздыхая, я пыталась оттереть жирное пятно. Успех нулевой.

– Не хочу скрывать эту радость, но тебе придется снять платье. Его нужно застирать.

– Угу. И, наверняка, всё время стирки мне нужно будет проходить в одном нижнем белье по твоей квартире? – ворчала я.

– Ну… да, – широко и совершенно обезоруживающе улыбнулся Артём.

– Закатай. И вещи свои дай взамен испорченного платья.

– Тебе помочь? – спросил Артём через дверь, когда я заперлась в ванной, чтобы снять платье, закинуть его в стирку и переодеться в вещи Артёма – футболку и домашние штаны.

– Размечтался, – фыркнула я, продолжая йогу с заламыванием рук за спину, чтобы расстегнуть замок.

Плохая идея. Я точно так же уже сломала замки на шести платьях. Вроде, кажется, что всё идёт хорошо, а потом рука резко отходит от спины со сломанным замочком в пальцах.

Покряхтев, покрутившись и молча поматерившись, я поняла, что замочек застрял. Скорее всего, зажевало ткань. И если я сейчас рвану замочек чуть резче, то точно сломаю его. А выходить из квартиры Пряника с декольте, в этот раз, до ануса, мне бы не хотелось.

– Помоги, – выдохнула я сокрушенно.

– Ты помолилась, или мне зайти?

– Зайди, – закатила я глаза. – Только без пошлых шуточек и распускания рук. Хорошо?

– Что хорошего в том, что мне запретили сразу два любимых занятия? – бурчал Артём с легкой улыбкой, входя в ванную.

Мне пришлось потесниться к стиральной машинке, чтобы мы оба влезли в крошечную комнатку.

– Ну? И где твой замок? – спросил Артём, глядя на меня сверху вниз.

Очень сложно думать о чем-то еще, кроме его губ, когда он так близко.

– А! Замок, – опомнилась я.

Резко развернулась на месте, подставив Артёму спину. Выпрямила осанку и гордо вскинула подбородок, ожидая, когда он там всё по-быстрому сделает и уйдет. Но когда его пальцы коснулись моих волос, убирая их от спины, а затем невесомо погладили шею и плечо, я даже дышать ровно не смогла, не говоря уже о том, чтобы стоять на хоть сколько-нибудь твердых ногах.

Веки опустились, губы словно пересохли, когда Артём неторопливо потянул замок платья вниз.

– М, чёрный, – шепнул Артём в сгиб моей шеи, увидев цвет белья, что было на мне.

Он снимал с меня платье так, будто я хрупкий новогодний подарок. Нежно, едва касаясь пальцами, стянул легкую ткань сначала с одного плеча, затем с другого.

– Всё ещё не хочешь, меня поцеловать? – спросил он хрипло, лаская кожу плеча губами.

– Хочу, чтобы ты целовал меня, – выдохнула я, чувствуя сладкую дрожь по телу, когда платье красным облаком упало к ногам.

Тихий смешок коснулся волос на затылке.

Артём тягуче медленно провел костяшками пальцев по коже предплечья. Неспешно скрутил волосы жгутом и перекинул через плечо.

– Где тебя поцеловать? – шепнул он, коснувшись губами мочки уха. – Здесь? – едва слышный вопрос и легкое касание губ на шее. – Или здесь? – поцелуй спустился ниже по шее. Теплая ладонь накрыла мой живот и мягко вжала меня в горячий обнаженный торс. – Где, Оля?

Нежный шёпот, пустивший по коже мурашки.

Он впервые назвал меня по имени.

Губ коснулась неконтролируемая улыбка. Кажется, я уже привыкла к тому, что для него я Пшёнка.

– Целуй, где хочешь, только без тупых вопросов, – выронила я хрипло и, испугавшись взвизгнула, когда Артём резко крутанул меня на месте и усадил на стиральную машинку.

Втиснул колено между моими бедрами и, похоже, удобно устроился между моих ног.

– Без тупых вопросов, значит? – произнес Артём, обхватив пальцами мое горло.

– Ну, вот. Ты опять это делаешь? – потянулась я к его губам.

– Что?

– Задаешь тупые вопросы, – сама резко подалась вперед и накрыла его рот своим.

Словно боясь, что Артём может взбрыкнуть и убежать, гордо размахивая вставшим членом, я запустила пальцы в темные волосы, притянула к себе и обвила ногами его торс, уперевшись пятками в каменный зад.

Шумно втянув носом воздух, Артём конвульсивно сжал жесткими пальцами мой зад и впечатал в грубую ткань джинсов. Углубляя поцелуй, скользнул ладонями выше по спине, и я поняла, что у меня уже расстегнут лифчик.

– Офигеть! – выдохнула я между поцелуями, ловя губами воздух. – Научишь потом и меня так же быстро его расстегивать?

– Свои подарки я буду распаковывать сам.

– Мои сиськи еще никто подарками не называл, – улыбнулась я ему в губы и, дернувшись, замерла, когда Артём сдвинул чашечки бюстгальтера и коснулся соска. – Воу! Не так быстро!

Прикрывая руками груди, я отстранилась и поняла, что хочу свернуться клубочком в каком-нибудь углу, когда заглянула в заволоченные тьмой глаза Артёма. Никогда не думала, что мужское возбуждение можно распознать и понять не только по оттопыренной ткани штанов, но и по такому совершенно дикому взгляду.

– В чём дело? – выдохнул Артём, мягко положа ладони на мои колени. – Ты меня боишься?

– Ну-у… Девственницам, наверное, свойственно побаиваться своего первого члена, – я постаралась улыбнуться, но вышел спазм лица, а не улыбка.

Манящая поволока в глазах Артёма постепенно начала растворяться по мере того, как до него доходил смысл только что сказанных мной слов.

– Ты девственница? – темные густые брови сошлись на переносице. В сосредоточенном на моём лице взгляде читалась злость.

– И что? Это проблема? – спросила я, вздернув нос. Раздражение кольнуло нервы. – А ты говорил, что не трахаешь никого в этой квартире. И спустя двадцать минут нашего здесь появления ведешь себя так будто только этим тут и занимаешься.

– В этой квартире я никого не трахаю и не трахал.

– А это что? – вспылила я, указав на полураздетую себя, сидящую на стиральной машинке с раздвинутыми ногами.

– А это ты… не знаю, – дернул Артём головой и отошёл от меня к двери, желая, судя по обозленному выражению лица, больше никогда ко мне не прикасаться. – Я хотел тебя почувствовать, а не трахнуть. Увлёкся…

– Ну, так иди и чувствуй. Что ты убежал? Что тебе не понравилось? Недостаточно хороша? – психанув, я откинула лифчик в сторону и осталась сидеть в одних трусах на стиральной машинке. – Ну!

Артём скользнул по моей фигуре суровым взглядом, а потом, нахмурившись еще сильнее, навалился на ручку двери, отвернувшись от меня.

– Пицца сгорит, – буркнул он и вышел из ванной, оставив меня в абсолютном смятении и одиночестве.

Глава 21. Артём

– Твою мать! – выдохнул я шумно.

Вскинул руки, прочесал волосы на затылке и резко их опустил. Снова обернулся на дверь ванной, где была гробовая тишина.

Девственница. Какого хрена?!

Ей девятнадцать, у нее был парень… И у них ничего не было? Как так-то?! Он импотент? Слепой? Тупой? Что, блядь, с ним не так? Как можно раздеть Пшёнку и не хотеть её трахнуть? Да ее даже раздевать не обязательно для того, чтобы хотеть! Фигура, лицо, ум, острый язык – всё при ней. Какого хрена она до сих пор девственница?

Конвульсивно открыл духовку и схватился за противень, тут же почувствовав, как кончики пальцев обожгло горячим металлом.

– Сука! – рявкнул я в сердцах. Потряс пальцами и тут же сжал кулаки, силясь вытеснить боль.

Втянул носом воздух, взглядом нашёл полотенце и, сложив его, вынул из духовки уже готовую пиццу. Оставил противень на столе, швырнул рядом полотенце и, оперевшись руками о столешницу, снова посмотрел на закрытую дверь ванной, за которой всё так же было тихо.

Я никогда не имел дело с девственницами. С ними нужно быть ласковыми, внимательными сделать всё так, чтобы первый опыт не оказался худшим. А я не из тех, кто станет трепетать, смотреть в глаза и пытаться улавливать, насколько ей хорошо. Я привык брать и трахать. Возможно, именно поэтому у меня никогда не было девушки младше меня. Все мои отношения строились на сексе и держались до тех пора, пока этот секс был мне интересен.

Но Пшёнка…

Твою мать!

Мог бы догадаться, что девочка, пахнущая ванилью, член видела только на фотографиях или в порнухе.

Оттолкнувшись от столешницы, решительно двинулся в сторону ванной комнаты, чтобы объяснить Пшёнке, что дело не в ней, а во мне. Я не тот принц, о котором мечтают девочки. И первый раз точно должен быть не с таким, как я.

Едва я успел коснуться двери, как она открылась. Навстречу мне в моей одежде вышла Оля с самым невозмутимым выражением лица. Платье в машинку она не закинула, вынесла его в руке.

– Что? Испугался? – смерила она меня довольно сердитым взглядом ярких голубых глаз. – Не бойся, не зашибу. Но в следующий раз стой ближе к двери, чтобы наверняка.

– Почему не закинула платье в стирку?

– В общаге постираю. Кстати, мне пора, – Оля положила платье на спинку дивана, подвернула на себе мою футболку и завязала ее край так, чтобы была видна полоска светлой кожи между резинкой штанов и футболкой.

– Обиделась? – вопрос риторический. И так понятно, что она обиделась.

– Нет, – ответила она холодно и демонстративно оттопырила средний палец в мою сторону. – Нисколько.

– Тогда, может, останешься? Пицца, кино…

– Чтобы ты еще часа два жил в страхе перед маленькой пле́вочкой? Пожалуй, нет. Я не настолько жестока, – она буквально порезала меня небрежным взглядом. Взяла платье и пошагала в сторону прихожей.

– Блядь! – рыкнул я себе под нос и рванул к ней.

Поймал за руку и развернул к себе лицом.

На красивом личике не дрогнул ни один мускул. Оля не испугалась, не растерялась, и всё так же смотрела на меня прямо с нотками раздражения и злобы в ярких глазах.

– Что? – выронила Оля, не спеша вырываться из моих объятий. – Подожди, я ноги скрещу, чтобы тебе не так страшно было, – она в самом деле скрестила ноги и снова сосредоточила строгий взгляд на мне. – Говори. Я слушаю.

– Оль, – выдохнул я устало. – Давай по-честному. Не такому, как я, нужно доверять девственность. Поверь, ты будешь разочарована…

– Разочарована? Чем? – посмотрела она в мои глаза с вызовом. – Тем, что ты не достанешь? Или тем, что я не почувствую? Можешь не оправдываться, я уже и так поняла, что мои яйца больше твоих. И с чего ты, вообще, взял, что я захочу с тобой спать?

Оля нервно дернула плечами, в этот раз, пытаясь вырваться из кольца моих рук.

– Выслушай меня, – заставил я ее вновь посмотреть мне в глаза. – Это твой первый раз. Он не должен быть… таким, – показал я не самую прибранную гостиную с пылью на полках, брошенными на креслах вещами и грязной посудой на журнальном столике. – По-другому всё должно быть. С цветами, лепестками, красивыми словами… А я так не умею.

Оля невесело хохотнула. Освободила одну руку и вытянула ее в сторону стеллажа с книгами, на котором стоял цветок, что видел воду только тогда, когда ко мне заглядывала Маруся. И при всём при этом он умудрялся цвести.

Оля сорвала сухие частично осыпавшиеся лепестки красных цветов и пафосно бросила их над нами, позволив им упасть на наши головы.

– Вот тебе лепестки, – выронила она с вызовом. Дунула на моё плечо, убрав с него красный лепесток. – Приступай.

Глава 22. Ольга

Глядя на Артёма с застрявшими в его волосах красными лепестками, я поняла, что сломала парня.

Наверное, вряд ли кому-то еще попадалась такая же борзая девственница, как я. А у меня это всего лишь защитная реакция. Во-первых, мне страшно лишать какого-нибудь колдуна своей девственной крови, а, во-вторых, в глубине души мне обидно, что Артём, узнав, что в моей тёплой лунке еще никто не удил, предпочел свалить как можно дальше, вместо того, чтобы попытаться вселить в меня хоть какую-нибудь уверенность или понимание того, что это нормально, прорвёмся, не ссы…

Никогда бы не подумала, что пыль на полках может помешать первому сексу. Наверное, у меня его поэтому до сих пор и не было, потому что на моих полках вечный срач. И дело совсем не в двух братьях и их друзьях, которые никого ко мне не подпускали. У меня парень-то появился, когда я в общаге жить начала далеко от братьев и друзей.

Но вместе с тем, как ни странно, реакция Артёма казалась мне… милой. Стоит тут, глазками своими серенькими хлоп-хлоп, а в них читается шок и немного страх.

Еще и лепестки эти…

Ути-пути!

– Ты улыбаешься. Это хорошо или плохо? – Артём вновь напрягся и крепче обхватил руками мою талию, до сих пор боясь, что я могу вырваться и убежать.

– Тебе виднее. Как моя улыбка выглядит? Хорошо или плохо?

– Вопрос с подвохом. Воздержусь от ответа.

– Я смотрю, «воздержание» – твой девиз на сегодня, – ехидно улыбнулась я.

Артём вздохнул, явно сдерживая себя от того, чтобы закатить глаза и выдохнуть какой-нибудь мясистый мат.

– Пообещай, что не вырвешь мне яйца хотя бы сегодня, – потянулся губами к моему подбородку и оставил легкий поцелуй.

– А покрутить их можно?

– А разве ты не это делаешь уже минут пять? – Артём продолжал оставлять на моем лице лёгкие практически невесомые поцелуи, и это расслабляло.

Злоба почти сошла на нет. Но я продолжала делать вид, что намерена уйти отсюда, как можно скорее.

Наконец, Артём добрался до моих губ своими. Несмело, глядя мне в глаза из-под слегка опущенных ресниц, поцеловал.

Не тая ехидной улыбки, я отложила платье на диван и закинула руки широкие Тёмины плечи.

Он словно зеленый свет получил.

Вжал меня в свой торс и поднял над полом, углубляя поцелуй.

– Я всё ещё злюсь, – подметила я между поцелуями, чувствуя, что Артём куда-то меня нёс.

– Это потому, что ты голодная. Я помню.

Артём принес меня в кухню и усадил на столешницу гарнитура рядом с горячей пиццей. Сделал два шага назад и застыл, глядя то на меня, то на пиццу.

– Не знаешь, кого из нас выбрать? – дернула я бровью. – Если что, она быстро остынет, – указала я на пиццу. – Решай быстрее. Я всё ещё помню, где выход из твоей квартиры.

– А кто тебя выпустит? – хмыкнул Артём. – Ставь чайник, я сейчас.

Сказав это Артём скрылся в комнате. Несколько секунд я просидела недвижимо, но так и не поняла, куда и зачем он пошёл.

Пожав плечами, спрыгнула с гарнитура, наполнила чайник и поставила его кипятиться. Немного подумав, решила пока нарезать пиццу.

Артём вышел из своей комнаты с какими-то вещами, похожими на постельное белье, и очень быстро, наверное, для того, чтобы я ничего не успела разглядеть, занес их в ванную, из которой почти сразу вышел и синим тазиком.

Он буквально вихрем пронесся по гостиной, скидав в этот таз все вещи, что лежали на креслах. Одной из футболок смахнул с полок пыль.

Я продолжала делать вид, что не замечаю всего, что он делает. И даже не замечаю грохот посуды, с которым он ее бросил в раковину, освободив журнальный столик.

– У меня там стирка накопилась, – сказал он, чуть запыхавшись, унеся полный синий таз в ванную. – Закину с твоим платьем?

– Закинь, – кивнула я. Прикусила нижнюю губу, пряча улыбку.

Ну, разве не милашка?

Артём с моим платьем ушел в ванную, где, пикая кнопками, запустил стирку.

Вышел снова ко мне и слегка растерянным взглядом пробежался по кухне за моей спиной.

– Уберешь продукты в холодильник? А я там… Там в комнате… Я быстро, короче, – бросил он чуть нервно и широкими шагами ушёл в свою комнату.

Сложив оставшиеся после приготовления пиццы продукты в холодильник, я на цыпочках подкралась к комнате, в которой скрылся Артём.

Заглянула в приоткрытую дверь и зажала рот двумя ладонями, чтобы не рассмеяться в голос, глядя на то, с каким старанием он заправлял одеяло в пододеяльник.

– Сука! Да лезь ты, блядь, уже! – шипел он себе под нос. Психовал, закусывал уголки ткани зубами, но всё равно продолжал делать задуманное.

Даже, если у нас с Артёмом в итоге ничего не сложится, то я, всё равно, буду ставить его в пример своим будущим парням, намекая на то, как нужно готовиться к тому, чтобы привести девушку к себе домой.