Текст книги "Моя. Твой. Наши (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 13. Лера
Глава 13. Лера
Стасик проспал ровно до момента, когда парни приготовили шашлык.
Мы с Алисой и Алёнкой в это время почти успели накрыть на стол. Решили начать на террасе, а потом, когда станет холоднее, переедем в гостиную в доме.
Зная, когда проснётся сын, Никита, как раз, к его пробуждению приготовил молочную смесь. И пока он кормил, Алиса всё время была рядом с ним, пытаясь понять, почему Стасик глотает так часто, а молока в бутылке меньше не становится.
– Он как пупсик – не по-настоящему пьёт? – спросила она возмущенно.
– Стасик ещё совсем малыш, Алиса, и глоточки у него очень маленькие, – пояснила я, пока Никита готовил вещи, в которых его сыну предстоит пойти на пикник.
– Ох, уж эти малыши, – театрально вздохнула дочка и, поправив шапку, вышла за Алёнкой на улицу.
– Актриса растёт, – хохотнул Никита.
– Она, кстати, очень любит театр теней. Мы почти каждый вечер перед сном играем.
– А мы пока читаем мантры, молитвы и учимся материться беззвучно, – улыбнулся Никита уголками губ и начал одевать уже наевшегося Стасика, который лежал на подушках, аки барон, и балдел, покусывая прорезыватель.
– Надень ему флисовую кофточку, – ненавязчиво подсказала я папочке, который, похоже, решил одеть своего сына, как и себя: в футболку и сверху сразу куртку.
– Там, вроде тепло, – кивнул Никита в сторону окна, за которым виднелось озеро.
– Тепло. Но ветер холодный. Особенно порывы. А с закатом, вообще, резко холодно станет.
– Ну-у… ладно, – с небольшим сомнением, но Никита надел на Стасика флисовую кофточку, а поверх уже и куртку.
А я вернулась в кухню, взяла остатки посуды, разделочную доску и овощи. Вышла со всем этим на террасу, перед которой Даня и Алиса играли в мяч. Алёнка в это время доедала чипсы и смотрела на играющих с лёгкой улыбкой.
– Помочь мне не хочешь? – пощелкала я пальцами перед её загипнотизированным на Дане и Алисе взгляде.
– Не хочу. Я только что порезала сыр и мертвецки устала, – ответила подруга, даже не переведя взгляд на мою сторону.
Где-то недалеко внезапно заиграла громко музыка и тут же стала тише. Алиса тут же вытянулась по струнке и навострила уши в ту сторону, откуда этот звук был.
– Мама, а это что-то? Кто-то музыку слушает?
– Похоже на то, Алиса.
– Балин! – недовольно фыркнул Даня. – В соседний дом кто-то въезжает.
Я мельком глянула в сторону соседнего дома и разглядела через красную листву черемухи пару девушек, которые звонко над чем-то смеялись.
– Суббота ведь, – хмыкнула я. – Многие хотят отдохнуть.
– Да просто классно, когда никого вокруг нет, – Даня явно был разочарован наличием у нас соседей.
Я же продолжила резать овощи на салат, не заморачиваясь о людях, отрезанных от нас кустами черемухи. Они тоже приехали отдохнуть. Не запрещать же им веселиться на лоне природы?
– Чё, блин?! – вдруг весьма несдержанно выругалась Алёнка, глядя мне за спину во все глаза.
– Ты чего, Алён? – я насторожилась и обернулась, но ничего особенного не заметила.
– Не оборачивайся, подруга, – строго бросила мне Алёнка, но смотреть куда-то позади меня не перестала.
– Да что там?
Я уже начинала нервничать и обернулась уже всем корпусом, чтобы тоже увидеть причину беспокойства на лице подруги.
– Там Влад… Не оборачивайся, говорю! – шикнула подруга, дернув меня за плечо.
Но поздно. Я уже увидела его, идущего к озеру. Он подошёл к краю берега и опустил руку в воду.
Встал, обернулся, мокрой ладонью зачесал светлые волосы назад, как в рекламе шампуня.
– Девчонки, вода теплая! Кто со мной? – крикнул Влад и резким движением рук снял футболку, обнажив, как и всегда, идеальный торс в низко сидящих джинсах.
– У нас нет купальников, – захихикали девицы.
– Без них даже лучше. С ними ощущения не те…
– Урод! – рычала рядом подруга, продолжая сверлить его взглядом, пока я продолжила резать салат, стараясь не выдать своё напряжение и даже присутствие здесь.
Оставшийся вечер я старалась не смотреть в сторону соседнего домика. Я не ощущала на себе ни чьих взглядов, но и мне смотреть в ту сторону категорически не хотелось.
За красными кустами черемухи шумела компания, играла музыка, громкий женский смех доносился до самой потаенной нервной клетки и вынуждал каждый раз стискивать зубы. Особенно в те моменты, когда какая-то из девиц визжала «Влад!» и жаловалась на то, что он «холодный», «мокрый после озера», «сильный», «сумасшедший»...
– Весело у них, – хмыкнул Даня в один из моментов, когда парни из той компании вновь забежали в озеро, не боясь прохлады воды и ветра. – Никитос, может, тоже искупнёмся?
– Я кормящий бать, – тут же ответил сидящий рядом со мной Никита, придерживая бутылочку Стасика, пока тот потягивал теплое молочко, наслаждаясь жизнью и закатом.
– Даня, ты, дурачок, что ли? – наверное, Алиса сейчас выразила общую мысль всех собравшихся за столом. – Холодно же! А если заболеешь? Кто тебе сопельки будет лечить? Моя мама?
– Ну, подружка твоей мамы, например, – поиграл Даня бровями и мягко толкнул Алёнку плечом в плечо.
Подруга молча закатила глаза, даже не пытаясь что-либо ответить. Кажется, она тоже была насторожена появлением слишком близко с нами Влада и его компании.
Посмотрев на Никиту и Даню, которые, похоже, немного заскучали с нами замороженными без видимых для них на то причин, я пришла к решению, что никакой Влад и его новые временные подружки, не смогут испортить мне отдых. Поэтому, заручившись поддержкой дочери и её мячом, я вытащила народ на площадку перед домом, где мы начали просто играть в мяч.
И, да, я смогла отвлечься. Наверное, так же расслабленно я вела себя с Алисой на новой детской площадке в нашем ЖК, когда беззаботно испытывала вместе с ней все снаряда и горки.
Мы дурачились, мы смеялись над собой и друг над другом. Парни не выпендривались и не пытались показать своё превосходство в чеканке мяча, хоть и были точнее всех в передачах.
Но самыми забавными для всех, и для меня в том числе, были моменты, когда мы с Никитой передавали друг другу в руки Стасика, который буквально закатывался от смеха каждый раз, когда, оказываясь на руках у папы, его начинало болтать от активности, а в моих руках малыш смеялся из-за того, что мои волосы иногда щекотали ему лицо. Дочка же, в очередной раз, нашла себе компанию в лице Дани, который, похоже, больше всех привлекал её своей беззаботностью и дурашливостью. Ну, и сам он тоже достаточно активно коммуницировал с Алисой, постоянно придумывая вместе с ней очередной виток в игре.
– А давайте пофоткаемся! – предложила вдруг Алёна, указав в сторону леса за домом, который арендовала наша компания. – А что? В городском парке стрёмно, там собачки всюду гадят, а тут должно быть чисто. И закат, смотрите, какой золотой. Давайте?
– Давайте! – Алиса первой побежала к кустам и деревьям. За ней Даня.
Парень ловкими движениями рук сгрёб листву, что попадала с деревьев и подошёл к Алисе:
– Фоткаешь? – обратился он к Алёнке.
– Давай, – бодро отозвалась Алёна и присела на корточки, готовясь поймать лучшие моменты.
– Лови, мелочь! – крикнул Даня и подкинул охапку листьев над моей дочкой.
Желтые и красные листья взмыли в воздух, образовав вокруг Алисы волшебное облако, которое она пыталась поймать руками, радостно смеясь.
– Так, рыжая мамочка своей рыжули, будьте добры тоже в кадр, – кивнула Алёна в сторону моей дочки.
– Да я как-то не очень люблю… – замямлила я, зная, что на фотографиях я получаюсь не очень. – Пусть Алиса ещё пофотографируется.
– Мама, иди ко мне. Тут весело! – подкинула Алиса сама над собой листьев, пока Даня собирал остальные.
– Ну… – повела я плечами и глянула на улыбающегося мне Никиту со Стасиком на руках. – …Ладно.
В конце концов, поднесу к горлу подруги нож и заставлю её всё удалить.
– Дань, собери ещё листьев, – по-хозяйски скомандовала Алёна, «прицеливаясь» ко мне и Алисе камерой телефона.
– Слушаюсь, моя госпожа, – отозвался Даня и начал даже как-то охотнее собирать листья.
Я встала рядом с Алисой и запрятала руки за спину, переплетя там пальцы.
– Разморозься, мать! – цокнула подруга. – Не для криминальной хроники же снимаем. Семейный фотоальбом, можно сказать. Листья лови. Сейчас полетят. Погнали!
Даня бросил над нами листья, а мы с Алисой начали их ловить. Я только делала вид, а вот Алиса была увлечена веселым процессом. Затем, присев на корточки рядом с дочкой, я начала собирать для неё букет из крупных цветов и аккуратно передала ей, чтобы они не рассыпались. Всё это время Алёнка снимала нас молча.
– Все, кто с детьми, встаём в кадр, – объявила вдруг Алёнка. – Чикнемся на память для малых.
Никита легко и непринужденно вошёл в кадр, встав рядом с нами. Я тоже выпрямилась во весь рост и, смущенно улыбнувшись мужчине, встала рядом с ним, а Алиса рядом со мной.
– Мать, улыбнись, блин! – рыкнула подруга, глянув на меня из-за телефона. – И детей своих всех на руки возьмите. Прикольно будет выглядеть.
Я укоризненно посмотрела на подругу, слыша в её словах легкие подколы. Но Алису на руки взяла.
Улыбаясь в кадр и почти прижимаясь друг к другу боками, мы молча ждали, когда Алёнка нас отпустит.
– Держи, Стасик, – Алиса протянула малышу листочек, и, конечно, он решил сразу попробовать его на зубок. Но в последний момент ветер оказался сильнее и унёс листочек с собой, оставив Стасика крайне разочарованным и с открытым ртом, что рассмешило всех.
– Что, Стасян, облом? – хохотнул Никита.
– Он такой «ам», а листик улетел, – веселилась Алиса, дразня малыша, который начал смеяться, словно реагируя только на Алису и её веселье.
Невольно прижимаясь к боку Никиты, чтобы удержать равновесие со смеющейся дочкой на руках, я случайно взглянула на соседний дом и угодила взглядом точно в голубые глаза смотрящего на всех нас Влада, курящего за углом. Он наблюдал за нами с лёгким прищуром и насмешкой, и будто специально стоял там всё это время и ждал, когда я посмотрю на него в ответ.
Пришлось резко отвести взгляд в сторону, попытаться сохранить улыбку и больше не смотреть туда, откуда я до сих пор ощущала пристально внимание к своей персоне.
– Пойдёмте в дом, – предложил Никита. – Солнце почти зашло, холодает. Дети простынут.
– Да, пойдёмте, – согласилась я охотно, едва не перейдя на бег, чтобы поскорее оказаться в безопасности от взгляда давно уже постороннего мне человека.
Глава 14. Лера
Глава 14. Лера
– Пытка окончена или ты ещё что-то хочешь спеть? Просто мы спать хотим, – ехидно спросила Алёнка, глядя на меня вполглаза.
– Коза! – сказала я ей одними губами и аккуратно ударила по голове декоративной подушкой.
Уже часа полтора назад все разбрелись по этажам. Парни остались внизу, а мы, с девчонками, заняли весь второй этаж, приняли душ и теперь балдели в одной постели.
Алиса развалилась между нами и периодически обнимала то меня, то Алёнку. Дочка делилась впечатлениями, иногда жаловалась на Даню, который не давал ей мяч, а ещё жаловалась на меня Алёнке, из-за того, что я не разрешала ей брать Стасика на руки.
– Ну, я же сильная! – возмущалась Алиса, когда я пыталась её убедить, что Стасик тяжелый.
Но возмущения были недолгими, потому что без дневного сна и активного отдыха в течение всего дня дочка уснула буквально за десять минут, напоследок взяв с меня обещание, что я занесу в дом мяч, который остался на улице.
Алёнка тоже быстро вырубилась. Будто ей тоже не хватило дневного сна. Странно, что она не протянула подольше, чтобы снова покидать в меня намёки и начать сватать Никите и Стасику.
В темноте комнаты, лежа на краю постели рядом со спящими в обнимку девчонками, я долго гладила в темноте волосы Алисы, пропуская их между пальцами.
Глядя в темную стену напротив, я, то и дело, прокручивала в голове взгляд Влада. Наверное, если бы он посмотрел в мою сторону равнодушно, то меня бы это не задело так же сильно, как взгляд, которым он «наградил» меня за углом дома.
Что это за насмешка в его глазах? Что за снисходительная улыбочка? Что за высокомерие? Откуда у него право выражать своё мнение, пусть и молчаливое, в мой адрес после всего, что между нами когда-то произошло?
Он считает, что у него есть повод для веселья рядом со мной? Или я и его дочь – отличный повод повеселиться беззаботному идиоту?
Занятно, что я даже не заметила, когда страдания уступили место злости на человека, без которого, я думала, жить не смогу.
Спать не хотелось совсем. Я пригляделась к девчонкам, убедилась, что они спят, и укрыла их одеялом. Аккуратно встала с постели, надела толстовку, поправила пижамные штаны и тихо вышла из комнаты, чтобы выполнить данное Алисе обещание найти её мяч, который она оставила где-то у дома.
Спустившись вниз, обнаружила в гостиной Даню, который спал, развалившись на угловом диване, как тюлень, которого выбросило на берег волной. Похоже, он тоже вырубился сразу после душа.
Стараясь быть бесшумной, я надела кроссовки и вышла из домика. Подсвечивая себе фонариком телефона, искала мяч Алисы по кустам, под крыльцом и даже за домом, но ничего не нашла. Наверное, мяч присвоило себе озеро.
Обняв себя за плечи, я несколько минут стояла на каменистом берегу озеро, полной грудью вдыхая прохладу ночного воздуха. Водная гладь отражала луну, звезды и мой одинокий силуэт.
Из соседнего домика на секунду вырвалась музыка и сразу была отрезана дверным полотном. Похоже, кто-то вышел на террасу.
Не специально, но я прислушалась. Щёлкнула зажигалка. Дорогая, серебристая, с гравировкой и крышкой, которой я тоже когда-то любила щёлкать.
Я на мгновение прикрыла глаза, вдохнула напоследок прохладного воздуха и, намеренно не глядя в сторону соседнего домика, вошла в наш.
Даня спал всё в той же позиции. Казалось, если из-под него кто-то попытается украсть диван, он не проснётся.
За закрытой дверью раздался детский плач. Мужской силуэт с ребенком на руках начал бродить по комнате.
– Стасян, нам нужно поспать. Хотя бы эту ночь давай отдохнём, – тихо приговаривал Никита.
Я невольно сделала шаг в сторону закрытой двери и тут же себя одёрнула. Куда я лезу? Самая умная?
Но детский плач стал громче. Сердце сжалось от жалости к крошке.
Ладно. Если Никита пошлёт меня, я пойму и уйду. В конце концов, я не имею права вмешиваться.
Подойдя к двери в его комнату, я нажала на ручку и аккуратно приоткрыла дверь, засунув в комнату голову.
– Привет, – шепнула я, чтобы обратить на себя внимание Никиты, разгуливающего в одних трусах по комнате. – Я зайду?
– Привет, – ответил Никита одними губами и кивнул на мой вопрос, покачивая плачущего Стасика.
– Зубы? – поинтересовалась я, испытывая некоторую неловкость.
– Не знаю. Всё! – сокрушенно выдохнул Никита и устало прикрыла глаза, перекладывая Стасика с плеча на плечо.
– Молодой человек, – обратилась я мягко к мальчишке и ласково коснулась его пальчиков, чтобы привлечь к себе внимание. – Рассказывайте, что у вас произошло? Что вас беспокоит?
Стасик, продолжая достаточно громко плакать, не сразу, но обратил на меня внимание. По сонным глазкам было видно, что он спал и намеренно просыпаться не собирался. Вот только что-то побеспокоило его сон и не отпускало до сих пор.
– Я не знаю, что ему не нравится. Может, обстановка не та. Может, очередной зуб… Есть он не хочет, подгузник сухой… Не знаю, что ему надо, – ворчал Никита. Было видно, что он тоже очень устал и давно бы спал, как и все в доме, если бы не сын. – Мы тебя разбудили?
– Нет-нет, – ответила я торопливо. – Я выходила на улицу за мячом Алисы, но не нашла его. А потом услышала кое-чей плач, – вытянула я губки в сторону Стасика, – который будто начинал плакать тише, когда я говорила. – Пойдёшь ко мне, важный мистер пухлыми щёчками?
Я вытянула руки в сторону Стасика и поманила его пальцами, чтобы он понял и решил, хочет ли он пойти ко мне на руки.
С секунду подумав, Стасик начал изворачиваться в руках Никиты в сторону моих рук.
– Он тяжелый, – предупредил меня Никита, чтобы я тоже всё хорошенько взвесила.
– К тяжести детей до четырех лет я точно уже привыкла, – усмехнулась я. Перехватила Стасика и, наверное, машинально стала его покачивать, перетаптываясь на месте с ноги на ногу. – Эх, тётка забыла снять куртку…
– А батя надеть штаны…
Я мгновенно покраснела, судя по пылающим щекам. Никита ведь и правда был только в боксерах, а я заметила только его плачущего сына.
Пришлось отвернуться и, улюлюкая со Стасиком, дождаться, когда Никита наденет спортивные штаны и вернется к нам.
– Давай, я подержу, чтобы ты куртку сняла, – потянулся он к сыну.
– Не надо. Он только-только начал успокаиваться. Лучше… – я осеклась и задумалась, как будет «лучше». – Стяни с меня рукава поочередно.
Никита снял рукава куртки сначала с одной руки, которую я ему вытянула, а потом с другой. Оставил её на спинке стула в углу комнаты.
– Зубки у нас, да? Ох, уж эти зубки. Никакого покоя с ними нет! Зато кулачок какой сразу вкусный, да?
Я заговаривала мальчишку. Чуда не произошло – в моих руках он мгновенно не затих. Зато начал искать себе занятие в виде «нажевывания» своего кулака.
Никита тенью ходил за нами по комнате, будто в любой момент был готов перехватить инициативу.
– Если устанут руки, я здесь, – приговаривал он.
– Отдохни пока. Я тебя разбужу, если что, – бросила я ему через плечо. – И ты поспи, мой сладкий пирожочек, – обратилась я к малышу, который начал прикладывать голову к моему плечу и минут через десять начал засыпать. Еще минут через десять окончательно заснул и обмяк в моих руках теплым облачком.
– Уснул, – шепнула я, обратившись к Никите, сидящему на полу у кровати.
– Переложим? – подскочил он на ноги и обошел кровать с той стороны, где было нагорожено ограждение из подушек, чтобы малыш не свалился с постели.
– Попробую.
Я подошла к Никите, наклонилась к постели и попыталась уложить Стасика. Но малыш резко встрепенулась, снова начал хныкать и крепко вцепился пальчиками в ворот моей футболки.
– Не выйдет, – поджала я губы.
– А если ты сядешь?
Я попыталась сесть на кровать. Медленно и плавно. Мы с Никитой, кажется, не дышали эти секунды, глядя друг другу в глаза. Стасик не проснулся. Вздохнул только тяжело, будто сделал одолжение мои уставшим за день ногам и, так уж и быть, посидеть мне было позволено.
Затем Никита переложил часть подушек к изголовью кровати и жестами намекнул мне, чтобы я прилегла спиной на подушки.
Медленно, но я закинула ноги на край постели поверх одеяла, пока стоявший рядом Никита страховал сына на тот случай, если тот выскользнет из моих рук.
– Всё, спасибо, – шепнула я, устроившись удобно на подушках. – Ложись поспи. Я серьёзно.
Темные глаза Никиты с такими же темными кругами под ними несколько секунд смотрели на меня и моё предложение скептически. А затем Никита, проведя ладонью по своему лицу и шумно вздохнув, всё же, обошёл постель с другой стороны и аккуратно присел рядом с нами, тоже подложив подушки под свою спину.
– Я спать не буду. Просто рядом посижу, – шепнул он.
– Как хочешь. Я, когда Алиске было столько же, сколько сейчас Стасику, умела даже стоя в душе вздремнуть, хотя в душ шла, чтобы освежиться и взбодриться, – посмеялась я тихо.
– То есть вся ж… жесть ещё впереди?
– Ну-у… – повела я плечом, на котором не спал Стасик. – Первые два зубика мне дались относительно легко. Третий уже сложнее. А вот четвертый пятый и шестой, которые лезли сразу все вместе… Там ни словом сказать, ни матом описать.
– Твою мать! – сокрушенно выдохнул Никита.
Минуты текли одна за другой, ночь за окном становилась всё темнее, а я, блуждая в своих мыслях, мягко поглаживала спящего на мне Стасика по спинке.
Слегка повернув голову в сторону Никиты, заметила, что он тоже не спит и вместе со мной смотрит в темное окно, за которым, по большому счёты, ничего не было видно. Просто темный коридор в мысли каждого из нас.
– Поспи, – шепнула я едва слышно.
– Нет, – тихо выдохнул Никита и зажмурился, чтобы прогнать сонливость из глаз.
– Стасик разбудит, не переживай. Ничего не пропустишь. Или ты боишься, что я его украду? Не доверяешь мне?
– Я доверил тебе самое дорогое, что есть у моего пацана. Так что, можешь быть уверена, я доверяю тебе с первой встречи. Просто ты не обязана с нами нянчится.
Никита улыбнулся и снова посмотрел в окно. Улыбка постепенно померкла на его губах и исчезла даже с уголков губ.
– Прости, что спрашиваю, Никит, но где его мама? Можешь не отвечать, если не хочешь. Я понимаю… – тут же торопливо добавила я и мысленно дала себя подзатыльник за бестактность. – Просто обычно мамочки переживают с малышом все эти «зубные» ночи, а тут ты…
– Она ушла, – просто ответил Никита.
– В смысле…?
Я едва не показала на небо.
– Просто ушла. Поняла, что материнство не для неё. Ей нравилось быть мамочкой только на последних месяцах беременности: там можно было пилить контент для мамочек, делать кучу фоточек с животом и больше не делать ничего, потому что беременна. Я к этому, в общем-то, спокойно относился. Плюс мама говорила, что пусть она сейчас отдыхает, пока беременна, потом времени на отдых не будет, и прочее… А потом она родила и поняла, что дети – это не для неё. Во-первых, она «прошла через боль и мучения, которые и врагу не пожелаешь»; во-вторых, она испортила фигуру; ей было ужасно больно кормить грудью; потом она бесилась из-за того, что ей приходилось менять подгузники, пока я на работе, а потом она могла просто оставить плачущего Стасика в комнате и закрыть его там наглухо, потому что она не понимала почему он плачет и «почему не затыкается».
– Может, ей просто нужно было помочь? Направить, так сказать…
– Я пытался. И мои родители пытались, и её… Она, вроде, понимала, что к чему, но стоило родителям исчезнуть с горизонта, всё снова сбрасывалось до заводских настроек. Её начал раздражать даже спящий Стасик. Мы расходились, она уезжала жить к подругам, я её возвращал. И так несколько раз. Последней каплей стал день, когда мы в очередной раз начали жить вместе: я вернулся вечером с работы, она сидела на кухне, а Стасика не было ни видно, ни слышно. Я насторожился, но она сказала, что всё в порядке, он спит. Я решил проверить, как она справилась в этот раз. Почти даже обрадовался, что у нее, наконец-то, начало получатся. А потом вошёл в комнату Стасика, которая была закрыта, и обнаружил, что его кроватка буквально набита подушками с нашей постели, а Стасик под этими подушками…
– Кошмар! – выронила я шокировано и машинально обняла Стасика, будто прямо сейчас хотела защитить его от всего.
– Не волнуйся. У него там был коридор для дыхания. Она просто разозлилась на двухмесячного ребенка за то, что он «не может нормально объяснить, что ему нужно». А просто закрытая дверь не заглушала плачь, зато подушки…
– Ужас… – где-то внутри меня закипала злость на девушку, которую я ни разу в своей жизни не видела. Мне хотелось порвать её в клочья и вырвать ей ногти папиными пассатижами. Я не понимала, как можно быть такой холодной и равнодушной к собственному ребенку? – А я обычно плакала вместе с Алисой, когда не понимала, что ей нужно. Звонила своей маме или Алёнке и называла себя самой плохой матерью на свете. В истерике, в соплях, в слезах… Мне они до сих пор это иногда припоминают, – улыбнулась я, углубившись в воспоминания.
– Ну, а ты? – спросил Никита и чуть склонил голову набок, с любопытством заглянув в мои глаза. – Расскажешь, где папа Алисы?
Из моей груди вырвался тихий смешок, Стасик недовольно покряхтел.
– Не поверишь, но прямо сейчас он веселиться в соседнем домике с толпой полуголых девиц.
– Серьёзно? – брови Никиты стремительно поползли к линии роста волос. – И он видел вас и не подошёл? Он в курсе, вообще, что он отец?
– Конечно, в курсе. Но, когда я сказала ему, что беременна, он объявил, что у нас было всё несерьёзно. «Мы просто классно провели время. А ты всё испортила», – процитировала я слова Влада, что он сказал мне в день, когда я показала ему две полоски на тесте. – А я, дура, думала, что у нас всё по-настоящему. Он ухаживал за мной, добивался меня, провожал до дома, защищал… Но для него всё это было просто «прикольным окучиванием целочки». Его слова…
– Утопить его? – спросил Никита. Вроде, с улыбкой, но вместе с тем в темных глазах блестела сталь.
– Такое не тонет, – хохотнула я. – Да и не стоит он того, чтобы об него марали руки. Просто обидно: я думала, у нас на всю жизнь, как в книгах или фильмах, а оказалось, что ему просто было по приколу. Хотя он говорил, что тоже меня любит. Но, знаешь, что было для меня самое страшное и ужасное?
– Что?
– Рассказать обо всём папе. Маме я легко сказала. С мамой всегда можно поделиться самым сокровенным, а вот с папой… Я думала, что он меня убьёт. Прокурор, и всё такое… Но скрывать беременность до самых родов не получилось бы, поэтому я собралась с силами и всё рассказала папе. Он так на меня посмотрел… Если бы он так же посмотрел на меня гораздо раньше, то я бы, наверное, никогда в своей жизни не занялась бы сексом, – я тихо рассмеялась, Никита улыбнулся шире. – В общем, папа всё выслушал. Посмотрел на меня вот этим своим грозным взглядом и молча ушёл из кухни. Я думала, что я умру от страха, когда через несколько минут он вернулся с листом бумаги и ручкой.
– Заявление какое-то составить?
– Нет. Написать список того, что нужно купить в мою комнату, чтобы сделать ремонт к рождению Алисы. И отчитал нас с мамой за то, что мы молчали и тянули время.
– Ну, он прав.
– Угу.
Стасик в моих руках разразился приступом громкого плача.
– Давай, теперь я, – сказал Никита. Мягко перехватил у меня сына и начал ходить с ним по комнате, пританцовывая. А я вместе с ними.
