Текст книги "Моя. Твой. Наши (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 30. Лера

Глава 30. Лера

– Ты забыла у меня шарф.

– Шарф? – я нахмурилась. Не понимая, о каком шарфе Никита ведет речь. На дочке зеленый снуд.

– Жёлтый.

– А-а! Палантин, – дошло до меня.

– Как бы он не назывался, обратно мы его тебе не отдадим, – деловито заявил Никита.

– Это почему же? – кокетливо спросила я и прижала телефон плечом к уху, чтобы снять пальто. Мы с Алисой только что вернулись домой и по пути заходили к Никите со Стасиком, потому что Алисе было жизненно необходимо отдать Стасику игрушку – своего старого плюшевого ежика, внутри которого хранились погремушки и прорезыватели в виде ежиков поменьше.

Для Стасика – игрушка, а для Никиты – закрепление фобии.

– Потому что Стасик только что разревелся после вашего с Алисой ухода. Мы начали, как обычно, гулять по квартире в поисках тишины и спокойствия, я нашёл твой шарф, а Стасик забрал его себе и успокоился настолько, что уснул. И спит сейчас, укрывшись им, кстати.

– Кое-кто просто любит мягкий кашемир, – хмыкнула я.

– Или запах твоих духов, – добавил Никита, вынудив меня покраснеть и почувствовать приятное тепло, разлившееся в груди.

– Я, кстати, еще кое-что забыла.

– Да?! Получается мне тоже что-нибудь достанется? – хохотнул Никита на том конце провода.

– Достанется, – кивнула я и прикусила нижнюю губу, улыбаясь. – От моего папы. Преимущественно.

– Это совсем не то, что я хотел, но-о… Почему от папы?

– Потому что он хочет узнать, кто ты, что ты, как ты… В общем, он волнуется за Алису и меня. После ситуации с отцом Алисы… – произнесла я тихо, чтобы дочка не слышала. – Дует на воду, короче говоря. Поэтому, если у тебя есть какие-то грязные секретики, то лучше выложи мне их сейчас, чтобы потом не было недоразумений.

– Я-я… иногда ковыряюсь в носу за компом, если сильно задумаюсь, – протянул Никита.

– Я тоже, если честно, – усмехнулась я. – Но речь, всё же, о более сложных и глобальных вещах.

– Не знаю… – вздохнул Никита и на несколько секунд повисла пауза. – Я с тобой честен с самого начала. Ты мою биографию не хуже меня знаешь. Твой папа мог бы я напрямую у меня спросить и услышать все ответы.

– Говорю же, дуем на воду. Прости, что так выходит, Никита. Я решила сказать тебе об этом сейчас, чтобы потом не было недоразумений, когда ты узнаешь, что некто с фамилией, как у меня, копает под тебя.

Когда-то я ревела белугой, защищая Влада от подобного вмешательства своего отца, потому что хотела и верила в то, что Влад подумает и примет правильное решение остаться со мной и свои ребенком, а папино вмешательство тогда могло бы сделать только хуже. Кто ж знал, что там изначально всё и подразумевалось плохо исключительно для меня?

Сейчас я тоже не хочу, чтобы папа вмешивался, но внутри меня сидит вера в то, что Никита не соврал мне ни в чём. Глядя на то, как он обращается со своим сыном, братом и даже со мной и Алисой, я понимаю, что такой человек не может прятать за спиной злой умысел.

Если с Владом я видела, что он плохиш с сомнительной моралью, но всё равно шла в эти отношения, то в Никите я пока не увидела ни одной отрицательной стороны. И, наверное, где-то подсознательно хочу, чтобы папа нашёл этому подтверждение, успокоив не только себя, но и вытравил бы из меня маленькую крупицу сомнения, нашёптывающую, что теперь любой мужчина в моей жизни может быть потенциальным обманщиком.

– Да я без обид, Лер. Мне скрывать нечего, – Никита прочистил горло и на несколько секунд между нами повисла тишина. – Встретимся завтра вечером?

– Только если вместе с детьми. Алёнка вряд ли согласится ещё раз остаться за старшую.

– Алёнка завтра, скорее всего, будет занята только одним из наших младшеньких – Данькой.

– Почему?

– Малой готовит свидание на завтрашний вечер, – хохотнул Никита, а в трубке тут же послышался шорох, чей-то бег и возмущенный голос Дани, говорящий: «Ну, и нахрена ты?!».

– Оу! – обронила я, лыбясь во все тридцать два. – Получается, Никита, завтра точно наша очередь сидеть с детьми.

– Получается, что так, – нарочито обреченно вздохнул Никита. – Придётся нам отлично провести вечер с детьми.

– Ужас какой! – деланно возмутилась я.

– Ага, вообще, кошмар.

– И не говори, – цокнула я, и мы с Никитой рассмеялись.

Со стороны мы сейчас, наверное, похожи на школьников, которые бьют друг друга портфелями, чтобы все со стороны поняли, что эти двое друг к другу точно неравнодушны.

– Ну, тогда до завтра, Лер?

– До завтра.

– Спокойной ночи.

– Сладких снов.

– Пока.

– До завтра, – я прикусила губу, улыбаясь.

– Кто-то должен бросить трубку первым, – ласково шепнул Никита.

– Ты первый.

– Нет, ты.

– Нет, ты, – я уже смеялась.

– Ладно. Всё! Кхм. Кладём трубку вместе. Давай, на раз, два, три…

Повисла тишина. Кусая нижнюю губу, я затаилась, слушая, что происходит в трубке.

– Что-то не получилось, – первым выдал себя Никита.

– Ага, как-то не выходит.

– Да вы задолбали, блин, со своим курлы-мурлы! – возмущенный возглас Дани заставил нас с Никитой рассмеяться в голос.

– Ладно, Никита, пусть малой планирует свидание в тишине.

– Сейчас Стасик проснётся и будет ему тишина. Что ж, Лер, Алисе привет и спокойной ночи. Пока.

– Пока, – шепнула я, улыбаясь, и на этот раз нашла в себе силы, чтобы сбросить звонок.

Глава 31. Лера

Глава 31. Лера

– Господи! Я иду на свидание с подростком.

Алёнка уже часа два собиралась на свидание. Сборы на свидание включали в себя: пыхтение, бесконечное нытьё и унижение собственного гардероба.

Я так же собиралась на свидание с Никитой, да?

– Ему уже двадцать лет. По-моему, это далеко не подросток, Алён.

– Ну, я-то старше! – всплеснула она руками. – Считай, милфа.

Я чуть печенькой не подавилась, начав смеяться. Алиса, сидящая рядом со мной на кровати, тоже начала смеяться, но, скорее, за компанию.

– Милка! – передразнила дочка. – Алёна – милка!

– Уйми свою дочь, женщина.

– Застегни своё платье, милка. Скоро жених придёт, а у тебя конь не валялся.

– Мне тут коня только не хватало, – фыркнула Алёнка и приблизила лицо к зеркалу, в сотый раз проверяя макияж. – Я не вырядилась, а?

– Если я скажу своё мнение, ты опять побежишь переодеваться.

– А что не так? Всё плохо? – подруга в панике осмотрела себя и ладонями разгладила розовое платье, в котором походила на зефирку.

– Всё очень красиво. Просто… Ты специально надела такое розовое платье? Типа, из-за того, что идёшь на свидание с парнем помоложе?

– Ты, вообще, от моды отстала, подруга. Розовый – это буквально цвет этого года. Барби в тренде. Вон, Алиска не даст соврать.

– Ага, не дам, – подтвердила дочка. – Врать, вообще, плохо.

– Правильно, доча. Молодец, – я чмокнула Алису в макушку и встала с постели. Подошла к подруге, заставила её покрутиться и взяла её за руки. – Ты красотка. Данька дар речи потеряет, точно тебе говорю. К тому же, не понимаю, почему ты его стесняешься. Вы же, вроде, целовались, когда мы с Никитой на свидание ходили.

– Целовались – громко сказано. Этот ненормальный просто залез мне в рот почти с ногами, – возмущенно пыхтела подруга, хмуря брови, при этом на её щеках выступил красноречивый румянец.

– Не понравилось?

– Ну, почему же?... – милая улыбка спряталась в уголках её губ. – Ой, всё! Не отвлекай меня разговорами. Мне губы надо накрасить.

– И мне! – Алиса соскочила с кровати и, вытянув губы в крошках от печенья, подошла к Алёнке.

– Ты, кстати, думай, в чём пойдёшь на свидание, – обратилась ко мне Алёнка, параллельно крася мою дочь.

– С Даней? – хохотнула я.

– Ха-ха, смешно. С Никитой. Я так понимаю, в следующий раз мы с Данькой будем с детьми сидеть, раз сегодня вы?

– Не знаю. Мы с Никитой не обсуждали следующее свидание.

– Потому что вы общаетесь уже как семейная парочка. Вы даже детей называете не «моя дочь» или «твой сын», а «наши дети».

– Не замечала.

Я задумалась. Мы правда так говорим? Лично я за собой такого не помню, но… Всё может быть.

– Что там твой папа, кстати? Досье на Никиту нарыл? А-то уже почти неделя прошла.

– Пока ничего не говорил, – дёрнула я плечами. – Видимо, его устраивает то, что он «нарыл». Или нет.

Раздался звонок в дверь.

– О! Мой маленький принц пришёл, – усмехнулась Алёнка и грациозной ланью, оттягивая время и Данькины нервы, пошагала в прихожую.

Поправив напоследок перед зеркалом прическу, подруга, наконец, соизволила открыть дверь и сделать вид, что совсем никого не ждала и никому не рада.

– Вау! Кхм… – Даня прочистил горло, глядя на Алёнку глазами-сердечками, пока та вертихвостка строила из себя царевну. – Кажется, влюбился.

Даня хоть был не в классическом костюме, но было видно, что постарался: джинсы, рубашка, полупальто, кеды. Даже причесался и не пожадничал парфюма, которым постепенно, начиная от прихожей, заполнялась моя квартира.

– Цветы похвастаться принёс? – повела Алёнка бровью, глянув нарочито равнодушно на букет из розовых роз.

– А! Это тебе, – спохватился Даня и вручил Алёнке букет, в котором она тут же утонула носом, втягивая запах. – Как знал, что именно розовые надо. К платью.

– Кхм-кхм, – Никита тактично прочистил горло, ожидая за спиной брата, когда тот закончит с церемониями и даст ему пройти в квартиру со Стасиком и всем необходимым скарбом.

– Ой! Ага, – Даня выглядел забавным и милым в своей суете и смущении, которое пытался скрыть от всех. Отойдя чуть в сторону, практически вжавшись спиной в вешалку с куртками, он пропустил старшего брата и племянника в квартиру.

– Привет, – улыбнулся мне Никита и протянул мне букет из красных роз. – Мы скучали, – шепнул он и вдруг наклонился ко мне, чмокнув в щёку. Как-то рефлекторно я сделала то же самое и тут же поняла, что покраснела до кончиков ушей, ощутив губами лёгкую щетину на его скуле. И, Боже! Как же жарко в прихожей!

– Спасибо, – поблагодарила я за букет.

– А мне цветы?! – возмутилась Алиса.

Я в панике округлила глаза и уже собралась отдать несколько роз дочке, но Никита остановил меня.

– И тебе, конечно, – улыбнулся Никита и вынул из-за ремня переноски для Стасика маленький букет ярких разноцветных цветов. – Держи.

– Мама, смотри! – глаза дочки стали большими-большими и неотрывно смотрели на маленький букет в её руках, который для нее маленьким не был. – Вот это да! А можно я его в садик завтра унесу?

– Так завтра выходной, Алиса, – хохотнула я.

– А сфотографировать можно?

– Конечно можно, доча. Но сначала: что нужно сказать Никите?

– Ой! Спасибо! – улыбнулась дочка широко и гордо понесла перед собой букет в поисках вазы.

– Не за что, – хохотнул Никита вдогонку и отстегнул от себя Стасика, который выкручивался и кряхтел, пытаясь дотянуться до меня.

– Сейчас, мой хороший, – я положила букет на комод и взяла на руки Стасика, который тут же прикусил мне щеку, щедро оросив её слюнями.

– Учись, батька, как надо. Мелкий больше нашего шарит, – хмыкнул Даня и помог Алёнке надеть пальто, а затем подставил ей свой локоть. – Ну, всё, ребятки, мы пошли. Постарайтесь, чтобы к нашему возвращению вас не оказалось уже пятеро. Ну, или не старайтесь. Приедем с хавкой, – Даня махнул нам рукой на прощание и первой выпустил из квартиры Алёнку. Сам вышел следом. – И наш букетик тоже в вазу поставьте. Пожалуйста.

– Хорошо. Идите уже.

Я закрыла за Алёнкой и Даней дверь и прошла в гостиную, где, посадив Стасика на диван, сняла с него верхнюю одежду. Алиса в это время металась в панике по квартире в поисках вазы.

– Никита, – обратилась я тихо к мужчине, который тоже уже освободился от пальто и обуви. – Если тебе не трудно, вазы справа от раковины в верхнем ящике.

– Понял, – кивнул он. – Алиса, идём поставим цветы в вазы.

– Только я воду налью, – строго припечатала дочка.

– Как скажешь, – согласился Никита. Достал из верхнего ящика три вазы, примерно подходящие по размеру под букеты, и попросил Алису немного подождать, чтобы забрать букеты из прихожей.

Никита ставил вазу под кран, а Алиса открывала воду. В слаженной командной работе они наполнили все вазы, поставили в них цветы и расставили всю эту красоту по квартире: свой букет Алиса унесла к себе в комнату и поставила на комод; мой букет остался на кухне в центре обеденного стола, а букет Алёнки перекочевал на подоконник кухонного окна.

– Чем займёмся? – спросил Никита, окинув всех нас взглядом.

– Я можно я со Стасиком на мягком коврике поиграю? – Алиса большими глазами посмотрела на Никиту, ожидая, когда тот разрешит. – Я уже убрала в коробочку все маленькие бусины и игрушки из «киндера». И коробочку спрятала в мамином шкафу. Стасик точно не съест.

– Так вот с чем ты возилась там, пока Алёна собиралась на свидание? – вскинула я удивленно брови.

– Ага. Можно? – бровки домиком и волна очарования в сторону Никиты.

– Можно, конечно, – кивнул Никита с улыбкой. – Только вы аккуратно, хорошо?

– Ага, – Алиса была на всё согласна, лишь бы ей уже дали Стасика и больше не трогали.

– А мы с мамой пока приготовим что-нибудь на ужин. Ты не против?

– Ага, – Алиса, похоже, уже не слушала, что ей говорят. Она просто ждала, когда ей доверят Стасика дадут отлично провести этот вечер.

– Вот и договорились.

Никита помог Алисе и Стасику обустроиться на полу в гостиной, для чего они с Алисой разложили мягкий коврик и принесли корзину с игрушками. Никита усадил сына на коврик и несколько минут наблюдал и ненавязчиво показывал Алисе, как нужно играть с малышом, а что лучше убрать, чтобы не навредить.

А затем Никита аккуратно увел меня в кухонную зону, где из принесенного им пакета достал продукты.

– И что мы будем готовить? – спросила я, устроившись за столом, и беглым взглядом на ингредиенты, примерно прикинула, что сегодня будет на ужин. – Лазанью?

– Да.

– А ты умеешь? Потому что я – нет, – хихикнула я, понимая, что не помощница сегодня.

– Я помню, как она выглядит в ресторане, и какая на вкус, так что попытаюсь повторить.

– Ну, давай. Удивляй, – я поставила локти на стол и подперла ладонями подбородок, чтобы смотреть, как на моей кухне впервые готовит мужчина.

Глава 32. Никита

Глава 32. Никита

С чего начать-то?!

Кажется, я задрал планку слишком высоко.

Лазанья? Серьёзно?!

Окей, гугл…

– Так… кхм. Начнём с-с-с… – я пробежался взглядом по ингредиентам и беспомощно посмотрел на Леру. В её ярких глазах плясали огоньки веселья. Подпирая подбородок кулачком, она смотрела на меня, не пряча улыбку, и, явно, не собираясь помогать. – … с фарша.

Тут главное вести себя уверено и делать вид, что я прошаренный тип. А ещё параллельно поглядывать в телефон на рецепт.

– Начнём, – Лера задорно улыбнулась и в приятном предвкушении продолжила следить за тем, как я готовлю наше будущее отравление.

Так, «обжарить фарш с луком». Вроде, выполнимо.

Если начать плакать на стадии нарезки лука, можно сказать, что причина в нём, а не в том, что я тупенько́?

Лера показала мне, где находится сковорода, в которой я успешно обжарил фарш и лук. В принципе, всё уже выглядит так, что это можно есть. В общем-то, примерно так и выглядит каждый мой ужин с братом – что-то коричневое с луком в сковороде.

«Добавить измельченный чеснок и помидоры»? Тоже выглядит вполне реалистично. И с этим я справился почти без заминки, параллельно успевая развлекать Леру разговорами и периодически поглядывать на детей, у которых уже было чаепитие из пустых кружек и богатой фантазии.

Почему наш ужин не может быть таким же простым?

«Пока тушится фарш с овощами, приготовьте соус Бешамель».

А! Ну, теперь понятно, почему.

Ну, вот мы, Никитка, и полетели ко дну. А как хорошо начали…

– Что такое? – Лера чуть вытянулась стрункой и подалась вперед, вместе со мной заглядывая в телефон. – Может, я, всё-таки, с чем-нибудь помогу, Никит?

– Да тут пустяк. Просто вспоминаю, что такое сотейник.

– Сейчас, – Лера вышла из-за стола, чуть обошла меня и вынула из нижнего ящика своей кухни сотейник. Поставила его на плиту. – Что в нём нужно сделать? Соус?

– Ага. Бешмешмель.

– Бешамель, – поправила меня Лера и, не сдержавшись, громко и заразительно рассмеялась.

И я вместе с ней. Даже как-то легче стало, а желание выпендриваться отпало само собой.

– Давно ты поняла, что я кулинарный лох?

– Когда фарш в сковородку прямо в упаковке положил.

– То есть почти сразу?

– Ага, – Лера вновь рассмеялась, а я шуточно толкнул её бёдрами, на что получил зеркальный ответ в пределах крошечной кухни. – Говори, что делать.

Лера помыла руки и приготовилась мне помогать.

– Короче. Тут написано, что нужно растопить сливочное масло в сотейнике.

Я снова вчитался в рецепт и почувствовал, как Лера встала рядом со мной, слегка прижавшись щекой к плечу, чтобы тоже прочитать рецепт.

– Угу, – протянула она тихо, обдав дыханием мою руку. И как-то незаметно, наверное, даже для себя самой, прижалась ко мне почти всем телом и пролистала рецепт в телефоне, без стеснения убрав мою руку, чтобы я ей не мешал. Как-то можно продлить этот момент? Можно ли надеяться на то, что Лера плохо и медленно читает? – Всё понятно. И просто, кстати.

Просто?! – моя внутренняя истеричка негодовала. Я представлял себе, что приготовлю классный ужин, от которого обомлеют все. Главным образом – Лера. Но феерично всё провалил тем, что не подготовился заранее. Дальше списка ингредиентов в рецепт не заглянул.

Лера легко и быстро справилась с соусом, успевая ещё и с детьми заигрывать, пока я колдовал над фаршем и листами для лазаньи.

В целом, когда мы начали собирать блюдо в форме для запекания, оно начало выглядеть так, как и должно было выглядеть.

– Мы даже кухню не замарали, – хмыкнула Лера, оглядевшись, когда я поставил форму для запекания в разогретую духовку.

– Предлагаю позвать сюда детей. Они быстро исправят это недоразумение.

– Это точно, – Лера хохотнула и тут же смущенно опустила взгляд, встретившись со мной взглядом. – У тебя тут… мука, кажется.

Подойдя чуть ближе, Лера начала отряхивать мою футболку на груди от небольшого белого пятнышка.

– Странно, что с мукой для соуса возилась я, а замарался ты.

– Ничего странного. Я целый вечер трусь рядом с тобой. Что-то да должно было мне достаться. Хотя бы мука, – я поднял руку и аккуратно, едва касаясь, заправил прядь рыжих волос за ухо и оставил руку на узком плече, ненавязчиво поглаживая его подушечкой большой пальца.

Лерины зрачки расширились, но она не попыталась отдалиться от меня или одёрнуть руку. Наоборот, её отряхивающая мою футболку рука, легла мне на грудь и осталась там согревающим душу и сердце теплом.

– Кстати, мой папа ещё не появлялся на горизонте? – спросила Лера, заглянув мне в глаза. – Я переживаю, что он может переборщить с желанием знать всё и о всех.

– Не появлялся. Но существует большая вероятность, что ему не понравится, что к его дочке подкатывает разведенный тип с маленьким ребенком. Честно говоря, и я сам не уверен в том, что поступаю правильно, слишком открыто показывая, что ты мне не безразлична. Всё-таки, у нас с тобой есть ответственность не только за себя, – я кивнул в сторону детей. – Не уверен, что это действительно то, чего ты хочешь.

Лера перевела задумчивый взгляд на детей. Несколько секунд смотрела в их сторону и молчала, а затем вновь посмотрела на меня – уверено и прямо.

– Так, может, спросишь у меня, что я думаю по этому поводу, мистер Всезнайка? – повела она бровью.

– Да? – дёрнул я бровью в ответ и с большим наслаждением приобнял Леру за тонкую талию обеими руками, почувствовав, как она без малейшего сопротивления прижалась ко мне и положила уже обе ладони на мою грудь. – И что же ты думаешь насчет нас, мисс Красавица и Умница?

– Думаю, что мне нравится то, как у нас всё складывается, – ответила Лера, поглядывая на мои губы, так же, как и я на её. – Я не хочу спешить, и тормозить я тоже не хочу.

– Согласен, – ответил я внезапно севшим голосом. Поддев кончик её веснушчатого носа своим, я ощутил разливающееся по грудной клетке чувство теплой нежности от того, как ресницы Леры дрогнули, а сама она подалась мне навстречу.

– А когда кушать будем? – вдруг громко поинтересовалась Алиса, едва наши с Лерой губы соприкоснулись.

– Совсем скоро, солнышко, – Лера выпорхнула из моих рук, как птичка, и почти спряталась в холодильнике, покраснев до кончиков ушей.

Смешная такая…

Глава 33. Лера

Глава 33. Лера

Мы чуть не поцеловались! Боже!

Надо переварить эту информацию и перестать уже в состоянии легкой паники метаться по кухне с баночкой пюре индейки в руке.

– Что я хотела? А! Разогреть, – бубнила я себе под нос, всеми силами стараясь отвлечь себя делами от того, что Никита за мной наблюдает.

Почему мужчины не смущаются? У них не предусмотрена природой опция «краснеть»? Стоит себе в сторонке, бедром кухонный шкафчик подпер и улыбается, ловя мой взгляд.

Запах лазаньи уже разнесся по всей квартире и сосредоточил на кухне всех. Алиса косилась на духовку и, выбирая с Никитой тарелку, ждала, когда ей первой дадут самый красивый и вкусный кусочек. Никита взял Стасика на руки и стоял вместе с ним над моей душой, пока я грела пюре.

– Почти готово. Никит, достанешь лазанью?

– Угу, – Никита передал мне Стасика и, вооружившись прихваткой, вынул из духовки наш ужин.

– Ого! – Алиса встала на стул, чтобы увидеть, что мы там приготовили. – Это запеканка, да? как в садике?

– Если в твоём садике готовят лазанью, то я тоже хочу туда ходить, – произнес Никита. – А теперь, Алиса, давай свою тарелку. Только сразу не ешь, горячее.

Алиса подбежала со своей тарелкой к Никите, так сказать, в зону раздачи горячего обеда. А я в это время уже устраивалась за столом со Стасиком на коленях. Малыш, увидев баночку, понял, к чему идёт дело, и начал причмокивать губками, пускать слюнки и тянутся к баночке, что-то мыча. Судя, по нахмуренным бровками, что-то матерное, ибо я так и не дала ему всю баночку.

– Это кто у нас тут такой голодный? – хохотнула я, заглянув в горящие глазки мальчишки. – Сейчас, мой хороший. Сейчас. Ам!

Я зачерпнула совсем немного пюре и отправила Стасику в рот, чтобы он для начала попробовал. И, судя по тому, как он ещё шире открыл рот в сторону ложечки, индейка пришлась ему по вкусу.

– Алиса, аккуратно. Не обожгись, – Никита в это время занимался с Алисой, которой тоже не терпелось поесть поскорее. – Давай, пока остывает, нальём чай.

– Я молоко хочу, – ответила дочка.

– Я, честно говоря, тоже. Спроси у мамы, что она будет пить.

– Мама, а ты что будешь пить? – коснулась Алиса моего плеча.

– А я тоже молоко буду.

– А Стасик? – спросила дочка.

– А Стасик тоже молоко будет. Только теплое. Сейчас мы ему приготовим. Поможешь, Алиса? – Никита снова взял дочку на себя.

– Белый порошок сыпать? Помогу! – Алиса быстро придвинула стул к Никите и у них началась магия приготовления смеси для Стасика, который уминал пюре за обе щеки, пыхтя и причмокивая.

– Вкусно, да? – вытянула я губки трубочкой и чмокнула Стасика в щечку.

– А-га-га-да! – возмущенно стукнул Стасик ладонью по столу.

– Простите за промедление, барин, – хохотнула я и продолжила кормить малыша.

Никита с Алисой налили всем молока, поставили стаканы и бутылочку на стол. К этому времени лазанья Алисы как раз немного остыла.

За ужином мы с Никитой хвалили друг друга за вкус блюда и оба отнекивались, перекидывая заслуги друг на друга: «только благодаря тебе получилось так вкусно» и «нет, ты больше сделал». В итоге, мы сошлись на том, что хвалить нужно Алису, которая, в отличие от нас, скромностью не болела. Если сказали, что она умница, значит, говорите об этом как можно больше и чаще.

После ужина, прибрав посуду, мы с Никитой поочередно искупали в ванной каждый своего ребенка. А затем собрались на диване перед телевизором, чтобы Алиса посмотрела перед сном один мультик. Забавно, что Стасик выбрал Алису, в качестве человека, которому было позволено обнимать его. Видимо, из-за того, что только Алиса и Стасик были помыты. А мы, грязнули, остались на краю дивана.

– Мама, а мы опять будем все вместе на твоей кровати спать? И Никита?

Вопрос, заставивший нас с Никитой в ту же секунду переглянуться.

– Нет, Алиса. Ты будешь спать в своей комнате, я в своей, а Никита со Стасиком на диване.

– А если Стасик опять будет ночью плакать? Никита не умеет делать так, чтобы Стасик не плакал. Только ты умеешь. И я, – моя дочь просто мастер аргументов.

– Если Стасик заплачет, мы его успокоим. А пока он не плачет, каждый будет спать в своей комнате, хорошо?

– А ты меня разбудишь, когда Стасик заплачет? – Алиса строго посмотрела прямо мне в глаза. Почти как её дед.

– Разбужу, конечно. Но, я думаю, когда Стасик заплачет, ты и сама проснёшься.

– Ну, да, – деловито цокнула Алиса. – Тогда давайте все спать. Все пописали?

– Ага, – хохотнул Никита, разложив диван в гостиной.

– Всё. Спокойной ночи. Всем спать, – строго произнесла Алиса и чмокнула меня в щечку, будто мы на деловой встрече. А затем чмокнула Стасика и даже опешившему Никите достался поцелуй в щеку от деловой колбасы. – Мама, одеялком меня укрой. У меня ручки заняты, – крикнула дочка уже из своей комнаты.

– Иду, моя белая госпожа, – усмехнулась я. Аккуратно передав Стасика Никите, я зашла в комнату к дочке, укрыла её одеялом, поцеловала в щечку и оставила включенным ночник. – Спокойной ночи, солнце моё. Я тебя очень сильно люблю.

– И я тебя очень сильно люблю, мама, – ответила Алиса тихо, уже прикрыв глазки.

Аккуратно выйдя из комнаты дочки, я увидела, что Никита уже расстелил на диване постельное и теперь сидел на полу, пока Стасик, балдея на постели, лениво попивал своё теплое молочко.

– Наши написали, что задержатся, – шепнул Никита. – В клуб заехали.

– Хорошо, – кивнула я. – Вам что-нибудь ещё нужно? Просто я в душ…

– Ничего, – улыбнулся Никита. – Я пока усыплю киндера.

– Если что, можете поспать в моей комнате. Мы с Алёнкой на диване можем.

– Всё нормально, Лер.

– Ну, ладно тогда.

Я закрылась в ванной комнате и, стараясь лишний раз ничем не шуметь и не греметь, приняла душ. Даже все свои баночки, тюбики, скляночки старалась открывать и закрывать так, чтобы щелчок был максимально тихим.

Завернув на голове волосы в тюрбан из полотенца и обернув второе вокруг себя, я посмотрела на своё отражение, пытаясь понять, не слишком ли пошло и вызывающе выгляжу? Не слишком ли доступно?

Что за бред?! Я же из душа. Как ещё я могу одеться? Только в полотенца, пока не обсохну.

Почти бесшумно я вышла из ванной и сразу встретилась взглядом с Никитой, сидящем на полу на том же месте у дивана только уже с ноутбуком на коленях.

– Уснул? – спросила я шепотом, пытаясь сделать вид, что не заметила, каким взглядом Никита окинул меня.

Мурашки побежали по коже. Стало жарко и захотелось пить.

– Уснул, – севшим голосом ответил Никита и закрыл ноутбук. Отложил его на журнальный столик и поднялся с пола. В два шага сократил между нами расстояние, едва не вынудив меня вжаться спиной в дверь.

Боже! Почему он так смотрит? Слишком… слишком откровенно и прямо.

– Я оставила тебе полотенца, – указала я на дверь за своей спиной. – Можешь помыться. Я пока присмотрю за детьми.

– Хорошо, – Никита прочистил горло и чуть отошёл в сторону, чтобы я могла пройти, продолжая чувствовать на себе его взгляд.

Пока Никита мылся, я переоделась в свои пижамные шорты и майку, закинула полотенца на сушилку и проверила детей. Оба спали, оба выглядели сытыми и довольными.

Пройдя на кухню, где была включена подсветка ящиков, я налила себе стакан воды и, залипая в телефоне, поставила лайк свежей Алёнкиной публикации, где она запечатлела переплетенные пальцы рук двоих влюбленных в машине.

Знаем мы, чьи это пальчики…

Вода в ванной затихла. Через минуту дверь открылась, вышел Никита и заставил меня захлебнуться водой из стакана и задохнуться от смеха.

– Что? – спросил он невозмутимо и пошагал ко мне, манерно навиливая бёдрами и удерживая рукой полотенце на груди. Он умудрился накрутить на голове полотенце, как я несколькими минутами ранее. Вышло криво, но на голове держалось. И так же, как и я, обернул полотенцем торс.

– Господи! – смеялась я, утирая выступившие слёзы.

– Коротковато только, – Никита неловко оттянул край полотенца вниз, чтобы я не увидела кое-какие генитальные подробности.

– После увиденного моя жизнь никогда больше не будет прежней, – смеялась я.

– Согласен. На тебе лучше смотрится. Но теперь я принципиально должен знать, почему на твоей голове полотенце держалось без рук, а на моей – нифига?

– Наверное, дело в волосах? – я подошла к Никите, и привстала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть конструкцию из полотенца на его голове. – Хотя, ты знаешь, у тебя тоже неплохо получилось. Только уши нужно заправлять под полотенце, – что я и сделала сейчас своими руками, а потом тихо с улыбкой шепнула. – Чебурашка.

– Конечно. Художника каждый может обидеть, – театрально вздохнул Никита и махнул головой так, что полотенце на ней окончательно раскрутилось. – Оп! – успел он поймать его за секунду до падения на пол.

– Ну, всё. Красивый-красивый, – я даже на груди поправила ему полотенце, но потом быстро одернула руки, поняв, что, поправляя наверху, лишаю его прикрытия внизу.

– Ещё немного и было бы неловко, – заметил Никита.

– Угу.

Никита скрутил полотенце жгутом и неожиданно перекинул мне его через голову, как лассо, и притянул к себе так близко, что я впечаталась в его торс, едва успев упереться ладонями в его грудь.

– Я тут вспомнил, что мы кое-что не закончили, – шепнул он, поддев кончик моего носа своим.

– Разве? По-моему, лазанью мы приготовили.

– А десерт? – Никита дразняще коснулся моих губ своими и тут же слегка отстранился, будто дразня.

– Десерт? Кхм, – чтобы не растечься сиропчиком по полу, я сместила руки на шею Никиты и мягко приобняла. – Сладкое на ночь – вредно.

– Сладкое на ночь – вкусно, – шепнул Никита и накрыл мои губы нежным трепетным поцелуем.

Воздух застрял в легких, по коже пробежали мурашки, шевельнув волоски. Тело, не слушая меня, рефлекторно вжалось в торс Никиты и задрожало от переполняющего чувства нежности и ощущения ласковых прикосновений сильных рук.

– Очень вкусно, – шептал Никита, позволяя нам набрать воздуха между поцелуями, чтобы мы снова могли нырнуть в наши чувства с головой.