Текст книги "Моя. Твой. Наши (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)
Глава 37. Лера
Глава 37. Лера
– Ну, что, народ? Где Новый год отмечать будем? Может, домик какой-нибудь снимем?
– Дань, ты ещё позавчера чуть не умер от разрыва сердце перед Леркиными родителями, а сегодня уже куда-то собрался ехать. До Нового года ещё больше месяца. Почти два…
– Новогодние рекламы уже начались. Значит, Новый год уже скоро.
– Скоро, – в качестве одолжения кивнула Алёнка. – Мы с тобой за это время раз двести успеем расстаться.
– Размечталась, – фыркнул Даня.
Сегодня мы проводили вечер у парней. Дети играли на разложенном мягком коврике. Алиса показывала Стасику фигурки животных и громко, и чётко произносила их названия специально для Стасика, которого пока интересовало только то, какие эти животные на вкус.
Помытые.
Мы с Никитой сидели на диване. Я находилась, преимущественно, в его объятиях, почти распластавшись на нём. Тепло, уютно и очень приятно. Алёнка сидела в кресле напротив, а сидящий с нами на диване Даня то и дело пытался дотянуться до неё ногами и, вообще, задеть хоть чем-нибудь. Все диванные подушки уже давно были им выброшены в сторону Алёнки. Только та, которая была у меня в руках, осталась неприкосновенной.
– Кстати, Даня дело говорит, – поддержал его Никита. – Предлагаю, куда-нибудь сгонять на новогодние выхи. Возможно, даже уехать из области к каким-нибудь заснеженным горам, полям, но сначала, Валерия Федоровна… – услышав своё имя, я тут же почувствовала прикосновение губ к щеке. – …предлагаю съездить к моим родителям и познакомиться с ними.
– О! Точняк! Я Алёнку возьму!
– Нафиг иди! – возмутилась тут же подруга на Данин выпад.
– А чё? Тема! Можно даже выезд загород или из области не планировать. Как раз наши родители живут в соседней области, а Новый год мы обычно отмечаем на даче. Всё совпало! – Даня щёлкнул победно пальцами. – С нас, как обычно, фейерверки, шампусик и идеи по салатикам…
Пока народ планировал, как они будут отмечать новый год с родителями, которые даже не в курсе, что к ним едет такая толпа, я пыталась унять холод и панику, пробежавшиеся по телу, едва Никита сказал о знакомстве с родителями.
Я никогда не знакомилась ни с какими родителями. Я даже примерно не представляю, как это происходит, что нужно говорить, о чем лучше умолчать и как, в целом, нужно себя вести, чтобы по итогу родители не сказали Никите «бросай эту ненормальную!».
Мои родители устроили тот еще тест-драйв для Никиты. Но он выдержал его в разы достойнее меня. Выходит, что я почти провалила проверку от своих собственных родителей! Позор мне, позор… А о том, о чем Никита с моим папой говорили на балконе, оба промолчали, предпочитая сделать акцент на том, что это был чисто мужской разговор, который касался только их двоих и останется только между ними.
Но, даже учитывая жесткий прессинг от моих родителей, в итоге Никитой они остались довольны. И из квартиры моей уходили уже с улыбками пожимая друг другу руки. Только к маме пришлось приложить немного усилий, чтобы она смогла оторваться от Стасика, который, в свою очередь, похоже, тоже нашёл себе ещё одну классную няньку.
На Новый год мои родители нас всех пока ещё не звали, но, думаю, ближе к самому празднику тоже пригласят праздновать всем вместе.
– О! И кстати, вы когда съезжаться-то будете? – вдруг спросил Даня и уставился прямо на меня. – Если что, я согласен с Алёнкой жить в твоей квартире, а вы с Ником и малыми живите здесь. Как раз эта квартира больше, комнат на всех хватит…
– Этот человек, возомнивший себя решалой, не хочет спросить моего мнения случайно? – вопросила Алёнка, сложив возмущено бровки домиком.
– А что я такого сказал?! Всё же очевидно: у этих двоих идиллия, у нас с тобой, шипучка моя, жаркий сезон…
– Заткнись, пожалуйста! – Алёнка спрятала краснеющее лицо в ладонях, а Даня тем временем вновь заострил своё внимание на мне.
– Ну, так что решила по поводу переезда, Лер? У того сиропчика не спрашиваю, он там волосами твоими унюхался и вряд ли что-то сейчас соображает…
Почему всё самое важное должно решать мной и прямо здесь и сейчас? Я не готова принимать столь серьёзные решения так быстро! И принимать я их буду явно не с подачи Дани.
– Дань, мы с этим как-нибудь без тебя разберемся, хорошо? – произнес Никита. Вроде расслабленно, но в голосе его слышалась жесткость.
– А я-то что не так сказал? Просто хочу, как удобнее всем. Ну, если вам по приколу детей из квартиры в квартиру таскать, то пожалуйста. Ваше право, – Даня уж слишком театрально всплеснул руками, а потом повернулся к нам с Никитой задом. Демонстративно так.
В дверь кто-то позвонил.
Спасибо тебе, милый человек, кем бы ты не был. Это даёт мне прекрасную отсрочку с ответом хоть на несколько минут. А-то и часов.
– Открой, – сказал Никита и мягко пнул брата по точке, которой тот к нам буквально только что повернулся.
– Я тебе дворецкий, что ли? – цокнул Даня обижено, но дверь открывать пошёл.
– Не обращай на него внимания, – промурчал Никита мне в волосы и оставил легкий поцелуй в макушку.
– Угу, – выдохнула я, а сама глазами напуганного тушканчика смотрела на Алёнку, которая в этой панике была со мной солидарна.
В коридоре послышалась какая-то возня. Даня что-то говорил несвойственным ему стальным голосом, а затем раздался незнакомый женский голос, с ленцой кричащий на всю квартиру:
– Я имею право видеть своего сына и мужа!
– Бывшего, – тут же осек этот голос Даня.
И я каждой клеточкой своего тела почувствовала, как Никита за моей спиной напрягся.
– Какая разница? – словно с плевком бросил приближающийся женский голос. – С дороги.
В следующую секунду в гостиную вошла дамочка в пушистой белой шубке, коротком платье, бронзовом загаре и в сапогах на высоких каблуках, на которые налипли грязь и первый снег. На запястье её висела маленькая серебристая сумочка, а в ярких голубых глазах блестел стервозный огонь, которым она всего за секунду опалила все помещение и всех в нём собравшихся.
– Никитушка, – запела она вдруг сладко-сладко и губы её, намалеванные розовым блеском, растянулись в улыбочке злодейки из мультика. – Скажи мне, пожалуйста, дорогой, как так вышло, что, стоило мне ненадолго уехать, как в сети появляются фотографии, на которых моего сына держит какая-то рыжая мышь?
Мои брови стремительно подлетели вверх.
– А как так вышло, что в квартире овца в шубе оказалась? – спросила Алёнка и, встав с кресла, сложила руки под грудью, окинув дамочку оценивающим взглядом.
– Вышла из моей квартиры. По-хорошему, – произнес Никита. Он не поменял позу, не встал с дивана и ничем, кроме напряжения не выдал, что ему не по душе визит бывшей.
– Здесь мой сын. Никуда ты меня не выгонишь, дорогой, – высокомерно выплюнула дамочка.
– Даня, звони в полицию, – спокойно сказал Никита.
– Понял, – кивнул Даня и без малейшего промедления достал из кармана джинсов телефон, сразу набрав номер и приложив мобильник к уху.
Со слов Никиты я знала, что они в разводе и знала, что по его ходатайству бывшая жена ограничена в родительских правах. Пожалуй, это вся информация, которой я владела, но даже её мне было достаточно, чтобы, глядя на эту дамочку, понять, что Стасика я ей отдам только через свой труп.
– А эта здесь откуда? – брезгливо поморщилась дамочка, посмотрев на мою дочку, которая даже встала ради того, чтобы сказать ей «здравствуйте».
Встала и я, но для того, чтобы оттаскать стерву за волосы за столь пренебрежительное отношение к моему ребенку.
Может, где-то я и душка, и лапочка, и прелесть, но, когда кто-то даже криво взглянет на моего ребенка, я превращаюсь в Терминатора.
– Солнышко, сходи с Алёной и Даней на кухню. Поставьте чайник. У нас гости.
– Лер! – нахмурилась Алёнка.
– Идите, – сказала я с нажимом.
Не радуясь подобному исходу, Алёнка повела за собой Алису, а за ними пошёл закончивший разговор с полицией Даня.
Никита уже стоял рядом со мной, похоже, готовясь в любую секунду разнять назревающую женскую драку.
– А теперь отдайте мне моего ребенка. Не хватало ещё, чтобы он в этом клоповнике подцепил что-нибудь, – сказала дамочка и подалась к Стасику, сидящему на коврике с игрушками. Наклонилась, схватила Стасика за ручку и резко потянула на себя, требуя. – Вставай, давай! Мы уходим!
Я рефлекторно взяла дамочку за плечи и попыталась оттолкнуть или хотя бы удержать в стороне, а Никита в это время взял Стасика на руки и начал отвлекать нежным шёпотом, едва не заплакавшего сына.
– Вы охренели?! Ребёнка моего мне отдали, быстро! – рыпнулась в моих руках дамочка.
– Ты ограничена в правах. Напомнить, почему? – спросил Никита.
– Твоего ребёнка? – в то же время возмутилась я. – Расскажи-ка мне, мамочка, сколько у твоего ребенка сейчас зубов? Когда полез первый? С какого пюре начался прикорм? Знаешь?
– Ты кто, вообще, такая? – посмотрела на меня брезгливо дамочка и ударила мне по рукам, тут же поправив на себе шубку. – Думаешь, легла пару раз под Никиту и всё? Любовь до гроба? Увидела, что у него деньги водятся, машина есть, квартира…? Решила хорошо пристроиться сама и дворняжку свою тоже в тепло перенести? Не выйдет у тебя ни-че-го, – выплюнула она каждое слово мне в лицо и ткнула указательным пальцем в плечо.
Чувствуя, что меня облили помоями и, самое ужасное, оскорбили мою дочь, я схватила дамочку за палец и завернула я её руку так, как меня учил когда-то папа.
Дамочка завопила, согнулась пополам, чтобы плечевой сустав чувствовал себя менее болезненным, и, семеня грязными каблуками по полу, пошла туда, куда я её повела – в прихожую.
При этом она ни на секунду не перестала сыпать отборным матом.
Из кухни выскочил Даня, и по его взгляду стало понятно, что он не ожидал увидеть то, что увидел – как я выталкиваю дамочку за дверь и вручаю вовремя спустившемуся по лестнице полицейскому.
– Ненормальная! Конченная! – кричала дамочка.
– Я-то, может, и конченная, но ты, как человек, даже не начатая! – не выдержала и я, тоже начав кричать. Если бы дамочку не держал полицейский, а меня появившийся внезапно Никита, то я бы точно вырвала ей пару-тройку пучков волос.
Я бы в жизни никогда не подумала, что могу быть настолько злой.
– Лера, успокойся, родная. Успокойся, – шептал Никита над ухом. – Она этого не стоит.
– Оформим протокол, – тем временем говорил полицейский, который, похоже, был местным участковым, так удачно проживающим в одном с Никитой доме.
– Я подойду через минуту, – сказал Никита и буквально занёс меня в квартиру, закрыв дверь.
– Нифига ты, оказывается, опасная! – смотрел на меня во все глаза Даня.
Алиса и Алёнка, к счастью, всё ещё были в кухне, Стасик с ними. И я была рада, что дети не видели меня в таком состоянии.
– Успокойся, Лер, – Никита развернул меня к себе лицом и крепко обнял.
– Я порву её за наших детей, если она ещё хоть раз здесь появится, – всхлипывала я. Успокоиться получалось с трудом. Даже объятия Никиты и его поглаживания по спине не делали меня менее истеричной.
– Львица моя, – в голосе Никиты слышалась улыбка. Немного отстранившись, он обхватил мои щеки ладонями и поцеловал в губы так крепко, что я почти забыла о том, по какому поводу истерила тут секундами ранее. – Я сейчас всё улажу, а ты постарайся никого тут не порвать, пока меня не будет.
– Постараюсь, – прогнусавила я.
Никита уже достаточно долго отсутствовал в квартире. Даня, как засланец, был отправлен посмотреть в глазок, но оказалось, что участковый, Никита и его бывшая куда-то исчезли с лестничной площадки.
– Может, Леркин бывший сюда тоже заявится? – хмыкнул Даня. – Лера и его ушатает, по-любому.
– Ему повезло, что он уехал, – произнесла Алёнка, сосредоточенно нарезая огурец.
– Откуда знаешь? – спросила я.
– Просто знаю. Свалил он. Понял, наверное, что поиграться с тобой не получится, и свалил. Благо, наивных дур по миру ещё полно. Или кто-то поверил, что спустя четыре года он вдруг решил стать папашкой года? – фыркнула Алёнка. – Уехал, и скатертью ему дорожка.
Я с облегчением вздохнула и сосредоточилась на приготовлении ужина. С годами я начала понимать маму, которая всегда уверяла, что готовка или мытьё посуды успокаивают. Раньше мне было непонятно, как то, что тебя заставляют делать, может успокаивать? Оказывается, может. Особенно, если ты вкладываешь все свои нервы в нарезку мяса и овощей.
Даня и Алёнка поглядывали на меня с опаской. Даня, похоже, вообще, начал меня по-настоящему бояться. А подруга понимала, что мне нужно немного времени и тишины, чтобы остыть и прийти в себя.
Алиса помогала Алёнке, раскладывая по тарелке нарезку. Стасик сидел в своём стульчике и иногда постукивал игрушкой по столику, чтобы о нём не забывали.
Пока варилась картошка для пюре, я подошла к дочке, погладила её по волосам и поцеловала в макушку.
– Мама, я почему та тётя глухая? – спросила она.
Я подняла взгляд на подругу и по её мимике поняла, что наш крик Алёнка объяснила Алисе тем, что тётя в шубе глухая.
– Тётя плохо уши чистила в детстве. Вот и глухая, – нашла я, наконец, объяснение.
– А я хорошо чищу. Я глухая не буду.
– Конечно, не будешь, солнце. Мы с тобой постараемся, да?
– Да.
Я снова чмокнула дочку в макушку и отошла к Стасику, чтобы как мамашка-паникёрша в очередной раз посмотреть, не осталось ли у него синяков на ручке, за которую его хватала дамочка в шубе. Ранее там виднелись покраснения, но сейчас кожа приобрела нормальный цвет и на ней не было ни единого следа или синяка.
Чмокнув и Стасика в макушку, я вновь вернулась к готовке.
Через несколько минут мою талию обхватили знакомые сильные руки и крепко обняли, а я смогла, наконец, выдохнуть и ощутила, как моё тело покинуло напряжение. Прикрыв глаза, я откинулась затылком на плечо Никиты и позволила себе расслабиться и забыться.
– Всё хорошо? – спросила я тихо, почувствовав прикосновение губ под ухом.
– Да, – тихо ответил Никита и плавно покачал меня из стороны в сторону.
– Она ушла?
– Ушла.
– Понятно.
После ужина Алёнка и Даня начали собираться в клуб. Я отдала им ключи от своей квартиры, так как мы с Алисой сегодня остаемся с ночевкой у Никиты.
Я поочередно искупала детей перед сном, а Никита поочередно их одел, причесал и умудрился усыпить Стасика, пока я готовила ему смесь.
А затем, следуя его примеру, довольно быстро уснула и Алиса.
После душа я осталась сидеть в гостиной и прокручивать в голове сегодняшний день.
– Что с тобой, Лер? – Никита в одном полотенце на бёдрах сел рядом со мной и приобнял за плечи.
Я даже не заметила, как быстро прошло время, и Никита успел помыться.
– Просто… – я опустила взгляд и свела брови. – Просто я весь вечер думаю, а правильно ли я поступила, что вот так твою бывшую за дверь выставила? Всё-таки, она тоже мать. Да, ты говорил, что она наделала кучу ошибок, но, может, она вернулась для того, чтобы всё исправить? А я её так… Может, стоило её выслушать?
– Маленькая моя, – тихо усмехнулся Никита и притянул меня в свои объятия так крепко, что еще немного и кости захрустят. – Не нужен ей сын. Она приехала за тем, чтобы перекантоваться, пока не найдётся очередной шейх.
– В смысле?
– В прямом, – дернул Никита плечами. – Она при тебе играла в мамашку, а за дверью просила снять ей квартиру и дать денег. Но, конечно, исключительно, потому что она мать. Только поэтому, – Никита состроил нарочито важное выражение лица и, не выдержав, хохотнул. Уткнулся лицом в сгиб моей шеи и на несколько секунд затих. – Не думай о ней, хорошо?
– Постараюсь. Но не обещаю, что не выставлю её, если она снова появится и будет так дёргать Стасика и оскорблять Алису, как сегодня.
– Я уже говорил, что ты моя львица?
– Что-то такое невнятное было. Припоминаю, – сощурилась я, старательно делая вид, что что-то вспоминаю и совсем не замечаю, как Никита целует моё плечо.
– Правда, Лер. Лучшей мамы, чем ты, просто не бывает. Спасибо полкам с детским пюре и Алисиным йогуртам за то, что ты тогда обратила на нас внимание.
– Спасибо тугосере в продуктовой тележке и Светлане на грани истерики, – рассмеялась я.
– Точно, – улыбаясь, Никита нашёл мои губы и мягко прижался к ним. – Встретим Новый год вместе?
– Только ты, я и дети?
– Наши дети.
– Все четверо? – улыбнулась и я, дразня Никиту поцелуем.
– А кто ещё, кроме нас, наших старшеньких выдержит?
Эпилог
Эпилог
Три года спустя…
Новогодняя суета – это всегда что-то особенное.
Для детей – это время чудес и волшебства, трепетное ожидание и надежда получить желанный подарок.
Для взрослых – это приятные хлопоты с возможностью вспомнить своё детство и где-то даже почувствовать себя ребенком. Ну, и предвкушение подарка, конечно же. Не только его получение, но и дарение.
– Никита! – звала я мужа шепотом, выглядывая из-за ёлки.
– Что? – вторил он мне.
– Ты подарки детям из машины принёс?
– Они в шкафу.
Никита указал взглядом вверх на шкаф в гостиной моих родителей.
– Кажется, я забыла приклеить банты.
– Я всё сделал.
– Ты ж мой золотой! – я подползла к мужу, который старательно распутывал старую гирлянду, сидя на полу, и чмокнула его в щёку. – Люблю тебя.
– Я больше, – ответил он, уже, наверное, машинально повторяя спор детей, которые последнее время любили спорить, кто из них кого из родителей больше любит.
– И теперь я хочу посмотреть, что ты там налепил.
– Ну, не то, чтобы прям налепил. Скорее, степлером пришпандорил.
– Тогда я тем более обязана на это посмотреть, прежде чем класть под ёлку.
Прислушавшись к суете на кухне и поняв, что дети дегустируют колбасу, я поднялась с пола и встала на цыпочках, чтобы дотянуться до верхних полок шкафа.
– Гном ты мой рыжий. Я достану, – тяжело вздохнул Никита и, обхватив мою талию ладонями, переставил меня в сторону. Без усилий достал с верхней полки две коробочки в розовой и голубой подарочной упаковке. – Как-то так. Нормально?
– Очень даже хорошо, – кивнула я одобрительно. – Лучше, чем в прошлом году.
– В прошлом году за упаковку отвечал Даня.
– А я тебе сразу говорила, что идея так себе.
– Папа, – раздался голос Алисы.
Наши с Никитой глаза округлились. И во всех них читалась паника. Нужно было очень быстро сообразить, как отвлечь дочку так, чтобы она не увидела, что у нас в руках. Иначе, потом уже будет невозможно убедить, что нужно дождаться Деда Мороза с подарками.
Никита отдал мне подарки, которые я быстро запрятала за спину, а сам он спрятал меня за своей спиной.
– Да, доча? Что-то случилось? – спросил он почти фальцетом.
Так и хотелось ударить его по голове коробкой потяжелее, чтобы не переигрывал.
– Там дедушки тебя зовут, чтобы ты банки с огурцами и помидорами открыл. А-то бабушки салаты не могут сделать.
– А Даня что, не приехал ещё?
– Нет.
– Хм, что ж… – задумался Никита, не спеша сдвигаться с места.
– Иди уже, папа, – произнесла я с нажимом и толкнула мужа лбом между лопатками.
– Ладно, Алиса, идём. Какое классное у тебя платье, слушай. А эти крылышки! Батарейка, кстати, ещё не села? Давай проверим, – Никита всеми силами отвлекал внимание дочки от меня активной болтовней и у него это получилось. Алиса начала хвастаться подсветкой крыльев от костюма волшебной феи.
Только когда голос мужа послышался где-то в кухне, я в прыжке закинула коробки с подарками обратно на верхнюю полку, а затем попыталась отдышаться после непредвиденных кульбитов и пережитого стресса.
Дома прятать от детей подарки нереально. Что Алиса, что Стасик, помнят расположение каждой вещи на всех полках. Если что-то где-то изменится, они сразу поймут, что что-то здесь не так и засыплют вопросами, пока не доберутся до истины. Поэтому подарки мы прячем исключительно в квартире моих родителей. Почему-то к бабе с дедой у бабесдедышей вопросов нет.
Я вновь села на пол, чтобы распутать гирлянду, которую не распутал Никита.
– Мама, на! – в зал вбежал Стасик, неся перед собой маленький бутерброд с семгой, который прямой наводкой запихал мне в рот. Значит, что-то ему нужно, раз для начала решил задобрить мать.
– Что мой сыночек хочет? – улыбнулась я, поправляя на сыне футболку с нарисованным галстуком.
– А можно мне ещё один бутерброд с колбаской?
– А праздничный ужин кто будет за тебя кушать, если ты сейчас наешься?
– Ну, мамочка, – сложил он бровки домиком и состроил свой особый взгляд, которому отказать могут только бессердечные. Ещё эти губки свои вытянул на грани улыбнуться. – Ну всего один.
– Хорошо. Но такой же маленький, какой ты мне принёс. Кстати, очень вкусный бутерброд. Спасибо, мой хороший, – чмокнула я его в мягкую щёчку.
И сразу после этого, словно всё это время находился на низком старте, Стасик побежал в кухню, по пути крича:
– Мама разрешила мне ещё один бутербродик! Бабушки, делайте.
– Кто-то скоро в кухонные двери входить не будет, – послышался голос папы Никиты.
– Пусть кушает. Растущий организм, – вступилась моя мама за внука.
– Мама, а мне можно бутерброд, но только с рыбой? – крикнула из кухни Алиса, не жалея утруждать себя беготней ко мне.
– У папы спроси, – ответила я погромче. – Я не знаю, сколько ты съела, а папа видел. Не забывай, что нужно место в животике для ужина оставить.
– Папочка… – тут же запела Алиска елейным голоском. Хитрая жопка знала, какой подход нужно иметь к отцу.
И только сейчас до меня дошло, что дети отлично знали, на кого и как можно надавить, чтобы получить желаемое. Вот, продума́ны мелкие!
Папой Никиту Алиса начала называть, когда Стасику было около двух лет. Он уже многое говорил понятно, но особенно хорошо у него получалось говорить «мама» и «папа». Лично я была на седьмом небе, когда он начал называть меня мамой. Это не было специально, никто ему не говорил, что так нужно, но, видимо, видя, что Алиса обращается ко мне так, а я реагирую, он тоже решил, что я для него мама. А Алиса была возмущена тем, что Стасик может называть нас мамой и папой, а ей Никиту папой называть нельзя.
Мы, конечно, ей не запрещали называть Никиту папой, но и не навязывали, решив, что она уже достаточно взрослая и убеждать её в том, что она, возможно, не считает действительностью, не нужно. Но Алиса, поняв, что запретов относительно «папы» у неё нет и никогда не было, начала сама называть Никиту папой. Причем, изначально это происходило так: сначала Стасик обращался к Никите «папа» и что-то говорил или показывал, и Алисе в этот момент тоже срочно что-то нужно было сказать или показать Никите, непременно назвав его папой.
Сам Никита был счастлив, что Алиса так его начала называть. Помню, он даже Даньке позвонил, чтобы похвастаться, а потом, когда братишка приехал в гости, чтобы лично убедиться, Никита с высоко поднятой головой отвечал Алисе на её «папа» – «да, доча». Кстати, дочей Алиса сама попросил её называть. В дедовско-прокурорской манере:
– Говори «доча»! – и бровки сурово нахмурить не забыла.
– Сейчас даже я её дочей захотел назвать, – шутил Даня, с опаской косясь на племянницу.
– Тебе нельзя. Только папе можно, – обняла тогда Алиса Никиту, словно говоря: «он только мой».
Я закончила с гирляндой, обмотала ею ёлку, а в качестве заключительного аккорда позвала детей, чтобы они смогли повесить на ёлку игрушки, изготовленные Алисой в школе и Стасиком в садике.
– А теперь, дети, что нужно сделать? – спросила я и дала Никите взглядом сигнал, чтобы он был готов зажечь гирлянду.
– Раз, два, три, елочка, гори! – закричала дети хором и подпрыгнули на месте. -Ура!
Гирлянда на ёлочке ярко засверкала, а дети опять убежали в кухню, похоже, продолжая охоту за сладким, которое от них пока все прятали.
– Я тут совсем забыл, – произнес Никита и игриво накинул на мои плечи мишуру, которой притянул меня к себе. – Тебя ждёт небольшой сюрприз. Но до него нужно доехать.
– Мой дорогой и горячо любимый муж приглашает меня на свидание? – повела я бровью и поцеловала любимые губ напротив. – Ммм, кто-то тоже дегустировал колбаску?
– Было дело, – усмехнулся Никита. – А на свидание лучше выезжать сей-час, – протянул он, чуть запнувшись при взгляде на часы.
– До застолья успеем?
– Успеем.
– Тогда я уже готова. Поехали.
Мы с Никитой предупредили родителей, что нам нужно ненадолго отъехать, детям пришлось сказать, что мы поехали посмотреть, не забыл ли чего Дедушка Мороз и всё ли он привезёт, что заказывали дети в письмах.
Пока я застёгивала сапоги, в квартиру вошли Даня и Алёнка с пакетами в руках.
– Шампусик и фейерверк приехали! – оповестил Даня всю квартиру, чтобы деды забрали у него пакеты. – А вы куда собрались? – обратился он к нас, снимая пуховик.
– На свидание, – ответила я, пританцовывая.
– Вы в курсе, что вы уже старые? – гаденько хихикнул Даня. – В вашем возрасте на свидания уже не ходят.
– Это в нашем возрасте кое-кто на свидания уже не ходит, – фыркнула Алёнка обижено. – Мог бы и поучиться у старшего брата. Яичница в постель, которую ты, кстати, сам потом и съедаешь, уже не прокатывает дорогой. Этому пальчику нужно колечко, – показала подруга безымянный палец правой руки.
Я рефлекторно глянула на свой палец и улыбнулась кольцу.
– Ты это, кстати, малая, будешь сегодня шампусик хлебать, пей мелкими глотками. Подавишься чем-то круглым с камушком – я не виноват.
– Да-а-ань! – довольно заверещала Алёнка.
– Да, я отдам дань нашим отношениям. Засиделась ты в девках, – деловито изрёк Даня и пошёл в кухню, нарочито уклоняясь от Алёнкиных поцелуев.
– Готова? – спросил Никита.
– Угу.
– Поехали.
Когда Никита вывез меня за черту города, я всерьёз насторожилась, не понимая, куда он хочет меня привезти. Я ждала ресторана, кафе, кинотеатра, боулинга… Да чего угодно, где мы часто бывали, но не того, что меня вывезут в какое-то поле.
Но, когда мы проехали это поле, заехали в лесок и выехали из него, я едва не превратила нашу машину в кабриолет, подпрыгнув на кресле.
– Никита! – мы ехали ровно к воздушному шару яркого красного цвета, который выглядел, как пламя на фоне белого нетронутого человеческими следами снега.
– Ты давно мечтала об этом. С Новым годом, любимая, – Никита поцеловал мою руку и нежно заглянул в глаза. – Беги уже, – хохотнул он, видя, что на месте сидеть я уже не могу.
Я выскочила из машины и направилась прямиком к шару, не веря своим глазам. Боже! Какой он огромный, оказывается! И какой шумный!
– Здравствуйте, Валерия, – поздоровался со мной мужчина, похоже, пилот (или как их правильно называть?). – Проходите.
Мужчина помог мне забраться в корзину. Хорошо, что Никита предупредил одеться меня потеплее и не в платье.
А вот сам Никита остался стоять в стороне, спрятав руки в карманы зимней куртки.
– Залезай! – крикнула и я поманила его рукой, не переставая улыбаться во все тридцать два.
– Это только для тебя, Лер. Я не полезу.
– В смысле?! Давай вместе, Никит! Одна я не полечу. В моей мечте было так: мы летим над лесом в обнимку.
– Ага, когда этот шарик лопнет на морозе или корзина развалится от тяжести, – нервно хохотнул Никита.
– Залезай, говорю. Эта штука не развалится и не лопнет. Не лопнет ведь? – спросила я пилота.
– Всё новое, крепкое, я профессионал. Вместимость гондолы до пяти человек.
– Слышал? Иди сюда.
– Я тяжелый и боюсь высоты.
– Никита!
– Я не могу. Мне нельзя. Я отец двоих детей.
– Троих, вообще-то, – сказала я и запустила руку в карман куртки, где лежал тест на беременность, спрятанный в подарочные носки. Я хотела отложить сюрприз до боя курантов, но, видимо, придётся сделать его раньше.
– Троих? Кто третий? – не понял Никита, хмурясь.
– Пока его имя Горошек Никитович, и ему всего три недели, – сказала я, достав тест. – Знакомиться будешь или как?
– Лера! – выдохнул Никита моё имя и потерял способность моргать, глядя на меня во все глаза. – Ты…
Внезапно мой муж затих и резко отвернулся, начав тереть глаза.
– Поплыл батя, – усмехнулся пилот. -
– Никита, – позвала я мужа.
Наконец, он взял себя в руки и устремился ко мне. Сам залез в корзину и обнял меня так крепко, что на секунду мне показалось, что я рожу прямо здесь и сейчас.
– Никита, задушишь, – выдавила я сипло.
– Моя девочка! Любимая моя! Спасибо тебе! – муж хаотично осыпал моё лицо поцелуями, а я улыбалась и балдела, не чувствуя ни холода зимы, ни подступающего страха перед скорым подъёмом на шаре. – Люблю тебя!
– А я тебя, – обняла я Никиту и поцеловала в губы.
– Полетели? – спросил пилот.
– Полетели!
