Текст книги "Моя. Твой. Наши (СИ)"
Автор книги: Тата Кит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Моя. Твой. Наши
Глава 1
Глава 1
– Мама, давай возьмём ещё и эти конфеты, – дочка ткнула указательным пальцем в сторону верхней полки стеллажа с конфетами и, предупреждая мой отказ, сразу со знающим видом заявила. – Жопка не слипнется.
– Я твоему деду, всё-таки, дам ремня по его неслипающейся, – вздохнула я, устало закатив глаза. А ведь это ещё мой папа на правах деда не начал учить мою дочку материться. Но, чую, не за горами и первый мат от моей дочки, который она, конечно же, будет произносить столь же невозмутимо, как и другие полуругательства, которым её научил дед.
– Смотри, какие красивенькие. Наверное, очень вкусненькие… – хитрый подход. Сразу видно, что и у бабушки моя дочка тоже много чему научилась.
– Я уверена, что они очень вкусненькие, но, Алиса, сначала мы скушаем те два вида конфет, что уже взяли, а потом купим и эти красивенькие. Хорошо?
Несколько секунд старательных размышлений отразились на лице моей дочки яркой гаммой эмоций. Наконец, в серо-голубых глазах появился оттенок согласия.
– Ладно. Договорились, – кивнула Алиса и покатила тележку с продуктами дальше между рядами. Напоследок снова посмотрела на конфеты так, словно взглядом пообещала им, что скоро она за ними вернется.
Блуждая между рядами больше для того, чтобы Алиса покатала тележку, которую она с трудом, но очень усердно толкала перед собой, мы вышли к рядам с детской смесью, где дочка иногда выбирает себе пакетик со смузи, чтобы до дома было не так скучно идти.
Обычно там нам встречаются только другие мамочки, но сегодня, неожиданно для себя, я увидела там мужчину, который с хмурым видом изучал состав сухой смеси, пока его сын, сидящий в продуктовой тележке, пробовал на зуб продукты, до которых имел возможность дотянуться.
В какой-то момент мальчишка настолько увлёкся ревизией тележки, что начал выбрасывать из неё всё, что ему не пришлось по вкусу.
Завидев такое поведение, моя дочка бросила свою тележку и подбежала к той, в которой был мальчик, чтобы поднять с пола всё, что он уронил.
– Так делать нельзя, – поучительно и внушительно сказала Алиса, строго глянув на мальчишку, который, пуская слюни по подбородку, с любопытством начал разглядывать мою дочку большими темными глазами. – В магазине баловаться нельзя.
Мужчина, читавший состав смеси, растерянно отвлекся от строк и окинул сначала мою дочку хмурым взглядом, а потом и меня тоже.
– В чём дело? – спросил он не очень-то дружелюбно, пока я умилялась улыбнувшемуся мне мальчишке. В отличие от своего папочки, мальчик умел улыбаться самой обаятельной в мире однозубой улыбкой.
– Ни в чем, – тряхнула я волосами. На всякий случай взяла дочку за руку и подвела к себе поближе, а от мужчины подальше. Мало ли, вдруг я первая, кто имеет дело с яжбатей. – Просто ваш сын выбрасывает продукты из тележки.
– Стасян, блин! – устало вздохнул мужчина и повернулся к мальчишке. Чуть наклонившись к тележке, взял его на руки и забрал из пухлой ручки упаковку с колбасной нарезкой. – это для меня, дружище. Твоя вкусняшка вот, – показал он мальчишке коробку с сухой смесью.
Со стороны мы, наверное, выглядели странно: я, улыбающаяся мальчишке, и мальчишка, улыбающийся мне; и моя дочь, смотрящая на мужчину с укором из-под насупленных бровей, и мужчина, который так же смотрел на мою дочь.
– Алиса, пойдём, – мягко я потянула дочку за ручку. – Нам пора готовить ужин.
Приличия ради я улыбнулась напоследок мужчине и его сыну, и повела дочку к полке со смузи, чтобы она выбрала себе понравившееся.
Через несколько секунд за спиной послышался шорох колёс чужой тележки.
– Слушайте, кхм, – обратился ко мне хмурый мужчина и, почесав густую бровь ногтем большого пальца, заглянул мне в глаза. – Я… Мне нужна помощь?
– Помощь? – вскинула я брови и вгляделась в лицо мужчины.
И только сейчас заметила, что выглядел он примерно так же, как выглядела я в первый год после рождения Алисы. Такие же темные круги под глазами, такой же изможденный вид, чуть-чуть нервный тик, и вечно грязные волосы. И даже такая же черная толстовка, на которой не видно пятен от детского пюре.
– Смесь, – начал мужчина так, будто собрался сделать промоакцию. – Я делаю всё по инструкции, но такое ощущение, что мой сын смесью не наедается. Он пьёт её и днём, и ночью. Может, посоветуете мне какую-то другую, более питательную?
– Вы уже начали вводить прикорм? – спросила я, примерно прикинув, что ребенку в тележке около полугода.
– Прикорм? – мужчина снова хмуро воззрился на меня. – Звучит как забава для хомяка, – поморщился он брезгливо.
– То есть вы ничем, кроме смеси ребенка не кормите? – поползли мои брови вверх.
– А чем ещё его кормить? У него всего один зуб. Чем ему жевать?
На несколько секунд я опешила. Машинально посмотрела на мужскую руку и не увидела там обручального кольца. Либо он отец-одиночка, либо один из современных «модников», которые рожают ребенка, не женившись, исключительно ради контента.
– Понятно, – вздохнула я. Обернувшись, пробежалась по полкам с баночками пюре взглядом и взяла две – брокколи и кабачок. – Вот. Начните с этих. На баночке написано, как начинать прикорм. И не бойтесь, это не забава для хомячка. Просто ваш сын, действительно, может уже не наедаться одной смесью. Добавляйте прикорм и постепенно отказывайтесь от смеси. Ну, и по возможности, варите молочные каши.
– А если он подавится этим? – спросил мужчина, в руках которого баночки с пюре казались совсем крошечными.
– Не подавится. Это пюре почти жидкое, но вы, всё равно, следите, чтобы в возможной спешке ребенок не подавился.
– Так, а…
– Ложечки и детские тарелочки находятся с той стороны стеллажа, – произнесла я, поняв, что он хотел узнать.
– Понял. Спасибо, – кивнул мужчина и теперь начал хмуро читать то, что было написано на баночке с пюре.
Подмигнув улыбчивому мальчику, я помогла дочке развернуть корзину, и мы двинулись к кассе. Стоя в очереди, я увидела, как к в соседнюю очередь влился мужчина с сыном, на этот раз, держа его на руках.
Он острым взглядом отслеживал, как двигалась очередь, что-то бормотал мальчишке и умудрялся при этом что-то печатать в телефоне. А еще в совершенстве игнорировал всех дамочек, что улыбались и умилялись молодому папаше.
Парадокс и несправедливость природы налицо: мужчине с ребенком женщины улыбаются и восхищаются, но женщину с ребенком мужчины сторонятся. Большинство женщин с лёгкостью могут принять чужого ребенка, но у мужчин всё с точностью до наоборот.
И как в таких условиях мне, матери-одиночке, найти своё женское счастье?
Глава 2. Никита
Глава 2. Никита
Вернувшись из магазина, я первым делом отдал сына своему младшему брату.
– Раздень, – бросил я коротко, а сам пошёл на кухню, где, разобрав пакеты с продуктами, сразу помыл детскую тарелку с динозавриком и ложечку с ним же.
– Что там наша яжмамка придумала? – протяжно подпевая, брат вошёл в кухню с моим сыном на руках и с любопытством следил за моими действиями. – Что это за фигня?
– Пюре из брокколи, – ответил я, не поднимая взгляда. В очередной раз прочитал на баночке, как правильно начинать прикорм. Но сначала баночка требовала провести колдовские действия с термознаком на ней.
Нагрев пюре прямо в банке, согласно инструкции, я открутил крышку, и мы с братом переглянулись, явно пытаясь понять, показалось ли нам.
– То, что у Стасяна не взлезло в подгуз, ты, типа, в банку собрал? – с явным отвращением косился братишка на банку, источающую специфический «аромат».
– «Первая ложка», – показал я брату надпись на банке. – Чтобы киндер сразу на вкус понял, что жизнь далеко не сахар.
– Не, – тряхнул головой Даня и посадил Стаса в стульчик для кормления. – Я в этом участвовать не буду. Малой, по-моему, и на смеси прекрасно жил.
– Конечно, для тебя-то он прекрасно жил, потому что ты ночами дрыхнешь, а не носишься с ним из комнаты в кухню, чтобы намутить эту смесь.
– Мы сейчас реально опять закусимся как молодожёны? – вскинул братец брови. – Не боишься, что я заставлю тебе плакать в ванной?
– Иди в задницу, – хохотнул я, отвесив младшему слабый подзатыльник. Взял детскую тарелку и ложечку, дал сыну, а тот с любопытством начал разглядывать новые для него вещи и пробовать их на зуб. – Нравится?
Малой что-то неясно гугукнул, а я тем временем поставил перед ним тарелку и положил в её центр ложечку пюре.
– Как дрисня кошачья, – комментировал Даня за спиной. – Что на запах, что на цвет…
– Ну, не зря же это называется прикормом, – повёл я бровями и немного отодвинул от сына тарелку, так как он норовил залезть в «дрисню» из брокколи пальцами. На самый кончик детской ложечки и подцепил пюре и поднёс ко рту сына. – Ну, давай, Стасян, заценим, что нам посоветовала рыжая мамочка.
– Рыжая мамочка? Ты подцепил какую-то рыжую милфу? – включился тут же Даня.
– Ты, кажется, хотел свалить.
– А теперь хочу посмотреть, как малой выплюнет зелено-коричневую жижу. Если не подавится, конечно…
Я молча вздохнул, едва сдерживаясь от закатывания глаз. Полностью сосредоточив внимание на сыне, следил за тем, как он неумело обхватил ложку губами и слегка завис, очевидно, почувствовав новый вкус на языке.
– Ну, что? – спросил я у сына, который начал смаковать новый вкус, перекатывая во рту язык и роняя слюни. А затем его маленькая ручка потянулась к ложечке в моей руке.
– Зырь! Ему понравилось, походу! – прыснул Даня удивленно и даже поближе подошёл.
– Ещё? – показал я сыну ложку, снова слегка подцепив на её кончик пюре, и сын открыл рот, словно ожидая, когда в него поступит новая порция. – Тебе реально понравилось? – удивился я и снова дал Стасику попробовать пюре.
Так я скормил ему всю положенную на первый раз порцию, но сын явно хотел добавки.
– Прости, Стасик, но баночка говорит, что на первый раз можно только одну чайную ложку, – поджал я виновато губы, убирая от малого тарелку. Ложку пришлось оставить ему, чтобы он её облизал и покусал в своё удовольствие. – Теперь докормим смесью.
Уже машинально я навёл сыну смесь, немного охладил, проверил температуру, приложив к своей шее, и дал бутылочку малому, к которой тот с удовольствием присосался.
– Слушай, а это идея, – хмыкнул Даня, пока я готовил сыну пижаму для сна и полотенце для купания.
– Какая?
– Ну, типа, найти какую-нибудь тёлочку, которая втрескается в тебя и на почве этого станет возиться с малым. У них же у всех, типа этот… материнский инстинкт, всё такое…
– Угу, – протянул я скептически и кивнул в сторону сына, балдеющего на диване. – Его мамашке расскажи про материнский инстинкт. Вместе поржёте.
– Ну, да, – вздохнул Даня. – Тогда нужна тёлочка уже со своим киндером. Ну, чтобы наверняка знать, что у неё с материнским инстинктом всё нормально.
– Мне некогда этим заниматься. Если хочешь, найди себе мамашку. А пока не нашёл, доешь пюрешку.
– Какую?
– Которая дрисня кошачья.
– А Стасян что будет есть?
– А Стасян пока будет занят тем, что я буду следить за его реакцией после брокколи ближайшие сутки. Так что иди, мелкий, и ты поешь.
– Не. Я лучше дождусь, когда малой начнёт всякие ништяки есть. Типа фруктовых или мясных пюрешек.
– Такие пюре Стасян и сам будет полностью съедать, – хохотнул я. – И я с ним.
Глава 3. Лера
Глава 3. Лера
Звонок в дверь переполошил всю квартиру. Мы с Алисой побросали вещи обратно в коробки и пошли в прихожую, чтобы открыть дверь званной гостье.
– У вас опять лифт накрылся? – тут же вместо приветствия выдала Алёнка и ввалилась в квартиру. Стянула через голову сумку и поставила её поверх коробки, а затем сняла кроссовки, гордо прошлёпав в лабиринте из коробок за нами до кухни.
– Какой-то умник придумал сжечь в нём все кнопки. Ждём, когда поменяют, – бросила я подруге через плечо и машинально включила чайник. Взяла стоящие у раковины кружки и закинула в них чайные пакетики. Алиса поставила на стол перед Алёнкой вазочки с конфетами и печеньем.
– Чаевые, – подмигнула моей дочери подруга, достав из кармана кожаной куртки маленькую шоколадку.
– Спасибо, – широко улыбнулась дочка и сразу распаковала шоколадку, поделив её на три части: две маленькие и одну большую – себе.
– Не за что, щедрая душа, – хохотнула Алёнка и обратилась ко мне. – Ты бы хоть один верхний ящик прибила. А-то вся посуда на столах.
– Времени нет. Да и попросить пока некого.
– Хочешь, я своего попрошу?
– Своего айтишника? – поморщилась я, скептически глянув на подругу.
– Ну, да, – цокнула она. – Плохая идея. Ну, тогда папу своего попроси уже. А-то уже почти три месяца с Алиской как бомжи в коробках живёте. Ипотеку тогда можно было бы и не брать.
– Папа и так работает до позднего вечера. А в выходные отдыхает на рыбалке. Если я скажу ему, что у меня тут куча несобранной мебели и неразобранных шмоток, то он убьёт на это все свои выходные и спину, которую ему только недавно прокапали.
– Что ж, – вздохнула подруга театрально. – Тогда мне придётся бросать своего айтишника и искать кого-то рукастого. Где-нибудь в районе гаражных кооперативов…
– Нельзя так жестоко поступать с айтишником. Он же у тебя совсем ручной. А если его приручит какая-нибудь злая ведьма? – прыснула я.
– Ага! И заколдует его, – тут же зловеще подхватила Алиса. – Превратит… в гриб!
– Ой, масик, – вздохнула Алёна, притянув к себе мою дочку для объятий. – Мой айтишник и так уже как гриб – врос в своё компьютерное кресло и даже чуток пованивать начал.
– Получается, что ты превратила его в гриб? Ты злая ведьма?
– Ему только об этом не рассказывай, хорошо? – хохотнула Алёнка и придвинула к себе поближе кружку с чаем, которую я перед ней поставила.
Едва мы начали пить чай, как Алиса вспомнила, что у нас есть одно дело, которое мы откладывали весь день до вечера.
– Мама, мы помидорки для салата не купили, – менторским тоном напомнила дочка.
– Блин! – выдохнула я шумно и спрятала лицо в ладонях. Тащиться куда-либо в свой выходной мне не хотелось. Но, раз по глупости сама пообещала дочке, то придётся.
– Давайте сходим за вашими помидорками, – тут же подхватила Алёнка инициативу. – А я заодно ещё и фруктиков куплю. Кстати, вы в курсе, что в вашем магазине самые вкусные и красивые фрукты?
– Нет, – качнула я головой, убирая со стола.
– А я теперь знаю. Сходила сегодня утром в свой магаз, а там все яблоки какие-то неказистые, в дырочку… Мухи над ними летают. Фу, одним словом.
– Ну, вообще-то, говорят, чем хуже фрукт внешне выглядит, тем он натуральнее, – выронила я поучительно.
– Вот так ты себе парня и выбрала когда-то, – намекнула Алёнка на отца Алисы. – Тот ещё фрукт.
– Ну, вообще-то, этот фрукт внешне выглядел как из рекламы, если ты забыла.
– Ну, да, – фыркнула подруга. – А внутри там оказался вонючий безвкусный пластик. Помним-знаем-проклинаем.
– Угу, – поджала я губы, не желая продолжать затронутую тему. Уже давно переболело и больше не трогает.
До супермаркета, который находился недалеко от дома, наша троица дошла бодрым шагом. Я, конечно, попыталась канючить и отправить Алёнку с Алисой в магазин двоих, но внутренняя истеричная яжмамка напомнила мне о том, что своего ребенка я доверяю только маме с папой и воспитательнице в детском саду.
Мы лениво блуждали между продуктовыми рядами. Алиса и Алёна придирчиво разглядывали каждый фрукт и овощ, пока я стеклянным взглядом смотрела на зелень перед собой и думала о том, где б заработать побольше денег. Дочка, ипотека, новые трусы – на всё нужны деньги. Моей нынешней зарплаты, конечно, хватало, но всегда хочется больше, чтобы в голове каждый раз не загоралась красная лампочка, под которой я пытаюсь вычислить, доживём ли мы с Алисой до конца месяца, если я сейчас куплю себе новую пару капроновых колготок.
Кажется, я начала понимать своих родителей, которые всю мою сознательную жизнь строили планы, как они однажды станут богатыми. В основном это были мечты о том, чтобы выиграть в какой-нибудь лотерее или получить в наследство от кого-нибудь квартиру в столице, поближе к центру, чтобы можно было её сдавать и ни в чем себе не отказывать.
Ни выигрыша в лотерее, ни мертвого родственника с квартирой так и не случилось, но, на мой взгляд, мы жили достойно. По крайней мере, я и мой старший брат никогда не ощущали нехватка в чем-либо. Правда иногда, в подростковом возрасте, у меня возникали приступы обида из-за того, что у какой-нибудь девочки из класса платье было красивее моего. Наверное, это что-то чисто девочковое. Но, к счастью, меня всегда быстро отпускало. Родители умели найти аргументы и поднять мою самооценку.
Надеюсь, у меня с Алисой получится так же.
Алиса настойчиво отстояла перед Алёной право купить помидоры черри для своего салата вместо тех «мясистых», что ей предлагала моя подруга.
– А теперь смузи, – с просящей улыбкой произнесла дочка и посмотрела на меня снизу вверх, ожидая одобрения.
– Хорошо, – кивнула, посчитав под красной лампочкой, потянем мы или нет.
– Какая-то вкусная штука, походу, этот ваш смузи, – задумчиво произнесла Алёнка, следуя за нами. – Тоже попробовать, что ли?
– Вообще-то, смузи только для детей, – поучительно цокнула Алиса. – А ты же не маленькая.
«Понятно?» – спросила я подругу взглядом, на что она весьма понимающе поджала губы и кивнула.
– Простите-извините, – обратилась она вслух к моей дочке, которая важно толкала перед собой тележку.
Мы повернули к рядам с детским питанием, а я слегка насторожилась и будто начала краснеть, увидев мужчину, который четыре дня назад обратился ко мне за помощью с первым прикормом. Отчего-то сейчас я решила вспомнить и прокрутить в голов наш разговор, чтобы понять, не была ли я слишком легкомысленна в своих советах. Может, нужно было отправить этого мужчину к педиатру, и не строить из себя опытную маман?
Мужчина держал в одной руке тихо хнычущего малыша, который был повернут к нам, а сам перебирал баночки с детскими пюре, явно нервничая и психуя.
Сегодня мужчина казался куда более измождённым, да и его сын тоже. В прошлый раз он хотя бы улыбался, а сегодня будто пытался выкрутиться из рук своего папы.
Алиса знающе подошла к полке со смузи и выбрала себе ягодный. Алёна умилялась отцу с ребенком на руках, пока я, слушая внутренний голос, пыталась понять, стоит ли мне подойти к мужчине, чтобы выяснить, как проходит их первый прикорм.
– Стас, – недовольно и очень тихо буркнул мужчина, поправив ребенка в своей руке так, чтобы тот не выскользнул на пол.
Мужчина мазнул по мне взглядом и снова вернул внимание к полкам с пюре, а затем резко повернул голову в мою сторону, кажется, узнав.
Паника подкатила к горлу. В его взгляде благодарности я точно не видела, зато отчетливо прочитала в нём желание открутить мою голову.
– Вы, – обратился вдруг ко мне мужчина и пошёл в мою сторону, а я напряглась. Увидев, что на моём лице не написано ничего хорошего, Алёнка машинально завела мою дочку за себя и тоже приготовилась вступить в возможный конфликт.
– Да, здравствуйте, – улыбнулась я дрожащими уголками губ, не понимая, нужна ли кому-то, вообще, моя улыбка.
– Что я делаю не так? – вдруг спросил мужчина, перехватив своего хнычущего сына поудобнее. Не вопрос, а крик отчаяния.
– В смысле?
– Я ввел прикорм. Всё, как вы сказали и как написано на банке. Но мой сын не ходит по большому уже четвертые сутки. А сегодняшнюю ночь он почти не спал из-за плача и капризов.
Знакомая ситуация.
– Вы дали ему много пюре? – спросила я. – Больше, чем рекомендовано?
– Я… – мужчина нахмурился, опустил взгляд в пол, словно пытался что-то посчитать или вспомнить. – Да. Во второй день я дал ему больше, потому что никаких аллергических реакций не было. И с настроением всё было хорошо.
– Это плохо, – поджала я губы. – А воду вы давали в достаточном количестве? С введением прикорма лучше немного увеличить количество жидкости.
– Воду? Стас её особо не пьёт. Хватает смеси.
– Даже к смеси нужна вода…
– Я знаю, но мой сын её охотно всё равно никогда не пил.
– Нужно чаще предлагать. Хоть по паре глоточков, но нужно, чтобы он пил. Вы же в сухомятку не едите?
– Если я сейчас дам ему воды, то всё случится? – спросил мужчина с намёком на скорое наполнение подгузника его сына.
– Было бы идеально, но вряд ли.
– И что делать? Я выкладывал его на живот, делал «велосипед» и пробовал другие штуки из мамского чата…
– «Мамского чата»? – подлетели мои брови.
– Да, со вчерашнего дня я состою в мамском чате, – вздохнул мужчина устало.
– Мамочки там, наверное, счастливо брызжут молочком от наличия в чате папочки? – ехидничала Алёнка.
– В том чате меня зовут Светлана, – обратился к ней мужчина, чтобы дать нервный ответ, и снова повернулся ко мне, чтобы уже мягче продолжить. – Они там между собой советуют слабительное.
– Это, конечно, уже крайняя мера, – нахмурилась я, вспоминая, что делала, когда Алиске было полгодика. – Но, если ваш сын плохо ест и спит…
– Уже вторые сутки, – бросил мужчина.
– Один раз можно попробовать микроклизму, – сказала я словами своего педиатра. – Но только на первый раз в качестве крайней меры.
– В этом-то и проблема, – вздохнул мужчина и прикрыв глаза, сжал переносицу пальцами. Было видно, что «Светлана» находился на грани срыва, но ещё пока находил в себе силы, чтобы держаться. – Я не знаю, как… Вернее, я боюсь сделать что-нибудь не так. Он же совсем мелкий, а если я переборщу.
– Ну, вы до локтя микроклизму не толкайте, и всё… – решила я чуть-чуть пошутить и получила в ответ укоризненный взгляд. – Я могу вам посоветовать только то, чем пользовалась сама. На той микроклизме есть отметка, до каких пор её вводить, а ещё там есть подробная инструкция.
– Я, всё равно, не смогу. Я ему даже его единственный зубик чищу как шаолиньский монах, боясь поцарапать десну.
Я, конечно, была наслышана о том, что отцы крайне пугливы и аккуратно в вопросах по уходу за младенцами, но, чтобы настолько…
– Попросите свою маму или любую другую мамочку, если себе не доверяете. Они вам помогут.
– Может быть вы? – тут же предложил мужчина, а я опешила, тут же переглянувшись с Алёной, которая активно, с широкой улыбкой и горящими азартом глазами, кивала за спиной мужчины.
– Светочка, не переживай, Лера всё сделает в лучшем виде, – голосом шальной императрицы вклинилась в наш разговор Алёнка.
– Кстати, я Никита, – протянул мне руку мужчина.
– Валерия. Просто Лера, – ответила я, пожав его теплую руку.
– Поможете? – спросил Никита. – Клянусь, это последняя к вам просьба. Я живу недалеко от этого магазина. Всего пять минут пешком…
– А потом пять километров за город мешком, – хохотнула я нервно.
– У меня сын покакать не может уже четвертые сутки. Мне некогда играть в маньяка. Поможете?
В темных глазах мужчины читалась мольба. Хныкающий в его руках мальчишка лишь добавлял жалости. Их обоих хотелось пожалеть и, возможно, обоим сразу поставить клизмы, чтобы уж наверняка всем стало легче.
– Хорошо, – согласилась я, нагнав на себя строгости. Пусть думает, что я опасная дама со связями. – Но это первый и последний раз.
– Спасибо, – облегченно выдохнул мужчина.
До дома Свет… Никиты мы шли около десяти минут. Можно было бы и быстрее, но Алиса решила, что без её помощи мужчина не сможет катить коляску со своим сыном. А Никите и, соответственно, всем нам пришлось подстраиваться под аккуратный шаг Алисы, которая старалась толкать коляску так, чтобы не навредить малышу.
Кажется, опыт катания пупсов в коляске по квартире ей только что пригодился.
Мы поднялись на второй этаж такой же новостройки, в которой жили мы, но только на другом конце улицы. Первыми в квартиру вошел Никита со Стасом в одной руке и пакетом продуктов в другой.
– Чё купил? – вылетел откуда-то из глубин квартиры высокий парень, чей внешний вид заставил меня, Алёнку и Алису замереть за порогом и даже слегка сдать назад. – Оу-у! – протянул тем временем парень, присвистнув, тоже увидев нас.
– Оденься, придурок! – рыкнул на него тихо Никита, и парень в боксерах мигом ретировался, не забыв прихватить у Никиты пакет. – Младший брат, – пояснил мужчина, обернувшись к нам. – Проходите, – кивнул в сторону своей прихожей и сам отошёл подальше, чтобы, усадив сына на комод, снять с него верхнюю одежду.
– Где можно помыть руки? – спросила я, сняв обувь и куртку. Дочка сделала тоже самое и с любопытством начала разглядывать новое пространство вокруг себя. Алёнка подозрительно затихла за моей спиной.
– Руки?... – чуть растеряно спросил мужчина. – В ванной. Вот здесь, – открыл он для меня дверь и включил свет. Правда почти сразу нырнул в ванную комнату, закинув какие-то тряпку в корзину для грязного белья.
Вся наша дамская троица поочередно помыли руки и обтерли их чистым полотенцем, которое специально для нас принёс Никита.
А затем мы все неуверенно вышли из ванной и прошли, как оказалось, в кухню, где хозяин квартиры опустошал пакет, принесенный из магазина, пока его сын тихо хныкал и капризничал в стульчике для кормления.
– Смотри, у него все шкафчики и полки собраны и прибиты, – едва размыкая губы, тихо произнесла Алёнка.
Я молча закатила глаза и проследила за тем, как Алиса тоже нырнула в пакет мужчины и подала ему ведерко с майонезом, которое он так же молча поставил в холодильник. Такое ощущение, будто они каждый день так делали. А затем моя дочка просто смяла пустой пакет и вложила его в узкую висящую на двери шкафчика корзинку, в котором оказались другие пакеты.
– Ты здесь была уже, что ли? – огласила Алёнка мои мысли.
– У бабы с дедой такая же корзинка для пакетиков, – знающе ответила Алиса, а потом отвлеклась на игрушки, лежащие на обеденном столе.
– Так, кхм, – уверенно выдохнул Никита, обратившись ко мне. Закатал рукава. – Что делать?
– А ты руки помыл? – тут же спросила моя дочка. – А мы помыли.
Прокурорские замашки своего деда она усвоила раньше, чем научилась говорить «мама».
– Точно, – кивнул Никита и послушно подошёл к раковине, где помыл руки.
Мы с Алёнкой переглянулись и молча поджали губы, чтобы не рассмеяться.
В кухню вошёл парень, младший брат Никиты, который, похоже, специально, чтобы продемонстрировать нам рельефный пресс, долго надевал футболку. А потом, глядя на нас с Аленкой с кривой ухмылочкой, закатал рукава, наверное, для того, чтобы мы лучше разглядели его бицепс.
– Ты освежителем воздуха, что ли, надушился? – спросила его Алёнка, вынудив меня спрятать улыбку, а парня смутиться.
– Это мой парфюм, крошка. Хочешь понюхать? – оттянул парень ворот футболки в сторону моей подруги.
– В туалет ваш захочу, там твой парфюм и понюхаю, – фыркнула Алёна, а я по её интонации поняла, что флирт уже начал набирать обороты.
– Малой, пожрать что-нибудь приготовь, – строго бросил ему Никита и, взяв сына на руки, повёл меня за собой в комнату, по бардаку в которой я поняла, что именно здесь чаще всего и обитает молодой папаша вместе со своим сыном.
Письменный стол был завален бумагами и папками, а в центре всего этого стоял открытый, погасший ноутбук. Большая двуспальная кровать, рядом детская с опущенным бортиком, и абсолютно на всех плоскостях лежали вещи, которые Никита в спешном порядке собирал и закидывал в шкаф-купе.
– Я полгода откладываю уборку, – было видно, что мужчине было неловко за бардак.
– Понимаю, – кивнула я, улыбнувшись. – Первые два года после рождения Алисы моя комната выглядела так же.
– То есть еще примерно полтора года об уборке можно не заморачиваться? Класс, – с облегчением выдохнул Никита и тихо хохотнул, заглянув мне в глаза. – И что теперь делать? – спросил он, указав на Стасика, который тихо сидел на большой постели и грыз прорезыватель в виде медвежьей лапки.
– Раздевайтесь, – сказала я, а Никита излишне кипишно схватился за край своей толстовки. – В смысле, сына раздевайте, – остановила я его с лёгкой улыбкой. – Простите, это мамская деформация из разряда «мы покакали», «мы поспали», «мы тугосери» и прочее.
– А-а, – выдохнул Никита понимающе и протянул мне руку для пожатия. – Мы тугосери, приятно познакомиться, – улыбнулся обаятельно.
– Приятно, – пожала я его руку и тоже улыбнулась в ответ.
Было видно, что мужчина волновался, часто поглядывая на своего сына, который, нажевывая прорезыватель, ворчал себе под нос как пухлый недовольный медвежонок.
А когда из кухни послышался смех дочки и Алёнки, я расслабилась окончательно, поняв, что в этой квартире нам ничего угрожать не должно.
– Ну, что? Приступим? – обратилась я к Никите.
– Я буду конспектировать, – взял он листок с ручкой.
– Конспектировать? Серьёзно? – повела я бровью. – Вообще-то я рассчитывала на то, что вы сами всё сделаете. Моё вмешательство будет минимальным. Я же не смогу приходить к вам и делать эти процедуры постоянно.
– Не сможете? – как-то разочаровано и даже наивно переспросил Никита, а затем взял себя в руки, очевидно, вспомнив, кто здесь батя. Отложил лист бумаги с ручкой обратно на стол и в очередной раз закатал рукава, которые и так уже были закатаны. – Что делать?
– Мне нужна его попка и микроклизма.
– Угу, – уверенно кивнул мужчина и ушёл на кухню, откуда вернулся с клизмой и комментарием от брата вдогонку из разряда «не поворачивайся к ней спиной!» – Вот, – дал он мне микроклизму, которую я по привычке сжала в кулаке, чтоб согреть.
Хоть она была не из холодильника, но мало ли…
Пока я грела в руке клизму, Никита раздевал сына, а я села рядом с ним, чтобы признакомиться.
– Какой важный мужчина, – отвешивала я ему комплименты. – Какой серьёзный… Сколько ему месяцев?
– Семь через неделю, – ответил Никиты, складывая вещи сына на край постели.
– Какой взрослый, – привлекала я внимание мальчишки к себе. У меня это получилось отлично, потому что уже через минуту он тянулся к пучку волос, собранных на моей макушке, и бесстрашно прикусил мой нос, прихватив меня за щёки.
На секунду мне показалось, что даже Никита смог расслабиться, когда рассмеялась я, а за мной и Стасик. Вероятно, мой смех показался ему забавным, а я заметила, что смех мальчика и девочки звучит совсем по разному. Раньше мне казалось, что у всех детей он примерно одинаков, но сейчас я отлично слышала, что смех мальчишки оказался куда более низким, чем был у Алисы в таком же возрасте.
– А серьёзный мужчина у нас, оказывается, очень смешливый, да? – подразнила я мальчишку и помогла ему стянуть со своих волос резинку, чтобы распущенными волосами пощекотать животик, который наощупь показался мне твердым. Терпит, бедненький.
Когда у Алисы резались зубки, игра с моими волосами была для неё единственным успокоительным. Ну, и сон стоя, конечно же: когда я стою в темноте посреди комнаты, а дочка спит на моих руках солдатиком.
Как вспомнишь, какой это был квест, так даже не верится, что я смогла его пройти, а теперь вспоминаю с улыбкой.
