Текст книги "Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ)"
Автор книги: Таша Тонева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
20. Обрыв
Аврон Регран
Утренний свет в кабинете был слишком ярким и слишком раздражающим. Он словно подсвечивал и выставлял напоказ пустоту наших поисков. Ночь прошла бесплодно.
Я стоял у окна, глядя, как город внизу оживает в золотой дымке рассвета, и чувствовал ледяную тяжесть на душе. Уже даже не раздражение или досаду, а нечто более глубокое. Тревогу, переходящую в холодную, сжимающую сердце ярость.
Не стал говорить своему вечному сопернику, что он был прав во всем. Наша таинственная незнакомка так и не явилась.
Руго молчал у камина, его мощная фигура была на пределе напряжения. Вот-вот сорвется. Я и сам едва сдерживал своего дракона.
И мы оба чувствовали одно и то же. Зияющую пустоту там, где всего несколько часов назад тянулась тончайшая, едва уловимая нить.
Сначала был зов. Слабый, но ощутимый. Как далекий звон хрустального колокольчика, ощущаемый не ушами, а самой нашей кровью. Он вел из дворца, куда-то в нижнюю часть города, пульсировал в такт нашему собственному спокойному ритму.
Мы знали, что она где-то там. Жива. И ее сущность, отмеченная нашими знаками, бессознательно тянулась к нам. Это мы тоже чувствовали. Вернее, не мы, а наши драконы.
А потом…
Я снова пережил тот момент. Резкий, колющий удар по связи. Чистый, концентрированный ужас. Не мой ужас. Этот страх испытала его пара. Он прорвался по каналу метки, яркий и мучительный, длился несколько невыносимых секунд.
И оборвался. Резко и жутко, как обрезанная струна. И теперь на месте зова была лишь глухая, мертвая тишина. Наши метки лежали на коже холодными, немыми рисунками.
– Ее нашли, пока мы здесь теряли время, – прорычал Руго, обернувшись ко мне.
В его глазах бушевало пламя.
– Она испугалась чего-то или кого-то до полусмерти. Он был слишком осязаемым и реальным. Это не фантомный испуг. Кто-то подошел к ней вплотную. Кто-то или что-то, что представляло для нее непосредственную угрозу. Ей угр-р-рожали, Аврон!
Руго, уже не мог сдержать своего дракона. Его рычание прорвалось в его речи. И я его очень хорошо понимал. Это поначалу казалось, что дело простое. Девчонка сама прибежит, предъявить кольца.
Но к утру вся моя гордая уверенность испарилась. Осталась только бессильная ярость дракона у которого отняли самое дорогое – его обретенную пару.
У меня было время подумать и все осознать. Холодный мозг сдался под напором моей второй ипостаси. А дракон рвался к ней. Желал быстрее найти свое сокровище и растерзать тех, кто стоял у него на пути к этому обретению.
Я оторвался от созерцания города.
– Чтобы так чисто, так мгновенно блокировать клановую метку… нужны либо невероятная мощь, либо специализированный, очень редкий артефакт. Дорогой и древний. Значит, за ней охотится не просто насильник или похититель. За ней охотится кто-то с ресурсами. И, что важнее, со знанием. Кто-то, кто знал или догадывался, что на ней может быть драконья печать, и приготовился.
Руго мрачно кивнул, подходя к столу.
– Я думаю, что это не случайность. Ее… изолировали. Специально. От нас.
– Почему? – задал я ключевой вопрос, глядя на него. – Если бы это был враг, желающий нам зла, проще было бы убить ее. Смерть тоже обрывает связь. Но метки на месте. Значит, она жива. Хотят шантажировать нас? Сомнительно и совершенно непрактично. Прятать от драконов их истинную, сравни самоубийству. Мы все равно ее найдем.
Варианты, которые приходили в голову, были один мрачнее другого.
– Чтобы выждать, ее могли спрятать в каком-то месте с полной блокировкой магии, – задумчиво предположил Руго, его взгляд снова стал острым. – Наши метки ведь не просто связь. Если похититель знает о нас, он знает и про их природу. Спрятав ее так, он выигрывает время. Время на то, чтобы… Сломать ее? Заставить сделать что-то? Или, возможно, дождаться, пока действие меток не ослабнет без подпитки близостью?
Рудо быстро зашагал по комнате, продолжая что-то анализировать в голове.
– Или чтобы переписать их, – добавил я. – Существуют темные ритуалы, позволяющие исказить или подчинить себе чужую клановую связь. Для этого нужна изоляция и время. И магия у носительницы метки. Если ее сломать…
В кабинете повисла гнетущая тишина. Мысль о том, что кто-то может попытаться причинить вред моей паре, извратить саму суть истинной связи, заставить метки служить чьей-то чужой воле, была чудовищной.
Этот смертник уже подписал себе приговор. Когда мы его найдем… ррр…
– Наши поиски в высшем свете теперь бесполезны, – заключил я, отходя от окна. – Кто бы ее ни поймал, он не станет выставлять ее напоказ. Особенно после вчерашнего. Мы зря потратили время на бальный зал.
Руго остановился у стола и с силой ударил кулаком по столешнице.
– Тогда где искать? Город огромен. Подземелья, частные убежища, заэкранированные лаборатории магов-теоретиков, тайные тюрьмы знатных домов… Она может быть в любой из сотен подобных точек.
– Но не в любой есть настолько сильная блокировка, чтобы закрыть метку, – парировал я. – Это сужает круг. Очень сильно. – Я подошел к одному из шкафов, открыл его и достал свернутый в трубку пергамент – детализированную карту города с нанесенными магическими аномалиями и зонами влияния. – Нужно составить список. Все места в городе и ближайших окрестностях, где возможна тотальная магическая изоляция. Официальные: тюремные блоки Дозора, исследовательские лаборатории Академии, хранилища Артефакторной палаты… Неофициальные: подпольные арены, частные коллекции умалишенных магов-коллекционеров, убежища магических гильдий.
Руго кивнул, его взгляд загорелся мрачной решимостью.
– Мои люди начнут с неофициальных. Опросят торговцев и наемников на черном рынке, не было ли в последнее время заказов на артефакты для удержания особых пленников. Или на услуги специалистов по прорыву ментальной защиты. Тот, кто похитил ее, мог хотеть выудить из нее информацию. О нас. Или же принудить к чему-то.
– А я начну с официальных списков, – сказал я. – Под предлогом плановой проверки безопасности. Никто не откажет канцлеру. Особенно если проявить настойчивость.
Мы обменялись взглядом. Соперничество, неловкость, странная близость после той ночи, все это отошло на второй план перед лицом общей угрозы для нашей истинной пары.
Руго развернул карту на столе, прижав углы тяжелыми обсидиановыми пресс-папье.
– Официальные списки – это хорошо, но это паутина, в которой можно увязнуть надолго, – его палец уперся в район Императорской Академии Магии. – Мы упускаем ключ. Ее дар.
Я кивнул, эта мысль уже зрела в голове.
– Девушка – стабилизатор плетений. Редкий дар. Очень. Таких не много даже среди опытных магов, не говоря о студентах. – Я подошел к полке с регистрами, вытащил толстый фолиант «Кадастр магических способностей Империи». – Академии регулярно подают отчеты об особо одаренных учениках. Не по именам, конечно, но по специализациям.
– Их в столице три основных, – продолжил Руго, его взгляд скользил по карте, отмечая здания. – Императорская, Новая Коллегия и Академия Воздушных Искусств. Военную в расчет не берем. Наша красавица явно не оттуда. Плюс частные школы и пансионы для благородных девиц, где тоже преподают основы. И еще несколько в ближних городах. Но если она студентка, то она учится здесь. И уже на старших курсах. Значит, ее имя, ее способности должны быть зафиксированы.
– Но не обязательно открыто, – возразил я, листая пожелтевшие страницы. – Некоторые семьи предпочитают скрывать особые дарования наследников, чтобы не привлекать внимания. Ее семья… мы ничего о ней не знаем. Но если они были достаточно влиятельны или богаты, чтобы попасть на тот бал, то, возможно, и достаточно осторожны, чтобы не афишировать редкий дар дочери.
Руго фыркнул, но не стал спорить. Вместо этого он достал из внутреннего кармана своего мундира сложенный в несколько раз лист плотной бумаги.
– Мой первый отдел уже поработал, пока мы тщетно ловили взгляды в бальном зале. Список всех дебютанток, официально представленных ко двору в этом сезоне. Сто двадцать семь имен. С указанием семей, титулов и учебных заведений, если таковые имеются.
Я взял лист, пробежался глазами по столбцам аккуратного почерка. Знакомые фамилии, менее знакомые, совсем неизвестные. Мир светской молодежи, который я всегда предпочитал обходить стороной.
– И ты собираешься проверить каждую?
– Каждую, – подтвердил он, и в его голосе не было сомнений. – Лично или через доверенных агентов. Под благовидным предлогом. Визит вежливости, проверка безопасности имения… Причины найдутся. Мне нужно увидеть их. Не на балу, в масках, а вблизи. Услышать голос. Уловить… отзвук. Даже если метка молчит, дракон почувствует пару....
Он был прав. Клановый инстинкт, если отклик был истинным, не мог быть полностью заглушен. Он мог спать, быть подавленным, но при близком контакте, при встрече взглядов должен был проявиться.
– Это займет недели, – заметил я, возвращая список. – А у нас нет столько времени.
– Я знаю, – резко оборвал он. – Поэтому будем действовать параллельно. Твои официальные запросы в академии на предмет студентов с даром стабилизации или анатомии магических плетений. Мои агенты – по черным рынкам и подпольным убежищам. И я сам начну с этого списка, с самых вероятных кандидатур. Молодых, из семей, которые могли позволить себе скрывать дар дочери. Или, наоборот, из тех, кто оказался на мели и был отчаянно заинтересован в выгодной партии, – он метнул на меня тяжелый взгляд. – Она ведь для чего-то искала встречи с принцем. Ты помнишь?
Я кивнул.
– Прикажи своим людям быть осторожнее, – сказал я.
– Они профессионалы, – холодно отозвался Руго.
Он сложил список и спрятал его.
– Я начну сегодня же.
Наши взгляды скрестились. В его глазах горела та же мрачная решимость, что владела мной.
Мы найдем ее и вернем себе. Неважно, какой ценой, но найдем.
21. Сны
Я едва добралась до своей комнаты. Тело ломило. Кожу неприятно кололо. Я закрыла дверь и устало присела на кровать, растирая запястье под холодным серебром браслета.
Кожа под ним горела от яростного желания сорвать эту вещь, стереть противное ощущение его пальцев, его власти. Но металл не поддавался.
Неожиданно кто-то постучал в дверь. Я удивленно замерла. Обычно у нас в семье никто не утруждал себя подобными церемониями. Точнее, ни мать ни сестра не стучали, а отец никогда не заходил даже ко мне сюда.
Инстинктивно прикрыла рукавом серебристую полосу своего позора.
– Войдите, – хрипло ответила я.
Дверь отворилась, это была мама. Я настороженно встретила ее улыбку. А потом заметила у нее в руках ту самую свечу, что мне преподнес в подарок Храминг.
Мама торопливо прошла, окинула меня каким-то раздраженным взглядом.
– Вот, – коротко бросила она, ставя свечу на ночной столик. – Лорд Храминг был так добр к тебе, Эльга. Ее нужно обязательно зажечь. Хороший сон тебе не помешает, ты выглядишь, как привидение. Позоришь нас просто.
Не успела я возразить, как она высекла огонь с помощью небольшого магического амулета и поднесла пламя к фитилю. Тот вспыхнул ровным, почти не мерцающим светом, и в воздухе сразу же поплыл тонкий, сладковатый запах.
– Он действительно очень внимательный жених, – продолжала мать, глядя на свечу, а не на меня. – Нам всем очень повезло. Я и Кири поедем с вами в эти выходные, когда ты будешь выбирать платье. Нам тоже нужно будет присмотреть что-то подобающее для ее свадьбы. Конечно, – она наконец подняла на меня взгляд, и в ее глазах зажегся знакомый, расчетливый огонек, – у нас сейчас нет лишних средств на роскошные наряды. Кири ведь совсем не виновата, что обстоятельства сложились так, а не иначе. Но она должна выглядеть не хуже на своей свадьбе. Это вопрос репутации семьи.
Она сделала паузу, ожидая. Я молчала, предчувствуя, куда движется этот разговор.
– Поэтому, – мать выпрямилась, приняв вид человека, объявляющего очевидную истину, – ты должна попросить лорда Храминга оплатить и платье для Кири. Это было бы справедливо. Согласись, Эльга. И очень разумно с его стороны. В конце концов, он входит в нашу семью. И это укрепит наши… связи.
Просьба. Нет, не просьба. Требование. Моя цена росла с каждым днем. Теперь я должна была выпрашивать подарки для сестры у человека, которого я ненавижу всем сердцем.
– Нет, – вырвалось у меня, тихо, но отчетливо. – Я не буду его просить об этом. Ни за что!
Лицо матери исказилось. Она поджала губы и сердито сдвинула брови.
– Что значит «нет»? Эльга, опомнись! Речь идет о твоей сестре! О благополучии семьи! Он и так не берет приданого, он может себе позволить такую мелочь! Ты что, хочешь, чтобы Кири выглядела бедной оборванкой на своей свадьбе? Это будет позор для всех нас!
– Это будет ее свадьба, – прошептала я, чувствуя, как голос снова начинает дрожать от обиды и бессилия. – Пусть ее жених оплачивает ее платье.
– Как ты можешь быть такой черствой и неблагодарной! – взвизгнула мать и всплеснула руками. – Мы тебя растили, одевали, дали образование! А ты отказываешься помочь в такой пустяковой просьбе! Ты думаешь только о себе! Всегда только о себе! Эгоистка! Кири никогда бы так не поступила…
Я устало прикрыла глаза. Как же мне было тошно от этих обвинений. Устала, я просто смертельно от всего этого устала.
Хоть бы раз мама приняла мою сторону!
Но она даже не договорила, лишь бросила на меня взгляд, полный такого колючего презрения, что мне стало физически больно. Затем она резко развернулась, взметнув свои пышные юбки, и вышла, громко хлопнув дверью, чтобы я поняла всю глубину своей вины.
Я осталась сидеть, сжимая простыни в кулаках, пока костяшки пальцев не побелели. Сладковатый дымок свечи вился в воздухе, становясь навязчивым, удушающим. Он смешивался с горечью во рту и тяжестью на сердце.
Черствость. Неблагодарность. Да. Возможно. Но где была их благодарность мне? Где забота?
Голова начала кружиться. Сначала я подумала, что это от слез, которые так и не выступили, от сдавленной ярости. Но стены вокруг завертелись, края зрения затуманились. Воздух стал густым, тягучим.
Свеча… Проклятая свеча Храминга!
Мне нужно было ее затушить. Сейчас же!
Я сделала усилие, чтобы подняться, но ноги не слушались, будто не мои. Рука, потянувшаяся к столику, двигалась медленно, как в самом страшном кошмаре. Пальцы дрожали, не попадали на горячий воск.
Последнее, что я увидела перед тем, как тьма накрыла меня с головой, это ровное, безжалостное пламя свечи, отражающееся в полированном дереве столика. И почувствовала, как холодный металл браслета врезается мне в щеку, когда я безвольным мешком соскользнула с кровати на пол.
Сознание уплыло без борьбы, уступая сладкому, ядовитому мареву «целительного сна».
Тьма была не просто отсутствием света. Она была живой, вязкой, обволакивающей. И в ней рождались жуткие видения.
Я стояла в платье. Оно было из черного бархата, тяжелого, как мокрый саван, стесняющего каждый вздох.
Платье кричало о трауре, но это были не похороны, а моя свадьба. Сквозь кружевную, похожую на паутину фату я видела лица гостей. Они сидели за длинными столами, но лица их были безликими пятнами, искаженными гримасами уродливого, преувеличенного веселья.
Они смеялись беззвучно, широко разевая рты-дыры, хлопали в ладоши, и от каждого хлопка по залу прокатывалась ледяная волна.
Музыки не было. Был только оглушительный, монотонный бой огромных барабанов, отбивающих такт моего заходящегося в бешеном стуке сердца.
Бум. Бум. Бум. Каждый удар отдавался болью в висках.
Я шла по проходу, усыпанному пеплом, вместо белых лепестков. Он хрустел под подошвами туфель. Впереди, у алтаря из черного мрамора, ждал мой жених, Лорд Храминг.
Но и его лицо было не его лицом. Это была маска из бледного, полупрозрачного воска, на которой кистью были нарисованы жуткие искаженные черты: тонкие брови, узкие губы. За маской, в прорезях для глаз, копошилась… тьма.
Он протянул руку. Но рукав его костюма был пустым, а сама рука – тоже восковой, неестественно длинной и гибкой. Я, не в силах сопротивляться невидимой силе своего кошмара, вложила свою ладонь в его холодные, липкие пальцы. Маска наклонилась ко мне, и из-под нарисованных губ послышался шепот, состоящий из скрежета и шипения.
– Ты моя собственность, Эльга…
Темнота сменилась. Мы вдруг стремительно оказались в опочивальне. В чужой, мрачной, залитой неестественным, багровым светом комнате с огромной кроватью по центру.
И я лежала на этой кровати с балдахином из черного шелка. Парализованная. Совершенно, как в библиотеке. Я не могла пошевелить ничем, кроме глаз. А Храминг стоял у изголовья, любуясь моим ужасом в глазах.
Его настоящее лицо теперь было видно, но искажено жадным, хищным торжеством.
– Теперь плата по контракту, – прозвучал его голос.
Самое жуткое, что он исходил не из его рта, а эхом разносился по всей комнате, исходя из стен, из самого воздуха, проникая в меня через кожу.
Сгустки самой тьмы выползли из стен, черные, отливающие масляным блеском щупальца. Каждое заканчивалось не то крюком, не то острым ядовитым жалом. Эти кошмарные создания двигались абсолютно беззвучно.
Я слышала только далекий отзвук барабанов со свадьбы. Или это мой пульс так стучал в висках?
И не спрятаться. Не проснуться! Не остановить эту пытку никак!
Я даже зажмуриться не могла, чтобы не видеть всего этого!
Вот щупальца приблизились, замерли на мгновение, а затем стремительно и алчно впились в меня.
Они прошли сквозь кожу, плоть, кости, не оставляя ран, но принося другую неописуемую боль. И впились в самую сердцевину, в то светящееся, тихо пульсирующее ядро, что было моим даром. Моя магия, моя уникальная сущность. Она была их целью.
Это было не похоже ни на что изведанное. Это была боль потери себя. Ощущение, будто твою душу рвут на части, вытягивают по волокнам, с корнем выдирают из самого нутра.
Я пыталась закричать, но паралич сковал и голосовые связки.
поэтому я могла лишь беззвучно шевелить губами, в ужасе наблюдая, как светящаяся, переливающаяся всеми оттенками золота и серебра субстанция моего дара перетекает из моей груди по черным щупальцам прямо в Храминга.
Она входила в его открытый рот, наполняла его глаза, которые начинали светиться тем же зловещим, украденным сиянием. Он рос, наполнялся силой, его кожа молодела на глазах, а я… я становилась пустой оболочкой. Прозрачной, хрупкой, ничтожной. Шелухой, из которой вынули драгоценное ядро.
И в этот миг абсолютной, опустошительной потери, когда от меня фактически оставалась лишь тень, багровый свет в опочивальне дрогнул.
На мгновение сквозь кошмар проступило что-то другое. Два уголька, два узких вертикальных зрачка, пылающих в темноте обжигающей яростью. И далекий, будто сквозь толщу воды, рык, полный смертоносного, грозного гнева.
Но прежде чем я смогла понять, что это, мой кошмар сомкнулся снова, поглотив и этот проблеск, а я провалилась в бездну еще глубже…
22. Новый план
Проснулась от удушья. Сердце колотилось в висках, тело было покрыто холодным липким потом. Последние обрывки кошмара, холодные пальцы Храминга, немой крик в парализованной груди, мертвая тишина после его слов еще цеплялись за сознание.
Я резко села на кровати и закашлялась, схватившись за горло.
А потом увидела свечу. Она так и стояла на прикроватном столике, аккуратная, цвета слоновой кости, и горела ровным, почти неестественным пламенем. Не потрескивая, не коптя, посылая мне целительные сны, как сказало это чудовище.
Целительных… Я чуть не задохнулась от приступа ярости.
Сорвавшись с кровати, я схватила свечу и, не раздумывая, задула ее, зажав пальцами раскаленный воск, не чувствуя боли. Дымок потянулся в воздухе, пахнущий медом и полынью. Обманчиво безобидный запах.
Я швырнула огарок в дальний угол комнаты, чувствуя, как трясутся руки.
Хватит. С меня хватит.
Браслет на запястье холодно прижался к коже, напоминая о своем присутствии и о том, что отныне я – собственность. Да еще и под наблюдением.
Нет. Больше я не буду это терпеть!
Я торопливо, почти срывая пуговицы, надела простое платье для академии, собрала волосы в тугой узел. Из зеркала на меня смотрело осунувшееся лицо с лихорадочным блеском в глазах.
Я решилась.
Бежать. Сегодня же. Здесь, в этом доме, в этом городе я не останусь больше ни дня. Я просто дошла до своего предела.
Родители продали, Храминг загнал в угол, драконы… драконы оставили на мне свои непонятные метки и исчезли. Осталась только я. И мне нужно действовать.
План был прост до безрассудства: добраться до академии, найти Раннеллу, и… что?
Сначала снять браслет. Без этого любой побег был обречен. Он, как сказал Храминг, был маяком. И моей цепью.
В академии я нашла Ранни у нашей обычной скамьи в зале плетений.
– Что случилось? На тебе лица нет, Эль… – начала она, но я резко мотнула головой и подняла рукав, под которым прятала браслет Храминга.
– Ранни, только ничего не спрашивай. Хорошо? Мне нужно его снять. Любой ценой. А после я исчезну из города. Так надо…
Подруга внимательно взглянула на меня.
– Хорошо, – кивнула она. – Но пообещай, больше никаких дополнительных украшений.
Я невесело улыбнулась.
А мозг Ранни ум уже работал, взгляд ушел в себя. Но решение неожиданно подошло само.
– Эй, красотки, чего такие хмурые? Складки на лбу аж завязываются, – раздался веселый голос. К нам подошел Ларс, наш одногруппник, вечный шутник с взъерошенными рыжими волосами.
Раннелла отмахнулась, не глядя на него.
– Не видишь – проблема. Иди своей дорогой, Ларс.
– Эль, Ранни, ну что за лица? – не отступал тот, опускаясь на скамью напротив. – Уже который день ходите, будто на похоронах. Чего стряслось-то? Может я помочь хочу.
Тут подошли остальные парни с нашей группы, заинтересовавшись.
– Да, вы тут ходите мутный который день. Давайте, выкладывайте, что стряслось. Эль? У тебя проблемы? – требовательно спросил Томас, наш негласный лидер.
Я бы промолчала, как всегда. Но Раннелла сегодня была не в духе для светских условностей. Она резко подняла голову, и ее взгляд, острый как бритва, скользнул по лицам парней.
– Проблемы, – отрезала она. – Серьезные. Эльгу выдают замуж. За старого садиста-мага, который поставил на нее вот это.
Она схватила мою руку и резким движением закатала рукав, обнажив широкий серебряный браслет.
В воздухе повисло молчание. Веселье слетело с лиц парней. Они смотрели на массивный, явно магический артефакт, на мое бледное, осунувшееся лицо.
– Дела-а… – тихо выругался Томас. – Это же… наручники почти. Магические.
– С отслеживанием, – добавила Раннелла. – И, возможно, не только. Этот гад хочет загнать в свой склеп и высосать всю магию. Представляете, и родители не против. Подписали договор.
И она выложила всю мою историю коротко и четко, умолчав разумеется о драконах и их метках. Я не стала ничего добавлять. И так было стыдно, что родные продали меня будто вещь.
Ларс удивленно свистнул. Томас нахмурился. Остальные напряженно застыли вокруг нас.
– Вот это поворот. И что, Эль, ты собираешься делать?
– Бежать, – выдохнула я. – Как только сниму этот проклятый браслет.
– Правильно, – неожиданно поддержал Шейл. – Зачем такой муж? Старый, да еще и садист, раз такое вешает.
– И куда? – спросил Томас, что-то обдумывая.
– Пока не знаю. Лишь бы подальше. Деньги на первое время у меня есть. А там найду какой-нибудь место и спрячусь.
– У моей тетки в Гленхе большой дом, – внезапно сказал один из тихих парней, Винсент. – Ей компаньонка нужна. Помощница по хозяйству и для чтения вслух. Глаза слабые. Она добрая, живет одна. Я могу написать. Это в трех днях пути от столицы.
Предложение было для меня как глоток воздуха. Конкретное, настоящее. Я смотрела на Винсента, не веря своим ушам. Он кивнул, смущенно улыбаясь.
– Да, но сначала это, – напомнил Ларс, ткнув пальцем в браслет.
Все взгляды снова устремились на него. Парни наклонились, разглядывая руны, ворча.
– Плетения… мощные. Четкие. Не самоделка. Были бы не вплетенные чары…
– И древние. Смотри на завитки.
– Взломать в лоб… чревато. Может, и руку оторвет, если защита сработает на разрушение. Смотри как тут хитро все наворочено. Одно цепляется за другое…
– Мы же не артефакторы, – с досадой констатировал Шейл. – Это не наша специализация.
И тут Томас медленно перевел взгляд с браслета на Ларса, потом обратно. Его лицо озарилось мыслью.
– А ведь у тебя брат на последнем курсе артефакторов. Верно, Ларс?
Ларс на мгновение опешил, потом расплылся в понимающей ухмылке.
– Точно! Генн! Он там со своими шестеренками и кристаллами только и делает, что всякую ерунду разбирает. Пошли к нему!
Раннелла уже вскочила, ее решимость заряжала всех энергией. И меня в том числе. Теперь мой безумный план побега уже казался вполне осуществимым и реальным.
– Что стоим? Веди!
Наша небольшая, но теперь уже решительно настроенная группа двинулась через коридоры академии в крыло артефакториков, вызывая удивленные взгляды остальных студентов.
Мы ввалились в их мастерскую. И Ласр активно замахал руками одному из присутствующих парней.
– Ларс? Что за…? – подошел он к нам.
– Помощь нужна, брат, – без предисловий заявил Ларс. – Срочно.
И он вытолкнул меня вперед.
Раннелла снова, коротко и ясно, изложила суть проблемы, показав браслет.
Теперь уже вся мастерская затихла, а потом оживилась. К нам подтянулись другие старшекурсники-артефакторы, заинтригованные необычным экземпляром.
Они обступили меня, щелкая языками, щупая браслет магическими щупами и рассматривая его в свои окуляры, споря на непонятном мне профессиональном жаргоне.
Идеи сыпались одна за другой, от безумных до откровенно пугающих.
Артефакторы, увлеченные сложной задачей, словно забыли о своих занятиях.
– Слит в монолит… защелка на магическом уровне…
– Руны… древние, не академического ряда. Возможно, доимперские…
– Отслеживающий компонент здесь, в центральном узле, видите пульсацию?
– Нет, это защита от несанкционированного снятия. Взломаешь и сработает обратная связь, владельцу сигнал.
Но ни одна из их идей не прозвучала обнадеживающе. Генн, самый опытный, нахмурился и подытожил.
– Снять можно. Но для этого нужно либо иметь ключ-артефакт, либо… деактивировать носителя на время. То есть, тебя.
– Можно ненадолго сердце остановить, – задумчиво предложила Раннелла.
Я отшатнулась, побледнев. Остальные парни засмеялись, но смех был нервным.
– Ранни, ты гений, конечно, но нет, – сказал Ларс, качая головой. – Есть же другие варианты. Эльга, а если ты… ну, выйдешь замуж? Фиктивно. Тогда обряд с Храмингом юридически не сможет состояться, пока первый брак не расторгнут. А расторжение – процесс длинный. Что-нибудь можно придумать за это время.
Раннелла окинула его задумчивым, а затем все более заинтересованным взглядом. Обычно смелый Ларс смутился и заерзал.
– Я не это имел в виду! Я вообще-то про знакомого одного… – он запнулся под тяжелым взглядом брата и умолк.
И тут самый молчаливый из старшекурсников, высокий и худощавый парень, до этого лишь наблюдавший, подошел ближе. Его пальцы, удивительно тонкие и ловкие, осторожно повертели браслет на моем запястье.
– Мой дед, – сказал он. – Коллекционер. И артефактор старой школы. Он любит разгадывать загадки, особенно если они древние и заковыристые с точки зрения современной магии. Правда живет он за городом. Если кто и сможет разобраться в этом, не сломав тебе руку или остановив сердце, так это он.
Робкая надежда дрогнула во мне. Раннелла сразу же ухватилась за эту соломинку. Оказывается, она даже знала его имя.
– Ториан, ты гений. Когда мы сможем к нему поехать?
Ториан что-то прикинул в уме.
– Дед не любит незваных гостей. Нужно предупредить. И… подготовить что-нибудь в качестве подарка. Он любит редкости и диковинки. Давайте через три дня. После выходных. Я съезжу, подготовлю почву.
Три дня. Это было вечность. Но выбирать мне не приходилось.
В эти выходные Храминг хотел везти меня выбирать свадебное платье. Но это был хоть какой-то шанс. Единственный луч света в кромешной тьме.
– Спасибо, – выдохнула я хрипло. – Спасибо всем.
Раннелла сияла, уже строя планы, что мы возьмем с собой в качестве подарка. Я же смотрела на холодный металл на своей руке.
Три дня. Мне нужно было продержаться три дня. Не сломаться. Не поддаться страху. Теперь у меня была цель. Маленькая, хрупкая, но цель. Дотерпеть до визита к деду Ториана.
