Текст книги "Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ)"
Автор книги: Таша Тонева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
29. Возмездие
Руки Руго на моих плечах сжались почти причиняя боль, но именно она удерживала еще меня в реальности, не давая раствориться в этой пустоте. Его тепло, проникающее сквозь ткань платья, было единственной точкой опоры.
– Довольно, – резко оборвал мою мать Аврон.
Он не повышал тона, но от его ледяной интонации мать отпрянула, будто ее ударили по лицу.
– Ваши личные трагедии и расчеты нас не интересуют. Вы совершили сделку, прикрываясь родительскими правами, которых у вас, как выясняется, не было, – холодно посмотрел он на того, кого я все эти годы считала своим отцом. – Продали девушку, не являющуюся вашей кровной дочерью, по контракту, изобилующему кабальными и опасными для жизни условиями.
Канцлер медленно, угрожающе поднялся из-за стола, и вдруг показалась, что его фигура заполнила весь кабинет.
– Это уже не семейное дело. Это дело тайной службы и канцелярии. Тайная служба, – он кивнул в сторону Руго, – займется проверкой всех ваших финансовых операций, а также происхождения средств, полученных вами при заключении этого брака. А я, как канцлер, усматриваю в данном договоре признаки мошенничества и торговли людьми под видом законного брака.
Лицо отца стало серым. Он понял что ему грозит. Не просто потеряна выгодная партия для дочери, а под угрозой оказались его репутация, свобода и, возможно, остатки имущества.
– Ваше превосходительство… мы всего лишь хотели лучшего для нее… – попытался он оправдаться.
– Лучшего? – не выдержала я.
Свой собственный голос я услышала будто со стороны: тихий, хриплый, но не дрожащий. Пустота внутри начала заполняться странным, горьким освобождением. Груз, давивший на плечи всю мою жизнь – груз долга, благодарности, вины – рассыпался в прах вместе с их ложью.
– Вы хотели лучшего для Кири. Вы всегда хотели лучшего только для нее! А я должна была за это расплачиваться! Всегда! Но больше вы меня не продадите!
Я резко поднялась с кресла. Ноги на удивление слушались. Руго не убрал своих рук, оставаясь моей надежной опорой.
– Сейчас я заберу свои вещи. И уйду. И я не хочу вас больше видеть. Никогда.
Мать открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но встретилась взглядом с Авроном и закрыла его обратно. В его бирюзовых глазах уже не было ничего человеческого. Только холодная угроза хищника, готового растерзать любого, кто посмеет тронуть его пару.
– Проводи, Эльгу, – коротко бросил Аврон Руго. – А я закончу здесь.
Мы поднялись наверх, в мою спальню. Я комнате механически открыла комод, достала небольшой дорожный саквояж, подаренный когда-то Раннеллой. Книги по теории магии, несколько самых простых, не перешитых платьев, туалетные принадлежности, позолоченный компас-безделушка…
Вещей набиралось так мало. Вся моя жизнь уместилась в одну неполную сумку.
И тут накатило. Глухая, всесокрушающая волна горя. За ту маленькую Эльгу, которая верила, что она плохая, странная, недостойная любви своих родителей. За все слезы, все унижения, все годы попыток заслужить хоть каплю тепла.
Слезы хлынули градом. Я уронила теплое платье, которое держала, и прижала ладони к лицу, пытаясь сдержать рыдания.
Мужские сильные руки обхватили меня и притянули к твердой, надежной груди. Руго. Он не говорил ничего. Он просто крепко держал, позволяя моему горю выплеснуться наружу. Его подбородок лег мне на макушку, одна его рука обнимала за талию, а другая гладила по волосам, по спине, твердыми, но бесконечно нежными движениями.
– Выпусти все наружу, малышка, – прошептал он наконец, губами касаясь моих волос. – Выплесни этот яд. А потом забудь, как страшный сон. Никто больше не посмеет причинить тебе боли. Мы не позволим.
И я отпустила себя, уткнулась лицом в его камзол, позволив слезам насквозь промочить дорогую ткань. А дракон продолжал гладить меня по спине, нашептывая новые нежные, утешительные слова.
Постепенно рыдания стихли, сменившись тихой икотой. Я отстранилась, смущенно вытирая лицо.
– Прости… твоя одежда…
– Ничего, – Руго мягко провел большим пальцем по моей щеке, смахивая последнюю слезинку. – Собирай, что нужно. Мы никуда не торопимся.
С его поддержкой дело пошло быстрее. Я в последний раз окинула взглядом комнату. Никакой тоски. Только решимость оставить это место в прошлом.
Когда мы спустились, в прихожей царила гробовая тишина. Аврон ждал, заложив руки за спину. Он молча взял мой саквояж.
– Все решено, Эльга, – сухо сообщил он. – Они подпишут отказ от претензий и расторжение договора с Храмингом по статье о сокрытии происхождения невесты. Остальное – дело времени и закона.
Я кивнула, не желая что-либо говорить. Мне даже прощаться не хотелось.
– А теперь, – с опасной усмешкой сказал Руго, снова беря меня за руку, – нанесем визит лорду Храмингону.
И в его голосе, и во взгляде Аврона было столько холодной, беспощадной ярости, что по моей спине невольно пробежал холодок. Я не боялась драконов. Я предвкушала справедливость.
Мы вышли из дома, я даже не стала оглядываться. Закрыла для себя эту дверь навсегда.
Глотнула морозного воздуха свободы, и удивленно замерла.
От калитки, резко выделяясь темным силуэтом на фоне заснеженной улицы, к дому направлялся лорд Храминг. Его походка была привычно размеренной, трость отстукивала четкий ритм по обледеневшей дорожке.
Странно, что он еще не знал о том, что я сняла его браслет. Но по его спокойному виду, было ясно, что он ничего не подозревает.
Увидев нас, он тоже остановился. Скользнул холодным оценивающим взглядом по мне, по двум фигурам, заслонившим меня собой, и в его глазах мелькнуло сначала непонимание, а затем слабая, но жуткая догадка.
– Очень вовремя, – почти прорычал Аврон.
Они с Руго переглянулись. Такой мгновенный, молниеносный обмен, понятный только им двоим. Аврон едва заметно кивнул.
Руго мягко, но неумолимо высвободил свою руку из моей.
– Я сейчас. Лучше закрой глаза, малышка, – его голос прозвучал ласково, но в самой глубине уже клокотала опасная сталь.
– Нет, – вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться. – Я хочу видеть.
Я заслужила это. Заслужила увидеть, как падает его власть. Заслужила увидеть хоть тень справедливости.
Аврон не стал спорить. Он просто встал чуть впереди, заслоняя меня собой.
Руго двинулся навстречу моему бывшему жениху, пока тот все еще оценивал ситуацию.
Даже походка у дракона изменилась. Стала плавной, хищной, по-кошачьи бесшумной, несмотря на снег. От него веяло такой концентрированной, нечеловеческой угрозой, что воздух, казалось, тонко и напряженно зазвенел.
Храминг отступил на шаг, судорожно сжав набалдашник трости. Его взгляд метнулся от Руго ко мне, к Аврону, и обратно.
Только теперь он что-то понял. Понял, кто перед ним. На его бледном, надменном лице впервые проступил настоящий страх.
– Лорды, я… это недоразумение… – начал он, но Руго был уже в двух шагах.
Он даже не ускорился. Просто посмотрел на Храминга.
И тот вдруг громко вскрикнул не своим голосом. Его тело скрючилось в поясе, будто по нему ударили невидимым кнутом. Трость выпала из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала в снег.
И сам он рухнул следом, забившись в жуткой, явственной агонии. Никаких видимых ран, никаких вспышек магии, только чистая, сокрушительная боль, обрушенная на него волей дракона.
Руго медленно наклонился над ним. До меня донесся тихий, низкий, зловещий рык, от которого кровь застыла в жилах даже у меня.
– Значит, любишь боль? – тихо и зловеще спросил он. – Тогда я доставлю тебе… массу удовольствия.
Он легким, почти небрежным движением ноги отшвырнул в сторону дорогую трость Храминга. Она, звякнув, укатилась под куст.
А потом глаза Руго вспыхнули. Из глубин золотистых зрачков вырвалось настоящее пламя. Короткая, ослепительная вспышка оранжево-багрового света, отразившаяся в расширенных от ужаса глазах мага.
Храминг заскулил. Жалко, по-собачьи, захлебываясь от боли. Он пытался отползти, но его тело не слушалось, скованное всепоглощающим мучением.
И тут я уже не выдержала.
Все мое мужество испарилось, столкнувшись с этой жестокой реальностью возмездия. Я резко отвернулась и прижалась к Аврону, спрятав лицо у него на груди. Его сильная рука тут же обхватила меня крепче, вжимая в себя.
– Шшш, все хорошо, – пробормотал он у меня над головой, продолжая внимательно наблюдать за действиями Руго.
Я же теперь могла полагаться только на слух. И это тоже было страшно. Потому что крик и скулеж Храминга скоро сменились хрипами и жутким мычанием.
– Аврон, не ждите. Отвезу эту гниль в управление сам. У меня для него подготовлена специальная камера. И я лично займусь допросом. Очень… тщательно, – донесся до нас злой голос Руго.
Потом послышалось грубое шарканье, сдавленный стон и удаляющиеся шаги. Потом скрип отворяемых ворот и звук другой, более тяжелой кареты.
Только тогда Аврон ослабил объятия.
– Все кончено, – сказал он просто. – Пора ехать.
Он заботливо помог мне подняться в карету, но не отпустил меня на противоположное сиденье. Просто усадил рядом и снова обнял, давая опору, в которой я так нуждалась.
Карета тронулась, увозя меня от дома и от моего прошлого.
30. Новый дом
Карета остановилась перед роскошным особняком из светлого камня, чьи высокие окна горели теплым, приветливым светом. Аврон помог мне выйти. Морозный свежий воздух ударил в лицо. Сердце радостно забилось в каком-то неясном предвкушении чуда.
Внутри царила та же сдержанная роскошь. Высокие потолки, темный полированный паркет, картины в тяжелых рамах. Все дышало спокойствием, силой и властью.
Аврон короткими, четкими фразами отдал распоряжения появившейся прислуге, ни на миг не выпуская меня из поля зрения. Потом повел наверх по широкой лестнице.
Мы оказались в его спальне. Это я уже потом поняла, по ее интерьеру. Сначала, думала, что он проводит меня в гостевую комнату.
И оказавшись в просторной, строгой, спальне с огромной кроватью под балдахином из темно-синего бархата и камином, в котором уже потрескивали дрова, я растерялась немного.
Опустошение накатило с новой силой. Какой же все-таки длинный, бесконечный день у меня был. У меня не было сил даже думать.
Аврон заметил мое смущение и растерянность. Ободряюще улыбнулся. А затем его ловкие пальцы принялись уверенно расстегивать застежки моего плаща.
Я не сопротивлялась. Просто смотрела перед собой, чувствуя, как под его пристальным взглядом начинаю мелко дрожать. Он снял плащ, усадил на кресло, осторожно стянул с меня промокшие ботинки.
– Совсем заледенела, – проворчал он себе под нос, взяв мои холодные ступни в свои руки. – Так не пойдет. Сейчас же примешь горячую ванну. Потом в постель. И сегодня больше никаких волнений. Просто отдых. Я сам прослежу за этим.
Канцлер перевел взгляд на мою руку, и в его бирюзовых глазах вспыхнуло удовлетворение. Я посмотрела туда же и завороженно замерла.
На внутренней стороне запястья, там, где раньше был только бледный след от браслета, сквозь кожу начинал проступать золотистый узор. Сначала как тень, потом все четче. Те самые замысловатые, древние линии, что я видела в ту ночь.
Они пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению, и с каждой пульсацией от них вверх по руке и глубже, внутрь, расходилось странное, сладкое тепло. Будто кто-то раздувал тлеющие угли, готовя новый костер.
– Не бойся, – тихо сказал Аврон, его палец легко провел по контуру появляющегося знака. – Так и должно быть. Метка возвращается к жизни. А горячая ванна тебя уже ждет.
Он вдруг стремительно подхватил меня на руки и быстро пронес через спальню в соседнюю дверь.
Ванная комната поразила своим размером и той же строгой, мужской роскошью. В центре стояла огромная каменная купель, уже наполненная горячей водой, окутанная легким паром. Пена на поверхности благоухала хвойным и каким-то незнакомым пряным ароматом.
Аврон показал на полки с мягчайшими полотенцами, на халат из темного шелка, висевший на вешалке тут же.
– Здесь все, что нужно. Вода достаточно горяча… Не торопись. Когда согреешься, выходи.
Я стояла,смотрела на воду, потом бросила короткий взгляд на него, и мой страх вырвался наружу прежде, чем я успела его обуздать.
– Аврон.
Он обернулся от полки с баночками с ароматной солью, вопросительно приподняв бровь.
– Что-то не так?
Я опустила глаза, чувствуя, как горят щеки. Как глупо, как по-детски это прозвучит.
– Я не хочу оставаться одна, – прошептала я в пол.
Мне по-настоящему было страшно оказаться здесь в одиночестве сейчас.
Дракон застыл на мгновение. Потом его шаги прозвучали по каменному полу. Он подошел вплотную, и его пальцы мягко приподняли мой подбородок, заставляя взглянуть на него.
– Я могу остаться, – предложил он просто, без тени насмешки или удивления.
Его бирюзовые глаза изучали мое лицо, без труда читая страх, стыд и ту самую пробуждающуюся жажду, что шла от метки.
Я завороженно смотрела в эти глаза, в эти вертикальные зрачки, сужавшиеся, фокусируясь на мне. А потом медленно, почти неосознанно кивнула.
И тогда дракон стремительно наклонился к моему лицу.
Жадный, собственнический поцелуй обрушился на мои губы. Его рот властно прижался к ним, заставляя раскрыться, а его язык властно вторгся внутрь, исследуя, забирая, помечая.
В этом поцелуе была вся его природа, вся его драконья властная суть. Жар от метки вспыхнул с новой, ослепительной силой, растекаясь волнами по всему телу, заставляя его слабеть и в то же время жадно отвечать.
– Ванна остывает, – произнес он хрипло в мои губы, не ослабевая хватку своих рук. – И я остаюсь.
Его пальцы уже сноровисто развязывали шнуровку моего платья, будто он делал это тысячу раз. Ткань соскользнула на пол и его потемневший взгляд заскользил по моей коже так пристально и жадно, что я почувствовала его, как настоящее прикосновение.
Это было страшно, дико, но… правильно.
А канцлер больше не ждал. Несколько быстрых, точных движений, и его дорогой камзол, рубашка, брюки улетели на пол к моему платью.
Мурашек на моей коже стало больше в разы. В свете магических шаров и огня в камине за стеной его тело казалось высеченным из мрамора, мощным, рельефным, безупречным. И столь же явно возбужденным.
Я смущенно отвела глаза, но горячая пульсация внутри, исходившая от проступающей метки на запястье, стала ярче, настойчивее, превратившись в низкий, требовательный гул, охвативший все мое тело.
А дракон уже бережно взял меня на руки и помог спуститься в воду. Горячая влага обожгла кожу, заставив шумно вздохнуть от наслаждения.
Да… Это то что так необходимо было моему измученному телу.
Аврон уверенно шагнул за мной, вода захлестнула его бедра, и он сел у бортика, откинув голову назад. Сильными руками он развернул меня спиной к себе и усадил на свои колени. Моя спина прижалась к его твердой, влажной груди, и я почувствовала, как мощно и ритмично бьется его сердце.
Бум, бум, бум… Будто звук огромного далекого барабана.
– Шшш, все хорошо, – его губы влажно коснулись моей мочки. – Просто расслабься, малышка.
Его руки скользнули по моим плечам, вниз по рукам, потом накрыли на мою грудь. Его прикосновения были исследовательскими, ласковыми, но в них ясно чувствовалась сдерживаемая сила.
Мужские горячие губы выписывали огненные узоры на моей шее, спускались к ключице, кусали и ласкали кожу плеча.
– Не бойся своих желаний, – хрипло прошептал он. – Они естественны. Это метка требует своего. Тебе блокировали ее слишком долго… а теперь мой дракон рвется наружу, чтобы закрепить связь. Но я сдержу его. Я могу сдержать. Просто доверься мне, Эльга. Доверься сейчас…
Слова растворялись в поцелуях. И я таяла в его руках. А его ласки становились смелее, напористее. Вот пальцы, ласкавшие грудь, закрутились вокруг чувствительного соска, заставив меня выдохнуть со стоном.
Рука на животе опустилась ниже, скользнула по внутренней стороне бедра, и я непроизвольно раздвинула их, отдаваясь этому волнующему вторжению. Его собственное возбуждение, твердое и горячее, давило мне на поясницу, и это знание сводило с ума.
Страх таял, как пена в воде. Его растворяла нарастающая волна темного, порочного, сладкого желания. Оно захватывало меня целиком, подчиняя себе разум.
И, подчиняясь ему, я несмело положила свою руку поверх его, лежащего на моем бедре. Потом откинула голову ему на плечо, подставляя шею для новых поцелуев. Мое тело начало отвечать само, помимо моей воли, выгибаясь под его ладонями, трепеща от каждого прикосновения его губ.
Ощущения были оглушительными.
Горячая вода вокруг. Горячее тело за спиной. Горячие губы на коже.
И внутри этот разгорающийся пожар, который исходил теперь не только от метки, а из самой глубины, откликаясь на каждый его жест, на каждый его сдавленный хрип у моего уха.
Я забыла о стыде, о прошлом, о будущем. Были только властная, неумолимая лава желания, заливающая меня изнутри, и твердая уверенность в его руках, которые больше не сдерживали, а направляли этот поток, обещая, что я не утону, а взлечу.
Нетерпеливые мужские руки были повсюду. Горячие мужские губы жгли кожу.
Каждое прикосновение, каждый влажный поцелуй, будто высекали искры прямо из моей кожи, и эти искры падали в тот самый ненасытный огонь внутри. И он рос, раздувался, становился единственной реальностью. Все остальное – вода, пар, комната – расплывалось, теряло смысл.
Остался только этот дикий всепоглощающий голод, требующий быть утоленным.
– Пожалуйста… – хриплый и отчаянный стон вырвался из моего горла сам собой.
Я сама не знала, чего прошу. Просто выдохнула свою мольбу. Потому что это ожидание, это напряжение, эта пульсация в самой глубине становились невыносимыми. Меня буквально распирало изнутри от потребности. Потребности в его властной силе, в его грубых ласках, в том, чтобы он заполнил эту зияющую, жаждущую пустоту и положил конец этой сладкой пытке.
Аврон, кажется, понял мой бессвязный призыв лучше, чем я сама.
Его руки, до этого ласкавшие и исследующие, стали властными и решительными. Он крепко обхватил меня за талию, прижал к себе так, что я почувствовала каждый мускул его торса, а затем… медленно, невероятно медленно, давая прочувствовать каждую деталь, начал поднимать...
Внутри все задрожало натянутой струной, как одно огромное ожидание. И вот, в тот миг, когда пустота внутри сжалась в тугой, болезненный узел, он опустил меня на себя.
Горячая, твердая мужская плоть вторглась в меня, наполняя до самого предела и выбивая весь воздух из груди. Ощущение было таким всеобъемлющим, таким шокирующе правильным.
И в этот миг метка на моем запястье… нет, уже не только на запястье, а будто разлитая по всему телу золотая сеть, вспыхнула. Ослепительной, обжигающей волной, которая ринулась из точки соприкосновения наших тел, вверх по позвоночнику, к макушке, и вниз, к самым кончикам пальцев ног.
Внутри взорвался целый фейерверк из чистых, нефильтрованных эмоций.
Облегчение. Триумф. Жажда. И неподдельный, дикий восторг от нашего единения.
Аврон немного позволил мне привыкнуть, но его собственное тело уже было каменным от напряжения. Его руки крепко держали меня за талию, контролируя каждое движение, но пожар внутри требовал большего.
Инстинктивно, почти безотчетно, я уперлась ладонями в шершавый каменный бортик ванны, сама приподнялась на нем, чувствуя, как он почти выходит из меня, а потом резко, с силой, опустилась обратно, глубже, чем было.
Раздался приглушенный хриплый стон, его или мой, я уже не различала.А потом прозвучало низкое, победное рычание и дракон перестал сдерживаться.
Его руки снова перехватили власть, но теперь они не мешали, а помогали моим порывистым, нескоординированным движениям, задавая новый, более быстрый, более яростный темп. Он вгонял себя в меня с силой, от которой темнело в глазах, а я, полностью отдавшись этому безумию, лишь сильнее впивалась пальцами в камень, жадно встречая каждый его мощный толчок.
Приливная волна жара нарастала с невероятной скоростью. Каждый удар, каждое погружение высекало новые снопы искр из того самого фейерверка внутри.
И когда я уже думала, что больше не могу, что сейчас рассыплюсь на части, меня подкинуло вверх в мощнейшем оргазме, заставившем меня на время ослепнуть и оглохнуть.
Спустя продолжительный каскад новых вспышек наслеждения, я обессиленно обмякла в мужских руках, безвольная, дрожащая, вся заполненная этим эхом недавнего взрыва.
Голова тяжело упала на твердое мужское плечо. Вода вокруг казалась прохладной по сравнению с жаром, пылавшим внутри и снаружи.
Метка на запястье тихо тлела, как угольки после пожара, а в самой глубине, где еще мгновение назад бушевал ураган, теперь царила тяжелая, сладкая, довольная нега.
