![](/files/books/160/oblozhka-knigi-luch-sudby.-ya-dozhdus-si-382309.jpg)
Текст книги "Луч судьбы. Я дождусь (СИ)"
Автор книги: Таша Таирова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Часть 7
Три года назад. Полковник Божнев
Праздничный вечер по случаю Дня защитника Отечества решили провести за городом у Божневых. Николай Павлович потирал ладони, предвкушая встречу с молодёжью и старинным другом Кириллом Морозовым. Однако его радость была немного омрачена новостью, что его пригласили на официальные мероприятия в Дом офицеров. Полковник в отставке Божнев никогда не любил такого рода сходки, как он их называл, потому что хорошо помнил напыщенные речи и обещания своего начальства и всякого рода руководителей с гражданки в день похорон другого Кирилла. Полковника Платова, полк которого смог не только удержать в своё время боевые позиции, но и помог вновь прибывшим войскам выбить врага из полуразрушенного города. Именно тогда Кирилл получил тяжёлое ранение, но не позволил увести себя в госпиталь, пока не стало ясно, что город освобождён. Он долго и мучительно боролся за жизнь, перенёс несколько операций, но в конце концов его организм не выдержал. И после похорон Николай так и не смог переступить через себя и встретиться с вдовой друга Татьяной. Только тихо помогал, не афишируя свою заботу, и ругал Морозова, когда тот вспоминал его имя в разговорах с Таней Платовой.
Николай Павлович одёрнул китель и скептически окинул взглядом своё отражение в зеркале. Да, и награды, и погоны… Всё на месте, кроме лет и друзей.
– А ты ещё ничего, – тихо прошептала Ксения Фёдоровна, обнимая мужа за плечо, так как до шеи не доставала. Её невысокий рост всегда был поводом для шуток и насмешек со стороны мужа и сына, которым она макушкой доставала лишь до плеча. – Только сейчас начинаю понимать, что тогда я нашла в сопливом лейтенанте, что таскал мне цветы. С клумбы в соседнем дворе.
– Я готов и сейчас ползти к той клумбе, только боюсь, что моя спина со мной поспорит.
– Ты меня не любишь! – Ксения широко распахнула глаза и нахмурившись посмотрела на мужа, стараясь скрыть улыбку.
– Это вопрос или утверждение? – спокойно спросил Божнев и в сотый раз поправил галстук, с тоской глядя в зеркало.
– Это наезд!
Николай Павлович замер на секунду, а затем медленно повернул голову к жене, которая уже успела отступить назад. Но её это не спасло. Божнев стремительно шагнул вперёд и легко подхватил любимую женщину на руки. Раздался испуганный вопль, а затем и смех.
– Колючка, поставь меня на пол! Сам же говорил, что спина болит.
– Ксюнь, – шёпотом проговорил Божнев, аккуратно опуская жену с плеча, – пошли со мной, а? Ты же знаешь, что все эти тусовки не для меня. А ты у меня и поговорить, и за пояс заткнуть можешь. А? – с надеждой протянул он.
Ксения Фёдоровна, уже тридцать лет преподававшая в школе литературу, с силой провела ладонями по погонам, устраняя малейшие складки на парадном мундире мужа, и с улыбкой сказала:
– Я буду вас ждать дома, как и положено любящей жене и матери. Конечно, – она глубоко вздохнула, – хотелось бы вас встречать не одной, но от Сергея мы не дождёмся ни невестки, ни внуков! О чём он только думает… Но это так, лирическое отступление. Всё, Божнев, езжай, долго там не задерживайтесь, потом всю компанию везёшь к нам. Как будете подъезжать – позвони, чтобы я салатики на стол поставила. Ну, с Богом!
Морозов встал и постучал вилкой по хрустальной рюмке.
– Так, молодёжь, прошу тишины, старшие говорить будут! – Он с улыбкой осмотрел собравшихся за столом отцов и детей. Уже второе поколение офицеров. Преданных, грамотных, намного умнее, чем их отцы. Но и намного глупее, чем их отцы! Когда уже хоть один из них женится и внуков подарит родителям! Правда, его сын уже обжёгся, потому и дует на холодное. Эх, у Катюшиных друзей такая дочь выросла. Красавица, умница, да и рыженькая к тому же. Так упёрся же, не хочу-не буду, весь в отца! Он вздохнул и продолжил: – Мужики, поздравляю с Днем защитника Отечества! И в первую очередь желаю, чтобы вам никогда ничего не пришлось защищать, как нам когда-то, чтобы не пришлось терять друзей и близких, чтобы родители не переживали и не ждали плохих вестей. Пусть небо над головой всегда будет мирным, а место для подвигов найдётся и в обычной жизни. Покоряйте вершины в работе и устраивайте личный фронт так, чтобы тыл был надёжным и счастливым!
– Служим Отечеству! – прозвучало уверенно и гордо. Все с улыбками переглянулись, затем раздался многоголосый одобрительный говор и звон бокалов и рюмок. Морозов опустился на стул и ещё раз оглядел сидящих за столом. Кирилла Платова уже нет, Сашка Тарасов остался в Забайкалье, Пётр Водопьянов за Полярным кругом. Разбросала судьбина родителей, а их дети летают вместе, летают во всех широтах, помогая и спасая.
– Кирилл Сергеевич, пошли покурим, – голос Божнева вырвал Морозова из дум и воспоминаний.
Ксения улыбнулась и махнула ладошкой, мол, идите уже, тоже мне курцы нашлись. Мужчины накинули тёплые куртки и вышли на веранду. Небо было усеяно звёздами, молодой месяц висел высоко и будто оглядывался вокруг.
– Что это было, Кирюх? – Божнев держал кулаки глубоко в карманах и расслабленно опирался на косяк двери.
– Ты о чём? – Морозов глубоко вдохнул прохладный воздух и повернул голову к другу.
– Я насчёт того пижона в гражданском, с которым ты говорил в холле. И смачно так ему в морду дал. Это кто такой?
Морозов несколько раз сжал челюсти, а затем тихо выдохнул:
– Сука он последняя, вот кто он такой. Ты помнишь, когда мы училища заканчивали, Кирилл нас с Таней знакомил? – Он увидел утвердительный кивок друга и продолжил: – Как оказалось, Кирюха всё правильно рассудил и сделал. Схватил Татьяну в охапку, женился да и увёз её в неизвестность. Да и ты так сделал. Понятно, что трудно пришлось, когда ни квартиры, ни денег, вы вечно на полигонах да в командировках, а жёны одни дома. Но ведь смогли, вытянули. А я, дурак, думал, что надо бы сначала обжиться на новом месте, а потом тыл тянуть. А он на то и тыл, чтобы всегда рядом быть, за спиной у тебя. Вот и потерял я свой тыл. Сейчас можно обвинять кого угодно, да только и моя вина есть в том, что произошло сорок лет назад. Я тогда уехал сразу после выпуска, даже мысли не допускал, что Лидочка моя… что она не одна останется, а с ребёнком. А этот засранец всё напевал ей, что я уехал, бросил, что она с ребёнком никому не нужна. Что именно тогда случилось, почему Лида и её мама решили так быстро уехать, сейчас не узнаешь. Да только, как он сегодня заметил, именно ему моя девушка досталась. Хотя любил он её, наверное, раз следом за ней перевёлся в здешний университет. Да только счастливой так и не сделал. Хм, – Морозов хмыкнул и мотнул головой, – представляешь, он даже не понимает, почему Лида дочерей Катей и Дашей назвала!
Божнев удивлённо поднял брови и пожал плечами.
– Николай, они же Булавины! И если первая Катя, то вторая должна быть Дашей. Ну, вспоминай! У тебя же жена учительница! – Божнев несколько секунд напряжённо думал, а потом расплылся в улыбке. – Вот! Они же русскую литературу как отче наш знали, а Лидочка ещё и английскую изучала.
Мужчины помолчали, и Морозов тихо закончил:
– А когда он мою дочь гулящей назвал, что даже здорового ребёнка родить не смогла, тут уж меня и понесло! Если бы не вахтенные, точно бы банкет дракой закончился. Правда, одно меня успокаивает. Я свою дочь пусть через сорок лет, но нашёл! А он обеих потерял. И приёмную, и родную. Вот так, друг, как судьба-то сложилась.
– Мало ты ему дал, – мрачно ответил Божнев. – Он тупой, что ли? Не понимает, какое это горе – ребятёнка терять? Да мы с Ксюшей вот уже четверть века дочурку оплакиваем, что мёртвой родилась после того страшного гриппа, который и жену мою чуть не убил. Может, поэтому она и Серёгу достаёт, уж больно ей внуков понянчить хочется, а он, балбес, всё никак, только небо и полёты в голове.
Морозов усмехнулся и поднял голову к небу:
– Не бурчи, Колючка, всё образуется. И невестки у нас с тобой будут, и внуки. Ещё мой Матвей всем чертей покажет! Вот такенный пацан растёт! А теперь пошли, а то Ксюша твоя там одна с мужиками осталась.
Божнев тихо рассмеялся и ехидно закончил их разговор:
– Ты сейчас за кого больше переживаешь – за жену мою или за сопляков наших? Даю голову на отсечение – все эти майоры во главе с подполковником сейчас посуду в десять рук моют и стол к сладкому накрывают! У моей Ксюши не забалуешь! Так построит, что год по стойке смирно стоять будешь. Пошли, а чёрта этого выкинь из головы. Главное, что у тебя дочери есть, Даша-то к тебе ближе, чем к тому фанфарону. Да и внуков аж трое.
– А зависть это плохое чувство! – с улыбкой сказал Морозов, открывая дверь в тепло дома. И резко остановился – Ксения Фёдоровна стояла посреди комнаты и указывала куда и что ставить на стол, а вокруг неё суетливо носились молодые офицеры. Прав был Божнев, ох и прав! Такие женщины кого хочешь построят!
Часть 8
Три года назад. Тийю
– Лиза, где твоя книга, что лежала на подоконнике?
– Я её прочла ещё вчера, сдала в библиотеку. Что-то она на меня впечатления не произвела. Всё же меняются подходы к лечению больных. И иногда кардинально. Ин, ты была у начальника?
– Да, предложили госпиталь у нас дома!
– Надеюсь, ты согласилась. Опять же при мне будешь! – с улыбкой закончила фразу Лисица.
– Согласилась? – Инна удивлённо подняла брови и широко улыбнулась. – Я вцепилась обеими клешнями! Мало того, что дома, да ещё и в таком госпитале! Кстати, я и Тийю там видела, но она только быстро поздоровалась и угналась куда-то. Что у неё происходит с этим её муженьком, не понимаю. Она так изменилась за эти два года, тебе не кажется, что там не всё так мирно, как рисовалось поначалу? Ти, мне кажется, не просто учится, она себя будто запрягла в какой-то воз и упрямо несётся к цели, будто других радостей нет в этой жизни. И внешне так изменилась, она ведь не улыбается, Лиза! И похудела так, что только одни глаза остались. И молчит. Всё время молчит. Это он так на неё влияет, что ли? Думаю, что счастливые люди так себя не ведут…
– Я вообще не понимаю, что она в нём нашла! – Лиза передёрнула плечами и скривила свои изумительные губы. – Такая разница в возрасте, к тому же, как по мне, такого напыщенного индюка ещё поискать надо.
– Ну, знаешь, у моих родителей есть близкие друзья, у которых тоже большая разница в возрасте, но Виктор Кириллович со своей Даши пылинки сдувает. Да и она так на него смотрит, так слушает, что аж завидки берут, ей-богу! И дом полная чаша, и детишки славные, а между ними иногда прямо искрит, хоть прикуривай.
– Да ладно, а твои? Я как вспомню, как я к ним на кухню ворвалась!
Девушки переглянулись и громко рассмеялись. В прошлый их отпуск Инна и Лиза ночевали в доме Шаниных, заболтались и забыли взять воды на ночь. Учитывая, что август был жаркий и влажный, Лиза решила ночью сходить на кухню за графином с водой. И наткнулась на старших Шаниных в тот момент, когда Игорь Александрович в порыве безудержной страсти посадил маму Инны на стол и так крепко целовал, прижимая её к себе, что Лиза только громко ойкнула и бегом бросилась назад, будто за ней сотня чертят гнались. Потом она, пряча глаза и краснея до ушей, извинялась, а Шанин хохотал как ненормальный и бросал мимолётные взгляды на свою смущённую красавицу-жену.
– Да, тут ты права, мои родители иногда ведут себя как молодожёны. Хотя их духовная связь меня всегда поражала. Когда папа на дежурстве, мама тонко чувствует, что именно сейчас нужно позвонить, выслушать, посоветовать или просто тихо пошептаться. Но и у мамы Кати, и у мамы Иры тоже такая чуйка есть, честное слово. – Инна привыкла с детства, что мамины подруги были не просто близкими людьми, но и в какой-то мере стали для неё ещё и вторыми мамами, которые возились с ней, баловали и учили уму-разуму. – Я часто видела, как мама Ира вдруг вскакивала и неслась на кухню. А через несколько минут дядя Алёша домой приходил. И мама Катя своих мужиков за версту чует. А помнишь, как она нас к себе позвала? Она готова всем детям свою любовь подарить.
Лиза вздохнула и молча уставилась в окно. Своей матери она не помнила – мама умерла сразу после её рождения. Папа так и не женился, хотя женщин в их доме бывало достаточно. До некоторых пор. Но на день своего шестнадцатилетия Лиза недовольно высказала отцу, что пора бы ему решиться на что-то. Либо в доме появится одна женщина, либо их не будет вовсе. Лисица догадывалась, что в душе, и в теле пятидесятилетнего мужчины страсть играет не последнюю роль, но отец больше никогда не встречался с женщинами на глазах у дочери. Зато вдруг озаботился её личной жизнью, знакомя дочь со своими партнёрами и их сыновьями. Поэтому Лиза старалась сбегать из дома, если там намечался очередной званый обед или ужин. В один из таких дней они и попали в гости к Воскобойниковым.
Первое, что смутило девушку, это пристальный взгляд Сергея Викторовича. Оценивающий и немного задумчивый. Это потом ей рассказали, что Воскобойников довольно известный художник-модельер, а потому любую новую женщину, встретившуюся ему на жизненном пути, мысленно старается нарядить в одежду, что будет подчёркивать все достоинства и скрывать недостатки фигуры. Но поначалу он заставил Лизу испытать несколько неприятных мгновений. Хотя потом они с девчонками оторвались по полной, когда попали в его мастерскую, а затем и в магазин! А тогда вечером… Лиза усмехнулась и будто наяву увидела голову Тийю, лежащую на коленях Екатерины Александровны, и мягкую ладошку, что гладила непослушные тёмные локоны. И себя саму, что прижалась к улыбающейся женщине, прикрыв глаза и слушая музыку.
– Да, мама Катя – это что-то возвышенное, – с грустной улыбкой прошептала Лиза. – Мне кажется, что моя мама могла быть именно такой. Да и мама Тийю, наверное, тоже была…
В этот момент в дверь тихо постучали, ручка поползла вниз и в комнату как-то неуверенно вошла сама Тийю Берг с большой сумкой на плече.
– Добрый вечер, девочки. Я… я могу переночевать у вас?
Лиза и Инна непонимающе переглянулись и вдруг сорвались с места. Инна крепко обняла подругу, Лиза сорвала с её плеча сумку и усадила Тийю на кровать.
– Ти, что случилось? Почему ты здесь? Ну не молчи же! Скажи хоть слово!
Тийю криво усмехнулась и тихо прошептала:
– Девочки, я больше не смогла так жить. Я ушла от него, подала на развод.
Лиза вскочила на ноги, упёрла руки в тонкую талию и прошипела:
– Он тебя обидел, Ти? Честно говори, только правду. Мы найдём на него управу, не посмотрим, что он преподаватель!
Тийю качнула головой и слабо улыбнулась:
– Лиса, ты невозможна. Но прежде чем наказывать моего бывшего мужа, выслушайте меня, пожалуйста. Я закурю, ладно? – Она подошла к окну, открыла форточку, нервно несколько раз нажала на колесо газовой зажигалки, затянулась терпкой сигареллой и прикрыла глаза. – Девочки, вы простите меня, но я вам всё это время лгала.
Инна нахмурилась, бросив короткий взгляд на ошарашенную Лизу, что медленно опустилась на стул. Ложь и Ти? Да эти вещи вообще никоим образом не могли пересечься!
– Инна, Лиза… – Тийю опять затянулась и вдруг резким движением затушила сигареллу и смяла пачку в кулаке. – Я не сирота. У меня есть и мать, и отец. С дедушками как-то не сложилось, но бабушек полный комплект. На бумаге они есть, а в жизни всегда была только одна бабушка Вера, мамина мама. Вы верили мне на слово, а вот мой муженёк всё проверил. Досконально, даже в столицу поехал на концерт.
– Какой концерт? – прошептала Инна.
– Концерт моей матери, девочки, она у меня известная оперная дива Мария Валентиновна Козлова.
– Никогда не слышала такого имени, – пожала плечами Лиза и вопросительно посмотрела на Инну, что тоже отрицательно качнула головой.
Тийю в очередной раз усмехнулась, молча посмотрела на подруг и спросила:
– А имя Берг Мия Вильгельмовна вам говорит о чём-то?
Лиза медленно поднялась и прижала руки к груди:
– Мия Берг твоя мама? Но почему ты… А отец?
– Отец… Мой отец Генрих Карлович Берг, известный кинорежиссёр. И художник. – Тийю тяжело села на кровать и склонилась к коленям, будто пряча лицо. – Он сын известной киноактрисы Ингрид Берг. Когда мама забеременела и вышла замуж за отца, Ингрид Оскаровна потребовала, чтобы она сменила своё обычное русское имя на псевдоним, потому что русское имя не сочеталось с их фамилией. Так Маша Козлова пропала с поверхности нашей планеты, а появилась Мия Берг. Это мне бабушка Вера рассказала, когда мне десять исполнилось. Хм, меня тогда в школе дразнили, что я подкидыш. Вот бабушке и пришлось признаться, что я… и есть подкидыш, но законно рождённый. А муженёк мой просчитался… Он думал, что дочь таких родителей, что по всему миру с концертами и выставками мотаются, поможет ему карьеру подправить, а оказалось, что эти самые родители даже не знают, как их дочь выглядит в данный момент.
– Подожди, но ведь ты же замуж за него выходила не просто так?
– Я, Лиза, наверное, всю жизнь тянулась к мужчинам постарше, потому что отца не знала. Да и не помню я его. Мне казалось, что вот он, мой идеал! Да, старше, но мой! Вокруг столько красивых женщин, а он меня выбрал! И я простая студентка, а он преподаватель, кандидат наук! А цветы мне дарит… Один раз и подарил… – Тийю выпрямилась и бездумно уставилась куда-то в угол. – И брюки со стрелками, и баночки в ряд, и окна блестят. И я. Волосок к волоску, ни одной складочки. Лишнего слова не сказать, не дай бог к занятиям не подготовиться, чтобы его не опозорить.
– Да при чём тут какие-то окна, Ти? – Лиза схватила подругу за руки и сильно тряхнула.
– При том, девочки, что я устала так жить и стремиться к идеалу! Знаете, можно сказать, что я развелась с мужем из-за того, как он переходил дорогу, – вдруг спокойно сказала Тийю.
– То есть? – Инна подошла ближе и села рядом с улыбающейся Тийю. – В неположенном месте он её, что ли, переходил?
– Да нет, в том-то и дело, что в положенном. Смотрел внимательно на светофор, потом по сторонам – и шёл вперёд по зебре широким шагом. Идеальный пешеход. Идеальный во всём. А я старалась успеть за ним, семенила сзади, стараясь тоже быть идеальной. И всё надеялась, что он хотя бы обернётся, вспомнит обо мне, возьмёт за руку. Но этого так и не случилось. И я устала смотреть на его спину. Оказалось, что моя любовь, или что там было, ему и даром… – Тийю махнула рукой, её лицо скривилось, глаза наполнились слезами, и она с трудом выдавила: – Господи, за что мне всё это? Лучше бы я не рождалась, всё равно никому не нужна. Вся жизнь моя – сплошное несчастье!
Лиза порывисто обняла подругу, прижала её голову к своему плечу и глазами показала на бутылку с водой. Инна кивнула и быстро наполнила стакан.
– Ты сейчас такую дурость сказала. – Лиза аккуратно поила подругу водой, лихорадочно соображая, как можно выйти из тупикового положения, когда всегда неунывающая Тийю Берг вдруг серьёзно заговорила о своей никчемности. – Мы пока, слава богу, не знаем, что такое несчастье, девчонки, а всё нами пережитое это просто невезение, вот! Так что не надо путать невезение и несчастье. Даже наоборот: самое ужасное невезение происходит перед самым большим счастьем. Недаром люди наступят в коровью лепёшку или птица им накакает на голову, а они и радуются – это к счастью! – Инна невольно заулыбалась, а Тийю подняла заплаканные глаза и с недоумением посмотрела на подруг. – Так что не отчаивайтесь, если не везёт. Это не страшно. Грязь отмоется, неприятность забудется, а счастье не за горами. Может, совсем рядом стоит и курит. Хотя нет, курить вредно. Просто стоит за углом и ждёт своего часа; когда надо будет подбежать и вытащить вас из грязи. Понятно? Мне вон тоже отец очередного женишка подыскал, но я ж молчу!
Инна фыркнула, Тийю мельком глянула на старающуюся скрыть свою улыбку подругу и вдруг рассмеялась.
– Это ты-то молчишь? Да ты так орёшь, что тебя в обеих столицах слышно!
– А чего он мне их подсовывает? Я взрослый человек, сама могу разобраться!
– Ты уже разобралась. – Инна посмотрела на Лизу. – Вот скажи мне, какого ты с тем мудаком связалась в прошлом году?
– Хотелось узнать, что такого люди в постели находят. – Лиза резко отвернулась и вздёрнула подбородок. Потом посмотрела на молчащих подруг и развела руки в стороны: – Фигня всё, честно скажу. Правда не так уж это и противно, но большого прям счастья я не испытала. А ты? Так и будешь в девках сидеть?
Инна искоса глянула на Лизу и спокойно спросила:
– А что ты мне предлагаешь? К первому встречному-поперечному в койку прыгнуть? Ох, как меня раздражают все эти советы – не упусти, смотри какая у него машина; подумай, какая у него квартира! А я что, – вдруг закричала Инна, – с машиной в постель ложиться буду? Или от квартиры детей рожать? Блевать по углам от мерзости в душе, но зато при мужике!
Лиза примирительно подняла ладони вверх и прошептала:
– Ну всё, всё, тихо, успокойся. Никто тебя никуда насильно тянуть не будет. Прости, погорячилась немного.
Инна на миг закрыла глаза и устало проговорила:
– Как-то слишком просто всё стало. До отвращения просто. Захотели – переспали, забыли, пропали, поженились, развелись… Бездумно и безответственно всё как-то… Быстро и просто. И никто ни в ком не нуждается, и никто никому не должен. Делаем глупости, а потом давимся слезами. Пытаемся успокоить себя нелепой фразой: «Значит, так и надо». И ненавидим своё одиночество средь толп людей. Время внешней красоты и внутренней пустоты. – Она глубоко вздохнула и задумчиво закончила: – А потом вдруг вспомнишь что-то и понимаешь, что посторонний, совершенно незнакомый человек одним вздохом, одним словом может сделать тебя счастливой. Стоит только услышать «рыжуля» и всё… Ладно, девчонки, вечер признаний и воспоминаний объявляю закрытым. Кстати, Лиз, ты вот говоришь, что папа тебе всё женихов подыскивает, но ведь он никогда тебя ничего решать-то не заставлял, ведь так?
Лиза посмотрела на Инну, перевела взгляд на Тийю и неуверенно кивнула. Тийю улыбнулась и тихо сказала:
– Просто он тебя очень любит, Лиса, поэтому и волнуется, и звонит чуть ли не каждый день. Ты у него одна-единственная живая душа осталась. Девочка его родненькая, любимая, за которую он горло перегрызёт. – Она говорила всё тише и тише, прислонившись головой к подушке, и вскоре уже крепко спала.
Инна и Лиза неслышно двигались по комнате, собирая книги, выключая яркий свет, стараясь не потревожить сон исстрадавшейся души. Тяжёлый вечер канул в небытие, завтра всё будет видеться по-другому. Тогда и подумаем обо всём…