Текст книги "Пёстрые перья (СИ)"

Автор книги: Таня Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

– У нашей хозяйки много друзей, – говорила Анни. – К ней приходят богатые господа, деловые люди нашего города. Бывают даже знатные особы.

Я, конечно, видела, что Анни выросла в простой семье. Её манеры и воспитание говорили об этом ясно. И всё же она была красива. От неё исходила радость жизни, а когда она разговаривала, её чёрные, миндалевидные глазки так и блестели.

Осмелев, я спросила её о мужчине в саду. Она засмеялась и не ответила.

Глава 15

Утром ко мне вошёл слуга и проводил в кабинет госпожи Ивонны. Хозяйка встретила меня, сидя в кресле. Против обыкновения, она не улыбалась. Предложила мне присесть, задумчиво хмуря брови.

Молчание всё затягивалось, и я заёрзала на стуле. Наконец госпожа Ивонна вздохнула и взглянула на меня.

– Дорогая моя гостья, – она говорила сухо, перебирая пальцами одной руки бумаги на столе. – Я более не могу содержать тебя без оплаты. Ты занимаешь хорошую комнату, которую я могла бы сдавать другим постояльцам. Ты ешь и пьёшь в моём доме. Ты даже не убираешь за собой постель.

Я смотрела на неё в полном изумлении. Так это гостиница?

Она угадала мои мысли.

– Милочка моя, наше с господином Ирвином родство сильно преувеличено. Короче говоря, мы не родня. Конечно, он желанный гость в моём доме, но всё хорошо в меру.

– Если это постоялый двор, то разве мой муж не заплатил вам? – едва выговорила я.

– Того, что он заплатил, явно недостаточно. И у меня не постоялый двор, как ты выражаешься. Это уважаемое, солидное заведение.

– Возьмите в уплату мои вещи. Потом вернётся мой муж и всё возместит.

Госпожа Ивонна решительно оборвала меня:

– Твои вещи, милочка, мало чего стоят. Ты должна отработать мои деньги.

– Каким образом?

– Таким же, как Анни. У меня много постояльцев. Ко мне в дом приходят посетители, многие из них солидные, уважаемые люди. Их нужно встретить, устроить. Сделать так, чтобы они почувствовали себя как дома.

– Я никогда не занималась ничем подобным, – с возмущением сказала я. – Для этого у нас были слуги.

– Совершенно верно, милочка, для этого существуют специальные люди. А кто не может ничего делать, тому место на улице.

Я поняла её намёк. Ничего, когда Ирвин вернётся, она заговорит по-другому.

– Хорошо. Что я должна делать?

Мне выдали набор метёлок и прочего для наведения чистоты в доме. Также я получила доступ в коридоры, прежде для меня закрытые. У госпожи Ивонн был большой дом с множеством комнат. В которых я теперь вытирала пыль, подметала полы – словом, выполняла всё то, что у нас делала Сюзанна.

Через несколько дней мне было сказано умыться получше и пойти встретить гостя. В комнате для гостей меня дожидался пожилой мужчина. У него было румяное, всё в морщинах лицо, полное брюшко, и унизанные перстнями короткие пальцы.

Я предложила ему располагаться поудобнее. Принесла прохладительные напитки, закуски, и встала поодаль, ожидая дальнейших пожеланий.

Гость неторопливо выпил из кубка, положил в рот немаленький кусочек ветчины, и посмотрел на меня.

– Как тебя зовут, голубка?

На этот счёт у меня имелись указания. «Не стоит называться своим настоящим именем. Пусть будет милый псевдоним – скажем, Эллина».

– Меня зовут Эллина. Вам что-нибудь угодно?

– Присядь-ка рядом. Я хочу с тобой поболтать.

Я послушно села на мягкий диванчик. Гость улыбнулся и предложил выпить из кубка. Я отказалась, но он стал настаивать. Из вежливости я сделала вид, что пью. Он спросил о погоде, я ответила. Он ещё что-то говорил, я вежливо отвечала.

Наконец гость предложил выпить на брудершафт. Я начала было отказываться, но мужчина принял обиженный вид. Я согласилась. Наполнили кубки, мы сплели руки, выпили. Но у гостя были, кажется, свои понятия о церемониях. Он отставил кубок, ухватил меня покрепче, и принялся тыкаться мокрыми губами мне в шею. Рука его полезла под платье.

Я попробовала дёрнуться, но хватка у него была медвежья. Тогда, дотянувшись, я стянула с ноги туфельку (туфли, выданные из хозяйских запасов, на изящном каблучке). Ухватив её покрепче, с размаху влепила гостю в лоб каблуком.

Раздался звонкий шлепок, глаза у мужчины округлились, он откинулся назад, ухватившись за голову.

Я встала. В голове была пустота. Повернувшись к двери, я натолкнулась на рослого слугу. За ним стояла госпожа Ивонна. Просверлив меня взглядом, она подбежала к гостю. Слуга ухватил меня за локоть и вывел из комнаты.

Вскоре я уже стояла перед хозяйкой в её кабинете. Та напомнила мне предыдущий разговор, упрекнув в низкой неблагодарности.

– Разве не делала я всё, как вы говорили? – возразила я.

– Милочка, я говорила об Анни. Что ты будешь делать, что и она.

– Но Анни говорила… – я запнулась.

Госпожа Ивонна усмехнулась. И тут мне всё стало ясно. И что делала Анни, и кто был тот мужчина в саду у беседки, и откуда берутся те женщины, с которыми проводил время мой муж…

Видя моё замешательство, хозяйка перешла в наступление.

– Милочка, – теперь она говорила мягко, вкрадчиво, – я не хотела тебя огорчать, но твой муж никогда не вернётся за тобой. Он сообщил это в своём письме, прося не быть к тебе слишком суровой.

Она покачала головой, её голубые глазки смотрели сочувственно.

– С кем не бывает, не ты первая, не ты последняя.

– Я вам не верю. Этого не может быть.

– Думаю, ты мне поверишь, если я расскажу что-то, что мог знать только твой муж? Например, о твоих женских проблемах?

– Моя родня не позволит ему так поступить со мной!

– Кстати, о твоей родне. Господин Ирвин поведал мне эту неприятную историю. Ведь его, кажется, попытались обмануть?

Я вспыхнула. Чувствуя, как горят мои щёки, я твёрдо сказала:

– Мои проблемы мы уже обсудили с моим мужем. Они больше никого не касаются.

Глазки госпожи Ивонн сверкнули. Она, сочувственно улыбаясь, посмотрела на меня.

– Твой муж, милая, сказал тебе не всё. Бездетная женщина – это полбеды. Но если жена вообще не женщина, вот это проблема.

– Что значит – не женщина?

– А то и значит. Припомни того умника – доктора. Твой муж разыскал его. И хорошенько выспросил. Доктор-то оказался знаток своего дела. И всё рассказал твоим родным. А они решили всё равно тебя спровадить замуж. Думали, никто не разберётся.

Она опять покачала головой. Вздохнула:

– Тебе не всё рассказали. Тот доктор определил не то, что ты плохая женщина. У тебя нет органов, что имеет каждая девица. Сначала он подумал то, что думаешь ты. А потом понял, что мужские-то дела у тебя есть! Просто они не развились, как следует. Кое-что внутри осталось, а что-то и не выросло. Вообще, не знаю я этих докторских словечек.

Я стояла оглушённая. Что-то во мне сказало – это правда.

Мне хотелось кричать и кататься по полу. Госпожа Ивонна говорила, я не слышала. Наконец я почувствовала, как меня трясут за рукав.

– Деточка, иди к себе, отдохни.

На деревянных ногах я пошла к двери. Но почему-то направилась не в свою комнату. Прошла мимо своей двери, миновала коридор. Спустилась по лестнице с резными перилами.

Дверь в сад была не заперта. Я миновала розовые клумбы, возле которых копошился садовник, и обогнула беседку. Увидела людей, входящих в маленькую калитку. Не успев даже подумать, я ринулась туда. Успела только увидеть изумлённые взгляды мужчин, когда протискивалась мимо них на улицу.

За калиткой была вымощенная булыжником мостовая. Сюда мы подъезжали с моим мужем совсем недавно. Я торопливо пошла вдоль домов. Улочка была узкой и проходила позади особняков. За каменными оградами виднелись лишь их глухие, почти без окон, стены, и верхушки пышных кустов.

Сзади послышались возбуждённые голоса, и мне пришлось прибавить шагу. Впереди был просвет, и я устремилась туда. Вскоре показался перекрёсток, и я вышла на широкую улицу.

Город был совершенно незнакомым, и я повернула наугад. Собственно, мне было всё равно, куда идти. Ноги сами несли меня вперёд. Должно быть, я выглядела как-то не так, потому что на меня постоянно оглядывались. Потом впереди показался мост. Он был сложен из камня, и соединял берега мутной реки.

Я подошла к входу на мост и остановилась. По сторонам от моста берег ограждали серые каменные блоки. На них сидели и удили рыбу местные мальчишки.

Я облокотилась о камень и стала смотреть вниз. Солнце припекало, и мутная речная вода показалась мне желанной. Сзади послышался конский топот. Я оглянулась – к мосту подъезжали всадники. Лицо одного из них показалось мне знакомым. Я вскарабкалась на шершавый камень. Мальчишки расступились, дав мне место.

– Никак прыгнуть хочет? – сказал один.

– Дурочка, здесь нельзя купаться! – пискнул другой.

– Вот она! – раздался голос за спиной.

Я прыгнула. Удар, шум в ушах, вода, сдавившая грудь – всё это было как во сне. Я погружалась, не делая попытки выбраться на поверхность.

Потом что-то с силой дёрнуло меня за волосы, едва не выдернув их с корнем. Я ничего не видела, только чувствовала, как меня хватают сильные руки. Как меня сгибает пополам, и из носа, изо рта льётся вода.

Меня подняли в седло и повезли.

Потом меня раздевали, растирали, поили. Уложили в кровать, и наконец оставили в покое.

Какое-то время я лежала, не желая шевелиться. Хотелось думать, что сейчас я открою глаза, и ничего этого не будет. Что был лишь глупый сон. И я проснусь в своей постели, в родительском доме.

Я немного потешилась этой мыслью. Потом открыла глаза, и оказалась в комнате для гостей, в доме госпожи Ивонны.

Госпожа была само сочувствие. Она пришла ко мне, подсела рядом и принялась гладить по голове.

– Дорогая, раз уж так получилось, не надо отчаиваться. Со мной в жизни такое бывало – волосы дыбом встают, как вспомню. И видишь – ничего, живу. Я ведь начинала простой девчонкой, вроде Анни. Только у меня, в отличие от многих, была голова на плечах. Я потихоньку копила денежки, а не тратила их на всякие глупости. Потихоньку, понемножку, а скопила сначала на маленькую лавочку на паях. А потом, глянь, и дело своё открыла. Главное, с умом за дело взяться. Да что я тебе говорю, ты ведь и сама умненькая. Ты ещё заживёшь, а о своём муженьке и думать забудешь. У меня девушки хорошо зарабатывают. Можно себе отложить на будущее. Вот хоть Анни – она уже себе кое-что накопила. Может, с ней и дело своё когда-то заведёте. Меня ещё добрым словом вспомните.

Я слушала, и слова её казались мне не лишёнными смысла. Видя это, она продолжила:

– А то, что ты не такая, как все – так это даже хорошо. Правда, правда. Обычных-то девушек пруд пруди, а особенных – не везде сыщешь. Ты ещё у меня зарабатывать будешь больше всех. И вид у тебя приятный, и манеры. А личико у тебя какое хорошенькое – вот, посмотри!

Она протянула мне круглое зеркальце на изящной ручке.

– Смотри, какие густые волосики, какой ротик, и носик аккуратный. А ясные глазки? Как цветочки! Да мы ещё с тобой лучше всех будем!

Госпожа Ивонна ворковала, как голубка. Я смотрела в зеркало. В чём-то она была права. Видя, что её слова находят отклик, она продолжила:

– Ты не представляешь, дорогая моя, каких трудов мне стоило замять скандал с тем господином, которого ты угостила туфлей! А твой прыжок с моста? Думаешь, городские власти одобряют такое? Хорошо, у меня обширные связи, но всё стоит денег, милочка. Я, конечно, понимаю, такая драма! Но бросаться в речку, не отдав долги не в чём не повинной старой женщине – это, право, нехорошо.

Я отложила зеркало. Действительно, нельзя не отдать свои долги. А покончить с собой я всегда успею.

Глава 16

С того дня началась моя новая жизнь в заведении госпожи Ивонны. Денежные вопросы мы обсудили с хозяйкой сразу. Мне сказали – я задолжала круглую сумму, и первое время буду работать бесплатно. Но зато потом начнутся вполне реальные деньги.

– Кстати, ты можешь хранить всё заработанное у меня, – сказала хозяйка заведения. – Я пускаю деньги в оборот и получаю неплохие проценты. Ты тоже можешь поучаствовать. Так многие делают.

В просторном особняке госпожи Ивонны проживало одновременно около десятка женщин. Каждой была отведена небольшая комнатка, где она жила и принимала гостей.

Мне тоже дали помещение. Анни, комнатка которой оказалась по соседству, взялась меня опекать. Кроме того, ко мне приставили Жюли, сухощавую, уже немолодую женщину – местного старожила. Та взялась обучить меня основам «ремесла». Не буду говорить об этом. Мне уже было всё безразлично. Я считала себя конченым человеком, которому незачем заботиться о своей репутации.

Однажды Анни пригласила меня к себе. Отмечалась некая удачная интрижка, на которые та была большая мастерица. На столике в комнатке подружки красовались фрукты, ветчина, кувшин с местным вином.

Мы выпили, отведали по очереди от всех блюд. Вино зашумело в голове, мы смеялись и подливали себе ещё. Говорила в основном Анни, рассказывая всякие забавные случаи из своей нескучной жизни.

Когда вино было уже почти всё выпито, а в тарелках красовались остатки ветчины, Анни спросила:

– Скажи, а кем ты себя чувствуешь – мужчиной или женщиной?

Я задумалась:

– Всегда считала, что я девушка. А теперь уже и не знаю.

– Но кто тебе больше нравится?

– Не знаю. Вот ты мне нравишься.

Она сощурилась:

– Смотри, поймаю тебя на слове!

Мы снова покатились со смеху. Но, отсмеявшись, Анни продолжила свою мысль:

– А всё-таки. Было у тебя что-то с женщинами? Жюли я не имею в виду.

– Нет.

– Хочешь со мной попробовать?

Я уставилась на неё.

– Так ты ведь деньги с меня возьмёшь? – попробовала я отшутиться.

– Брось, – серьёзно ответила она. – Тебе сегодня бесплатно.

И, видя моё сомнение, подзадорила:

– Давай поспорим. Если после этого ты скажешь, что тебе всё равно нравятся мужчины, я проиграла. Если женщины – я выиграла. Проигравший угощает обедом.

– Проиграть не боишься?

– Я? Да никогда!

Она подхватила меня за руку и отвела в постель.

Прошло время, которое показалось мне одновременно и коротким, и бесконечно длинным. Когда мы уже просто лежали, обнявшись, Анни, лениво водя по мне пальчиком, сказала:

– За тобой обед.

– Хорошо.

– Знаешь, когда-то я жила в маленьком городишке. Там было много хороших мастеров. Я жила на улице, где работали башмачники. Так у них было так заведено, что если мастер действительно настоящий, он имел право ставить на свои изделия именную печать. Чтобы все знали, кто эту обувь пошил. Думаю, я тоже могу печать ставить. Вот и тебе тоже.

Она прижала губы к моему плечу.

Последующие недели прошли как в тумане. Я потерял голову от девчонки. Короче, я вёл себя как последний дурак. Я не давал Анни покоя, признаваясь ей в нежных чувствах, и прося о встрече наедине.

Сначала она просто посмеивалась. Потом её это стало раздражать. Она заявила, что бесплатно больше не будет. В устах решительной девушки Анни это прозвучало как пощёчина.

Я направился к госпоже Ивонне. «Денег нет, и пока не будет», – заявила она. – «Сначала отработай потраченное, а потом приходи».

Я негодовал, но ничего поделать не мог. Думаю, всё-таки госпожа Ивонна тогда оказала мне добрую услугу.

Наконец, однажды я заметил Анни в приоткрытую дверь её комнаты. Она была не одна. Вышла безобразная сцена, в результате которой мужчина вышвырнул меня в коридор, порядком намяв бока. Анни же осыпала отборной бранью, ещё долго потом стоявшей у меня в ушах. Я бросился к себе, упал на кровать и плакал, пока не уснул.

Проснувшись, я понял, что больше не люблю Анни. А госпожа Ивонна вызвала меня к себе и отчитала, что я не забочусь о сохранении красоты и здоровья. «Это твой и мой капитал! Чтобы у меня не было драк, в которых может пострадать твоё лицо! И репутация заведения!»

Вскоре после этого я начал принимать посетителей. В основном это были пожилые, или среднего возраста мужчины, богатые, и очень богатые. Они составляли основной источник дохода госпожи Ивонны. У неё было действительно «солидное заведение». Молодому человеку, не заслужившему положение в обществе, не просто было получить сюда доступ.

Клиенты тоже относились ко мне по-разному. В основном это были пресыщенные жизнью люди, желающие новых ощущений. Один постоянный друг даже предлагал купить отдельный домик за городом и поселить меня в нём. Я подумал, и поинтересовался, способен ли он откупить меня у госпожи Ивонны безо всяких обязательств. Тот смутился, и идея завяла.

Тайс умолк и отпил ещё. Вошёл слуга. Склонился к принцу и что-то тихо сказал.

Леонел почесал кончик носа. Усмехнулся и согласно кивнул.

Распахнулись створки резных дверей. Шурша юбками, герцогиня стремительно вошла, пройдя положенное расстояние до его высочества. Склонила голову:

– Ваше высочество. Прошу простить мой неожиданный визит.

Принц помолчал, глядя на неё. Румяные щёки гостьи порозовели ещё больше. Она стояла, не поднимая головы, ноздри её раздувались.

– Герцогиня Эльвира. Вот поистине приятная неожиданность, – наконец сказал Леонел.

– Я никогда не решилась бы побеспокоить вас, ваше высочество, но обстоятельства потребовали нашего присутствия в столице. К сожалению, мой муж заболел в дороге. Он попросил меня увидеться с вами и сообщить новости из провинции.

– Уверен, это интересные новости. Я тоже занимался делами провинций. В некотором роде.

Герцогиня обвела взглядом кабинет. Она уже заметила сидящего в кресле напротив Леонела человека. Ей самой сесть не предложили, а венценосный кузен вёл себя пугающе официально. Глаза её сузились.

– Вы разрешите мне доложить вам, ваше высочество, о проблемах, которые мы сочли важными?

– Разумеется. Сегодня в малом зале будет приём. Там вы всё и расскажете. Не могу же я заставлять мою дорогую кузину сразу после утомительного пути стоять здесь и вести разговоры?

Эльвира очаровательно улыбнулась:

– Но я совсем не устала. Я могла бы присесть с вами и поговорить о неотложных делах.

– Боюсь, что я уже веду разговор, и это не терпит отлагательств. Прошу, подойдите, дорогая кузина. Если вы так интересуетесь состоянием наших провинций, вам будет интересно пообщаться с господином Тайсом? Это известный разбойник. Ну, вы знаете.

Герцогиня взглянула на сидящего в кресле человека.

– Простите меня, ваше высочество. Наверное, мне действительно следует отдохнуть с дороги, чтобы лучше подготовиться к приёму. Общение с подобными людьми меня пугает.

Леонел широко улыбнулся:

– Тогда не буду вас задерживать, прекрасная герцогиня.

Когда слуга прикрыл двери за герцогиней, принц хмыкнул:

– Чудное зрелище. Эльвира в замешательстве.

– Зря вы это сделали, ваше высочество. Сестра не любительница таких шуток.

– Пустяки. Я не боюсь её. Но продолжим. И, если можно, поживее. У меня сегодня действительно много дел.

– Я попробую.

Прошёл год. Он был полон событиями, но ничего судьбоносного они не несли. Помню только, что как-то узнал в садовнике, возившемся у роз, того румяного толстячка, которого я однажды угостил туфлей по лбу. Только теперь у него не было накладного брюшка, и щёки были не румяные, а просто загорелые. Раньше это повергло бы меня в шок. Теперь же я только усмехнулся про себя, дивясь хитрости госпожи Ивонны.

При заведении был устроен небольшой, уютный кабачок. Там обычно выпивали и закусывали постоянные посетители. Порядок в кабачке был идеальный, выпивка приличная, публика – вежливая. Наши девушки частенько там сидели, потягивая из бокальчика и болтая с посетителями.

Как-то мы с Урсулой, одной из девушек, пышной блондинкой, сидели в зале кабачка, ожидая своих постоянных «друзей». Урсула была не слишком умна, но полна житейской мудрости. Однажды заметив, что мы составляем с ней эффектную пару, основанную на контрасте, она стала присаживаться по возможности рядом со мной.

Мы сидели в уголке, неторопливо потягивая шипучее вино, и тихонько обсуждали немногочисленных пока посетителей.

Был ещё не вечер. Утро выдалось свободное, и у меня образовалось время подумать. Накануне случился неприятный разговор. Я решил узнать у госпожи Ивонны, каковы мои финансовые дела. По приблизительным подсчётам, у меня уже должны были быть выплачены долги и накопилась неплохая сумма.

Ответ госпожи Ивонны был неожиданным.

– Деточка моя, – говорила она, тяжело оседая в удобном кресле, – что ты такое говоришь? Разве ты не знаешь, как дорога нынешняя жизнь? Мне нужно платить буквально за всё. Я кручусь как белка в колесе, пытаясь сэкономить хоть немного. Вы ведь этого не знаете. Не знаете, как мне тяжело.

– Госпожа, но я тоже много работаю. И мои клиенты хорошо платят.

– А сколько из этого уходит на налоги? А ваше содержание? Думаешь, всё это с неба падает?

– Хорошо, так сколько у меня есть?

Названная сумма прозвучала траурной музыкой. Я посмотрел в честные, полные усталости и сочувствия глазки госпожи Ивонны, и всё понял. Никогда я не накоплю достаточно денег, чтобы уйти и начать своё дело. Скорей я умру от старости.

Я вежливо попрощался и ушёл. Спускаясь по лестнице, я вспоминал россказни хозяйки о нажитом трудом капитале. И тёмные слухи о том, как на самом деле был приобретён этот особняк.

Чёрные мысли одолевали меня в тот день. И теперь, сидя рядом с Урсулой, потягивая шипучее молодое вино, я думал, что мне делать дальше.

Между тем кабачок наполнялся посетителями. Я почувствовал, что Урсула толкает меня локтем, и поднял глаза от бокала. За столиком в противоположном углу, напротив двери, сидели двое незнакомцев. Урсула уже начала строить им глазки. Они реагировали спокойно, посматривая на Урсулу оценивающими взглядами. Вид у них был как у приезжих торговцев, только что с дороги.

Один из них был одет побогаче, в камзоле хорошего сукна. Он был высок ростом, на его смуглом, красивом лице курчавилась короткая тёмная бородка. Другой, пониже, выглядел правой рукой зажиточного торговца. Кафтан тёмного сукна натягивался на его широких плечах. Волосы у него были светлые, коротко остриженные. Он посматривал на нас исподлобья, и этот взгляд никак не удавалось поймать.

Потом за мной пришли. Нынешний клиент у меня завёлся пару месяцев назад. Он был не молод, но и не совсем стар. Наметившееся сытое брюшко не портило ещё крепкую фигуру следящего за собой человека. На округлом, благообразном лице выдавался крупный, породистый нос. В глубоко посаженных глазах светился живой ум, и когда он заговаривал со мной, в них был заметен неподдельный интерес.

Задав несколько осторожных вопросов, я понял, что клиент увлекается медициной. Однако господин Поль, как он попросил себя называть, показался мне безобидным чудаком. Я даже осмелился его спросить о вещи, не дававшей мне покоя: каким образом у меня, не являющимся существом женского пола, могли в своё время оказаться признаки женского взросления? Попросту говоря, каким образом я запачкал своё бельё?

Господин Поль с большим вниманием меня выслушал. Подумал, расспросил об обстоятельствах, и высказал своё мнение. Очевидно, причиной внутреннего кровотечения оказались падение с лошади, и удар о землю. Это ошибочно было принято за другое, объяснил он, за то, чего все ожидали.

Глаза его поблёскивали, когда он это говорил. Мне показалось, что это не всё, но не стал настаивать.

Сегодня, как обычно, он заехал в закрытой карете. На козлах сидел его доверенный человек. Очевидно, мой знакомый был личностью, известной в городе, и не хотел показываться в сомнительных местах. Меня подсадили внутрь, и дверца захлопнулась.

Карета, как обычно, какое-то время кружила по улочкам. Потом колёса загромыхали по мостику, пересекающему реку. Маршрут был мне уже знаком. За городом у господина Поля был небольшой, уютный домик.

Когда копыта лошадей стали издавать характерный звук, говорящий, что мы выехали на дорогу, ведущую к дому, я даже успел задремать. И вздрогнул, когда господин Поль, тронув меня за рукав, спросил:

– Что это был за звук?

– Какой звук?

– Должно быть, показалось, – с облегчением сказал он.

Мы подъехали к дому. Прислуги уже ушла. Всё, что нужно, обычно было приготовлено заранее. С остальным управлялись господин Поль и его человек.

Мы поднялись наверх, в комнату с камином, кучер остался внизу. Я принялся расшнуровывать платье, а господин Поль отлучился в соседнюю комнатку.

Вернувшись, он предложил мне выпить. Налил вина в бокал из принесённого им кувшина. Плеснул и себе. Потом, приняв смущённый вид, сообщил о пришедшей ему в голову фантазии. Он слышал, что… Словом, меня предлагалось привязать к кровати. Краснея, господин Поль сказал, что никогда не пробовал ничего подобного, и надеется на моё понимание.

Вскоре я был привязан к столбикам балдахина шёлковым шарфом. Правда, господин Поль не торопился в постель. Он опять вышел в соседнюю комнату, и вернулся оттуда с небольшим дорожным сундучком. При виде этого сундучка у меня шевельнулись смутные воспоминания. Где-то я уже видел похожий.

Мой клиент придвинул поближе столик на резных ножках, установил сундучок, откинул крышку. Аккуратно расстелил салфетку. Покопался в недрах сундучка, и принялся вынимать оттуда разные металлические предметы. Блестящие затейливые штуковины позвякивали, укладываясь рядами на салфетке.

– Что вы собираетесь делать? – спросил я.

Господин Поль помолчал, выкладывая на салфетку последний предмет. Отстранился, любуясь результатом. Поправил выбившуюся из ряда деталь. Вздохнул, удовлетворённый получившейся картиной, и наконец взглянул на меня.

– Тебе выпала редкая честь – возможность послужить науке, – сказал он, изогнув губы в подобие улыбки. И отвернулся, считая вопрос исчерпанным.

Я попробовал освободиться. Не получилось.

– Какую науку вы собираетесь осчастливить? – губы меня едва слушались. Я ещё надеялся, что всё это шутка.

– Ты представляешь собой редкий экземпляр человеческого существа, – господин Поль опять повернулся ко мне. – Как только я узнал о тебе, то сразу понял – тебя мне послала сама судьба.

– Что вы хотите со мной сделать?

Прежде чем ответить, он поднялся и тщательно проверил узлы на шарфе.

– Я собираюсь тебя препарировать. Мне необходимо изучить твоё внутреннее устройство.

– Но я не хочу, чтобы меня препарировали!

– Твоё мнение ничто перед наукой. Можно только радоваться, что такое ничтожное, падшее создание послужит великой цели. Принесёт хоть какую-то пользу обществу.

– Пожалуйста, не делайте этого, я ещё так молод! – я оттягивал время, отчаянно пытаясь растянуть связывающую меня ткань.

– Если ты будешь надоедать мне напрасными мольбами, мне придётся заткнуть тебе рот, – спокойно сообщил господин Поль. – Впрочем, ты можешь кричать сколько угодно, никто не услышит. И напрасно стараешься – это специальные узлы. Чем больше их дёргать, тем сильнее они будут затягиваться.

Мне приходилось слышать, как кто-то «облился холодным потом». Теперь мне пришлось убедиться на себе в верности описанных ощущений.

Деваться некуда. Остаётся только достойно встретить свой конец, всё равно ведь я собирался это сделать.

Господин Поль склонился над столиком, выбрал нужный инструмент. В руке его блеснуло тонкое, заострённое на конце лезвие. Он повернулся и наклонился надо мной. Я зажмурился и заорал так, что заложило уши. Все храбрые и правильные мысли улетучились как дым.

Внезапно я почувствовал, как вздрогнул господин Поль. Как скрипнул откинутый стул. Потом что-то тяжёлое с грохотом упало на пол. По комнате затопали сразу несколько пар ног. Кровать содрогнулась. Кто-то придушенно закричал. Кровать опять задрожала.

Потом стало тише. По комнате топтались люди. Я только хотел приоткрыть глаза, как на меня набросили покрывало. По всему дому ходили быстро, увесисто, так, что сотрясалась дощатая лестница. Слышался стук сдвигаемой мебели. Потом ко мне подошли. Тут же были перерезаны стягивающие руки и ноги узлы. Меня завернули в покрывало и понесли.

Глава 17

Леонел упал в кресло, бросив перчатки на овальный столик для писем. Предстоял ещё один утомительный приём, на этот раз для членов очередной гильдии. Весь день его не оставляло ощущение потерянного впустую времени. На малом приёме оно было затихло. Но вот сейчас вылезло из закоулков души и принялось терзать его снова.

– Да что же это такое? – сказал он вслух.

Матильда низко зарычала. Он перевёл взгляд на собаку, протянул к ней руку. За дверью забухали торопливые, тяжёлые шаги. Одна створка распахнулась, отлетев к стене. В кабинет ввалились, обнявшись, двое, и упали на ковёр. Один вскочил, а другой остался лежать неподвижно. Поднявшийся, дюжий лакей в потёртой ливрее с выцветшим позументом, шатаясь, обвёл выпученными глазами кабинет и уставился на принца.

Обернулся к дверям и крикнул:

– Он здесь!

Тут же в кабинет вбежали несколько вооружённых людей.

Леонел отчётливо увидел, что они одеты в цвета его дома, и что он их не знает. Увидел выражение их глаз. И так же отчётливо понял – эти люди пришли убивать.

Он попытался встать из глубокого кресла. Каблук модного в этом сезоне сапога скользнул по дорогому ковру. Принц опять повалился на мягкое сиденье. Зашарил рукой по столу в поисках ножа для разрезания бумаг. «Дотянуться бы до пистолетов, они висят на стене, совсем рядом», – мелькнула отчаянная мысль. Нет, не успеть.

Дюжий лакей занёс над головой палаш. Принц инстинктивно поднял руку, защищаясь. Матильда молча вскочила, мелькнули белые клыки, впились в руку с палашом. Тут же прогремели, один за другим, пистолетные выстрелы, и маленький кабинет заволокло пороховым дымом.

– Ваше высочество! – Леонела ухватили за плечо. – Скорее!

Кашляя, принц ухватился за руку капитана гвардии. Тот дёрнул его, вытащил из кресла. Зажмурившегося от дыма и страха Леонела протащили по ковру, вытолкнули через дверь, и вывели вслед за капитаном на галерею.

На ступенях лестницы, ведущей в галерею, лежало друг на друге несколько трупов. Принц огляделся. Всё было как всегда. Только трупы на полу. И пятеро гвардейцев вокруг. У некоторых кровь на мундирах и на лице.

– Капитан Фицпауль, доложите, что происходит, – голос Леонела сорвался и дал петуха.

– Ваше высочество, прежде следует убраться отсюда как можно скорее, – капитан тяжело дышал. Лицо его было в копоти от выстрелов. – Их здесь много.

Из-за поворота выбежала ещё одна группа в потёртых ливреях. Увидев гвардейцев, они закричали, бросившись вперёд.

– Прикрывайте! – Фицпауль указал двоим гвардейцам на противника, и повлёк своего господина в противоположную сторону. Сзади раздались выстрелы, звон оружия, и крики дерущихся насмерть людей.

Они пробежали по галерее, ворвались в одну из дверей, ведущих в комнаты, переходящие одна в другую. Миновали несколько пустынных помещений и вылетели на группу лакеев, накрывающих стол к обеду. Расшвыривая стулья и подносы, которые гремели и разлетались под ногами, побежали дальше. И, ввалившись в очередной проём, наткнулись на противника.

Секундное замешательство решило дело. Гвардейцы, подхватив принца под руки, успели развернуться и выскочить в дверь, ведущую в коридор. Прихлопнув створки и заклинив их подобранным светильником, капитан перевёл дух: