Текст книги "Пёстрые перья (СИ)"

Автор книги: Таня Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

– Выпейте.

Недавний заключённый городской тюрьмы, зажатый между двух охранников, вопросительно посмотрел на протянутую рюмку, с трудом разлепив сухие губы.

– Выпейте, дорога дальняя. Думаю, вам это сейчас необходимо.

Тот взял напиток дрогнувшей рукой и жадно выпил, облив подбородок.

Некоторое время помолчав, секретарь негромко сказал:

– Хочу дать вам хороший совет, господин Тайс. Его высочество хочет поговорить с вами. Скорее всего, дело ограничится праздным любопытством и общими вопросами. Вряд ли его высочество будет спрашивать что-либо конкретное. Тем не менее, есть темы, которых я настоятельно рекомендую не поддерживать, и уж конечно, не развивать.

Сидящий напротив преступник, не отвечая, посмотрел вопросительно.

– Я знаю обстоятельства вашего дела, – продолжил секретарь. – Есть могущественные люди, господин Тайс, и эти люди не желают, чтобы их имена прозвучали рядом с вашим. Думаю, вы понимаете, о чём идёт речь. Недавно вы имели возможность убедиться, как легко заставить человека замолчать.

– Вы предлагаете мне противоречить его высочеству принцу Леонелу? – спросил его тот с неожиданным сарказмом. – Отказаться отвечать на его вопросы?

– Я предлагаю не поддерживать некоторые из них, только и всего.

– А что мне это даст? Я и так не жилец, как вы понимаете.

– Пока живу, надеюсь, господин Тайс. Кто знает, что вам сулит судьба, пока вы ещё живы?

Остаток пути до столицы они больше не разговаривали.

– Дорогой, мы собираемся в столицу, – герцогиня бросила на столик кружевные перчатки и, шурша юбками, прошлась по кабинету мужа. Опустившись в кресло, Эльвира расправила манжеты и посмотрела на супруга. Лицо её раскраснелось от плохо сдерживаемого волнения.

– Зачем? – спросил муж. – Всё под контролем. Нам нет необходимости куда-то выезжать.

– Не может быть под контролем всё. Я хочу наблюдать за событиями лично. К тому же нам лучше быть на виду.

– Фидо ещё не вернулся. Надо его дождаться. Возможно, нам не потребуется никуда выезжать.

– Что значит – не потребуется?

– Фидо удивительно пронырлив, дорогая. Все новости он узнаёт одним из первых.

– Хорошо. Но долго ждать мы не будем.

– Разумеется, дорогая. – Герцог поцеловал жену.

Охота была окончена. Принц Леонел бросил потроха загнанной дичи собакам. Вытер руки. Его человек, почтительно склонившись, протянул ему доставленное запыхавшимся гонцом тщательно свёрнутое послание.

Нетерпеливо развернув листок, его высочество одобрительно хмыкнул.

– Возвращаемся!

Он свистнул Матильде. Любимая борзая преданно взглянула на хозяина, показав испачканную кровью морду.

Войдя в свой кабинет для малых приёмов, принц опустился в удобное кресло, кивнув слуге.

За высокой резной дверью кабинета послышался тихий разговор, прозвучали торопливые шаги, и в кабинет вошёл младший секретарь. Вид у него был помятый, лицо и одежда, обычно сияющие чистотой, носили следы утомительного пути по пыльным дорогам.

Молодой человек склонился в поклоне:

– Разрешите доложить, ваше высочество. Ваше пожелание выполнено. Преступник, которого вы хотели видеть, доставлен.

– Давно вы приехали?

– Только что. Я прямо из кареты.

– А где он?

– За дверью. Я взял на себя смелость провести его сюда.

Принц улыбнулся.

– Ты умеешь предугадывать мои мысли, Теренс. Я доволен тобой. Иди и приведи его.

Секретарь склонился в поклоне, но уходить не спешил.

– Что такое?

– Если мне будет позволено высказать своё мнение, ваше высочество…

Получив одобрительный кивок, Теренс продолжил:

– Мы только что с дороги, и преступник имеет неприглядный вид. К тому же условия, в которых он содержался до этого, также не способствовали…

– Пустяки, любезный. Я тоже только что с охоты. Принесите горячей воды и полотенец, пусть приведёт себя в порядок. Я не хочу долго ждать.

Двое рослых гвардейцев ввели в кабинет человека и опустили на колени у входа. Принц с любопытством взглянул на того, кого ждал увидеть.

Человек стоял на коленях, опустив голову. Руки его были скованы. Несмотря на то, что слуги попытались придать ему приемлемый вид, выглядел он неважно.

Слегка кашлянув, принц сказал:

– Подними голову, любезный. Ты знаешь, кто перед тобой?

Преступник поднял голову. Его высочество увидел худое, бледное под загаром часто бывающего на солнце человека лицо. На вид ему было лет не многим больше, чем самому Леонелу.

– Да, я знаю, – ответил он хриплым голосом.

«Да он совсем даже не «красавчик», – подумал принц, невольно повторяя мысль незнакомого ему секретаря управы маленького городка. Человек, которого он сейчас видел, имел худое лицо с правильными чертами, средний рост – насколько можно было судить – и худощавое телосложение. Коротко остриженные чёрные волосы и простая тёмная одежда указывали на горожанина среднего достатка.

Лицо носило следы давних травм – нос явно был когда-то сломан, а на всей левой щеке кожа была покрыта множеством стягивающих её мелких рытвин, или давно заживших порезов, словно туда угодили мелкой дробью. Из-за этого левое веко было оттянуто вниз, почти закрывая глаз. По правой половине лица расплывался всеми цветами радуги уже заживающий синяк.

– Не буду ходить вокруг да около, – сказал принц. – Я хотел тебя увидеть, и я тебя увидел. А теперь послушай: я хочу знать о тебе всю правду. Мне надоели сплетни из десятых рук. Давай так – ты рассказываешь о себе все свои интимные тайны, а я буду милостив к тебе.

– В чём же будет заключаться милость вашего высочества? – спросил преступник.

– Я могу облегчить твою участь. Скажем, до самой казни с тобой будут обращаться, как с дорогим гостем?

– Чтобы тем тяжелее мне было потом? Прошу меня простить, ваше высочество, но это неравная сделка.

– Что значит неравная? – Принц даже привстал в кресле. – Не забывайся! Мы тут не в лавочке торгуемся!

– Ещё раз прошу прощения за мою дерзость, ваше высочество. Всё, что мог, я уже рассказал на следствии.

Несколько томительных мгновений принц Леонел сверлил взглядом лицо преступника. Краем сознания отметил неловкую позу и утомлённый вид.

Хмыкнув, он откинулся на спинку кресла:

– А ты хитрец. Что же, за настоящий товар – настоящую цену. Не так ли?

Насупив брови, его высочество, почесав нос с задумчивым видом, медленно проговорил:

– Насколько мне известно, за подобные преступления полагается обширная и весьма, гм, разнообразная программа на эшафоте. При большом стечении добропорядочных подданных. Думаю, не ошибусь, если предложу вот что: всемилостивейшим указом казнь раскаявшемуся во всех прегрешениях преступнику будет смягчена до, скажем, повешения? Учти, подданные будут недовольны.

Несколько секунд его собеседник смотрел на принца, словно не веря своим глазам. Наконец, облизнув губы, он хрипло сказал:

– Я согласен.

– Но учти, за своё одолжение тебе я потребую полный отчёт. И если так случится, что ты будешь пойман на лжи – пеняй на себя. Наш договор тут же потеряет силу.

Преступник повторил:

– Я согласен.

– Тогда начинай. Я тебя слушаю.

– С чего же мне начать?

– Начни с начала. Откуда ты? Кто твои родители? С самого начала.

– Тогда моя правда удивит вас, ваше высочество. Возможно, вы захотите разорвать наш договор, не успею я дойти до грудного возраста.

– Позволь судить об этом мне, милейший.

– Хорошо.

Немного помолчав, словно собираясь с духом, преступник несколько раз глубоко вздохнул, и начал:

– Родился я в местечке Лиезеле, в семье барона Герберта Лиезельского. Я был третьим ребёнком в семье. Мой отец – Герберт Лиезельский, моя мать – Эвергардия Лиезельская, урождённая Эвергардия Риусская, единственная дочь графа Данкана Риусского.

Несколько мгновений глотавший ртом воздух в немом изумлении, принц Леонел наконец обрёл голос:

– Кажется, я предупреждал! К чему повторять глупые сплетни не первой свежести?

– Выдумать я мог бы и поумнее, ваше высочество. И гораздо правдоподобнее.

– Вот как? Что же, продолжай. – Принц откинулся на спинку кресла, хмурясь и резко отряхивая манжеты.

– У меня был старший брат – Петер, и старшая сестра – Эльвира. Петер и Эльвира – погодки. Я – на пять лет младше Эльвиры.

– А вот тут ты врёшь, – перебил Леонел. – В семье барона Герберта был только один сын.

– А кто говорит, что это не так? Я – Эвелина Лилия Лиезельская, младшая дочь барона Герберта.

Глава 5

Принц широко открыл глаза. Молча открыл и закрыл рот. Махнул рукой – «продолжай».

– Мой отец всегда хотел иметь много сыновей. Но моя мать смогла родить только одного. Отца это очень огорчало. Он баловал Петера, как только мог. Когда я родилась, все ждали мальчика, но получилась я. Роды прошли тяжело, и детей у моей матери больше не было.

Я считалась хилым ребёнком, и меня не утруждали обычными для знатных девочек занятиями – различными видами рукоделия и прочей ерундой. Зато мне разрешалось тихонько сидеть в комнате брата, когда он занимался с учителями. К Петеру приглашали лучших учителей, каких мой отец только мог найти.

Ещё был Олвер – старый вояка. Он стал солдатом ещё совсем мальчиком, и служил при моём дедушке, поучаствовав во всех войнах, которые вёл отец нынешнего короля.

– Как звали дедушку? – резко спросил Леонел.

– С нами жил отец моей матери – старый граф Данкан. Мой дед по отцовской линии умер до моего рождения.

– Расскажи ещё о старом графе, – отрывисто бросил принц.

– Я его плохо помню. Он умер, когда мне было четыре года. Помню, он сидел в своём любимом кресле, с коленями, укрытыми тёплым пледом. Ещё помню, как он поносил в очень замысловатых выражениях современные порядки, новомодные нравы, и молодого короля в частности.

Принц хмыкнул:

– Старик всегда отличался крутым нравом.

– Моя мать приходила в бешенство от его манер. Она постоянно ругала своего отца, но тот не обращал на её гнев ровно никакого внимания. Думаю, мать напоминала ему покойную жену – судя по фамильным портретам, они были очень похожи.

Дед женился уже немолодым человеком. Уйдя с военной службы, он поселился в дарованном ему королём поместье. У них с бабушкой было несколько дочерей. Но все они умирали, не дожив до года. Моя мать была младшим ребёнком.

Так совпало, или по какой-то другой причине, но единственная из выживших дочерей была похожа на свою мать, и назвали её в честь матери – Эвергардия. Поэтому, когда выжила только она, дед взял слово с бабушки, а когда мать выходила замуж, то и с неё, что все женщины нашего рода будут носить имена, начинающиеся с одной и той же буквы.

Дед был сухощавым, среднего роста человеком, а бабушка, да и моя мать – высокими, статными женщинами, дышащими здоровьем. Моя сестра Эльвира пошла в мать.

– Эльвира… – пробормотал принц Леонел, поёрзав в кресле. – О, да.

– Эльвира была рослой, развитой девочкой. Сразу было видно, что из неё вырастет настоящая красавица. И она это прекрасно знала. Помню, сестра никогда не упускала случая показать мне, какая я дурнушка по сравнению с ней.

Я была маленькой, худой, черноволосой – точно галчонок.

Если сестра слишком надоедала мне, я знала, где спрятаться. Одним из этих мест была комната, выделенная моему брату для занятий с учителями. Я потихоньку забиралась туда.

Это были одни из самых прекрасных мгновений моего детства. Там были толстые книги в тяжёлых переплётах с металлическими застёжками. Тускло поблескивающие астрономические приборы, которые притягивали меня, как магнит. И карты мира, покрытые рисунками – там были и пальмы, и корабли под парусами, и киты, извергающие фонтанчики.

Можно было часами разглядывать эти пахнущие красками свитки, воображая себя на загадочных островах среди странных, прекрасных деревьев. Или отважным капитаном корабля, высматривающим безопасный проход между пенных рифов. В этих выдуманных странствиях встречались мне необыкновенные люди – люди со смуглой, гладкой кожей, расписанной красочными узорами. Они говорили со мной на незнакомом, красивом языке, а головы их украшали цветы и перья неведомых птиц.

Но потом открывалась дверь, входил мой брат, его очередной учитель – я уже различала их по обуви, потому, что сразу пряталась под стол, и видела лишь их ноги.

Как-то, во время очередного урока, когда учитель уже несколько раз кряду повторил одно и то же – я даже начала клевать носом – тот внезапно повысил голос так, что я проснулась.

– Может быть, эта девочка под столом нам расскажет?

Он нагнулся и заглянул ко мне. Протянув руку, помог мне выбраться. Я встала, отряхиваясь, чувствуя, что неудержимо краснею.

Брат смотрел с деланным безразличием.

– Вы ведь слышали всё, что мы говорили? – сказал учитель. – Может быть, вы повторите последний вопрос?

– Да, я могу …

Я готова была провалиться сквозь землю.

– Тогда, пожалуйста, ответьте на него.

Запинаясь, я начала отвечать. Однако, уже почти дойдя до конца, взглянула на Петера. Лицо его ничего не выражало. Из-под одежды высовывался крепкий кулак. Говорить мне сразу расхотелось.

– Ну что же ты? – ласково спросил учитель.

– Прошу меня простить, – пролепетала я, – можно мне уйти?

– Конечно, – так же просто ответил он.

– Кстати, в следующий раз можешь не прятаться под столом. Это не совсем подходящее место для юной леди. Здесь есть места и поудобнее.

Я смотрела на него, не веря своим глазам – он показывал на место в кресле у окна!

После занятий брат прижал меня в уголке и с угрозой сказал:

– Только попробуй ещё раз туда притащиться, я тебе уши оторву!

Я поморгала с невинным взглядом:

– Ты не хочешь, чтобы я тебе помогала?

– Это как?

– Кресло у окна у учителя за спиной. Он меня не увидит, когда я буду тебе подсказывать.

Брат уставился на меня. Такая мысль не приходила ему в голову. Потом он улыбнулся и кивнул.

– Я всегда знал, что ты хитрюга.

С тех пор я спокойно занимала своё место у окна.

Глава 6

Так продолжалось довольно долго, пока моя мать однажды не решила, что пора положить этому конец. «Девочка из приличной семьи не должна забивать себе голову науками, это удел мужчин», – сказала она. Я видела учителя, выходящего из комнаты после разговора с родителями. Он увидел меня, ждавшую под дверью, улыбнулся и кивнул:

– Извини, Эвелина. Ты была моей лучшей ученицей.

После этого разговора он недолго пробыл учителем Петера. Незадолго до своего отъезда учитель подошёл ко мне, и протянул небольшой свёрток:

– Возьми, это тебе на память.

То была книга, завёрнутая в толстую ткань.

– Береги её. Это редкая вещь.

На следующее утро я уже сидела рядом с Меделин, нашей белошвейкой, с тоской наблюдая за сноровистыми движениями её пальцев. Её игла так и мелькала, то появляясь, то исчезая в складках ткани, таща за собой цветную нитку. Я перевела взгляд на свою работу – смятая тряпка с узлами нити.

– Я никогда не научусь, Меделин, – сказала я угрюмо.

– Ничего, научишься, – равнодушно ответила Меделин.– Перед замужеством любая девушка должна это освоить.

– Я пока не хочу замуж.

– Тебя пока и не отдают.

– Мне хотелось бы выйти за красивого, рослого парня – как Вит. – Вит был личным слугой Петера, и предметом обожания женского населения замка и его окрестностей.

– Вот как?

– Да, и ещё чтобы он был учёный, и разбирался в разных науках.

– Думаю, все красавцы достанутся твоей сестре, – сказала Меделин. – А тебе придётся повременить, чтобы накопить побольше приданого. Некрасивым девушкам оно понадобится.

– Я некрасивая? – Никто, кроме сестры, не говорил мне этого. Я подняла глаза на Меделин, и увидела, что она пристально смотрит на меня. Её губы медленно расплывались в улыбке.

Позже мне вспомнилось, что белошвейка была одной из поклонниц Вита. Её муж, за которого её выдали совсем девочкой, был гораздо старше, и спустя годы превратился в отвратительного старика.

Спустя несколько лет моя сестра вошла в брачный возраст. Ей заказали много новых платьев, а на всяческих учителей ушла уйма денег. Дома начали устраиваться званые вечера. Сестру теперь редко можно было увидеть дома. Она проводила всё своё время то у соседей, то на охоте, сопровождаемая свитой нарядных молодых людей.

Однажды наш городок посетил наследник престола. Принц оказался ровесником Эльвиры. Он приехал в сопровождении знатной молодёжи. В нашем замке начался переполох. Ближе к вечеру все знатные гости были у нас.

Помню, меня нарядили в новое платье, и велели Виргинии за мной присматривать, чтобы я не вертелась у гостей под ногами.

Столичные гости поразили своими вычурными – по сравнению с нашими провинциальными – нарядами и привычками. А ещё они практически все влюбились в Эльвиру. Одна она не оставалась – если не тот, так другой гость крутился возле неё, поедая сестру глазами.

Ей постоянно передавали надушенные записки, разрисованные цветами, птичками, и тому подобными вещами. Она, смеясь, читала мне некоторые из них. Это были стихи, полные любовных признаний. Думаю, тогда сестра и познакомилась с будущим мужем, хотя надежду она подавала всем, и все поклонники терзались неопределённостью.

Уже после отъезда гостей сестре принесли ещё одно послание. Она показала его мне. Помню, сестра нашла меня в саду, сунула в руку листок и сказала:

– Прочти вслух!

Я прочла. Посмотрела на сестру. У неё был одновременно довольный и раздражённый вид. Тогда мне казалось, что Эльвира показывала мне эти письма, чтобы похвастаться. Сейчас я думаю, что, может быть, она просто плохо разбиралась в орфографии?

Принц Леонел шевельнулся в кресле:

– Что это были за стихи?

– Кажется, там было так:

«Её любил, теперь я равнодушен.

Уж больше не заманишь в эту сеть.

На самом деле ей никто не нужен.

Забавно было на меня смотреть.

Ну, сущая сирена, право слово!

Сладчайший голос – лампа мотыльку.

Летишь поближе – и уже приколот,

Классифицирован, и номер на боку.

Я больше никого любить не буду,

И по расчёту, видимо, женюсь…»

– Дальше я не помню.

Принц почувствовал, что мучительно краснеет. Он был уверен, что этих стихов уже никто никогда не вспомнит. Из глубокой задумчивости его вывело осторожное покашливание секретаря.

– Что такое?

– Прошу прощения, ваше высочество. Уже поздно. Можно ли подавать к столу?

Леонел только теперь ощутил голод.

– Да, пусть подают. – Он посмотрел на собеседника, кашлянул.

– Тебя сегодня кормили?

Тот отрицательно качнул головой.

Принц сделал знак секретарю, указав на арестанта:

– Тебя накормят. Поговорим позже.

Леонел вышел из кабинета, бросив охране: «Глаз не спускать!»

Глава 7

По дороге двигались тени. Безлунная ночь укрывала их как нельзя лучше. Большие, горбатые, в ночной тьме похожие не на всадников, укрытых плащами, а на диковинных четвероногих чудищ, сменялись более низкими, пешими, повторяясь в ритме набегающих волн. Слышался лишь невнятный шорох, приглушённый топот тяжёлых копыт, позвякивание сбруи.

Вот мелькнул огонёк – это случайный путник пробирался ночной тропой, такой тихой и безлюдной в это время. От общей массы отделилось несколько быстрых теней, и огонёк погас. Тело незадачливого путника, оставшегося безвестным, оттащили в кусты.

Весной лесник найдёт то, что от него останется.

На дороге продолжалось безмолвное движение.

За столом принц сидел в глубокой задумчивости. Рассказ странного гостя разбудил воспоминания. Перед его глазами, устремлёнными в пространство, возник старый замок провинциального барона, который он посетил проездом. Он тогда только достиг совершеннолетия, и ездил по стране по желанию отца, посещая все более-менее крупные города. Ему вспомнились немного смешные в своей старомодности местные аристократы. Их наряды, их манеры, почтительные лица. Стремление угодить и наивная гордость.

Вспомнился и разговор с отцом перед отъездом.

– В городе Лиезеле ты встретишься с семьёй барона Герберта. Окажи им почтение, будь вежлив и внимателен. Это старинная семья, хотя и не богатая. Отец баронессы оказал неоценимые услуги нашей семье. Он служил ещё твоему деду, был с ним во всех опасных переделках на войне. Скажу больше – если бы не он, ни меня, ни тем более тебя на свете бы не было.

– Старый граф спас жизнь нашему деду?

– Можно сказать и так, – туманно ответил король. – Честь он ему точно спас.

– Почему же семья такого человека прозябает в провинции?

– У старика был трудный характер. После войны он разругался со своим лучшим другом – твоим покойным дедушкой. Дедушка тоже не стерпел и отправил бывшего друга с глаз долой, отобрав большинство земель и привилегий. Однако одну, очень редкую, всё же оставил. Думаю, ты должен об этом знать – старый граф, а после него – его прямой потомок по мужской линии – имеют право сидеть в присутствии короля, даже на любых, самых официальных церемониях.

– Это, конечно, большая честь, – с иронией сказал принц. – Дохода с неё, правда, маловато.

– Мой отец был строг, но справедлив, – сурово ответил король. – Надеюсь, это наследственное.

В кухне замка, служившего резиденцией принца Леонела, замирали последние послеобеденные хлопоты. Кухонный мальчик вытряхнул объедки в специально заготовленное для этого ведро. Шмыгнул носом, подхватил кадки для питьевой воды и направился к колодцу.

Неторопливо начерпал воды и, лениво загребая ногами, вернулся обратно. Воровато оглядевшись, подхватил пузатый кувшинчик. В него загодя было отлито вино, отлито виртуозно, натренированным не за один день движением. Вино, густое, бархатно-красное, было непривычно крепким, и подавалось на стол господину.

Предвкушая запретное удовольствие, мальчик скользнул в сторону старых погребов. На пути туда нужно было пройти несколько коридоров, обычно пустынных, которые использовались только в дни больших торжеств. В их толстых, каменных стенах кое-где попадались ниши замурованных или давно закрытых дверей. Сюда же сносили и развешивали старые, утратившие вид, но ещё прочные гобелены.

В конце последнего коридора было ещё две двери: одна вела в подвалы, другая выводила во двор, к задней стене конюшни. Мальчик, перехватив сползающий кувшин, другой рукой поднял ведёрко, и толкнул тяжело скрипнувшую дверь. Пробрался в пустую конюшню.

Расположившись на соломе, он разложил объедки на почти чистой салфетке. Вино, густое и крепкое, ударило в голову, повело в сон. Колючая солома показалась мягче шерстяного одеяла.

Когда, проснувшись от кошмара, мальчик подскочил на соломе, было уже темно. Нашарив проход в стене, там, где была вынута доска, он выбрался на воздух. И только отодвинув тяжёлую дверь, понял, что возвращается на кухню не двором, а тем же путём, что и накануне. Тем, что вёл к заброшенному коридору. И что дверь, так визжавшая накануне всеми своими ржавыми петлями, почему-то не издала не звука.

Пока он проворачивал эти туманные мысли в своей сонной голове, к нему быстро скользнула неясная тень. Последнее, что он успел увидеть – метнувшийся сверху мешок. Затем свет померк, а грубая ткань окутала лицо, и перекрыла дыхание.

Был уже полдень, когда принц вспомнил о вчерашнем собеседнике. Вызвав секретаря, Леонел спросил:

– Скажи, любезный, как поживает наш разбойник?

Секретарь замялся:

– В общем и целом неплохо, ваше высочество.

– Какие-то проблемы?

– Уже никаких, ваше высочество. Вчера, когда вы изволили уйти, преступника накормили, выполняя ваши указания. Затем его препроводили в местную тюрьму.

– В местную тюрьму? Разве у нас во дворце нет подходящих помещений?

– Соответствующих указаний не было. Обычно всех преступников в таких случаях отправляют ночевать в камеру. Ночью в тюрьме случился пожар. Загорелись помещения, в одном из которых содержался наш гость. Лишь по счастливой случайности он остался жив. Человек, содержавшийся с ним в одной камере, погиб в огне.

– Это просто восхитительно! – Его высочество был полон сарказма. – Какое совпадение! Или наши тюрьмы горят семь раз в неделю?

– Я уверен, этому есть простое объяснение, – сдавленно ответил секретарь.

– Надеюсь, – сухо сказал принц. – А теперь я хочу видеть нашего гостя.

Преступника привели. Со вчерашнего дня к его внешности прибавились плохо оттёртые пятна сажи на руках и одежде. Камзол кое-где прогорел насквозь.

– Ты нуждаешься в докторе? – спросил Леонел.

– Благодарю, я в порядке, ваше высочество.

– С тобой хорошо обращались?

– У меня нет причин жаловаться, – хрипло ответил преступник. – Прошу прощения, ваше высочество, у меня сел голос. Ночь выдалась беспокойная.

– Ответь мне вот на какой вопрос. – Леонел слегка подался вперёд, глядя в лицо собеседнику. – У вашей семьи есть наследственные привилегии? Такие, каких нет у других?

Преступник задумался.

– Я подскажу. Эта привилегия передаётся по мужской линии.

– Вы имеете в виду дарованное моему деду право… – медленно выговорил Тайс. – Право сидеть в присутствии короля?

Принц откинулся на спинку кресла.

– Да. Скажу тебе по секрету, я очень люблю ублажать свою драгоценную персону, и очень не люблю неудобства. Поэтому вид шатающегося от усталости преступника, хрипящего на каждом слове, меня раздражает. Пожалуй, я воспользуюсь дарованной вашей семье привилегией хотя бы частично, да простят меня церемониймейстеры.

Леонел хлопнул в ладоши.

Бесшумно вошедшие слуги принесли небольшой столик и стул. На столик был поставлен кувшин и кубок.

– Я разрешаю тебе сесть.

Посмотрев на изумлённого собеседника, принц тихо сказал:

– Не знаю, какой из тебя мужчина, да и я не король. Но так нам будет удобнее разговаривать.

Сделав несколько хороших глоток из кубка, преступник продолжил свой рассказ.

С уехавшими столичными гостями мы проводили и нашего Петера. Он уже был достаточно взрослым, чтобы начать службу при дворе. Принц взял его в свою свиту, и весь замок вышел провожать брата. Вместе с ним уезжал и его слуга Вит, опечалив большинство нашего женского населения.

А на следующий год случились два события: одно радостное, другое печальное. Первое было такое – моя сестра вышла замуж за знатного и богатого молодого человека из свиты принца.

Все были счастливы, а моя мать просто летала в радостных хлопотах. Потом Эльвира уехала в дом мужа, и в доме стало непривычно тихо. Я даже стала скучать по ней.

Потом случилось несчастье. Постоянные конфликты на южной границе нашего государства грозили перерасти в полномасштабную войну. Король отправил улаживать ситуацию отряд под командой опытного военачальника. С ним, в качестве представителя власти, поехал принц со своей свитой, при которой находился и мой брат.

Им пришлось участвовать в нескольких вооружённых стычках. В одной из них, при переправе через горную речку, лошадь моего брата оступилась и сломала себе ногу. Сапог брата застрял в стремени, и Петера вместе с лошадью унесло потоком. Вит пытался вплавь спасти Петера, но его тоже подхватило течением. Тело брата нашли спустя сутки застрявшим в прибрежных кустах, а тело Вита так и не нашли.

Сказать, что горе поразило нашу семью, значит, ничего не сказать. Атмосфера безысходности опустилась на дом как войлочное одеяло.

Для моего отца гибель сына означала конец всех надежд. Прежде румяный и жизнерадостный, он ходил с потухшими глазами, натыкаясь на предметы. Вскоре он начал пить, забросил все дела, проводя всё своё время с кувшинами вина, которые ему не успевали приносить.

Мать, хотя и разбитая горем, смогла взять себя в руки и заняться делами. Раньше ей не приходилось даже задумываться, откуда берутся деньги. Если бы не помощь Олвера, взявшего на себя львиную долю хозяйственных забот, дела пришли бы в полный упадок.

Олвер, который в своё время служил нашему деду, а после его смерти остался в замке надзирать за дворовым хозяйством, обладал большой долей здравого смысла, и умением обращаться с людьми.

Он был женат на Виргинии, которая стала нашей кормилицей, и наплодил с ней множество детей. Теперь некоторые его старшие отпрыски стали часто появляться в замке, помогая отцу. Так я познакомилась с Доротеей, дочерью Олвера.

Доротея была моей ровесницей. Я была очень одинока в то время, а взрослым было не до меня. Поэтому мы слонялись с моей новой подружкой по замку, по двору, забирались в разные уголки, где раньше мне не приходилось бывать. Доротея была во многом развитее меня, и её познания жизни были откровением.

Однажды мы сидели на нагретом солнцем обрезке бревна в дальнем уголке двора, и неторопливо беседовали, разморённые летним теплом.

В последнее время моя мать стала поговаривать о том, что пора бы мне подумать о грядущем замужестве. Конечно, было рановато, но… Огорчало её то, что фигура моя не обрела до сих пор подобающей девушке округлости. Скажу прямо – округлостями здесь и не пахло. Я даже ещё не могла считаться «девушкой», по большому счёту.

Мне приводили лекарей, всяких знающих женщин. Те советовали меня лучше кормить, меньше двигаться, прописывали всякие снадобья и травы. А одна знахарка делала мне втирания для увеличения груди. Заметных успехов втирания не имели. Я по-прежнему оставалась тощей.

– Скажи, что значит, я «ещё не девушка»? – повторила я услышанную случайно фразу.

– Ты ещё не девушка? – Доротея хмыкнула. – Ну конечно, ты ведь такая маленькая, и хлипкая к тому же.

– И вовсе не хлипкая!

– Ну, не хлипкая, – согласилась та. – Но у тебя ещё ничего нет.

– Чего у меня нет?

Доротея провела руками по платью:

– А вот чего!

Я посмотрела на заметные выпуклости груди и упитанные бёдра.

– У дочери барона Ральфа тоже фигура, как доска, а она уже замужем, и ждёт ребёнка!

– Значит, у неё уже были месячные, а у тебя…

– Месячные?

Доротея объяснила.

– Ну что же, значит, меня пока не выдадут замуж.

Однажды моя мать послала за мной, велев прийти в её кабинет.

– Познакомьтесь с моей дочерью, – сказала она, обращаясь к незнакомому мужчине.

Нас представили друг другу. Гость оказался младшим сыном мелкого дворянина. Его отец не отличался знатностью, но обладал деловой хваткой, позволившей ему содержать имущество в образцовом состоянии.

Сын пошёл в отца, и, хотя ему не досталось в наследство ни титула, ни больших денег, сумел так повести свои дела, что в короткое время приумножил своё состояние. Теперь он вёл различные торговые отношения во многих городах. В нашем хозяйстве он интересовался лошадьми. У нас всегда были хорошие конюшни. Лошади в своё время были гордостью отца, но теперь он ими совсем не занимался, и Олвер с матерью сочли за лучшее сократить поголовье.

На вид гостю было лет тридцать. Роста он был среднего, плотного телосложения, с округлым, приятным лицом. У него был крупный, породистый нос, редкие курчавые волосы, и пухлые губы. Приятным, мягким голосом он осведомился о моём здоровье, настроении, и прочем. Я отвечала, как полагается воспитанной девице.

– Мы закончили дела на сегодня, Эвелина. Думаю, тебе стоит показать гостю наш замок, – проговорила моя мать.

Гость с приятной улыбкой заверил, что будет очень рад.

Мать, любезно улыбаясь, проводила нас из кабинета.