Текст книги "Пёстрые перья (СИ)"

Автор книги: Таня Финн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Господа, нет смысла объяснять цель нашего собрания. Она нам всем известна. Речь идёт о судьбах нашей страдающей родины…

Слушали его внимательно. Сухощавый говорил коротко, отрывисто, но, отметил полковник, как человек, далёкий от военной службы.

Обрисовав общую ситуацию, председатель собрания перешёл к конкретным задачам. Пухлый дворянин, наклонив голову, ритмично кивал. Сомнительный волосатый тип, брюзгливо морщась, ковырял край бочонка. Председатель, перейдя к полковнику, слегка склонил голову, пригладил редкие волосы. На безымянном пальце блеснул синий камень.

Полковник слушал спокойно, как человек, знающий своё дело. Его лейтенант напоминал высеченную из камня статую. Кажется, он даже не моргал.

Потом поднялся шумный разговор между собравшимися. Как всегда, когда собирается разношёрстная компания, не обошлось без споров и перепалки.

Наконец, все вопросы более-менее утрясли. Стали расходиться – по одному, по двое. Полковник с лейтенантом выходили последними. Задержавшийся председатель любезно пропустил их вперёд, пройдя в дверь следом.

После разговоров, утомительных для военного, полковнику хотелось выпустить пар. Он посмотрел на сухощавого.

– Мрачное местечко.

Тот вежливо улыбнулся, а полковник решил, что шутить с ним не стоит. Повертев головой, он указал на край опушки:

– Это не олень там промелькнул?

– Олень, вы уверены?

– Тут надёжное место? Всё-таки вблизи от крепости…

– Место вполне надёжное. К тому же, – сухощавый опять улыбнулся – местные жители обходят этот дом как можно дальше.

Видя удивление спутников, он пояснил:

– Когда-то тут было поселение. А в этом месте жил старый колдун.

– Вот как?

– Вообще-то, что он колдун, узнали уже потом. А сначала это был просто пожилой человек. Его дом стоял в отдалении от остальных. Были у этого человека свои причуды. Например, он любил привечать всякое зверьё из леса. Подлечивал заболевших птичек, лисичек. Однажды даже поставил на ноги маленькую лань. Местные жители уважали его, и на чудачества смотрели сквозь пальцы. А потом случилась беда. Пришли солдаты – уже не важно, чьи. И сожгли селение. И вот, когда загорелся дом, в котором мы с вами сидели, а солдаты, вытащив во двор, расправились с его семьёй – у этого человека была семья – он наслал на врагов своих проклятье.

– И что это было? – заинтересовавшись, спросил полковник.

– Говорят, он пожелал смерти всем, причинившим вред этому месту. А тех, кто пришёл в его дом, проклял особо. Не только их, а и потомков до седьмого колена.

– А сейчас что, никто здесь не ходит?

Худощавый председатель, остановился, глубоко вдохнул лесной воздух и задумчиво ооглядел верхушки деревьев. Лукаво посмотрел на собеседника:

– Местные жители считают, что проклятье действует до сих пор.

Я открыла глаза. В спальне никого не было. В дверь вошла давешняя служанка – Люси. Она несла кувшин и тазик для умывания. Поставив их на столик у кровати, она подошла к окну, и раздвинула тяжёлые занавеси.

– Люси, где сейчас господин Ирвин? – спросила я, покончив с туалетом.

– Ваш муж уехал в город, госпожа.

Весь день я осматривала дом. Всё в нём было вычищено до блеска. Люси сновала по комнатам. Мои попытки вникнуть в хозяйственные вопросы вызвали вежливое недоумение. Мне стало ясно, что Люси не нуждается в чьём-либо вмешательстве. Увидев в окно небольшой садик при доме, я решила выйти. У дверей ждал хмурый крючконосый слуга.

– Вы что-то хотели, госпожа?

– Я собираюсь выйти в сад. Как тебя зовут?

Слуга недовольно пожевал губами.

– Маз, госпожа, – в конце концов ответил он, нахмурив брови. – Не стоит вам выходить одной, госпожа.

– Так проводи меня. Надеюсь, в сад я могу выйти.

Опять последовало небольшое замешательство, но в сад меня проводили.

Садик был маленький. Смотреть там было нечего. Но я упрямо ходила взад-вперёд, срывая листья с небольших, аккуратно постриженных кустов. Хмурый Маз топтался неподалёку. Потом мне это надоело, и я вернулась в дом.

Там я предприняла ещё несколько безуспешных попыток заняться хозяйством. Отвергнутая похожим на каменную стену вежливым нежеланием Люси, я опять принялась слоняться по комнатам.

К вечеру я уже изнывала от безделья. Господин Ирвин приехал, когда уже стемнело. За ужином я спросила, как он провёл день. Стала задавать конкретные вопросы, и он удивился:

– Дорогая, к чему вам забивать себе голову такими вещами?

– Меня интересует ваша жизнь, ведь вы мой муж.

– Но в моих делах нет ничего интересного для женщины.

– Это интересно мне. К тому же, – решила подольститься я, – торговля всегда казалась мне таким важным, опасным делом.

Это ему понравилось.

В конце концов муж спросил:

– Что же вы хотите знать?

– О, всё что угодно. Я могла бы помогать вам вести счета – так ведь это называется?

Господин Ирвин смотрел на меня в изумлении.

– Я умею писать и считать. У меня бы получилось.

Раньше я не позволила бы себе такой настойчивости. Но день, проведённый в одиночестве и жестокой скуке, придал мне силы.

Наконец он уступил.

– Мои книги покажутся вам непонятными, дорогая, – твёрдо сказал Ирвин. – Я дам вам тетради, которые помогали мне учиться в юности.

Я была рада и этому.

После ужина муж сказал озабоченно:

– Уже поздно, дорогая. Вам пора ложиться спать. А я ещё посижу. Мне нужно обдумать дела на завтра.

В эту ночь я уснула, не дождавшись его.

В следующие вечера повторилась та же история.

А потом мой муж пришёл домой гораздо позже обычного. Я услышала, как открылась дверь, но никто не входил. Подойдя к двери, я увидела, как Ирвин стоит, привалившись к стене. Одежда его была в беспорядке, шапка съехала на ухо. От него пахло, как из бочки с вином. Поддерживаемый Мазом, муж вошёл в дом, и обрушился в подвернувшееся кресло. Казалось, ноги его не держали.

– Как вы себя чувствуете? – спросила я его.

– Ах, это вы, моя дорогая! – он вдруг визгливо рассмеялся, глядя на меня. Смех перешёл в икоту.

– Маз, нужно отвести господина Ирвина в комнату. И пусть Люси даст ему умыться.

– Слушайся свою хозяйку, дорогой Маз, – проговорил сквозь икоту мой муж, и опять засмеялся.

Сопровождаемый слугой, Ирвин пошёл к спальне. У входа в комнату его вырвало. Вошедшая Люси бросилась на помощь. Я спросила Маза:

– И часто такое бывает с вашим господином?

– Никогда раньше я не видел его таким, – он смотрел огорчённо, и я ему поверила.

Утром муж встал с головной болью. Он сидел за столом, глядя перед собой мутными, красными глазами. Меня он игнорировал.

Потом муж уехал по делам, а я осталась одна.

После этого Ирвин стал регулярно являться домой совершенно пьяным. Он приходил, и валился мешком на кровать. Ко мне он больше не прикасался. С ним даже поговорить не получалось – он сознательно увиливал от общения.

Однажды, после его очередного прихода, я заметила на кафтане прилипший длинный рыжий волос. И пахло от него… Примерно так же, как пахла та мазь, которой он меня натирал однажды.

Люси, которую я спросила об этом, только смутилась. Толку мне удалось добиться от молодого слуги. Он мялся, отговаривался, но я загнала его в угол.

– Видишь вот эти деньги? – сказала я ему, показывая зажатую в руке серебряную монету. Ты её получишь, если расскажешь, где мой муж мог встретить другую женщину.

Он впился в монету глазами, жадно облизнув губы.

– Госпожа, в городе есть такие женщины, которые знакомятся с разными мужчинами… Ну, с самыми разными. Они платят им деньги.

– Кто?

– Мужчины, конечно. А женщины за эти деньги… женщины ложатся с ними…

– В постель?

Он кивнул.

Я молча протянула руку. Слуга проворно выхватил монету из моей вяло раскрывшейся ладони, и убежал.

Утром я сказала мужу:

– Мы совсем недавно поженились, господин Ирвин. Я ещё не старая и страшная, чтобы вас хоть что-то могло оправдать.

Муж покраснел:

– О чём вы говорите?

– Я говорю о женщинах, на которых вы тратите своё время.

– Вы что-то путаете, дорогая.

– Я из порядочной семьи, господин Ирвин, и мне кажется, могу рассчитывать на уважение.

Мне показалось, что в его глазах мелькнул испуг. Муж принялся уверять меня в своих добрых намерениях. Говорил он долго и убедительно, и пришлось ему поверить.

Глава 13

После этого разговора Ирвин притих. Он перестал приходить домой пьяным. Он вёл себя предельно вежливо. Он разделял со мной постель, и говорил, как я ему нравлюсь.

Правда, до самого неприятного для меня момента дело теперь никогда не доходило. На мой осторожный вопрос муж ответил, что ему хорошо и так.

А однажды Ирвин объявил, что мы едем навестить моих родителей.

– Они давно нас не видели, дорогая. Я думаю, нам пора их обрадовать визитом.

Нас действительно были рады видеть. Ирвин привёз небольшие подарки отцу и матери.

Отец реагировал вяло, а мать явно обрадовалась.

Нам предложили остаться поужинать и переночевать.

После утомительного застолья я ушла в отведённую нам комнату, а муж ещё остался.

– Иди отдохни, дорогая. Я ещё посижу, побеседую.

Муж долго не появлялся.

Услышав звук открываемой двери, я обернулась, ожидая увидеть Ирвина.

Это была Доротея. Она стояла и смотрела на меня.

– Думаешь, что хорошо устроилась? – она улыбнулась лишь губами.

– Что тебе нужно, Доротея?

Она перестала улыбаться. Подошла поближе:

– Хочу на тебя посмотреть. Пока тебя не заперли. Не веришь? А между прочим, только сейчас твой муж продал тебя за небольшую сумму.

– Уходи, Доротея, – сказала я ровным голосом.

– Он сказал твоей матери, что вы все его надули. Что ты неправильная женщина. Что он нашёл доктора, который тебя осматривал, и тот ему всё рассказал.

У меня внутри всё сжалось. Она внимательно посмотрела мне в лицо и усмехнулась:

– Бедненькая ты. Даже твой муж тебя не ценит.

– Если тебе есть что сказать, говори. Если нет, убирайся.

– У тебя никогда не будет детей. Ты всегда будешь такая хлипкая, как сейчас. Твоя мать это знала, ей доктор сказал. Она призналась. Господин Ирвин обещал не поднимать скандала, если ему увеличат сумму приданого. И если ты останешься здесь под замком до конца жизни.

Она показала мне большой ключ.

– Вот ключ от твоей комнаты. Я позаимствовала его. Думаю, что стоит запереть тебя прямо сейчас. Ты не хочешь попросить меня о чём нибудь? Возможно, я позволю тебе убежать, в память о нашей дружбе?

– У нас никогда не было дружбы, Доротея. Жаль, я только сейчас это поняла.

Она нахмурилась, кривя губы. Повертела ключ в руках.

– Ну что же, не хочешь просить, как хочешь.

Бывшая подруга стала поворачиваться, чтобы уйти. Моя рука, опустившаяся на покрывало постели, ощутила твёрдый корешок книги. Это была книга, подаренная когда-то учителем. Я взяла её, уезжая из родительского дома. И теперь читала, сидя на постели, ожидая мужа.

– Доротея.

Она повернулась, услышав мой голос. Губы её стали расползаться в улыбке. Я взмахнула рукой, и небольшой томик, вылетев из ладони, врезался Доротее в лоб твёрдым корешком.

Она упала. Я мгновенно вскочила, срывая покрывало с кровати. Скоро Доротея была им окутана. С усилием затянув в узел концы покрывала, я взяла в руку тяжёлый подсвечник и открыла ей лицо.

Доротея оглушённо ворочала головой, моргая глазами.

– Посмотри сюда, – я показала ей подсвечник. – Если попробуешь крикнуть, я разобью тебе им голову.

Она в ужасе посмотрела на мою руку. Губы её искривились, но она не издала не звука.

– Комнату охраняют? Можешь просто кивнуть.

Она отрицательно помотала головой. Шепнула:

– Но скоро сюда придут. Я просто пришла раньше.

Я засунула ей в рот угол покрывала.

Выйдя из комнаты, я закрыла дверь взятым у Доротеи ключом. Повернувшись, увидела стоящего за моей спиной Олвера.

– Могу я узнать, куда вы направляетесь, госпожа Эвелина? – спросил он негромко.

– Мне нужно идти.

– Куда вы пойдёте? – он стоял и смотрел на меня.

Я задумалась. Потом сказала:

– Мне следует быть в доме у моего мужа.

– Вы говорили с кем-то из слуг?

Мне стало ясно, что он не меня не отпустит.

– Здесь была Доротея.

– Где же она? – осторожно спросил Олвер.

– У меня в комнате.

– С ней … всё в порядке?

– Да.

Он взял меня за руку, и со словами: «здесь дует, давайте отойдём немного», отвёл к лестнице.

– Что вам наговорила моя дочь, госпожа Эвелина?

– Я не хочу это обсуждать.

– Послушайте, госпожа. Я знаю, что она могла вам сказать. Но подумайте, что вас ждёт, если вы уйдёте сейчас.

– А что меня ждёт, если я останусь?

Он на мгновение смешался, но вновь продолжил:

– Родня остаётся роднёй, что бы ни было между вами. Кровь не вода.

– Я не хочу, чтобы меня заперли до конца моих дней в этом доме. Я здесь никому не нужна.

– Но это всё же не самое худшее, что может быть.

– А что может быть хуже? Доротея в роли ключницы?

Лицо Олвера потемнело.

– Не стоит слушать мою дочь.

– Но это правда! Я чувствую, что со мной что-то не так!

– Что именно она вам рассказала?

Я сказала. Мне показалось, что он облегчённо вздохнул.

– Всё равно я считаю, что вам лучше остаться здесь, госпожа Эвелина.

– Я не останусь здесь, Олвер. Лучше выброшусь из окна.

Он в сомнении смотрел на меня, и наконец медленно кивнул, скорее своим мыслям, чем мне.

– Ну что же… Может быть, действительно, так будет лучше.

Мы спустились вниз по тускло освещённым лестницам. Некоторые закоулки были незнакомы даже мне. Вышли к конюшням. Там нас встретил один из сыновей Олвера. Если он и удивился, увидев нас, то не подал вида. Тихо вывели лошадей, и мы выехали за ворота.

Было темно, и путь освещала лишь растущая луна, да слабый свет потайного фонаря. Его вёз Стефан. Когда мы миновали мост, пересекающий вертлявую, заросшую камышами речку, и уже приближались к городку, лошадь Олвера догнала мою. Он слегка кашлянул, прочищая горло.

– Что-то случилось, Олвер?

– Всё в порядке, госпожа. Скоро должны приехать.

Он вздохнул и тихо сказал:

– Как вы думаете, почему я решил помочь вам?

– Почему же?

– Потому что вы – единственный из родственников графа Данкана, кто действительно на него похож. Я в долгу перед вами, и я хорошо помню просьбу моего старого господина – заботится о его потомках. Поэтому я отвезу вас, куда вы скажете. Хотя по прежнему считаю, что лучше бы вам остаться дома.

– Я похожа на дедушку?

Он ещё раз откашлялся, и ответил:

– Будь вы мужчиной, я бы сказал, что вы просто его копия.

Я горько рассмеялась:

– Дедушка был герой. Он совершил множество подвигов на войне. Куда уж мне до него.

– Не обязательно быть рыцарем на лихом коне. Думаете, я не знаю, как всё было на самом деле с Доротеей?

– Тогда почему все посчитали меня виновной в том, что я не делала?

– Я мог бы сказать, что господин всегда несёт ответственность за своего слугу. Но я знаю, что такое моя дочь. Она с самых малых лет всегда умела добиваться, чего хотела. Думаю, теперь она получила по заслугам. Вам эта история не сильно бы повредила – вас всё равно бы выдали за господина Ирвина.

Олвер медленно проговорил:

– Я был совсем глупым мальчишкой, когда ваш дед, тогда ещё молодой дворянин, взял меня с собой в поход. В первом же бою он спас мне жизнь.

– Ты никогда об этом не рассказывал.

– Люди не любят слушать о поражениях. А в том сражении мы проиграли.

– Расскажи, как это было.

– Нечего особо рассказывать. Вражеская конница выскочила на наш отряд из засады. Они везли в сёдлах стрелков, которые дали залп, и многие наши повалились с коней. Началась паника. Подо мной убило лошадь, и участь моя была бы решена.

У вашего деда был прекрасный жеребец, он легко унёс бы его оттуда. Но он повернул коня, и вернулся за мной. Вокруг уже были враги, когда он втащил меня в седло. Казалось, что я для него – недавно нанятый сопляк, каких сотни? Но граф Данкан никогда не бросал своих. Сильный жеребец вывез нас в последнюю минуту.

Когда я спросил своего господина, зачем он рисковал собой ради меня, он засмеялся. И сказал, что хотел прикрыть мной свою спину, посадив сзади в седло.

– Может быть, так и было? – задумчиво спросила я.

– Может быть. Только у графа была прекрасная кираса – работы лучших мастеров. Такую враз не прошибёшь.

Олвер замолчал и придержал лошадь. Дальше мы ехали молча. Вскоре показался городок.

У дома я слезла с седла и передала поводья Стефану. Повернулась, чтобы идти. Тогда Олвер наклонился ко мне и тихо сказал:

– Госпожа, если вас спросят, одна ли вы приехали, скажите, что вас проводил я.

– У тебя будут неприятности.

Он усмехнулся.

– Я слишком нужен госпоже баронессе,– и повторил: – Скажите же, не забудьте.

Я пообещала, решив про себя, что не стану подводить Олвера.

Глава 14

– Зачем мы приехали сюда? – Угрюмого вида мужчина по прозвищу «Купец» поёрзал в седле, передёрнув плечами. – Место опасное.

– Сиди, не дёргайся, – буркнул ему другой всадник. Он перегнулся с седла, смачно сплюнул в кусты. Почесал густую, неровную растительность на подбородке. – Так уговорено.

– Не нравятся мне такие договора.

– Мне тоже не всё нравится. Зато деньги хорошие. Если дельце выгорит, можно будет сразу на покой уйти. Заживём, как господа живут.

– Голову бы не потерять сначала.

– Вот смотрю я на тебя, и думаю, – ехидно сказал бородач, глядя на своего товарища. – Откуда ты такой умный взялся? У своего бывшего дружка, покойника, набрался, или как?

– Никакой он мне был не дружок. – Купец поморщился.

Послышался негромкий свист.

– Едут. – Бородатый подобрался в седле, проверив оружие под курткой.

Закачались ветки шиповника, пропуская несколько верховых. У каждого всадника через седло были перекинуты объёмистые сумки.

Купец и бородач тронули с места, выехали на середину поросшего густой травой пятачка. Прибывшие спешились, и принялись сгружать на траву сумки. Один всадник, пожилой мужчина с грубым, побитым оспой лицом, явный предводитель этой маленькой кавалькады, кивнул на мешки:

– Ваша маскировка. Как договаривались.

Один из прибывших открыл мешок, вытащил оттуда и продемонстрировал ливрею с потускневшим, но ещё вполне узнаваемым позументом. Впереди у ливреи поблескивал вышитый золотой нитью вензель королевского дома.

Пожилой мужчина порылся за пазухой, вынул сложенный в несколько раз листок. Порылся ещё, и приложил к листку кожаный мешочек:

– Дело и задаток.

– Маловат мешочек. – Бородач оценивающе взвесил задаток в руке.

Купец, оттопырив губу, меж тем изучал листок, исписанный красивым витиеватым почерком. Глянул на бородача и кивнул.

– Как договаривались, – повторил пожилой всадник и развернул коня.

Дверь мне открыл слуга. Он изумлённо уставился на меня, но я отстранила его, и вошла в дом.

Люси ещё не спала. Я велела ей приготовить мои вещи, и села ждать своего мужа.

Ждать пришлось долго. Уже светало, когда, сопровождаемый Мазом, он вошёл в комнату и застыл на пороге, увидев меня.

– Эвелина! – в горле у него клокотало. – Как вы здесь оказались?

– Я решила, что мне лучше будет провести ночь в нашем доме.

Он смотрел на меня, словно не веря своим глазам.

– Но как вы здесь очутились? Одна, среди ночи?

– Мне удалось незаметно уйти из дома. Я увела лошадь из конюшни и приехала сюда.

– Одна?

– Меня никто не видел.

– Бедная молоденькая служанка… – медленно выговорил муж, внимательно глядя на меня. – Она рассказала, что вы набросились на неё, как безумная. Угрожали разбить ей голову.

Я усмехнулась.

– Это не первая ложь, которую я слышу сегодня. Надеюсь, бедняжка не умерла от страха.

– Эвелина! – Ирвин повысил голос. – Я требую, чтобы вы объяснились!

– Я всё знаю, Ирвин.

Он побледнел:

– Что вы знаете?

– Знаю, что вы нашли того врача. О чём вы говорили с моей матерью.

Он упал в кресло. Несколько раз глубоко вдохнул.

– Ну раз вы всё знаете… Вы должны бы были согласиться с предложением, которое я сделал вашим родным. Так будет лучше для всех.

– Только не для меня.

Я взглянула ему в глаза.

– Ирвин, мне очень жаль, что я не смогу родить вам ребёнка. Мне жаль, что я не доставляю вам той радости, которую вы получили бы у другой женщины. Но ведь не все семьи имеют детей. Не все жёны здоровы и красивы.

Я встала и в волнении принялась ходить по комнате. Он молча водил за мной выпученными глазами, откинувшись в кресле.

– Думаю, лучшее, что мы можем сделать, уехать отсюда. Я буду помогать вам в торговых делах. А если вам понадобится… Понадобится нормальная женщина… Возможно, я даже смогу закрыть на это глаза. Ради вас.

Он смотрел так, словно я сошла с ума. Потом осторожно спросил:

– Дорогая, вы, должно быть, что-то путаете. Что именно вам рассказали?

Я коротко изложила ему то, что знала.

Он обхватил руками голову, и некоторое время сидел, раскачиваясь.

Наконец выпрямился в кресле и спокойно сказал:

– Тогда не будем терять времени. Я велю собрать вещи. Мы уезжаем.

Когда всходило солнце, кони уже вынесли наш экипаж за окраину городка. Выехав на тракт, мы присоединились ещё к нескольким, двигавшимся в ту же сторону. С одним из них была группа вооружённых всадников.

– Этой дорогой обычно пользуются торговцы и зажиточные люди. Они выезжают в определённые дни, в сопровождении специально нанятой охраны. Так гораздо безопаснее. Нам повезло – сегодня как раз такой день.

Ближе к полудню слуга мужа Маз, на взмыленной лошади, догнал нашу карету. Они с Ирвином тихо, коротко поговорили, и муж одобрительно кивнул.

Вскоре солнце нагрело карету. Дорожная пыль проникала повсюду, забивалась в одежду, оседала на лице. Но мне всё было нипочём. Радостное возбуждение не покидало меня. Наконец-то я увижу новые места! Я не отрывалась от оконца, вглядываясь в проплывавшие мимо деревушки и редкие рощицы.

Солнце миновало самую высокую точку на небе и принялось опускаться ниже. Колёса протарахтели по старому, горбатому мостику через небольшую речушку. По другому её берегу протянулась полоса смешанного леса.

Наша карета остановилась. Мой муж с кряхтением приподнялся с сиденья и предложил мне немного прогуляться и размять ноги. Сначала мы прошлись вдоль дороги, затем Ирвин предложил завернуть в лесок.

– Я бы облегчил кишечник, – сказал он смущённо.

Мы зашли в лес. Я подождала мужа, а потом мы пошли между деревьев, наслаждаясь чистым, настоянным на древесной листве воздухом. Я шла впереди, вдыхая полной грудью и ни о чём не думая.

– Эвелина! – позвал меня муж.

– Да? – я остановилась и повернулась к нему. На душе у меня было безоблачно и спокойно. Я, улыбаясь, смотрела на Ирвина. Лицо его покраснело, он явно волновался.

– Я давно хотел у тебя спросить, – он запнулся.

– О чём?

– Зачем тебе понадобилось изучить мои торговые тетради?

– Тебе это трудно понять, ведь ты не женщина, – я помолчала, собираясь с мыслями. – Ты можешь ездить, куда захочешь. Увидеть другие города и страны. Познакомиться с интересными людьми. Если я смогу узнать тонкости ремесла, то стану полезна тебе в твоих делах. А мне это даст возможность увидеть всё то, что видел ты. Я хочу побывать там, где никогда бы не оказалась, выйдя за местного дворянина. Я даже надеюсь, что когда-нибудь мы разбогатеем настолько, что снарядим торговый корабль и отправим его за море. Я никогда не видела моря.

Я говорила, и голос мой дрожал. Я видела не Ирвина, а картины, порождённые прочитанными книгами. Я видела морские волны, бьющие в прибрежные камни, и морских птиц, парящих над ними, раскинув широкие крылья.

Наконец я замолчала и взглянула на мужа. Краснота на его лице пошла пятнами. Он, моргая, смотрел на меня, и явно не знал, куда девать руки.

Мне стало неловко за свою горячую речь.

– Может быть, нам пора вернуться в карету? – ласково спросила я.

Муж молча кивнул. Потом неловко повернулся, и пошёл к дороге, оступаясь на сухих ветках.

У кареты прохаживался угрюмый Маз. Увидев нас, он остановился, засунул руки глубоко за пояс и сощурился. Казалось, он чем-то удивлён. Слуга пристально смотрел, как мы подходим к карете.

– Мы отъезжаем, поторапливайся! – резко сказал ему мой муж. – Нужно догнать остальных!

Мы уселись, и кони рванули с места. Ирвин молчал. Лицо его было хмурым и озабоченным. Я решила не беспокоить его. И вскоре задремала, привалившись в уголке.

Местность постепенно менялась. По сторонам дороги начали подниматься зелёные холмы, поросшие непривычными в наших краях деревцами. В придорожном разнотравье замелькали яркие точки незнакомых цветов. И даже небо, казалось, изменило свой цвет на более густой и синий.

Муж мой выглядел успокоившимся. Он то дремал, сложив руки на животе, то принимался весело переговариваться с Мазом. А иногда пересаживался в карету кого-либо из наших попутчиков, и долго ехал там. «Так делаются дела, дорогая» – говорил он, возвращаясь.

Дорога опять изменилась. Мы пересекли несколько добротных каменных мостов. По сторонам то и дело мелькали крыши поселений, уложенные редкой в наших краях черепицей. Навстречу всё чаще стали попадаться люди – на повозках и одинокие верховые. Потом показался город. Он выглядел гораздо больше и богаче нашего захудалого провинциального городка.

Наконец наш отряд втянулся внутрь, за городские стены. Карета двигалась медленно, пробираясь среди снующих людей. Я было высунулась в окошко, но мой муж сказал:

– Прежде чем показывать своё лицо местным жителям, не мешало бы слегка умыться, дорогая.

Я смущённо откинулась на сиденье, разглядывая свои покрытые пылью руки и платье. Мне не терпелось выйти, но мы ещё долго кружили по улицам. Когда уже казалось, что это никогда не кончится, лошади стали.

Слуга распахнул дверцу, и мы спустились на мощёную булыжником мостовую. Прямо напротив возвышался каменный особняк.

Похоже было, что мы подъехали не к главному входу. В кованой ограде для нас была открыта калитка. За ней оказался сад, состоявший из аккуратно постриженных кустов округлой формы, клумб с розами, и пары крошечных беседок.

Нас проводили в дом. Мы прошли чистыми, светлыми коридорчиками, стены которых были затянуты узорчатой тканью. Кругом висели картины в вычурных рамах. В воздухе стоял сладковатый запах, смутно мне знакомый.

Мы миновали несколько дверей и поднялись по лестнице с точёными перилами на другой этаж. Там стены были гораздо проще, и не было никаких картин. Нас пригласили войти, и мы очутились в небольшой комнате, обставленной простой, без украшений, мебелью. Единственной приличной вещью там было кожаное кресло у большого письменного стола.

Из кресла нам навстречу поднялась пухлая женщина. Её круглое, румяное лицо расплылось в приветливой улыбке. При этом голубые глазки женщины почти утонули в розовых щёчках.

– Дорогая госпожа Ивонна! – приветствовал её мой муж.

– Дорогой господин Ирвин! – она протянула руки и сжала ему ладони. – Какой счастливый случай привёл вас к нам?

И она обратила в мою сторону свои блестящие глазки.

– Я хотел бы представить вам мою жену Эвелин. Дорогая, – муж повернулся ко мне, – познакомься с госпожой Ивонной. Она моя дальняя родственница со стороны матери.

Я поприветствовала хозяйку дома. Госпожа Ивонна улыбнулась ещё шире, хотя это казалось уже невозможным.

– Как я рада вас видеть, моя милая девочка! Вы просто очаровательны!

– Я хотел бы попросить вас устроить нас ненадолго. Моя жена очень устала с дороги.

Госпожа Ивонна тут же кинулась отдавать распоряжения.

– Но я ничуть не устала, – тихо сказала я мужу.

– Дорогая, нам стоит сделать приятное хозяйке дома, и позволить ей позаботиться о нас. Вы можете умыться с дороги. Пойдите в комнату для гостей. Я поговорю с тётушкой и присоединюсь к вам.

Я вышла следом за рослым слугой. Комната для гостей оказалась небольшой, но очень уютной. Милая девушка в красивом платье и кружевном переднике принесла мне Горячев воды в кувшине, и помогла мне привести себя в порядок.

Ирвина всё не было. Я подошла к окну. Оно выходило в сад. Я забралась на подоконник и стала смотреть вниз. Сначала в саду никого не было видно. Потом показался мужчина с садовым инструментом. Он принялся возиться возле клумб, где росли роскошные алые розы. Поработав там, мужчина взял грабли и скрылся за кустами.

Сад опустел, и я хотела уже слезть с подоконника, но вдруг внизу мелькнуло розовое платье. Я с интересом принялась разглядывать появившуюся на усыпанной гравием дорожке молодую женщину. На женщине, вернее, молоденькой девушке, были яркие туфельки, пышное розовое платье, и румянец во всю щёку. Она обернулась и позвала кого-то. Смеясь, протянула руки, и положила их на плечи возникшего из-за кустов мужчины.

Я прилипла к окну. Они постояли, обнявшись, потом пошли к одной из беседок, и пропали из виду.

– Эвелина!

Мой муж стоял у меня за спиной, и мял в руках дорожные перчатки.

– Дорогая, я должен временно вас оставить. Я поговорил с тётушкой, и она рассказала мне местные новости. Думаю, что мне следует ещё сегодня решить кое-какие неотложные дела.

– Вы уходите?

– Да. Ни о чём не беспокойтесь. Госпожа Ивонна предоставит вам всё необходимое. Возможно, мне придётся задержаться, поэтому можете ложиться без меня.

– Я всё-таки подожду вас.

– Не стоит волноваться. Иногда дела требуют времени.

И он повернулся к двери со словами: «прощайте, моя дорогая».

Как и обещал, муж к ночи не явился. Немного расстроенная, я легла спать одна.

Утром его всё ещё не было. Я попросила слугу, принёсшего мне завтрак, проводить меня к госпоже Ивонне.

Она встретила меня в своём кабинете с прежним радушием. Пригласила присесть на стул с высокой спинкой. И принялась, улыбаясь, внимательно разглядывать меня, шаря глазами по моему платью, так, что мне стало неловко.

– Госпожа Ивонна, я приношу вам свои извинения за причиняемые неудобства…

– Какое неудобство, моя милая! – воскликнула она.

– И прошу вас сообщить, не знаете ли вы, где может находиться мой муж?

Она всплеснула руками:

– Милочка моя, но разве господин Ирвин не сообщил вам о своих планах?

Ничего толком не добившись от любезной хозяйки, я вежливо попрощалась и вышла из комнаты.

Муж не появился к вечеру. И комната госпожи Ивонны была заперта.

Утром ко мне вошла хозяйка. Я спала, и проснулась, когда она присела на краешек постели.

В испуге я взглянула в её улыбающееся лицо. Она смотрела на меня, разглаживая кончики лент на платье, и меня охватило странное чувство, что всё это уже со мной однажды было.

– Милочка моя, что же ты так испугалась? – ласково спросила госпожа Ивонна. – Всё хорошо, всё в порядке. Господин Ирвин прислал письмо. Он уехал в другой город по делам. Придётся тебе, дорогая, пожить у нас.

Пришлось мне воспользоваться гостеприимством госпожи Ивонны.

Я не могла выйти в город одна, и пришлось удовольствоваться садом.

В саду я встретила молодую девушку, которую видела в первый день из окна. Она приветливо улыбнулась и подошла ко мне. Мы разговорились.

Анни – так она назвалась – сообщила, что она дальняя родственница хозяйки. Живёт здесь уже давно, оказывая мелкие услуги по дому, и помогая принимать гостей. Очевидно, госпожа Ивонна была приветливой особой, любящей общество.