Текст книги "Перевоспитай меня, если сможешь (СИ)"

Автор книги: Таня Драго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Возвращаясь в свою комнату, я размышляла о том, как изменилась моя жизнь за последнюю неделю. От страха перед собственной магией до ежедневных тренировок, от отчуждения до… чего? Я не была уверена, как назвать то, что происходило между мной и Хаталем. Он сказал «выбор», но с тех пор даже ни разу не прикоснулся ко мне.

Задумавшись, я не сразу заметила фигуру, стоящую у двери моей комнаты. Только приблизившись, я узнала магистра Ворга, терпеливо ожидающего моего возвращения. Я мгновенно напряглась, вспомнив всё, что рассказал Хаталь. Этот сухой, педантичный мужчина был некромантом? Человеком, возможно причастным к покушению на меня два года назад?

– Добрый вечер, – я постаралась, чтобы мой голос звучал нейтрально. – Чем обязана?

Элиан Ворг повернулся ко мне, его бледное лицо в полумраке коридора казалось почти прозрачным.

– Ринтана Наджелайна, – произнёс он своим характерным тихим, шелестящим голосом. – Я хотел поговорить с вами о вашем… прогрессе.

– Моём прогрессе? – я подошла ближе.

– Да, – Ворг слегка наклонил голову. – Я слышал, что вы возобновили практику огненной магии. Под руководством нового преподавателя.

Его тон был безупречно вежливым, но в светлых, почти бесцветных глазах полыхала такая ненависть, что впору было отшатнуться.

– Верно, – я кивнула, не видя смысла отрицать очевидное. – Это часть моей программы обучения.

– Конечно, конечно, – он сделал неопределённый жест рукой. – Я просто беспокоюсь. После того… инцидента два года назад… возвращение к активной практике может быть рискованным.

– Благодарю за заботу, – я улыбнулась, надеясь, что улыбка не выглядит слишком натянутой. – Но куратор отлично справляется с моим обучением.

– Не сомневаюсь, – Ворг поджал тонкие губы. – Он… весьма компетентен.

Что-то в его тоне, в том, как он произнёс это «компетентен», заставило меня насторожиться ещё больше.

– Вы хотели обсудить что-то конкретное? – спросила я, чувствуя, как медальон под платьем начинает нагреваться, реагируя на моё растущее беспокойство.

Ворг сделал паузу, словно обдумывая что-то.

– Вы ведь знаете о готовящемся законопроекте, не так ли? – наконец спросил он.

Я старалась сохранить невозмутимое выражение лица.

– Каком законопроекте?

– Об ограничении стихийной магии, – он пристально наблюдал за моей реакцией. – Особенно огненной. Ваш брат наверняка упоминал об этом.

Значит, он знал о моей встрече с Килиаром. Следил за мной? Или просто сделал логический вывод?

– Я не обсуждаю политику с братом, – солгала я. – Мы встречаемся редко, и обычно говорим о семейных делах.

– Вот как, – Ворг явно не поверил, но решил не настаивать. – В любом случае, вам следует знать, что этот законопроект имеет серьёзную поддержку в Совете. И он будет принят, независимо от… усилий некоторых сторон.

– И вы пришли сообщить мне об этом? – я приподняла бровь. – Почему?

– Потому что у вас есть выбор, Ренелин, – его голос стал тише. – Вы можете сопротивляться неизбежному, как ваш брат и… другие. Или можете принять изменения и адаптироваться к ним.

Я почувствовала, как медальон становится всё горячее, почти обжигая кожу. Словно предупреждая об опасности.

– И что это значит – «адаптироваться»? – спросила я, не отводя взгляда.

– Есть способы… модифицировать вашу магию, – Ворг наклонился ближе, и я почувствовала странный холод, исходящий от него. – Перенаправить её. Превратить разрушительную силу в нечто более… полезное.

Я с трудом сдержала дрожь отвращения. Он предлагал мне изменить саму суть моей магии? Превратить огонь в нечто другое?

– Спасибо за предложение,– я сделала шаг к двери своей комнаты. – Но я вполне довольна своей магией такой, какая она есть.

– Подумайте об этом, – он не двинулся с места. – Время ограничено. Когда законопроект примут, у вас будет выбор – подчиниться ограничениям или… найти альтернативу.

– Я учту ваше мнение, – я открыла дверь, готовая закончить этот неприятный разговор. – Доброй ночи, профессор.

Он слегка поклонился:

– Доброй ночи, ринтана Наджелайна. И помните – двери моего кабинета всегда открыты для вас.

Я закрыла дверь, чувствуя, как сердце колотится в груди. Медальон на шее был теперь настолько горячим, что обжигал кожу через ткань. Я достала его, держа за цепочку, и увидела, что символ пламени, обвитого тенями, светится ярко-оранжевым светом.

Не раздумывая, я достала телефон и написала Хаталю: «Только что говорила с Воргом. Он предложил мне „модифицировать“ мою магию перед принятием законопроекта. Сказал, что у меня есть выбор.»

Ответ пришёл через несколько секунд: «Не оставайся одна. Я буду через 15 минут.»

Я опустилась на кровать, всё ещё держа горящий медальон перед собой. Прямое предложение от члена Братства. Ворг даже не пытался скрывать свои намерения.

Что ж, по крайней мере, теперь у меня были доказательства. Начало доказательств. И если мы сможем собрать достаточно…

Я вздохнула, понимая, что ситуация становится всё опаснее. Но странным образом я не чувствовала страха – только решимость. Огненную решимость, которая всегда была частью меня, даже когда я пыталась от неё отказаться.

Хаталь пришел не через пятнадцать минут, а через пять.

И вошел без стука. И я ни разу еще не видела его таким – полным беспокойства, не контролирующим себя ни на йоту. Он ощупал меня с головы до ног.

– Цела? Ничего не сделал?

Я покачала головой.

– У тебя есть… дополнительный матрас, какие-то постельные принадлежности?

– Ты останешься? – я удивилась. – Это против правил.

– Я объяснюсь с утра с ректором. И да, останусь.

– Меня другое беспокоит. Раз у меня есть выбор и возможность к ним примкнуть, значит, а нас тут всего двое, Хаталь, значит ты… тебя выбрали.

– В качестве ритуальной жертвы? – мой маг усмехнулся, его это не испугало. – Что ж, это неудивительно, Огненная Рен, с тобой проблем больше.

– Почему? Из-за Килиара?

– Ну, у меня есть надежда, что Килиар бы вступился и за меня. Нет. Просто ты сильнее.

– Невозможно.

Хаталь прикоснулся к моей макушке губами.

– Еще как возможно. Ты фактически и есть огонь.

Хаталь закрыл дверь моей комнаты и тут же принялся за дело. Его движения были чёткими, отработанными, словно он уже не раз устанавливал подобную защиту. Из внутреннего кармана он достал маленький мешочек и высыпал на ладонь горсть тёмно-красного порошка.

– Стабилизированная огненная соль, – пояснил он, заметив мой вопросительный взгляд. – Редкость. Добывается в вулканических пещерах Аданских гор.

Он начал обходить комнату по периметру, рассыпая порошок тонкой линией вдоль стен. При соприкосновении с полом соль вспыхивала на мгновение и тут же угасала, оставляя едва заметный светящийся след.

– Это защитит от прямого вторжения, – Хаталь говорил, не прерывая своей методичной работы. – По крайней мере, от большинства существ, включая Пустышек.

Я присела на край кровати, наблюдая за ним.

– Ты часто так… защищал людей?

Он бросил на меня быстрый взгляд, его руки не прекращали движения.

– Чаще, чем хотелось бы. После того как я начал расследование деятельности Братства, мне приходилось много раз прятаться и защищать информаторов.

Закончив с порошком, Хаталь остановился у двери и начал чертить на ней сложный узор. Его пальцы светились мягким оранжевым светом, оставляя на дереве огненные руны, которые постепенно угасали, но не исчезали полностью, а становились едва заметными, словно выжженными в толще материала.

– А эти руны… – начала я.

– Оповещение, – закончил он за меня. – Если кто-то попытается открыть дверь, я узнаю немедленно. Даже во сне.

Я смотрела, как он добавляет последние штрихи к сложному узору, и не могла не восхищаться лёгкостью, с которой он управлял огнём. Его контроль был безупречным – ни одной случайной искры, ни малейшего колебания пламени.

– Готово, – Хаталь выпрямился и отряхнул руки. – Теперь окна.

Он подошёл к единственному окну в моей комнате и повторил процедуру, добавив ещё несколько рун, которых не было на двери.

– Это от воздушного наблюдения, – пояснил он. – Братство иногда использует воронов с изменённым зрением. Мертвых.

Когда последняя руна была начертана, Хаталь прошёл в центр комнаты и сделал широкий жест рукой, словно соединяя все элементы защиты. Линии огненной соли и руны на двери и окне вспыхнули одновременно, образуя на мгновение сплошную сетку из светящихся нитей, а затем снова погасли, оставшись едва заметными.

– Теперь мы можем говорить спокойно, – сказал он, подтягивая стул к моей кровати и садясь. – Защита также блокирует любые попытки подслушивания.

Я смотрела на него с невольным уважением. Такой уровень владения защитной магией требовал много лет практики.

– Откуда ты всё это знаешь? Я думала, твоя специализация – стихийная магия.

– Когда охотишься на некромантов, быстро учишься защищаться, – он слабо улыбнулся. – Но ты права, моя основная подготовка – стихийная магия. Просто пришлось… расширить набор навыков.

Я вдруг осознала, как он, должно быть, устал. За внешним спокойствием скрывалось напряжение – я видела это в тонких морщинках вокруг его глаз, в том, как напряжены были его плечи.

– Так что ты думаешь о предложении Ворга? – спросила я, возвращаясь к основной теме.

Хаталь откинулся на спинку стула и задумчиво потёр подбородок.

– Это… необычно. Обычно Братство не действует так открыто. Предложить тебе «модифицировать» магию – это практически признание в том, кто они и чего хотят.

– Может, они считают, что у них достаточно власти, чтобы не скрываться? – предположила я. – Законопроект почти готов к принятию, судя по словам Килиара.

– Возможно, – кивнул Хаталь. – Но есть и другая возможность: им нужно именно твоё добровольное согласие.

Я нахмурилась:

– Для чего?

– Для ритуала, – он подался вперёд, его глаза были серьёзными. – Некоторые виды магии усиливаются, если жертва добровольно соглашается на них. Особенно ритуалы, связанные с изменением сущности.

От его слов по спине пробежал холодок.

– Ты думаешь, они хотят не просто ограничить мою магию, а… изменить её природу?

– Превратить огненную магию в нечто, питающее некромантию, – мрачно кивнул Хаталь. – Это древняя практика. Извращённая и запрещённая, но очень могущественная. Особенно если исходная магия сильна.

Он внезапно встал и начал ходить по комнате, словно не мог сидеть спокойно.

– Рен, то, что случилось два года назад… – он остановился, подбирая слова. – Я думаю, это была не просто атака. Это была попытка провести первую часть ритуала.

Я инстинктивно коснулась шрама на виске.

– Но я жива.

– Да, – он снова сел, теперь уже рядом со мной на кровати. – И они оставили метку.

Его пальцы осторожно прикоснулись к моему шраму, и я почувствовала странное тепло в месте прикосновения. Не обжигающее, а скорее… исследующее.

– Что ты делаешь? – спросила я, не отстраняясь.

– Проверяю характер метки, – пробормотал он, сосредоточенно хмурясь. – Я подозревал это раньше, но теперь уверен. Это магическая печать.

Его пальцы нежно обвели контур шрама, и я ощутила лёгкое покалывание, словно крошечные искры пробегали под кожей.

– Магические печати обычно используются для трёх целей, – продолжил Хаталь. – Контроль, слежение или подготовка к ритуалу. В твоём случае, я думаю, всё три сразу.

Я сглотнула, чувствуя, как растёт тревога.

– То есть, как ты и говорил, мои эмоции – вовсе не мои. Приятно.

– Первый уровень некромантии.

Он опустил руку, но продолжал смотреть на шрам.

– Проклятье Братства в том, что они никогда не создают ничего с нуля. Они берут то, что уже есть, и искажают, усиливают, направляют. Твой страх был реальным – они просто не позволили тебе его преодолеть.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева – чистого, яростного, очищающего.

– Как от этого избавиться? – спросила я, стараясь говорить спокойно.

– Есть способы, – Хаталь слегка сжал мою руку. – Не все печати необратимы. Но нам нужно действовать осторожно. Резкое разрушение метки может причинить вред.

Я кивнула, пытаясь уложить в голове всё, что он рассказал. Два года моей жизни были украдены, моя связь с магией намеренно разрушена. И всё это время я думала, что проблема во мне, в моей слабости…

– Не вини себя, – тихо сказал Хаталь, словно читая мои мысли. – Ты сопротивлялась сильнее, чем они ожидали. Большинство людей после такого воздействия полностью отказались бы от магии.

– А я только отчасти, – горько усмехнулась я.

– Ты Наджелайна, – он произнёс это как очевидную истину. – Огонь в твоей крови нельзя погасить полностью.

В его словах было столько уверенности, что я невольно почувствовала прилив сил. Может быть, это действительно так? Может, во мне всегда был этот огонь, просто приглушённый, но не потушенный?

– Что будем делать дальше? – спросила я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

– Сейчас – отдыхать, – Хаталь встал. – Завтра начнём работу над снятием печати. Но для этого нам понадобится безопасное место. И кое-какие ингредиенты.

Он осмотрелся, словно оценивая обстановку.

– Я посплю в кресле, – решил он, кивая в сторону старого кресла у письменного стола.

– Оно ужасно неудобное, – заметила я.

– Я спал и в худших условиях, – он пожал плечами.

Я хотела возразить, предложить поделиться кроватью – она была достаточно широкой, – но что-то меня остановило. Может быть, неловкость ситуации или страх показаться слишком настойчивой.

Хаталь, казалось, не заметил моих колебаний. Он снял преподавательский жилет и аккуратно повесил его на спинку кресла, оставшись в простой белой рубашке. Затем сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза.

– Защита оповестит меня о любой опасности, – сказал он, не открывая глаз. – Спи спокойно, Рен.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть, и забралась под одеяло полностью одетая. Несмотря на усталость и эмоциональное истощение, я не могла сразу уснуть. Слишком много мыслей кружилось в голове.

Метка. Печать. Некроманты. Законопроект. Всё это сплеталось в сложный узор, центром которого, почему-то, был человек, сейчас спящий в неудобном кресле в моей комнате.

Я повернулась на бок, глядя на его профиль в лунном свете, проникающем через окно. Даже во сне он выглядел собранным, готовым в любой момент вскочить и действовать. Какую цену он заплатил за эту постоянную бдительность? За пять лет борьбы с невидимым врагом?

С этими мыслями я наконец погрузилась в беспокойный сон, в котором огненные руны танцевали вокруг меня, складываясь в узоры, похожие на знак на моём медальоне.

Меня разбудил первый луч восходящего солнца, пробившийся сквозь щель в занавесках. Я открыла глаза, на мгновение дезориентированная, пока воспоминания о вчерашнем вечере не вернулись волной. Хаталь, защитные руны, разговор о шраме…

Я села на кровати и огляделась. Кресло у стола было пусто, но я слышала тихие звуки из ванной комнаты. Через минуту дверь открылась, и оттуда вышел Хаталь – свежий, с влажными волосами и собранный, словно не провёл ночь в неудобном кресле.

– Доброе утро, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Как спалось?

– На удивление хорошо, – призналась я, отмечая, что кошмары действительно не беспокоили меня этой ночью. – Твои руны отгоняют и плохие сны?

– Возможно, – он подошёл к окну и слегка отодвинул занавеску, осматривая территорию академии. – Или просто присутствие кого-то рядом. Иногда это помогает.

Я потянулась, чувствуя, как затёкшие мышцы постепенно расслабляются. Взгляд упал на маленький флакон, который Хаталь оставил вчера на прикроватной тумбочке.

– Это зелье… – начала я.

– Для твоего шрама, – кивнул он, не оборачиваясь от окна. – Лучше использовать его сейчас, пока действие защитных рун ещё сильно.

Я взяла флакон, рассматривая тёмную жидкость внутри. Она была густой, почти чёрной, с едва заметным рубиновым отливом, когда свет падал под определённым углом.

– Что это? – спросила я, осторожно откручивая крышку.

– Смесь крови саламандры, лунного корня и ещё нескольких компонентов, – Хаталь наконец отвернулся от окна и подошёл ко мне. – Это временное решение, но оно должно ослабить влияние метки.

Он присел рядом со мной на край кровати и аккуратно взял флакон из моих рук.

– Позволь мне, – сказал он тихо. – Нужно нанести очень точно.

Я наклонила голову, предоставляя ему доступ к шраму. Его пальцы были тёплыми и уверенными, когда он осторожно отвёл прядь моих волос от виска. Я почувствовала его дыхание на своей коже, и по телу пробежала волна мурашек.

– Это может быть… немного неприятно, – предупредил он, набирая каплю зелья на кончик пальца.

Я кивнула, готовясь. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло, когда его палец с зельем коснулся моего шрама. Жгучая боль пронзила висок, словно раскалённая игла. Я рефлекторно дёрнулась, но Хаталь удержал меня другой рукой.

– Терпи, Рен, – прошептал он, продолжая медленно втирать зелье в шрам. – Это нормальная реакция. Печать сопротивляется.

Я стиснула зубы, стараясь не вскрикнуть. Боль постепенно меняла характер – из острой, прожигающей она становилась пульсирующей, а затем… странно отстранённой, словно принадлежала не мне.

И тут пришли образы.

Не как воспоминания, а как яркие вспышки, мозаика из фрагментов той ночи, которую я так долго пыталась забыть.

…Я сижу за столом в своей комнате, готовлюсь к экзаменам. Глаза слипаются от усталости. Решаю прилечь «всего на минутку»…

…Просыпаюсь от странного запаха. Дым? Нет, что-то другое. Сладковатое, с горьким послевкусием. В комнате темно, только лунный свет…

…Фигура у окна. Высокая, неподвижная. «Кто здесь?» – спрашиваю я, но голос не слушается. Фигура поворачивается. Лица не разглядеть, но глаза… глаза светятся в темноте…

…Я пытаюсь встать, но тело не слушается. Словно свинцом налитое. Фигура приближается, в руке что-то блестит. Нож? Игла? Я пытаюсь закричать…

…Боль в виске, резкая, пронзительная. «Отмечена,» – произносит голос, и я наконец узнаю его. Не может быть…

…Жар. Внезапный, невыносимый. Огонь вспыхивает вокруг меня, но я его не вызывала. Он чужой, враждебный. Я кричу, пытаясь отогнать пламя, но оно не слушается…

…Взрыв. Осколки стекла. Один впивается в висок, прямо в место, где была боль. Кровь заливает глаза. Фигура отступает к окну, произносит что-то – заклинание? – и исчезает…

…Огонь повсюду. «Помогите,» – шепчу я, теряя сознание…

Видения прекратились так же внезапно, как и начались. Я обнаружила, что лежу на кровати, а Хаталь склонился надо мной с обеспокоенным выражением лица. Его рука поддерживала мою голову.

– Рен? Ты здесь? – в его голосе звучала тревога.

Я моргнула, пытаясь вернуться в реальность. Во рту был привкус металла, словно я прикусила язык.

– Я видела… – мой голос был хриплым, словно от долгого крика. – Ту ночь. Кто-то был в моей комнате. До пожара.

Хаталь помог мне сесть, его рука всё ещё поддерживала меня за плечи.

– Расскажи, – тихо попросил он. – Всё, что помнишь.

И я рассказала, пытаясь передать фрагментарные образы, мелькавшие перед глазами. С каждым словом лицо Хаталя становилось всё более мрачным.

– Значит, это был не просто пожар, – сказал он, когда я закончила. – Как я и подозревал. Это была попытка провести ритуал.

– Но кто? – я потёрла висок, где шрам теперь пульсировал тупой болью. – Я узнала голос, но не могу вспомнить, кому он принадлежит.

– Это нормально, – Хаталь встал и прошёлся по комнате. – Метка всё ещё влияет на твою память. Она блокирует ключевые воспоминания, особенно об исполнителе ритуала.

Он повернулся ко мне, его лицо было решительным.

– Но теперь у нас есть зацепка. Ты видела фигуру, значит, сможешь узнать её. И голос тоже. Нам нужно провести полный ритуал очищения, чтобы снять блок с твоей памяти.

Я кивнула, чувствуя странную решимость. Впервые за два года у меня появилось ощущение, что я не просто жертва обстоятельств, а активный участник происходящего.

– Когда? – спросила я, встречая его взгляд.

– Сегодня вечером, если я смогу достать все необходимые компоненты, – он посмотрел на часы. – Но сейчас нам нужно подготовиться к другой битве.

Я непонимающе взглянула на него.

– К какой?

Хаталь хмыкнул:

– К объяснению с ректором, почему я провёл ночь в комнате студентки.

Только сейчас я осознала, насколько это выглядит неподобающе – преподаватель, ночующий в комнате студентки. Даже если причины были самыми невинными.

– О, – я невольно улыбнулась. – Думаешь, у нас будут проблемы?

– Определённо, – кивнул Хаталь. – Но, полагаю, это самая незначительная из всех наших проблем на данный момент.

Он подошёл к креслу и надел свой преподавательский жилет, мгновенно становясь более официальным, хотя лёгкая небритость придавала ему слегка растрёпанный вид.

– Я пойду первым, – сказал он, направляясь к двери. – Встретимся за завтраком через полчаса.

Я кивнула, наблюдая, как он снимает защитные руны с двери – быстрыми, уверенными движениями. Перед тем как выйти, он обернулся.

– Рен, – его голос стал серьёзным. – Будь осторожна сегодня. Не оставайся одна. И если почувствуешь что-то странное – любое изменение в ощущениях от шрама – немедленно найди меня.

– Хорошо, – пообещала я.

С последним кивком он открыл дверь и вышел в коридор. Я услышала его шаги, а затем… резкую остановку и голос ректора Рахрама:

– Господин Авельтан? Что вы делаете тут в столь ранний час?

Я невольно поморщилась. День начинался именно так, как и предсказывал Хаталь – с объяснений.