Текст книги "Попаданка на минималках (СИ)"

Автор книги: Таисия Логовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18

Глава 18

Проснулась я от тишины.

Не от колокола. Не от Барсика на животе.

От тишины, которая давит, как письмо "поясните расхождения" с пометкой "срочно".

Я открыла глаза и сразу потянулась к кристаллу.

Он лежал рядом – серый. Холодный. Без привычного тепла, словно вырубили сеть и сказали: "заявка принята, ждите обработки".

Я села и горло сжалось.

Вчера на башне горел таймер: 00:59… 00:58…

Потом в голове всё смешалось: поцелуй, Барсик с его "наконец-то", слова про контракт… и вот.

Я жива. Но мир как будто поставил меня на паузу.

Я потрогала тапки-зайцы. Они лежали у стены и выглядели… как обычные тапки. Не бумеранг. Не артефакт. Просто ширпотреб из "товары для дома".

Заморозка активов, подумала я. Счёт не закрыли, но всё заблокировали. Отлично. У меня даже в магии бухгалтерская судьба.

Дверь скрипнула. Вошёл Барсик.

Не наступил на живот. Даже не сделал вид, что собирается.

Это было подозрительно.

– Очнулась, – сказал он сухо. – Отчитайся: ты жива?

– Пока да, – пробормотала я.

Барсик подошёл к кристаллу, ткнул лапой. Камень не отреагировал.

– Ну вот, – сказал кот. – Твой "банковский счёт" заблокирован. Входящие транзакции – ноль. Выходящие – ноль. Путь домой – на удержании.

– То есть контракт… всё-таки расторгнут? – голос дрогнул.

– Не мгновенно, – Барсик вздохнул. – Это не увольнение "днём в день". Это магическая канцелярия. Им надо поставить печати, оформить бумаги, согласовать в трёх измерениях.

Я сглотнула.

– И сколько у меня времени?

Барсик посмотрел на меня с наслаждением человека, который сейчас выдаст "план мероприятий по устранению нарушений".

– двадцать три дня, – произнёс он. – Пока мироздание ставит печати на твоём деле. Либо ты разрываешь эмоциональную связь с преподом, либо Мальдивы станут для тебя легендой. Как честная налоговая.

У меня в груди что-то щёлкнуло.

Барсик поднял лапу.

– Просто. Ты перестаёшь… – он сделал паузу и мерзко улыбнулся, – чувствовать. Поняла?

– Это не кнопка, Барсик.

– Для меня кнопка, – кот пожал плечами. – Для тебя – работа. Двадцать три дня на антикризисный план. И да, Дейрон сегодня будет ходить с лицом "я совершил официальное признание убытков". Не смей его жалеть.

– Я его не жалею, – соврала я.

Барсик посмотрел на меня с таким видом, будто я только что сказала: "у нас всё сходится, проверять не надо".

– Марина, не смеши. Ты вчера целовалась. Это уже не "симпатия". Это проводка "Дт: сердце, Кт: разум" с необратимыми последствиями.

Я закрыла лицо руками.

– Мне нужен кофе, – выдохнула я. – Срочно.

– О, – Барсик кивнул. – Наконец-то умная мысль. Иди. Только не взорви Академию. Хотя… – он задумался, – если взорвёшь, то связь разорвётся точно. Вопрос: останешься ли ты жива.

– Барсик!

– Ближе к делу, – отрезал он. – Иди в лабораторию. Время пять утра. У тебя аврал. Как всегда.

Я не спала всю ночь. Я просто лежала, считала, а мозг выдавал одно и то же: "Нарушение №3. Отмена. Навсегда."

Кофе был единственным способом заставить голову работать не в режиме паники, а в режиме "планирование".

Я прокралась по коридорам как преступник… хотя, учитывая мою карьеру в этой Академии, я уже давно преступник. Просто без красивого прозвища.

Лаборатория встретила меня запахом трав и опасности.

Я нашла турку (она выглядела как маленький котёл "для людей без статуса") и мешочек с кофе.

Руки тряслись так, точно я подписывала акт на миллионный штраф.

– Так, – прошептала я себе. – Никакой магии. Никакой рифмы. Просто кофе.

Я полезла на полку в поисках сахара.

Нашла баночку с этикеткой: "Пыльца Неспящего Демиурга".

Я моргнула.

Пыльца… чего?

Ладно, у них всё так называется. У нас в офисе тоже: "сверка", "камералка", "письмо счастья".

– Усилитель вкуса, – пробормотала я. – Наверное.

Я открыла крышку. Внутри – золотистая пыль, как блёстки из моей вчерашней радуги.

– Ну… сахар тоже бывает коричневый, – сказала я и щедро сыпанула.

Потом сыпанула ещё.

Двойная порция. Потому что до Мальдив двадцать три дня– это не шутки.

Кофе закипел быстро. Слишком быстро.

Пахнул так, что у меня закружилась голова: аромат густой, бодрый, с нотами "ты больше никогда не уснёшь".

Я налила в кружку, сделала глоток.

Мир щёлкнул.

Не взорвался – щёлкнул, как включённый монитор.

Глаза открылись шире. Сердце пошло ровно. Мозг сказал: "Ага. Работаем."

– О, – выдохнула я. – Вот оно.

И тут я услышала, как по вентиляции пошёл запах.

Пошёл не "чуть-чуть". Пошёл, как корпоративная рассылка "всем-всем-всем": мгновенно и без возможности отписаться.

– Нет… – прошептала я. – Только не это.

Дверь лаборатории распахнулась.

На пороге стоял преподаватель алхимии – тот самый Магистр Келлан, которого я видела издалека один раз: человек с вечным выражением "мне бы сон".

Сейчас выражение у него было другое: "я чувствую кофе".

– Кто… – прохрипел он. – Варит… кофе?

За ним уже маячили ещё двое. И ещё.

Как зомби, которых притянула не кровь, а бодрящий аромат.

Я резко спрятала кружку за спину, как школьник, которого поймали с энергетиком.

– Это… не я, – сказала я.

Келлан втянул воздух. Глаза у него загорелись.

– Дайте.

– Нельзя, – вырвалось у меня. – Это служебное. Для… стабилизации активов.

– Дайте, – повторил он. И в этом "дайте" было больше власти, чем в любом "сэр".

Я протянула кружку. Он сделал глоток.

И замер.

Потом выпрямился.

– Я… – сказал он, и голос стал ясным. – Я вижу смысл жизни.

– Ой, – прошептала я.

Келлан повернулся к остальным.

– Всем по кружке.

– НЕТ! – я подняла руки. – Это концентрат!

– Прекрасно, – сказал он. – Нам давно нужен концентрат.

И они начали наливать.

Я попыталась остановить – но меня мягко отодвинули, как стол в переговорке, который мешает большому решению.

Запах пошёл ещё сильнее.

И я поняла: сейчас Академия проснётся. Вся. Сразу.

К девяти утра стало ясно: я не сварила кофе. Я организовала государственный переворот.

Люди перестали моргать.

Студенты перестали зевать.

Служанки перестали ненавидеть жизнь… ненадолго.

Я шла по коридору и видела:

– Преподаватель риторики стоял перед стеной и читал лекцию кирпичам. Кирпичи слушали.

– Студенты вымыли лестницу зубными щётками. Все. С энтузиазмом, точно это конкурс на выживание.

– Две служанки в кладовке сортировали тряпки по цветам и сезону. С таблицей. На стене. С колонками "до/после".

– Кто-то переписал расписание на три месяца вперёд и подписал: "План оптимизации. Версия 14".

Я остановилась у окна и увидела, как на дворе Магистр Келлан ходит кругами с пачкой бумаги.

– Что он делает? – спросила я у проходящей Лизы.

Лиза выглядела счастливой и страшной одновременно: глаза блестят, улыбка широкая, как у человека, который не спал и не собирается.

– Он переписывает Устав! – радостно сказала она. – За час уже пятьсот страниц!

– Пятьсот… – повторила я.

Устав на пятьсот страниц. Это не магия. Это психоз, оформленный в типографию.

Барсик появился из ниоткуда. У него шерсть стояла дыбом, а глаза горели – не от злости. От восторга.

– Марина, твой кофе совершил то, что не удавалось ни одной реформе образования: люди начали работать.

– Барсик, я всё сломала, – прошептала я.

– Ты увеличила KPI, – поправил кот. – Смотри: чистота выросла. Порядок вырос. Дисциплина выросла. Даже Дейрон, возможно, перестанет быть камнем, потому что устают без сна все.

– Это не смешно! – я схватила его за шкирку. – Они не будут спать!

– Идеально, – кот вывернулся. – Сон – это потери времени. Я всегда так говорил.

Я зажмурилась.

Если сейчас Академия взорвётся от бодрости – это будет самое глупое увольнение в истории.

В этот момент мимо пронёсся студент, размахивая свитком.

– Я сделал тридцать конспектов! – кричал он. – ТРИДЦАТЬ! И ещё могу!

Следом пробежала служанка с ведром:

– Я вымыла весь третий этаж! ДВА раза! И мне мало!

Я почувствовала тахикардию Марины, которой нужно остановить каскадную ошибку до закрытия периода.

– Мне конец, – сказала я.

Барсик кивнул, довольный.

– Конечно. Сейчас Совет вызовет. У них глаза уже дёргаются. И знаешь что? Ты будешь виновата официально. С печатями. Как ты любишь.

Совет собрался быстро.

Очень быстро.

Как налоговая, когда чует запах штрафа.

Меня привели в зал. Вокруг сидели те же лица, но теперь они выглядели… перевозбуждёнными.

У кого-то дёргался глаз. У кого-то дрожал палец. У кого-то свиток в руках слегка дымился от энтузиазма.

Главная (серебряные волосы) постучала по столу.

– Марина Соколова, – произнесла она. – Ты устроила магическую диверсию.

– Я не хотела, – выпалила я. – Я думала, это сахар!

– САХАР?! – переспросил кто-то. – Ты высыпала в кофе пыльцу Неспящего Демиурга и думала, что это сахар?

– Она бухгалтер, – прошептал Барсик сзади. – У них всё, что белое, считается "сахар" или "документ".

Главная сжала пальцы.

– Академия не спит. Уже шесть часов. Преподаватели не могут остановиться. Магистр Келлан написал второй Устав. Первый у него был вчера.

– Я могу исправить, – выдохнула я. – Я… я найду антидот.

– Антидот? – главная прищурилась. – И как ты его найдёшь, если ты не понимаешь, что такое "пыльца демиурга"?

– По логике, – сказала я отчаянно. – Если это "неспящий", значит, нужно… "сонный". Я найду что-то "сонное"!

По залу прошёл нервный смешок.

Даже у Совета.

– Марина, – главная наклонилась вперёд. – Твоё существование – серия катастроф. Мы не можем держать тебя здесь.

У меня похолодели руки.

Двадцать три дня до Мальдив.

Кристалл серый.

Тапки обычные.

И меня сейчас отправят в подземелье или хуже.

– Я… – я сглотнула. – Я просто хочу домой.

– Домой ты не попадёшь, – холодно сказала главная. – Контракт—

Дверь открылась.

И в зал вошёл Дейрон.

Он выглядел… как скала среди этого безумия.

Спокойный. Собранный. Даже слишком.

И только глаза – усталые. Не от сна. От чего-то другого.

Все замолчали.

Дейрон подошёл к столу и остановился рядом со мной.

Не близко. Но достаточно, чтобы я почувствовала: он здесь.

Главная подняла бровь.

– Сэр Дейрон, вы пришли защищать служанку?

Дейрон не ответил сразу.

Он посмотрел на меня – коротко, словно предупреждал: "держись".

Потом повернулся к Совету.

– Это моя вина, – сказал он.

Тишина стала абсолютной.

– Что? – переспросила главная.

Дейрон сжал челюсть.

– Я не досмотрел за ней, – произнёс он ровно. – Потому что… – он сделал паузу, будто собирался броситься в бой без защиты, – потому что я влюблён в эту женщину. Кажется.

Я перестала дышать.

Официальное признание убытков.

Публичное.

С печатью.

Совет молчал.

Барсик за моей спиной тихо прошептал:

– Ого. Это уже не романтика. Это юридический факт.

У меня в кармане завибрировал кристалл.

Холодный, серый – но вибрировал, как банковское уведомление: "операция подтверждена".

Я медленно достала его.

На поверхности проступили буквы, ровные, безэмоциональные:

"НАРУШЕНИЕ №3 ПОДТВЕРЖДЕНО ОФИЦИАЛЬНО."

Я подняла глаза на Дейрона.

Он стоял прямо. Каменный.

Но по тому, как он держал плечи, было ясно: он только что подписал себе приговор.

Главная медленно выдохнула.

– Сэр Дейрон… вы понимаете, что только что сделали?

Дейрон не моргнул.

– Понимаю.

– Тогда, – сказала она, и голос стал ещё холоднее, – последствия будут не только для Марины.

Барсик выдал тихое, довольное:

– Ну вот. Переходим в стадию "активных боевых действий". Я предупреждал.

Я повернула голову.

У стены, в тени, стояла Эйлин.

Она смотрела на нас так, будто только что услышала не признание в любви, а объявление войны.

И, судя по её взгляду, война началась.

Глава 19

Глава 19

Прошло две недели с того памятного Совета. Кофе-апокалипсис утих, я стала официальным консультантом, но Эйлин не сводила с меня глаз. До Мальдив осталось всего девять дней.Утро началось с того, что я проснулась не от будильника, а от коллективного энтузиазма Академии.

Где-то в коридоре кто-то бодро кричал:

– Я переставил все шкафы! Три раза! И мне всё мало!

Я открыла один глаз и подумала: ага. Моё кофе-зелье всё ещё действует. Отлично. Я официально разрушила институт сна.

Осталось 9 дней до Мальдив.

И это уже не смешно. Это уже "пора писать завещание на купальник".

Барсик сидел у меня на подоконнике, как начальник, который пришёл на работу раньше всех, чтобы иметь моральное право ненавидеть подчинённых.

– Доброе утро, Марина, – сказал он таким тоном, что "доброе" там было чисто грамматически. – Отчитайся. Сколько преподавателей ты уже довела до маниакальной продуктивности?

– Сколько надо для бонуса? – пробормотала я, садясь на кровати.

– Для бонуса тебе надо просто не умереть, – отрезал кот. – Но ты и это делаешь нестабильно.

Я потянулась к сумке. Там лежали мои артефакты: тапки, огурец, носок, помада.

Вернее, должны были лежать.

Потому что вчера магистр Келлан сказал "ограничить доступ" и "сейф при канцелярии", и я всю ночь спала с ощущением, что у меня под подушкой не сумка, а последняя надежда на нормальную жизнь.

Я резко распахнула сумку.

Тапки – на месте.

Огурец – на месте.

Носок – на месте.

Помада – тоже.

Я выдохнула так, будто только что сдала отчёт без замечаний.

– Видишь? – Барсик смерил меня взглядом. – Паника преждевременна. Как обычно.

– Не каркай, – буркнула я. – Сегодня они точно их заберут.

– Заберут, – спокойно согласился кот. – Поэтому у тебя задача: не дать им пропасть. И не ведись на красивых эльфийских женщин с намерением устроить тебе увольнение.

– Спасибо, капитан очевидность.

Я оделась и вышла в коридор.

Академия действительно не спала. Служанки бегали с ведрами и песнями, преподаватели спорили о смысле жизни на скорости диктора новостей, студенты носились с глазами "мы сейчас выучим всё, включая древний язык и бухгалтерию".

Один юный маг подлетел ко мне, сияя:

– Служанка! Вы не видели магистра? Я хочу попросить у него дополнительные задания!

Я моргнула.

– Ты… хочешь… дополнительные задания?

– Да! – восторженно выдохнул он. – Мне кажется, я могу всё!

О да. Это классический эффект моего кофе: ложная вера в свои силы и желание работать. Надо срочно патентовать и продавать в офисы.

– Не видела, – сказала я. – И… держись. Это пройдёт.

Он убежал, счастливый и обречённый.

Барсик шёл рядом и цокал языком так, будто у него в лапах был план по ликвидации последствий.

– Марина, – сказал он. – Сегодня мы играем в "сейф".

– Я не хочу играть.

– Никто не хочет, – отрезал кот. – Но взрослые люди делают неприятное. Особенно если хотят на Мальдивы.

Мы дошли до канцелярии. Это была комната, где пахло бумагой, печатями и чужими нервами. Стол, шкафы, очереди, и женщина в мантии с лицом "если вы спросите меня ещё раз, я вас прокляну по регламенту".

– Следующая, – сказала она.

Я подошла, прижимая сумку к груди.

– Марина Соколова, – сказала я. – Мне сказали… артефакты сдать на хранение.

Женщина окинула меня взглядом.

– Сдавайте.

Горло сжалось.

Вот так и теряют жизнь. Не в драке. А на приёме документов.

Я выложила тапки, огурец, носок и помаду на стол.

Женщина взяла их пинцетом, словно огурец мог укусить.

– Расписывайтесь, – сказала она и протянула свиток.

Я расписалась. Её перо тут же само дописало что-то сверху. Я наклонилась – и прочитала: "Ответственность за последствия – на сдающем".

– Эй! – возмутилась я. – Почему на мне?

– Потому что вы сдаёте, – отрезала женщина. – Следующая.

Барсик рядом хмыкнул.

– Прекрасно, – сказал он мне. – Ты подписала документ, по которому тебя можно обвинить даже в конце света. Молодец. Профессионально.

– Я не подписывала, это перо само!

– В суде так и скажешь, – холодно ответил кот. – "Перо само". Отличная линия защиты.

Женщина открыла небольшой металлический сейф, положила внутрь мои артефакты, закрыла и щёлкнула замком.

И вот тут у меня в груди что-то неприятно сжалось.

– Я могу… посмотреть? – осторожно спросила я.

– Нет, – сказала женщина.

– А если… потеряется?

– Не потеряется, – отрезала она. – У нас порядок.

Барсик тихо сказал мне:

– Порядок – это слово, которым прикрывают бардак. Запомни. Это опыт.

Мы вышли из канцелярии, а я всё ещё чувствовала пустоту, словно отдала не тапки, а кусок себя.

– Нормально, – сказал Барсик. – Не драматизируй. Твои артефакты под замком. Даже ты не сможешь их сломать.

– Спасибо, – пробормотала я. – Утешил.

Я сделала шаг… и почти врезалась в Эйлин.

Конечно.

Она стояла в коридоре, такая идеальная, будто бодрящее зелье наоборот: делает тебя спокойной и красивой, пока другие сходят с ума.

– Марина, – улыбнулась она. – Как самочувствие?

– Отличное, – сказала я. – Вся Академия не спит, но это же мелочь.

– Да, – сказала Эйлин мягко. – Забавно получилось.

Забавно. Она сейчас реально сказала "забавно" про хаос.

Я попыталась пройти мимо, но она не отступила.

– Я слышала… – тихо сказала Эйлин, – сэр Дейрон вчера сказал на совете… лишнее.

У меня похолодели пальцы.

– Не твоё дело, – вырвалось у меня.

Эйлин не обиделась. Она только слегка наклонила голову.

– Моё, – сказала она спокойно. – Потому что он всегда был "моим" в глазах Академии. И вдруг появляется служанка… и всё ломается.

– Я ничего не ломаю, – сказала я. – Я просто пытаюсь уйти домой.

– Тогда уходи, – произнесла Эйлин так ласково, что меня передёрнуло. – И не оставляй за собой мусор.

– Какой ещё мусор?

Эйлин посмотрела мне прямо в глаза. Очень нагло. Очень уверенно.

– Чувства, – сказала она. – Они тут никому не нужны.

Я выдохнула, чувствуя, как во мне поднимается злость.

– О, – сказала я. – А вам, значит, можно? Вам чувства нужны?

Её улыбка дрогнула.

– Я… – она запнулась на секунду, потом снова стала идеальной. – Я хотя бы умею держать себя в руках. В отличие от некоторых.

И ушла.

Я стояла и смотрела ей вслед, пока Барсик не ткнул меня лапой в ногу.

– Марина, – сказал он. – Ты только что попалась на провокацию. Это называется "конфликт интересов". Не лезь. Ты ещё не умеешь сражаться с эльфийками.

– Я и не собиралась, – буркнула я, но в голосе уже было меньше уверенности.

Потому что улыбка Эйлин была слишком спокойной.

Как у человека, который уже сделал ход.

До обеда я пыталась работать. "Пыталась" – ключевое слово.

В столовой преподаватели бодро ели, обсуждая реформу учебных программ, и у меня появилось ощущение, что моя карьера кофеварки может стать самой дорогой ошибкой в истории магии.

Я сортировала свитки, ставила печати, пыталась не думать о Дейроне.

Не получалось.

Потому что каждый раз, когда я вспоминала его голос "влюблён, кажется", у меня внутри всё переворачивалось. Не романтично. А панически.

Потому что это запретно. Потому что это уволят. Потому что я должна домой. Потому что Настя. Потому что Мальдивы.

Кристалл в кармане завибрировал, словно Настя чувствовала мои мысли на расстоянии.

Я сжала камень:

"Настя, у меня тут… всё сложно. Осталось 9 дней. Я стараюсь."

Ответ прилетел сразу:

"ДЕВЯТЬ?! МАРИНА, Я УЖЕ НЕРВНО КУПИЛА ТЕБЕ ВТОРОЙ КУПАЛЬНИК. НА СЛУЧАЙ ЕСЛИ ПЕРВЫЙ НЕ ДОЛЕТИТ."

Я прикусила губу.

Настя, если бы ты знала, как я хочу, чтобы долетел хотя бы я.

Барсик, конечно, заметил мою моську.

– Что? – спросил он. – Опять ваша земная истерика?

– Подруга, – тихо сказала я.

– Подруга – это хорошо, – буркнул кот. – Это социальная опора. Но сейчас опора – я. Так что соберись.

– Ты опора? – я фыркнула. – Ты токсичная табуретка.

– Зато устойчивая, – отрезал Барсик. – И вообще, у нас контрольная точка: вечером проверяем сейф. Я хочу убедиться, что никто не трогал имущество проекта.

Я моргнула.

– Ты думаешь, кто-то будет трогать?

Барсик посмотрел на меня, как на ребёнка.

– Марина. У тебя артефакты. У тебя внимание Дейрона. У тебя война с Эйлин. Конечно, кто-то будет трогать.

– У меня не война.

– У тебя война, – отрезал кот. – Просто ты ещё не подписала приказ.

К вечеру Академия начала выдыхаться. Бодрящее зелье шло на спад, и вместо весёлого хаоса появлялась злость. Люди начинали осознавать, что они два дня не спали и переставляли мебель без причины.

Это был самый опасный момент: когда эйфория проходит, а виноватый нужен срочно.

Я шла в канцелярский коридор и чувствовала, как мне на спину давят взгляды.

Барсик трусил рядом и издавал довольные вздохи.

– Сейчас начнётся разбор полётов, – сказал он. – Я это люблю. Почти как сметану.

Мы подошли к канцелярии.

Женщина с лицом "прокляну" сидела на месте.

– Вам чего? – сухо спросила она.

Барсик поднял хвост.

– Аудит, – заявил он. – Проверка сохранности активов.

Женщина моргнула.

– Кот не имеет права—

– Кот имеет право на всё, – отрезал Барсик. – Древний закон. Открывайте сейф.

Женщина посмотрела на нас так, будто сейчас расплачется и уйдёт работать в библиотеку без людей.

Но она всё же встала, вынула ключ.

Щёлк.

Сейф открылся.

Я подалась вперёд.

И внутри у меня всё провалилось.

Там лежали… тапки. Но не мои тапки.

Обычные. Серые. Без ушей. Без магии. Без ощущения "сейчас тебя увезёт в другую реальность".

Огурец – тоже был. Но обычный. Свежий. И очень… просто огурец.

Носок и помада – были. Мои.

Я смотрела и не верила.

– Это… что? – прошептала я.

Барсик молча прыгнул на край сейфа, понюхал тапки и огурец.

Потом очень медленно поднял на меня глаза.

– Поздравляю, Марина, – произнёс он ледяным голосом. – У тебя украли два ключевых артефакта. И оставили замену уровня "подарок на 8 марта от коллег".

– Как… украли? – я задохнулась. – Тут же сейф! Ключ!

Женщина канцелярии побледнела.

– Я… я никого… – начала она.

Барсик махнул лапой.

– Ближе к делу. Кто имел доступ?

Женщина дрожащим голосом:

– Магистр Келлан. И… леди Эйлин… Она приходила с печатью Совета. Сказала, что нужно "перепроверить угрозы".

Я закрыла глаза.

Конечно, Эйлин. Конечно. Всё по плану.

– Она украла, – сказала я глухо.

Барсик кивнул.

– Она украла. А ты – потеряла. Потому что активы проекта нельзя отдавать в чужие руки без контроля. Это база.

– Барсик, я не могла—

– Могла, – отрезал кот. – Но не сделала. Следствие: ты не летишь на Мальдивы. И Настя тебя убьёт.

У меня в горле встал ком.

– Я не могу вернуться без них, да? – спросила я тихо, хотя уже знала ответ.

Барсик смотрел строго.

– Не можешь. Тапки и огурец – два артефакта из трёх. Без них контракт тебя не отпустит.

Я резко повернулась к двери.

– Где Эйлин?

Барсик спрыгнул на пол.

– О, пошла горячая стадия. Марина идёт устраивать разбор полётов. Запишем как "инициатива". Но предупреждаю: если ты сорвёшься – будет плохо.

– Мне уже плохо, – процедила я.

Мы почти бегом дошли до коридора жилых комнат для "уважаемых" студентов и гостей. Там было чище, светлее и пахло дорогими духами. То есть пахло местом, где живёт Эйлин.

Она стояла у окна. Как всегда. Красиво. Спокойно.

Словно только что не украла мою надежду на отпуск.

– Леди Эйлин, – сказала я, стараясь не орать. – Нам нужно поговорить.

Она повернулась.

– Марина, – мягко произнесла она. – Ты выглядишь взволнованной.

– У меня украли тапки и огурец, – сказала я. – Случайно не знаешь, где они?

Эйлин моргнула. И улыбнулась.

– Тапки? Огурец? – переспросила она, словно я спросила "не видели ли вы мою галактику".

– Да.

– Не знаю, – сказала она спокойно. – Возможно, твои… предметы… не выдержали ответственности и исчезли.

Барсик тихо хмыкнул.

– Марина, – прошептал он. – Не верь. Это ложь уровня "я не видела письмо в почте".

Я сделала шаг вперёд.

– Эйлин, – сказала я. – Я уйду. Я правда уйду. Но не так. Не потому что ты украла мои вещи.

Эйлин чуть прищурилась.

– Ты всё равно уйдёшь, – сказала она. – Этот мир не для тебя.

– А кто ты, чтобы решать? – сорвалось у меня.

Эйлин приблизилась, и голос её стал тише.

– Я – та, кто умеет защищать то, что любит, – сказала она. – А ты… ты просто приходящая проблема.

Я почувствовала, как у меня дрожат руки.

– Где они? – повторила я.

Эйлин смотрела на меня несколько секунд. Потом наклонилась ближе и прошептала:

– Если очень хочешь – ищи.

И добавила, уже громче:

– Но ты не найдёшь.

Я застыла.

Потому что это был ответ. Не прямой, но достаточный.

Барсик подошёл к ней вплотную и поднял хвост, как начальник, который пришёл подписывать увольнение.

– Леди Эйлин, – сказал он сладко. – Ты сейчас срываешь проект. Я тебе этого не забуду.

Эйлин посмотрела на кота с усталой холодностью.

– Барсик, ты кот. Ты не понимаешь.

– Я кот, – согласился Барсик. – Поэтому я понимаю лучше. Я вижу, где пахнет страхом.

Эйлин на секунду дрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Удачи вам, – сказала она. – И Марина… – она улыбнулась мне мягко, – не думай, что Дейрон спасёт тебя.

Я вышла в коридор, и только там позволила себе вдохнуть.

– Она точно украла, – прошептала я.

Барсик кивнул.

– Да. И знаешь что самое интересное?

– Что?

Кот наклонился к полу и… принюхался. Прямо как обычный кот. Только с выражением лица "я сейчас найду ваши финансовые нарушения по запаху".

– Я чувствую огурец, – сказал он.

– Что?!

– Он не обычный, – Барсик прищурился. – У него запах магии. И он… не здесь.

– Где?

Барсик поднял голову и посмотрел на западное крыло. Туда, где мы уже были. Туда, где "нельзя". Туда, где жизнь всегда превращается в аврал.

– В запретной зоне, – сказал он.

Дыхание перехватило.

– Там же… туда нельзя преподавателям, – выдохнула я.

– Угу, – удовлетворённо сказал Барсик. – Вот теперь у нас полноценный кризис.

В этот момент за нашей спиной раздался знакомый голос:

– Марина.

Я обернулась.

Дейрон стоял в коридоре. Лицо каменное. Глаза – внимательные.

– Что случилось? – спросил он.

Я хотела сказать "ничего". Хотела притвориться сильной. Хотела не влезать в его жизнь ещё глубже.

Но у меня на это не было ресурса.

– Эйлин украла мои тапки и огурец, – сказала я прямо. – Они в запретной зоне. Без них я не смогу уйти домой.

Дейрон не изменился в лице. Только челюсть стала жёстче.

– Я понял, – сказал он.

– Туда нельзя преподавателям, – напомнила я.

Дейрон помолчал секунду.

Потом медленно снял с пальца перстень с академической печатью и спрятал в карман.

– Тогда я не пойду туда как преподаватель, – сказал он.

Барсик довольно кивнул.

– Вот это я понимаю. План "обход регламента". Люблю.

Я уставилась на Дейрона.

– Вы… серьёзно?

Он посмотрел на меня.

– Да.

И добавил тихо, так, что внутри у меня снова всё сжалось:

– Я не отпущу тебя без твоего шанса.

Мы стояли в коридоре, и мне вдруг стало одновременно тепло и страшно.

Потому что он только что выбрал не "правильно". Он выбрал "со мной".

А это всегда заканчивается последствиями.

Барсик запрыгнул на подоконник и деловито сообщил:

– Сбор через час. Марина, подготовь инвентарь. Дейрон, подготовься морально. Там, напомню, могут быть пауки.

Дейрон очень медленно посмотрел на кота.

– Барсик, – сказал он низко. – Молчи.

Барсик сделал невинное лицо.

– Я просто информирую о рисках. Управление рисками – моя специализация.

Я сглотнула.

Осталось 9 дней до Мальдив.

И, кажется, одна ночь до того, как мы официально станем преступниками.