Текст книги "Астарион (ЛП)"

Автор книги: Т. Кингфишер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Баджия одобрительно кивнула. Лазло хмыкнул.

– Говоришь ты неплохо, этого у тебя не отнять.

– Благодарю вас, сэр. Могу я задать вопрос?

– Только один?

– Чем именно вы занимаетесь?

Лицо полуэльфа расплылось в улыбке, и Астарион внезапно увидел его иначе – не как саркастичного человека, насмехающегося над деревенским кузеном, а как усталого мужчину, обремененного обязанностями, к которым только что добавилась еще одна.

Лазло хлопнул Астариона по плечу.

– Ну как же, я изучаю право, конечно.

***

– Вход в этой стороне, – сказал Йоусен, указывая в темноту.

– Ах, но сначала мы пойдем в эту, – сказал Астарион, неторопливо шагая в противоположном направлении.

– Да? – Йоусен поспешил догнать его. – И куда же мы идем?

– В очень закрытый частный клуб, специализирующийся, помимо прочего, на купле-продаже необычной информации.

Йоусен закатил глаза.

– Мог бы просто сказать, что это Гильдия. В обморок от шока я не упаду.

– Будем надеяться.

Гильдия воров Врат Балдура располагалась в более приятной части Подземного города, что означало, что там не слишком сильно разило неочищенными стоками, а крысы были размером всего лишь с крупных крыс, а не с маленьких собак. Приближаясь ко входу, Астарион чувствовал устремленные на него взгляды. Он заметил по крайней мере одного соглядатая, безмолвно притаившегося на верхней балке, но, несомненно, были и другие. Никто из них не казался враждебным; они просто… наблюдали. Глава гильдии любила знать, кто к ней приходит, и, более того, следила за тем, чтобы ее гости вели себя вежливо.

Это его вполне устраивало. Астарион еще не настолько выжил из ума, чтобы охотиться в Зале Гильдии. Это был бы отличный способ узнать, насколько легко вампирское отродье может быть скормлено акулам. Что напомнило ему…

– Йоусен, если ты когда-нибудь вернешься сюда без меня, эти люди тебя убьют. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы охотиться здесь, тебя убью я, и сделаю это в высшей степени оригинально. Возможно, с использованием серебряной проволоки, запущенной под кожу. Мы друг друга поняли?

– Абсолютно.

Они остановились у двери в стене. Астарион надел очки, поправил манжеты и постучал. Через мгновение в двери открылось смотровое окошко, и грубый голос произнес:

– «С ними все будет в порядке»…?

– «Мы оставили им походные пайки». Кто вообще придумывает эти пароли?

Глухой стук поднимаемого засова эхом отдался в узком коридоре. Дверь распахнулась. Сразу за входом за столом сидел стройный рыжий табакси и раскладывал пасьянс. Он поднял голову, когда они вошли, и его взгляд метнулся к Йоусену, который пытался спрятаться за спиной Астариона.

– Он… временно… со мной, – сказал Астарион.

– Лишь бы не создавал проблем.

– Если создаст, я сам их решу.

– Уж постарайся. – Кошачий двинул по столу книгу, и Астарион размашисто расписался. Табакси забрал ее обратно, приписал «и гость» рядом с именем Астариона, вернул Йоусену его кошель с монетами и махнул им проходить.

В главном общем зале Гильдии этим вечером было тихо, вероятно, потому, что большинство воров трудились под покровом темноты. Масляные лампы давали мягкий золотистый свет, а благовония отгоняли слабый запах канализации снизу. Здесь было светлее, чем во многих пабах, где бывал Астарион, и, пожалуй, безопаснее. Ты не начинал бучу в Зале Гильдии, если только не хотел болтаться вниз головой над неочищенными стоками, пока Девятипалая чистит ножом свои оставшиеся ногти и пространно рассуждает об опасностях антисоциального поведения.

Барная стойка у входа была из полированного дуба, потемневшего от времени. Бармен кивнул Астариону, свет ламп блеснул на его клыках. В одном из углов шла карточная игра, но игроки сохраняли тихий, сосредоточенный вид серьезных картежников.

Функционер Гильдии, присматривающая за порядком в зале, кивнула Астариону. Поскольку она была минотавром, ее кивки были весьма впечатляющим зрелищем. Минотавры происходили из Подземья и, как правило, были жестокими, звероподобными и мужского пола, но в Гильдии не спрашивали, откуда кто родом, и в ответ тебе оказывали такую же любезность.

– Давненько тебя не было видно, – сказала минотавр явно женским баритоном.

– Я был ужасно занят, дорогая. Я в поиске…

– А когда ты не в поиске?

– …информации.

Свет блеснул на стальных наконечниках ее рогов.

– Тебе придется сузить круг поисков.

– Я пытаюсь узнать больше о культе нежити, который, возможно, орудует под канализацией.

– О, эти. – Она закатила глаза.

– Ты слышала о них?

– Да, конечно. Время от времени один из их ручных скелетов срывается с поводка и бродит по округе, доставляя неприятности. – Она похлопала по двуручному молоту у себя за спиной. – Они отлично разлетаются на куски.

– И ты никогда не упоминала о них при мне?

– Милый, это Врата Балдура. Если на чердаках, складах и в норах под землей не орудуют с дюжину культов, люди начинают задаваться вопросом, за что они платят налоги. – Она задумчиво чавкнула челюстью в сторону. – Пойди поговори с как-там-его в лавке. Кажется, он изучал их какое-то время назад.

Астарион взял одну из ее огромных рук и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Ты, как всегда, настоящее сокровище.

– Льстец. Проваливай давай. – Она лениво отмахнулась в его сторону, от чего Астарион уклонился, так как даже ее игривый шлепок впечатал бы его в стену. Глаза Йоусена стали размером с блюдца.

– Не знаешь, она свободна? – прошептал гном, пока Астарион вел его к лавке Гильдии.

– В ней слишком много женщины для тебя, Йоусен.

– Да, но какой уход. – Он так пристально смотрел на минотавра, что едва не врезался в стену. – Как думаешь, она бы на меня наступила? Если бы я попросил очень уважительно?

– Дорогой, я даже о своих фетишах говорить не хочу, не говоря уже о твоих. – Он открыл дверь лавки, которая звякнула веселыми колокольчиками. Научиться открывать дверь так, чтобы колокольчики не зазвонили, часто было первым уроком скрытности для молодого вора.

За прилавком стоял невысокий темноволосый лунный эльф с голосом, подобным песку, который сыплют прямо на барабанные перепонки слушателя, и соответствующим характером. Он оторвал взгляд от книги, когда Астарион подошел, его ноздри раздулись.

– Пришел за зельем? Если за маслом скольжения, предупреждаю: я не несу ответственности, если ты попытаешься использовать его способами, не предусмотренными производителем.

– Вообще-то я ищу информацию о культе нежити.

Лунный эльф высокомерно фыркнул.

– О каком именно? И не говори «Тайное Братство», потому что на это у тебя не хватит денег.

Астарион сардонически приподнял бровь. Лунный эльф приподнял бровь в ответ. Астарион напомнил себе, что ему нужна информация, и позволил собеседнику выиграть эту битву бровей.

– Мне любопытно узнать о том, что предположительно практикует под канализацией здесь, во Вратах Балдура.

– О, эти.

Почему все так говорят? И откуда они все о них знают?

Лунный эльф потянулся под прилавок и вытащил книгу, набитую закладками, затем стал искать нужную страницу.

– А, вот мы где… Называют себя Культом Неумирающей Крови. Возглавляет его мертвый жрец, который изначально был жрецом Маска и отказался умирать, когда умер его бог. Судя по всему, он убежден, что если продолжит поклоняться, то в конце концов у бога не будет иного выбора, кроме как вернуться. Я почти уверен, что это работает не так, но кто я такой, чтобы судить чужие религии. Он поклоняется реликвии, которая предположительно содержит кровь бога, и у него есть куча скелетов, выполняющих его приказы, а также несколько мыльных мумий.

– Прошу прощения, на секунду мне показалось, что ты сказал «мыльных мумий»?

– Омыление, – произнес лунный эльф наставительным тоном, – это химический процесс, происходящий после смерти, в результате которого жиры в организме превращаются в мылообразное вещество, известное как трупный воск. Это может произойти, если труп длительное время находится в холодной воде, а уж чего-чего, а ее во Вратах Балдура хватает. Трупный воск сохраняет и высушивает ткани тела и предотвращает гниение. Если провести правильные обряды перед погружением трупа в воду, со временем можно поднять крайне неприятно выглядящую мумию. – Он картинно содрогнулся. – И учитывая, как выглядят обычные мумии, поверь мне, это очень высокая планка.

– У тебя есть хоть малейшее представление, сколько их там?

– Мой информатор в последний раз был в том районе несколько лет назад, так что даже если бы у меня было число, оно, вероятно, было бы уже неточным. В любом случае, больше, чем мне хотелось бы встретить.

– И они просто живут под канализацией?

– Если это можно назвать жизнью. – Выражение лица лунного эльфа говорило о том, что он так не считает. – По всей видимости, они время от времени похищают трупы, чтобы наделать еще скелетов, но, честно говоря, они не особо активничают. Как для культов нежити, они мелкая рыбешка. – Он постучал по другой закладке. – А вот если бы ты хотел поговорить о последователях Баала…

– Спасибо, нет. – Астарион выудил монету и бросил ее лавочнику; тот поймал ее, понюхал и спрятал.

– Если вы все-таки попытаетесь их обворовать и узнаете что-то новое, обязательно возвращайтесь, – крикнул лунный эльф им вслед. – Я всегда рад пополнить свои исследования. – А затем, вполголоса, почти слишком тихо, чтобы Астарион мог услышать: – И купите что-нибудь в следующий раз, ублюдки. Эти мази сами себя не продадут.

***

Путь через Подземный город был извилистым, утомительным и не имел никаких достоинств, если только вам не нравился запах неочищенных стоков. Йоусен поймал крысу и выпил ее, затем поймал вторую и вежливо предложил Астариону. Астарион начисто вытер шею зверька носовым платком, прежде чем перекусить ему горло.

– Ты когда-нибудь замечал, что у крыс разный вкус в зависимости от того, где ты их ловишь? – спросил Йоусен, пока они карабкались по щебню там, где обрушились древние стены. (Ну, карабкался Йоусен. Астарион отказывался делать что-либо настолько недостойное и предпочитал думать, что он легко скользит по битому камню).

– Те, которых ловишь в Нижнем городе, отдают дичью сильнее, чем те, что в дворцовой кладовой, а те, что в «Драконьем покое», слаще. Те, что у доков, имеют рыбный привкус.

– Терруар, – рассеянно произнес Астарион, пробираясь через ручеек нечистот.

– Прошу прощения?

– Терруар, мой некультурный друг, это термин, используемый в виноделии для обозначения вкуса, придаваемого почвой, на которой вырос виноград. Ты описываешь терруар крыс, основанный на их рационе. Крысы Нижнего города питаются мусором, портовые крысы едят рыбу, а крысы «Драконьего покоя» кормятся на зерновых полях.

– О. – Йоусен обдумал это. – Значит, причина, по которой крысы здесь, в канализации, на вкус как дер…

– Как бы ни была увлекательна эта дискуссия, мы уже близко к твоему туннелю?

Гном нахмурился и вгляделся в обоих направлениях, затем вскарабкался на вершину ближайшей кучи щебня.

– Кажется, это здесь. Этого обвала не было, когда я был здесь в последний раз. Дай-ка посмотреть… – Он нырнул в неровный проем и положил руки на камень, склонив голову, словно в молитве. Через мгновение он потянулся вниз, выбрал камень, осмотрел его со всех сторон, а затем лизнул.

Астарион уставился в потолок и задался вопросом: если он уйдет прямо сейчас, хватит ли у него времени, чтобы найти девственницу и выследить единорога. Увы, скорее всего, нет. Это почти невыполнимая миссия, из тех, что создают или ломают великих героев, да и потом все равно придется искать этого проклятого единорога.

– Это здесь, – сказал Йоусен, бросая облизанный камень. – Эти завалы меня немного сбили. Я был здесь всего один раз.

– Всего один раз?

– Несколько лет назад. Далирия попросила меня проверить, легко ли добраться до крови. – Гном вошел в проем, миновав изрезанные остатки обвала, затем юркнул в узкий, почти невидимый туннель, отходящий от остатков главного прохода. Астариону пришлось пригнуться, чтобы последовать за ним.

– И до нее легко добраться?

– Ха.

– …Понятно.

– Я не зашел дальше твоего друга из Гильдии. Взгляда вниз, на море скелетов, мне было вполне достаточно.

– Чудесно. – Астарион почувствовал, как его затылок царапнул потолок, и пригнулся еще ниже. Он ненавидел замкнутые пространства. В детстве он никогда не страдал клаустрофобией, но пробуждение в гробу и год, проведенный в мавзолее… Но он уж точно не собирался показывать слабость перед Йоусеном, из всех людей, поэтому постарался, чтобы его голос звучал нарочито беспечно. – Это ты у нас умеешь разговаривать с камнями. Этот потолок не поговаривает о том, чтобы обрушиться и расплющить нас в карпаччо из отродий?

– Хм? Нет, нет. – Впереди него гном на мгновение остановился, положив руку на стену. – Нет, он счастлив там, где он есть. Землетрясение бы его очень расстроило.

– Можешь передать камню, что он ученый и джентльминерал.

Потолок туннеля оставался на месте. Пол, однако, чем дальше они шли, тем больше начал деформироваться и подниматься – явление, которое, как бодро сообщил ему Йоусен, называется «сдавливанием». Астариону захотелось сдавить горло гнома, но его труп заблокировал бы туннель.

– Полагаю, скоро здесь не станет просторнее? Я рискую нанести непоправимый ущерб этому камзолу.

– Прямо впереди.

«Прямо впереди» в данном случае означало еще как минимум сотню ярдов, но в конце концов туннель вывел в узкий каменный коридор, который, казалось, был высечен в живой скале. Астарион прислонился к стене, чтобы дать ногам и пояснице время на восстановление.

– Это старое, – сказал он, его взгляд блуждал по стенам.

Йоусен взволнованно кивнул.

– Да! По следам от инструментов видно, что их рубили железными инструментами, а не стальными, что датирует их не позднее…

– Может, ты и можешь определить это по следам инструментов. Я ориентируюсь на граффити вон там, которое гласит: «Здесь был Сейбл, 691 ЛД». И смотри, рядом нарисовали маленький пенис.

Было поразительно, что в ком-то таком маленьком, как Йоусен, могло поместиться столько вздоха.

Астарион еще несколько минут любовался граффити, охватывающими последние семьсот лет истории Врат Балдура и широкий спектр мнений о том, к кому можно обратиться, чтобы хорошо провести время. Наконец, он оттолкнулся от стены.

– Ладно, идем дальше.

На мгновение ему показалось, что он услышал что-то позади, откуда они пришли, – звук, похожий на камень, выбитый из кучи щебня. Наверное, просто крыса. Наверное.

Он держал ухо востро, пока Йоусен вел его через лабиринт коридоров. Гном оказался прав: Астарион ни за что не нашел бы туда дорогу в одиночку. По крайней мере, без карты. А учитывая, как часто нам приходилось возвращаться по собственным следам, не думаю, что я бы доверился любой карте, которую он смог бы нарисовать.

– Ты уверен, что знаешь, куда идешь?

– Много времени прошло, – сказал Йоусен, защитно пожимая плечами. – Мы доберемся.

– Как ты вообще нашел его в первый раз?

– Я спросил у старого полурослика, ныряльщика за сокровищами, где в этой части Подземного города скелеты. Он рассказал мне, чего следует избегать, и я сделал ровно наоборот.

– Так почему же какой-нибудь другой умный гном не сделал этого раньше, – спросил Астарион, наблюдая, как Йоусен распластался по грубо высеченной стене, – если этот лабиринт туннелей – такой уж общеизвестный факт?

– Те гномы не были нежитью.

– А это имеет значение?

– Там установлены охранные заклятия, чтобы не пропускать живых. Не мог бы ты помолчать? Я пытаюсь почувствовать вибрации в камне.

Астарион закатил глаза, но придержал язык. Гном пробирался вдоль стены: стучал и останавливался, стучал и останавливался, затем наконец пробормотал что-то неслышное и приложил ладонь к определенному камню. Тот бесшумно отодвинулся в сторону, открывая еще один проход.

Ладно, признаю. Это было впечатляюще… и это что, шаг позади нас или эхо? Он внимательно прислушался, но не мог сказать наверняка.

– Что-то не так?

Если за ними следили, Астарион предпочел бы, чтобы их тень не знала, что ее заметили.

– Что вообще может быть не так в этой восхитительной, кишащей скелетами канализации? – спросил он и последовал за гномом в темноту.

***

Коридор разветвлялся и разветвлялся снова, но Йоусен, казалось, теперь знал, где находится, или, возможно, камни стали более сговорчивыми. Астарион понятия не имел, были ли заявления Йоусена правдой или жалкой попыткой напустить на себя загадочности. С другой стороны, если ты скальный гном, то, возможно, другие скальные гномы находят ореол минерального мистицизма неотразимым. Это привело Астариона к опасной близости от размышлений о сексуальной жизни Йоусена – ход мыслей, который он убил с крайней жестокостью. Насколько он знал, у гнома ее не было, и Астариона это вполне устраивало. У него уж точно никогда не возникало искушения. Йоусен казался из тех, кто после всего будет плакать. Или извиняться. Я даже не знаю, что хуже… погодите, что это было?

Он старался не менять шаг, прислушиваясь. Скрывало ли эхо их шагов чью-то еще приглушенную поступь? Кто-то шел за ними от Гильдии? Кто-то из ручных трупов культа крался следом? Или это был кто-то совершенно другой?

– Охранное заклятие, – сказал Йоусен, останавливаясь.

Это действительно была магическая защита. Крошечные руны были вырезаны в камне, закрепляя ее на постоянной основе. Они не то чтобы светились, но если повернуть голову под нужным углом, можно было заметить очень слабое мерцание, похожее на воздух, поднимающийся от раскаленной дороги. Граффити тоже резко оборвались.

– И это не пропускает живых?

– Да. В первый раз я проверил это на мыши. Она не смогла пройти, а я смог. – Йоусен уверенно шагнул вперед. Когда он не упал, не взорвался и не превратился в ласку, Астарион последовал за ним. Магическая защита скользнула по его коже, как вздох, оставив после себя смутное чувство тошноты.

И это должно отсечь любого из Гильдии, кто мог бы за нами увязаться. Насколько мне известно, я единственный мертвец в их списках. Конечно, он бы удивился, если бы никто в Гильдии не догадался, что очень бледный эльфийский плут – это не альбинос, а нечто куда более хищное. Тем не менее, кодекс молчания соблюдался: ты платишь взносы и не лезешь не в свое дело, и другие отвечают тебе той же любезностью.

Астарион был очень осторожен и всегда платил взносы вовремя.

Их путь постоянно менялся: иногда проходил по древним дорогам, иногда прорезал скалу напрямую. Мало кто из обитателей Врат Балдура понимал, что город построен на руинах самого себя. За столетия город осел: двухэтажные здания постепенно становились одноэтажными с подвалом, затем подвалами с ливневым стоком, а сверху, вероятно, надстраивалась еще пара этажей. Улицы приподнимали, чтобы эффективнее справляться со стоками, а старые сооружения в глубинах Подземного города замуровывали, как отшельников.

Астарион был достаточно стар, чтобы застать один из таких циклов. Судя по словам Касадора, тот застал их множество. Обширные подземные владения Дворца Зарра когда-то находились по большей части на поверхности, но время погрузило их глубже в могилу. Что, полагаю, безопаснее для нас, чем если бы повсюду были огромные панорамные окна. Достаточно одной неосторожной прислуги, и мы бы превратились в угольки из вампирских отродий.

В туннелях с определенными интервалами были установлены еще два охранных заклятия. Астарион задался вопросом, как информатор эльфа из Гильдии проник в это место, но, возможно, он тоже был нежитью. Или, возможно, есть и другие входы. Как только ты добираешься до руин старого города, все становится возможным.

Затем перед одним из поворотов Йоусен остановился и поднял руку. Он дюйм за дюймом продвинулся вперед, заглянул за угол, затем отпрянул и кивнул Астариону.

Астарион тоже заглянул за угол. При виде открывшейся картины его глаза слегка расширились.

Проход заканчивался тупиком с дверью. Это была большая дверь, созданная кем-то, кто считал, что черное железо и черепа – неотъемлемая часть любого декора. Астарион не хотел бы иметь что-то подобное в своей спальне, но мог понять привлекательность такого решения для, скажем, гостевой ванной.

Перед ней неподвижно стояли два скелета. Они были вооружены мечами, что, вероятно, означало, что они были из тех, что поумнее. И хотя один или даже два скелета не представляли особой угрозы, не исключено, что у них хватило бы ума поднять тревогу.

Он обернулся, чтобы задать Йоусену вопрос, но гном уже двигался назад по проходу, постукивая и прислушиваясь.

– Туда наверх, – наконец прошептал он, указывая вверх.

Потолки здесь были очень высокими. Астарион прищурился, вглядываясь в темную пустоту высоко над головой.

Способность Йоусена к паучьему лазанию была не так хороша, как у Вайолет, но все же лучше, чем у Астариона. Эльф стиснул зубы, наблюдая, как гном осторожно взбирается по стене, словно пробирается по неровной земле.

Я не сниму обувь перед ним. Ни за что. Астарион приложил руки к стене и очень сильно сосредоточился на том, чтобы к ней прилипнуть.

– Что-то не так? – прошептал Йоусен спустя несколько мгновений.

– Ничуть. Дай мне минутку. – Астарион поднялся примерно на шесть футов и продвигался рывками. Пока он держал глаза закрытыми, он мог притворяться, что ползет по полу. Он ползал по множеству полов. Делал это с тех пор, как был маленьким остроухим малышом. Не о чем беспокоиться.

– Просто ты…

– Я сказал, дай мне минутку!

Девять Преисподних, это что, смешок? Йоусен надо мной хихикнул?

Нет, конечно, нет. Будь это Йоусен, он бы уже извинился.

Когда Астарион наконец добрался до дыры в потолке, он протиснулся мимо Йоусена и прижался спиной к стене.

– Ты в порядке?

– Я в норме. – Астарион потянулся за ложью и обнаружил ее прямо под рукой. – Я прислушивался, олух. Кажется, за нами следят.

Глаза Йоусена расширились.

– Кто?

– Если бы я знал, мне не пришлось бы постоянно замирать, вслушиваясь в их шаги. Они хороши, кем бы они ни были, а здесь полно эха.

– О боже. – Йоусен заломил руки. – Может, вернемся?

– И налетим прямо на них? Ну уж нет. – Астарион огляделся. Чья-то неизвестная рука нашла трещину в скале и вырезала ее основание в узкий проход, извивающийся немного вверх. Стены возвышались, как в каньоне, и терялись в тени.

– Нам сюда, – прошептал Йоусен. Он пошел вперед, хотя и продолжал оглядываться через плечо.

Слабое свечение возвестило о конце прохода. Здесь камень был вырезан так, что образовывал уступ, обнесенный невысокой стеной. Даже здесь кто-то нацарапал на стене имя, сопроводив его предположением, что этот некто вступает в противоестественные связи с кобольдами.

Астарион низко пригнулся и выскользнул на уступ. Йоусен бросил последний обеспокоенный взгляд на жерло туннеля и присоединился к нему.

Астарион перегнулся через стену и посмотрел в Ад.

Пещера, где Культ Неумирающей Крови проводил свои мерзкие и нечестивые обряды, была около четверти мили в поперечнике, выкопанная в щебне погребенного города. От центральной площади лучами расходились улицы, застроенные остатками зданий. Некоторые из них уцелели, тогда как у других не хватало крыш или стен, или они и вовсе превратились в контуры старых фундаментов.

Центральная площадь имела три яруса и выглядела так, словно кто-то начал строить зиккурат, но на полпути ему наскучило. Вдоль стен горели огни такого оттенка зеленого, что неровные камни приобретали цвет гниющей плоти.

В центре площади сфера абсолютной тьмы всасывала свет и отдавала обратно лишь бархатную черноту. Какая-то часть разума Астариона отметила, что если бы он поклонялся святой реликвии бога теней, он, вероятно, хранил бы ее в чем-то подобном.

Остальная же часть разума Астариона бессвязно вопила о скелетах.

Мертвецы заполняли улицы разрушенного города, по пять и десять в ряд, – бурлящая масса цвета слоновой кости и старых лохмотьев. Это напоминало базарный день во Вратах Балдура, если бы его лишили красок и плоти. Настоящий базарный день, однако, был бы полон речи: кричащих и смеющихся людей, торговцев, зазывающих покупателей. Единственным же звуком, доносившимися до наблюдателей на их насесте, было глухое лязганье костей.

Астариону это больше всего напоминало муравейник. Каждый муравей мог выполнять свое конкретное поручение, но вместе они образовывали суетливую реку, закручивающуюся течениями и водоворотами, – целое, бесконечно превосходящее свои части.

– Это, – сказал он, – охуенно много скелетов.

– В прошлый раз их было не так много, – сказал Йоусен, тяжело сглотнув. – А ведь в прошлый раз их было много.

Астарион кивнул. Он в любом случае не планировал лобовую атаку, но уже начинал пересматривать весь план. Бывали дерзкие ограбления, а бывало… чем бы, черт возьми, ни было вот это.

– Досюда я и дошел. – Йоусен попятился назад, к безопасности прохода. – И дальше не пойду.

Астарион кивнул, поднимаясь на ноги.

– Остается только одно, – сказал он, позволяя кинжалу скользнуть ему в руку. Он повернулся к Йоусену и улыбнулся.

Что-то в этой улыбке заставило гнома отступить на шаг, его глаза расширились.

– Стой…

Астарион ударил.

Гном с воплем ужаса упал на спину. Удар Астариона пришелся выше, утяжеленное навершие было зажато в его кулаке. Его костяшки с приятным хрустом ударились о кость. Крик боли адресата, когда он впечатал ее руку в каменную стену, принес еще большее удовлетворение. Выпавший из ее руки нож со звоном упал на землю.

– Дорогая Вайолет, – сказал он, вытаскивая ее из теней. – Я все гадал, когда же ты к нам присоединишься.

***

Астарион влюблялся несколько раз в жизни: в свою первую наставницу, в Баджию, в одного особенно красивого конюха, на год старше его, который научил его кое-каким увлекательным вещам в пустых стойлах за поместьем. Но когда Лазло вручил ему его первую книгу по юриспруденции – «Введение в юридические процедуры, двенадцатое издание», авторства Франквильяма и Кивы – и велел ознакомиться с основами, что-то щелкнуло в мозгу Астариона, и он влюбился так глубоко и всепоглощающе, что шрамы от этой любви останутся с ним на всю жизнь.

Есть люди, чей разум подобен штопору. Астарион к ним не относился. Его разум был подобен отмычке: он всегда пытался вскрыть правило и найти лазейку или точную комбинацию оговорок, которая превратила бы его в нечто, применимое к другим людям. Но здесь, здесь был не просто набор правил, а целая система, посвященная правилам, лазейкам и оговоркам.

Игры, которыми он раньше развлекал себя, где он следовал букве отцовских приказов, втаптывая их дух в пыль, внезапно показались мелкими и ничтожными. Используя закон, можно было связать в узел весь мир.

Его юридическая карьера началась, как это ни странно, с цветочных горшков. Алустриэль Сильверхенд, правительница Сильверимуна, любила сады. Она любила цветы, парки и городские зеленые насаждения. Городское правительство выплачивало немалые деньги по контрактам на содержание этих садов, и некоторые из этих контрактов были очень выгодными.

– И ублюдки с контрактом на парк Миллера – тот, что на восточной стороне, возле водяных колес? – получили то, что они назвали неудачной партией удобрений. – Лазло откинулся на спинку стула, закрыв глаза; на его лице застыло выражение раздраженного веселья. – Это был перемолотый тролль. Тварь заново собралась из одиннадцати отдельных приподнятых клумб и сожрала приезжего сановника. И вырвала с корнем бегонии. Серебряная Леди недовольна.

Астарион уже видел листовки, на которых были изображены жуткие рисунки неистовствующего тролля с цветами, растущими из ушей.

– Привлеките их по пункту о подходящих материалах, – предложил он.

– Они говорят, что им продали это как кровяную муку, которая значится в списке подходящих материалов, и что они пострадавшая сторона.

– Чушь, – сказал Астарион. – Такое количество кровяной муки привело бы к чрезмерному росту листьев и сократило бы цветение. Если они не мошенники, то они некомпетентны.

Лазло открыл глаза и выпрямился.

– Ты серьезно? Откуда ты это знаешь?

Астарион, который никогда не упоминал о родителях или винограднике и не собирался начинать сейчас, сказал:

– Я… э-э… некоторое время увлекался ботаникой… много лет назад. Много, много лет назад.

Лазло, которому было почти двести лет, пробормотал что-то под нос о том, каким же Астарион, должно быть, был не по годам развитым малышом, но открыл папку.

– В их контракте кровяная мука действительно указана как подходящий материал…

Астарион наклонился через плечо кузена.

– Но в этой строке сказано: «Обеспечить уход, соответствующий сезону». Это не соответствовало сезону, независимо от того, был ли это тролль в порошке или нет.

– Обычно мы используем эту строку только для того, чтобы прищучить людей, которые не пропалывают сорняки или оставляют мертвые растения на клумбах, и только после того, как им было вынесено предупреждение.

– Это все равно есть в контракте. Вызовите фермера для дачи показаний, или, еще лучше, друида.

– Они будут утверждать, что мы должны были вынести им письменное предупреждение и дать достаточно времени на устранение проблемы перед расторжением контракта.

Астарион нахмурился, затем подошел к полке, снял другой том и начал листать страницы. Через мгновение он произнес:

– Вы бы сочли тролля сельскохозяйственным вредителем?

– Конкретно этот был сельскохозяйственной угрозой.

– Согласно Закону о сельскохозяйственной безопасности от 1196 года ЛД, в случае фитофтороза или заражения урожай может быть уничтожен по рекомендации сельскохозяйственного чиновника в любое время, если это необходимо для обеспечения безопасности Сильверимуна или его продовольственного снабжения. – Астарион поднял глаза. – Считается ли предотвращение появления троллей обеспечением безопасности Сильверимуна?

– Еще как должно. Нам придется платить им после этого?

– А, посмотрим… Владелец урожая имеет право на компенсацию, равную рыночной стоимости указанного урожая. Запрещается сажать ту же культуру на том же поле, во фруктовом саду, на пастбище, в огороде или другой отведенной сельскохозяйственной зоне в течение как минимум трех лет или до тех пор, пока сельскохозяйственные чиновники не подтвердят безопасность, под страхом выселения и конфискации. – Астарион внезапно ухмыльнулся. – Скажите мне, эти люди пересадили бегонии?

Лазло несколько мгновений смотрел на него, а затем рассмеялся.

– Ты сумасшедший, – сказал он. – Гениальный, но совершенно сумасшедший. Записывай, и завтра я отнесу это судье.

***

Через два дня после успешного завершения инцидента с бегониями Астарион подписал документы об ученичестве у своего кузена, став младшим клерком, а не просто писцом. Он отпраздновал это, купив пару элегантных сапог, напившись до беспамятства и углубив знакомство с подавальщиком в таверне «Петух и колдун».