Текст книги "Астарион (ЛП)"

Автор книги: Т. Кингфишер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Восхитительно, – выдохнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Какое безудержное веселье.

Скелет замахнулся мечом, и Астарион с размаху пнул его в колено. Кость хрустнула с приятным звуком. Скелет попрыгал за ним, но уже куда медленнее.

– Надеюсь, становление вампиром стоило всех этих мучений.

Когда он украдкой поглядывал вверх, то видел, как открытое пространство пещеры расчерчивают вспышки света того же болезненно-зеленого цвета, что и в фонарях. Жрец пытался попасть во что-то, танцующее в воздухе – что-то стремительное, как щелчок кнута, и трудноразличимое. Астарион понятия не имел, что это было, да его это особо и не волновало. Наверняка очередной друидский фокус. А может, он превратил себя в гигантскую летучую мышь. Тем хуже для него.

– За Барсука! – разнеслось по пещере в сопровождении ослепительной вспышки обжигающего света. Астарион вскинул руку, чтобы закрыть глаза.

Погодите-ка, подумал он, отмаргиваясь от остаточных пятен. С какой стати ден Суриэль оказался в той стороне?

Он осторожно приподнял голову со своей позиции на куске обрушенной крыши. Маниакальный смех гномки доносился со стороны выхода, но ден Суриэль каким-то образом оказался на добрую треть пути вглубь пещеры. Что он там забыл? Ищет меня?

Пытается убиться?

Астарион внезапно вспомнил слова аасимара: «Скорее, тягой к триумфальному финалу».

И если он убьется здесь, то не нарушит свою клятву, и ему не придется убивать меня.

Разумнее всего было бы всё равно направиться к выходу. Астарион ни на секунду не сомневался, что должен забрать кровь и бежать. И тем не менее, он почему-то разворачивался и карабкался в направлении ден Суриэля.

Так будет проще облутать труп и забрать его чудесного слона, – сказал он себе в тот момент, когда свет Латандера коротко и ослепительно вспыхнул на стенах пещеры.

***

Наконец, миновав больше стен, больше скелетов и больше падающих кирпичей, чем ему хотелось бы вспоминать, Астарион оказался на внешней кольцевой дороге, неподалеку от тюремных камер. Он легко определял, что идет по следам ден Суриэля, по грудам обрушившихся костей, оставленных паладином на своем пути.

Зачем ему возвращаться к камерам? Что он вообще мог там…

Догадка озарила его, как вспышка света, или как один из тех зарядов, которыми швырялся жрец.

Ох, Пекло, он пошел за мумиевыми резервуарами.

Астарион прибавил ходу.

Прямо туда, куда ему было нужно, вел чудесный широкий мост. Но поскольку Астарион был тем, кого в литературе принято называть «подозрительным маленьким ублюдком», он не доверял ему ни на йоту. Он свесился со стены и осмотрел опоры.

Балки выглядели достаточно крепкими. Астарион перенес вес на одну руку и легонько коснулся дерева кончиком пальца. На пальце осталась древесная пыль.

Мост издал протяжное скрииииииип и осыпал его трухой.

– Не сегодня, Тимора. – Астарион проделал остаток пути вниз по стене, которая, к счастью, поддерживалась другими кирпичами.

Дверь тюрьмы была распахнута настежь, вокруг валялось еще больше расколотых скелетов. Астарион задумался, как часто ден Суриэль мог изгонять нежить. Он никогда не спрашивал и не считал вспышки света, но наверняка паладин не мог делать это бесконечно.

Он просунул голову в дверь. Никто так и не убрал обломки после их предыдущей битвы. Маслянистое пятно на камнях было единственным свидетельством существования бывшего тюремщика. Но это вовсе не означало, что внутри не осталось скелетов. Астарион вжался в стену, на мгновение пожалев, что не обладает способностью Йоусена сливаться с камнем.

Беспокоился он зря. На полпути по коридору он услышал лязг металла о камень, сопровождаемый… это что, пение?

Это было оно. Ден Суриэль пел на языке, которого Астарион не понимал, хотя слово «пел» здесь было явным преувеличением. Аасимар обладал хриплым басом и набрасывался на ноты так, словно это были грешники, нуждающиеся в немедленной каре.

– Какого лешего в Девяти Преисподних ты творишь? – рявкнул Астарион, подходя к решетке камеры.

– Крушу тут всё, – ответил ден Суриэль, опуская молот на край цементного резервуара. Хрясь. Полетели осколки. – А на что это похоже?

– Это похоже на то, что ты находишься совершенно не там, где должен быть! Почему ты не с остальными?

Паладин прервался, закинув молот на плечо.

– Они контролировали ситуацию. А это нужно было довести до ума.

– Да, но… – Астарион глубоко вдохнул через нос, выдохнул и напомнил себе, что этот человек – всего лишь полезный инструмент, не более того, и его явная суицидальная безрассудность – это не проблемы Астариона. – Нам нужно уходить отсюда.

– Дай мне еще пять минут. Это последний резервуар.

– Тогда оставь его!

– И позволить им наделать еще мумий? Не думаю. – Хрясь.

– Тебе лучше пойти вперед, а я догоню. – Хрясь.

– А если появятся еще скелеты? Скольких еще ты сможешь изгнать?

– Ни одного, – бодро отозвался ден Суриэль. Хрясь. – Потратил последние крохи на ту стаю за дверью. Видел кости?

Астарион ущипнул себя за переносицу.

– Да. Я видел кости.

– Неплохо вышло, да? – Хрясь.

– Я вообще не понимаю, почему сюда не сбежались все скелеты в округе, учитывая, что ты поешь так громко, что способен разбудить мертвых. Что это вообще было?

– Старая рабочая песня. – Хрясь. – Мои родители были обычными рыбаками. Они пели ее, чтобы держать ритм, когда вытягивали лески или тянули сети. – Хрясь. – Тебе и правда стоит идти, а я догоню, как закончу.

Астарион уже собирался объяснить, почему это совершенно ужасная идея – объяснение, которое ему самому было весьма любопытно послушать, – когда он увидел глаза ден Суриэля. В них читалась немая мольба, которую тот не мог озвучить, а возможно, даже осознать.

– Ладно, – буркнул он и развернулся. За его спиной голос аасимара снова пошел в атаку на песню.

Он ушел недалеко. От его внимания не укрылось, что ден Суриэль так и не спросил, нашел ли он кровь. Как только он узнает, что кровь у меня, наш союз закончится, и он должен будет меня убить.

Сбежать было бы самым разумным решением. Но если он сбежит, велика вероятность, что ден Суриэль просто продолжит бросаться на врагов, пока они его не сметут, а это было неприемлемо, потому что… потому что…

Потому что я всё еще хочу сохранить возможность притащить его Касадору. Да. Астарион кивнул самому себе, чтобы прочнее закрепить эту превосходную причину в сознании, а затем вскарабкался по стене тюрьмы, перекатился на крышу и оглядел пещеру.

Сейчас здесь было куда тише. Немертвый жрец перестал метать заряды, а крылатое существо, которое он видел в небе, исчезло. Может, они поубивали друг друга?

Очередной небольшой взрыв сотряс руины. Нет, очевидно, не поубивали.

Со своей выгодной позиции он заметил приближающийся отряд скелетов. Их всего трое. Ден Суриэль, скорее всего, разнесет их в щепки, даже не вспотев. Астарион перевернулся, чтобы снова проверить небо пещеры. С левитирующим жрецом в округе рисковать не стоило.

Поскольку он смотрел в небо, он пропустил момент, когда один из скелетов опустился на колени, чтобы установить растяжку. Он понял это только тогда, когда услышал: «За Барс… ургх!» – и увидел, как ден Суриэль плашмя рухнул прямо в гущу врагов.

Скелеты сгрудились вокруг него с занесенным оружием. Астарион кубарем скатился со стены, крича: «Эй! Прекратите!», что прозвучало отчаянно нелепо даже для его собственных ушей, поэтому он перешел на оскорбления, и лишь когда услышал, как произносит: «Твоя сестра подобна свету звезд, дарованному всем существам!», осознал, что кричит по-эльфийски.

Ни один из скелетов не обратил на него ни малейшего внимания. Возможно, при жизни они были лишь детьми, а возможно, просто не говорили по-эльфийски. Ден Суриэль успел перекатиться как раз вовремя, чтобы уклониться от меча скелета, и по инерции врезался ему в ноги. Верхняя половина костяка обрушилась на него, приняв на себя удар, который второй скелет целил в голову паладина.

Это, по-видимому, привело первого скелета в ярость, и он вцепился в оружие, которое его поразило. Ден Суриэль снова перекатился, но скелет не отпустил хватку, в результате чего сдернул своего товарища с ног прямо на паладина.

Третий скелет был вооружен длинным копьем и держался поодаль, то ли ожидая чистого удара, то ли не желая ввязываться в рукопашную. Астарион лихорадочно огляделся в поисках оружия получше, заметил, куда упал щит ден Суриэля, и схватился за него. Ощущение было такое, будто он пытался поднять дверь. Он чувствовал, как скрипят плечевые суставы, пока он ставил щит вертикально и разворачивал его.

Ден Суриэль вырвался из груды костей, как собака, вылезающая из воды, стряхивая с себя врагов. Первые два скелета, всё еще сцепившиеся друг с другом, не смогли отскочить, и аасимар растоптал их черепа сапогами.

Копейщик сделал выпад в его сторону как раз в тот момент, когда Астарион шагнул вперед и обрушил невероятно тяжелый щит прямо ему на затылок.

Ден Суриэль издал звук, полный боли и удивления. Скелет издал звук крошащихся костей. Астарион отряхнул руки.

– Это был в высшей степени эффектный маневр, – сообщил он ден Суриэлю. – Прошу занести в протокол.

Паладин не выглядел впечатленным. Казалось, он даже не видел произошедшего. Он, не отрываясь, смотрел на свою правую ногу, на копье, которое проскользнуло под край доспеха и глубоко вонзилось во внутреннюю часть бедра.

– Ох, божечки, – произнес он ни к кому конкретно не обращаясь и тяжело осел на землю.

Воздух с шипением вырвался сквозь зубы Астариона. Он видел копья, которыми были вооружены скелеты. Широкие треугольные наконечники были спроектированы так, чтобы нанести как можно больше урона при извлечении. Если оно не пробило бедренную артерию при вхождении, попытка вытащить его превратит артерию в мясной фарш.

А это означало, что ден Суриэлю оставалось жить считанные минуты, если не меньше.

Паладин положил латную перчатку на древко копья. Он выглядел не столько расстроенным, сколько озадаченным.

– Не трогай! – рявкнул Астарион. – Это единственное, что удерживает твою кровь внутри. Исцели себя, ради богов!

Аасимар посмотрел на него, и на его губах промелькнула тень его обычной виноватой улыбки.

– К сожалению… похоже, что у меня… закончились заклинания…

– Идиот! А что ты собирался делать, если получишь ранение?

– Не… планировал… так далеко вперед. – Его голос становился всё более хриплым. Кровь толчками вырывалась из раны, наполняя воздух запахом меди.

Астарион осознал, что у него полон рот слюны, и с трудом сглотнул, пытаясь держать клыки под контролем.

– В твоей сумке есть зелье лечения, – сказал он. – Ты сам говорил, что есть. Где оно?

Слабая хмурая гримаса скользнула по лицу ден Суриэля. Меч выскользнул из его ослабевших пальцев, и он неуверенно похлопал себя по поясу. Его кожа стала почти такой же бледной, как у Астариона, пока кровь продолжала вытекать на камни.

– Прости… где-то здесь…

– Ты абсолютный осел. – Астарион заметил бездонную сумку и сорвал ее. Он засунул руку в сумку по самое плечо, нащупывая флакон, который видел вчера вечером, и молясь, чтобы паладин не имел привычки хранить внутри медвежьи капканы. Он нащупал что-то гладкое и узкое, с надеждой дернул и обнаружил, что это хобот того самого чудесного слона.

– Сомневаюсь… что это поможет… прямо сейчас…

– Я использую хобот как жгут, если понадобится. – Астарион вытащил горсть брошюр и отшвырнул их в сторону. Краешком сознания он понимал, что стоит на коленях в луже крови и что, если появятся еще скелеты, он станет легкой добычей. Ему было плевать. Весь его мир сузился до кончиков пальцев, лихорадочно перебиравших бесконечный хлам, набитый в маленький кожаный мешок. – Когда ты в последний раз наводил тут порядок?!

– Всё… в порядке. – Глаза аасимара начали закрываться. – Так… я умру с нетронутой… душой…

– Никаких смертей, – отрезал Астарион. – Я через это проходил и могу засвидетельствовать: оно не стоит… ага!

Он вытащил флакон. Внутри кружилась и переливалась красная жидкость – на тон светлее крови, скапливающейся на земле. Пробка была залита воском. Он вцепился в нее зубами и с силой рванул, почувствовав, как клык скрежетнул по стеклу.

Ден Суриэль был едва в сознании. Астарион схватил его за подбородок, запрокинул ему голову и тонкой струйкой влил зелье между губ аасимара. Даже десны мужчины стали мертвенно-бледными.

Давай… давай, пей… Пожалуйста, боги, пусть он не купил поддельное зелье у какого-нибудь уличного шарлатана. Это было бы так в стиле паладина. Астарион перевернул флакон, выливая последние капли в горло ден Суриэля.

Целую крошечную вечность не происходило ровным счетом ничего. Кровь, пропитавшая штаны Астариона, начала остывать.

Веки ден Суриэля дрогнули.

Астарион упал на четвереньки и схватился за древко копья. Крови было так много, что он не мог разглядеть, начала ли рана затягиваться. Он знал лишь одно: у аасимара не было шансов исцелиться, пока наконечник копья оставался внутри.

– Я никогда не хотел быть целителем, – сообщил он паладину, или богам, или, возможно, жрецу, где бы тот ни был. – Я не испытываю ни малейшего удовольствия от созерцания чужих внутренностей. Не говоря уже о напрасной трате крови. Ну, поехали.

Он резко выдернул копье.

– Га-а-а-а-а! – Ден Суриэль рывком сел, посерел и снова откинулся на стену. Астарион прижал обе руки к ране на бедре мужчины, отчаянно пытаясь остановить кровотечение.

– Блядь, – напевал он себе под нос. – Блядь, блядь, БЛЯДЬ, блядь. И еще раз блядь.

Он был перемазан в крови по самые запястья, словно жрал прямо из свиньи без салфетки. Волосы упали ему на лицо. Он мотнул головой, пытаясь убрать их, но безрезультатно. Он боялся, что, если поднимет хоть одну руку, чтобы откинуть прядь, рана снова откроется, и тогда не останется вообще никакой надежды.

Закованные в латы пальцы приподнялись, слегка подрагивая, и убрали непокорный локон в сторону.

Астарион поднял взгляд и посмотрел в затуманенные болью белые глаза.

– Ты жив, – прошептал он.

Под своими ладонями он почувствовал, как горячая пульсация крови замедляется, затем кожа начала срастаться, рваные края раны стягивались и разглаживались.

– Похоже на то, – прохрипел ден Суриэль, и Астарион, не раздумывая, наклонился и поцеловал его.

***

Это был мягкий поцелуй – по крайней мере, поначалу. Только что спасши мужчине жизнь, Астарион счел бы дурным тоном вырубить его до потери сознания. Он скользнул губами по губам ден Суриэля, а затем отстранился, уже живо представляя себе возмущения аасимара.

Вместо этого закованная в латы рука легла ему на затылок и притянула обратно.

Триумф и желание сплелись в сердце Астариона. Если бы он всё же решил преподнести ден Суриэля Касадору, задача только что стала в разы проще. Да и кто мог бы его винить, если он урвет себе чуточку удовольствия по пути?

Поцелуй углубился. Язык аасимара скользнул по его губам, и Астарион ответил тем же. У него хватило присутствия духа держать клыки спрятанными, хотя запах крови заполнял ноздри, но кровь тоже была частью этого желания – мукой, обещающей несказанные экстазы, если бы только ему позволили к ним прикоснуться.

Боги милостивые, он мог бы позволить ден Суриэлю взять его прямо здесь, на скользкой от крови земле, и это, вероятно, был бы лучший секс в его жизни.

Он отстранился, тяжело дыша. Ден Суриэль слабо, но вполне явственно усмехался.

– Почаще бы меня вытаскивали с того света.

– Спасибо, откажусь, – раздраженно отозвался Астарион. – Одного раза было более чем достаточно. Вообще-то…

– Если вы закончили, – раздался голос жреца у него за спиной, – полагаю, у нас еще остались кое-какие незаконченные дела.

***

Ден Суриэль, будучи паладином, немедленно попытался задвинуть Астариона себе за спину. Это сработало бы куда лучше, если бы он мог стоять. Зелье лечения явно не смогло восполнить всю потерянную кровь, а это означало, что ден Суриэль сумел лишь подняться на колени, пошатнулся и рухнул бы навзничь, если бы Астарион его не подхватил.

– Просто дай мне мой меч, – выдохнул аасимар.

– Если я это сделаю, ты, скорее всего, сам же на него и насадишься. Может, рассмотрим вариант дипломатии?

– Вы убили нескольких моих лейтенантов, украли реликвию моего бога и дестабилизировали добрую половину пещеры, – сухо произнес жрец. Словно в подтверждение его слов, с остатков моста над его головой посыпалась пыль. – Боюсь, я не в дипломатическом настроении. Если быть точным, я планирую убить вас обоих. – Он постучал пальцем по своей маске. – Хотя из того здоровяка вышла бы отличная мумия. Это могло бы хоть как-то компенсировать доставленные мне неудобства.

– Я вижу проблему, – сказал Астарион, лихорадочно стреляя глазами по сторонам в попытке заметить хоть что-то, что дало бы им преимущество. Три мыльные мумии угрожающе возвышались за спиной жреца, а позади них уже выстраивалась копошащаяся шеренга скелетов. Они бы не смогли пробиться с боем, даже если бы ден Суриэль был в полной боевой готовности. – Какую реликвию твоего бога?

– Пожалуйста, не прикидывайся идиотом.

– Нет, нет, – солгал Астарион. – Впервые об этом слышу. Как она выглядела? У него в голове созрел план. План, который даже по его меркам был на редкость безумным. Он перехватил ден Суриэля поудобнее: одна рука скользнула вниз по руке паладина, а вторая, скрытая от глаз жреца, зашарила по полу. – Приготовься бросать, – едва слышно прошептал он. – Я помогу.

Жрец покачал головой.

– Я буквально чувствую кровь бога на тебе.

– Ах, эта реликвия. – Пальцы Астариона сомкнулись на прохладной слоновой кости. – Извини, не думал, что кровь можно считать реликвией. Но, послушай, я ведь украл кровь прямо у тебя из-под носа. Это было грандиозное ограбление. Мне пришлось превратиться в летучую мышь и научиться летать. Не думаешь ли ты, что Маск бы это одобрил?

На самом деле он не рассчитывал, что жрец станет слушать. Он просто заговаривал зубы, пока руки выполняли куда более важную работу. Но немертвый жрец действительно замер, и зеленый свет в его глазницах начал медленно пульсировать.

– А вот это, к слову, интересный теологический вопрос. В обычное время за столь эпичный акт воровства тебя бы наверняка приняли в Серую Ленту. Но времена нынче далеки от обычных…

– Сейчас, – выдохнул Астарион, вкладывая фигурку из слоновой кости в пальцы ден Суриэля.

Паладин был слишком слаб, чтобы сделать бросок самостоятельно, поэтому Астарион обхватил его кисть и с силой вскинул его руку вверх. Фигурка описала красивую дугу над их головами, и ден Суриэль прохрипел слово на языке настолько древнем, что даже драконы успели его забыть.

Жрец вежливо подождал мгновение, а затем произнес:

– Если это была очередная бомба, боюсь, ты промах…

Его последние слова потонули в яростном трубном реве.

Чудесный слон материализовался прямо на вершине разрушенного моста. Выдержали бы прогнившие балки вес животного при нормальных условиях – вопрос спорный, но поскольку их конструкция уже была ослаблена недавними взрывами, они содрогнулись, треснули и окончательно обрушились.

Какую-то долю секунды слон картинно завис в воздухе с поднятым хоботом, пока из-под его ног сыпались камни. А затем он, мост и большая часть окружающих зданий с грохотом рухнули вниз.

Немертвый полурослик успел только поднять голову.

Общеизвестно, что убить нежить весьма непросто, но обрушение на голову нескольких тонн живого слона вперемешку с несколькими тоннами каменной кладки – определенно хорошее начало.

Свод пещеры застонал от сочувственной боли. Мелкая крошка резанула по лицам, и вверх взметнулось облако густой пыли, полностью скрывая место падения. Астарион не стал дожидаться, пока она осядет, и вздернул ден Суриэля на ноги. Бежать мы, может, и не сможем, но как-нибудь бодренько захромать – вполне…

Дзынь… дзынь… дзынь…

Фигурка слона выкатилась из пыльного облака и замерла прямо у их ног.

– Бедный Топотун, – вздохнул ден Суриэль, когда Астарион подхватил фигурку. – Я всегда переживаю, что такая жизнь травмирует его психику.

– Разумеется, ты дал слону имя. – Астарион подставил плечо под руку паладина. – Не знаю, почему я вообще удивляюсь.

– Хотел бы я знать, как перед ним загладить вину. Он ничего не ест, так что вкусняшками его не подкупить. Как думаешь, жрец мертв?

– Этот вопрос, – изрек Астарион, – отличается определенной теологической сложностью. – Он поволок аасимара в сторону выхода, наполовину поддерживая, наполовину таща на себе. – Смею предложить нам поторопиться. Если жрец мертв не до конца, мне бы очень не хотелось быть здесь, когда он откопается.

– Всецело одобряю этот план. Но, Астарион?

– Да?

– Какого дьявола случилось с твоей обувью?

***

Прошло несколько субъективных вечностей, прежде чем они добрались до выхода. Единственным их спасением стало то, что как только создатель был выведен из строя, скелеты перестали двигаться. Но это всё равно была долгая, мучительная прогулка в темпе человека, балансирующего на грани потери сознания от кровопотери, и толпы скелетов, застывших как изваяния прямо на их пути, отнюдь не упрощали задачу.

Плечо Астариона ныло оттого, что было намертво втиснуто в подмышку ден Суриэля, а шея болела из-за постоянной необходимости вертеть головой, не спуская глаз с безмолвных костяков. Ему казалось, будто они продвигаются сквозь жуткую выставку, устроенную каким-то свихнувшимся скульптором. Порой им приходилось делать крюк, чтобы случайно не задеть скелетов, но Астарион не жалел на это сил. Казалось пугающе вероятным, что от одного лишь прикосновения вся эта орава с дребезжанием оживет, а ден Суриэль был совершенно не в состоянии сражаться. Может, он больше и не истекал кровью насмерть, но был всё еще мертвенно-бледен, и усилия, которые он тратил на то, чтобы ковылять на раненой ноге, должно быть, причиняли ему невыносимую муку.

К чести искателей приключений, как только они заметили хромающую парочку, выходящую из теней, они тут же бросились на помощь. Варварша чуть ли не на руки подхватила ден Суриэля, а друид затянул слова исцеляющего заклинания. Астарион растер плечо. Роль костыля для аасимара оказалась более болезненной, чем все царапины, полученные в пещере.

– Вам требуется исцеление? – поинтересовался друид у Астариона, когда к лицу ден Суриэля немного вернулся цвет и он смог стоять прямо.

– Спасибо, откажусь. Я стараюсь сделать так, чтобы по мне вообще не попадали. Но почему вы позволили ему уйти одному? – Он попытался скрыть гнев в голосе, но получилось так себе.

Гномка фыркнула.

– Мы даже не поняли, что он ушел. Пташка здесь, – она ткнула пальцем в варваршу, которая виновато потупилась, – решила, что вон то здание смотрит на нее как-то косо, и попыталась забодать его головой.

– Я была в ярости. И окна там были расположены, ну, знаете, прямо как глаза…

– Короче, к тому времени, как мы развернули ее в нужном направлении, вашего рыцарственного друга и след простыл.

Астарион всё еще был в бешенстве, но прикусил язык. Платил им не он, и этой троице было бы слишком легко решить, что ему и раненому паладину вовсе не обязательно переживать это приключение. К тому же, он понимал, что самым разумным в их ситуации было держать выход и надеяться на возвращение ден Суриэля. Ладно. Я это понимаю. Но это не значит, что мне это нравится.

Гномка, всё еще ковырявшаяся в чем-то, пахнущем как фейерверки, подняла на него взгляд.

– Ты уверен, что в порядке? Твои глаза выглядят жутко красными.

– Чудовищное недоразумение, не так ли? Я проводил инвентаризацию в винном погребе друга, а вы, конечно, знаете, что избыток света – это просто смерть для хорошего вина, поэтому я раздобыл зелье ночного зрения, чтобы облегчить себе задачу. Я, разумеется, решил, что его нужно использовать как глазные капли, что было бы вполне логично, и, ну… – Астарион развел руками. – Целители уверяют, что эффект спадет через месяц-другой.

Ден Суриэль наградил его выразительным взглядом. Астарион вернул ему точно такой же. Не было ни единой причины, по которой этой троице следовало знать, кто он такой на самом деле.

– Ты лжешь с такой легкостью, когда тебе это выгодно, – пробормотал паладин, когда они снова двинулись в путь, а искатели приключений пошли в авангарде.

– Если бы они знали правду, они вполне могли бы оказаться в опасности. Мой хозяин не любит вопросов. Или оборванных концов.

– Хочешь сказать, ты лжешь по доброте душевной?

– Если тебе так будет комфортнее, можешь считать, что я лгу из чистого эгоизма и природной лени. Убивать этих людей было бы слишком утомительно.

Ден Суриэль покачал головой, но так и не смог полностью скрыть улыбку.

– Скажу тебе кое-что абсолютно искренне, мой дорогой паладин. Я чертовски устал от всех этих тесных, грязных коридоров. Такое чувство, будто последнюю десятидневку я только и делаю, что шатаюсь по руинам, спотыкаюсь о битые кирпичи и собираю пыль на одежду.

– Будет здорово снова увидеть небо.

– К дьяволу небо. Я хочу увидеть горячую ванну. С пеной.

– Пеной?

– Не произноси это так, будто это какая-то заразная болезнь. Что, паладинам не положено принимать ванну с пеной?

– Тир и Латандер хранят подозрительное молчание по этому поводу.

– А что насчет Барсука?

– Он скорее символический идеал. Впрочем, не припомню, чтобы тема пены часто поднималась на лекциях в семинарии.

– Лично я бы категорически отказался поклоняться любому божеству, которое не позволяет своим верным последователям хотя бы иногда принимать ванну с пеной.

– Мы с тобой стали на удивление болтливыми, не так ли?

– Это был исключительно долгий вечер.

Как оказалось, вечер почти подошел к концу. К тому времени, когда они добрались до речных ступеней, уже близился рассвет.

– Небо уже светлеет, – заметил ден Суриэль. – Мы успеем добраться до «Крысиного лаза»?

– Успеем к чему? – спросила гномка.

– Нам нужно быть в «Крысином лазе» до рассвета. – Ден Суриэль покосился на Астариона, явно подыскивая объяснение. – Это… эм… всё довольно сложно?

Астарион изучал взглядом мягкую серую полоску света, едва проступающую за крышами домов.

– Это будет чертовски впритык… – Он повернулся к друиду. – Ты, случайно, не можешь превратиться в лошадь?

Друид выглядел раздраженным.

– Я могу принять дикий облик любого животного, которое когда-либо видел. Но это не значит, что я горю желанием, чтобы на мне скакали по всему городу.

Астарион открыл рот, чтобы выдать что-нибудь в меру оскорбительное или в меру непристойное, но ден Суриэль оказался быстрее. Паладин положил руку на плечо друида и произнес своим великолепным, золотистым гравием голосом:

– Я знаю, что ты служишь природе, но разве служить природе – не значит служить самой жизни?

Друид закатил глаза и признал, что так оно и есть.

– Если ты согласишься, ты спасешь и жизнь, и душу. Я буду у тебя в долгу, друг мой, а мой народ не забывает своих долгов.

Мужчины и покрепче друида ломались под этим голосом.

– Очень хорошо. Раз уж так жизненно необходимо добраться до таверны к рассвету… – Он сделал шаг назад, встряхнулся, его тело пошло рябью, и вот он уже превратился в высокую лошадь в яблоках, вставшую на дыбы. Его передние копыта с цокотом опустились на брусчатку.

Астарион запрыгнул на спину животного и перекинул ногу. Ни седла. Ни уздечки. Он вцепился в гриву двумя руками и понадеялся, что друид не вздумает перепрыгивать через какие-нибудь заборы.

– Благодарю, – услышал он голос ден Суриэля, и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как варварша подсаживает паладина на спину лошади. – Давненько я не ездил без стремян.

– Обращайся. – Она шлепнула друида по крупу. – А теперь, пошел!

Друид прижал уши, но сорвался в резвую рысь. Астарион вцепился в его гриву, ден Суриэль вцепился в Астариона, и друид, перейдя в легкий галоп, понесся по спящим улицам Врат Балдура.

Если бы Астариону не грозила неминуемая опасность превратиться в кучку пепла, он бы спешился и пошел пешком. Езда без седла была некомфортной даже в лучшие времена, не говоря уже о ситуации, когда за тебя цепляется мужчина в латных доспехах. Это было лучше, чем сгореть заживо, но лишь самую малость. Он низко пригнулся к шее лошади, морщась при каждом скачке.

Полагаю, лошади это доставляет не больше удовольствия, чем мне. Наверняка в шкуру друида впивались всевозможные металлические детали, даже если у доспехов не было… Как это вообще называется? Нажопник? Поджопник? Вроде того?

Лошадь вошла в поворот на бешеной скорости, выбив из его головы все мысли о терминологии и заставив ден Суриэля судорожно вцепиться в талию Астариона. Друид раздраженно фыркнул.

– Эй! В городе нельзя скакать верхом! – заорал наемник Огненного Кулака, когда друид едва его не затоптал.

– Приношу извинения! – крикнул в ответ ден Суриэль.

– Паладин! Вопрос жизни и смерти!

– Грёбаные паладины…

Они наперегонки с рассветом неслись из квартала в квартал, пока наконец лошадь, заскользив копытами по камням, не затормозила у «Крысиного лаза».

– Хороший мальчик! – сказал ден Суриэль, похлопывая животное по шее. – Хорошая лошадь! – Он пошарил по карманам. – Уверен, у меня тут где-то завалялся кусочек сахара…

– У меня есть имя, – процедил конь, съеживаясь обратно в форму друида. – И я не ем сахар.

– Тогда я куплю тебе выпить.

– Я не пью алкоголь.

– Эм… – Ден Суриэль придержал дверь, и Астарион скользнул в полумрак помещения. – Сделаю пожертвование в храм Миликки от твоего имени?

– Вот это будет приемлемо, да.

– Видимо, каждому свое, – заметил паладин, когда догнал Астариона.

– Да ну? Ты так считаешь?

В «Крысином лазе» на рассвете было тихо, или, по крайней мере, так тихо, как там вообще бывало. Большинство матросов либо вырубились, либо были уволочены обратно на корабли. Оставшиеся посетители были либо профессиональными пропойцами, либо только что закончили ночную смену. Астарион редко бывал здесь в такой час и мысленно поблагодарил грязь на окнах. Солнечный свет сочился сквозь них вязкой жидкостью, а не вонзался, как копье, сотканное из пламени.

Астарион бросил монету одному из барменов.

– Еду и горячую воду нам в комнату, будьте любезны. Боюсь, на мне остались брызги жреца.

Губа бармена искривилась.

– Исключительно мерзко звучит. – Исключительно мерзко ощущается.

Они добрались до своей комнаты. Оба мужчины рухнули на свои кровати и издали почти синхронные стоны.

– Барсучьи яйца, как же всё болит, – простонал ден Суриэль, обращаясь преимущественно к потолку.

– У меня руки гудят так, будто я сначала час летал, потом перелез через полсотни стен, а напоследок тащил на себе мужика в латах.

– Это полулаты. И я шел сам, более или менее.

– Мое плечо с этим не согласно. Вы хотите сказать, сэр, что мое плечо – лжец?

– Смотря по обстоятельствам. Твое плечо собирается вызвать меня на дуэль?