Текст книги "Астарион (ЛП)"

Автор книги: Т. Кингфишер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

– Так, – пробормотал ден Суриэль. Он добрался до узкой трещины в камне, выходившей в пещеру. Астарион не заметил ее во время их предыдущего отступления, потому что в нее едва ли можно было просунуть руку. – Мы займем позицию и будем ждать твоего сигнала.

Писк.

Паладин осторожно снял его одной рукой и поднял крошечную сморщенную мордочку Астариона на уровень своих глаз.

– Ты уверен, что хочешь это сделать?

Астарион был всё более и более уверен, что нет, но будь он проклят, если вытерпит всё это унижение с крылатой мышью и ничего с этого не поимеет.

– Писк.

– Ты можешь отказаться, и мы найдем другой путь.

С моей-то удачей другой путь будет предполагать превращение в многоножку или что-нибудь в этом роде.

– Писк-писк.

Губы ден Суриэля изогнулись в улыбке.

– И знаешь что, Астарион?

– Писк?

– Твоя маленькая сморщенная мордашка просто очаровательна.

– Дорогой мой… пошел ты.

Наружу это вырвалось как очередная жужжащая трескотня. Ден Суриэль рассмеялся и поднес руку к трещине в камне.

Для нынешних размеров Астариона пролом был шириной с трактовый тракт. Его миниатюрные легкие раздулись, когда он сделал глубокий вдох. Доверься летучей мыши. До чего же по-друидски звучит.

Он бросился в пустоту.

Первые секунды свободного падения были невероятно кошмарными. Астарион закричал, отчего стены пещеры приобрели резкую четкость. Я доверяю летучей мыши! Доверяю! Почему ничего не происходит?!

Пол стремительно несся ему навстречу. В слепом ужасе он попытался развернуться и ухватиться за стену, что означало вскинуть руки, а это, в свою очередь, привело к тому, что его крылья раскрылись, и падение значительно замедлилось.

…О.

Теперь его руки были его крыльями. Он обнимал воздух, который ощущался почти как вода.

Он экспериментально взмахнул ими, и пол перестал приближаться. Это было хорошо. Это было просто чудесно. Было бы ужасно бесславно прожить так долго, а потом разбиться насмерть, имея крылья.

Еще несколько взмахов, и Астарион начал осваиваться. Воздух действительно был похож на воду: упругий, но полный сквозняков, течений и случайных завихрений. Восходящий поток подбросил его пугающе близко к своду пещеры. Он заложил вираж, даже не задумываясь об этом – просто опустил одно крыло и, описав дугу, ушел вниз.

Это было потрясающе. Хватка гравитации внезапно ослабла. Это было не похоже на скалолазание, где ты мог сорваться в любой момент; это было скорее похоже на плавание, только без необходимости задерживать дыхание.

Это было… весело.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал абсолютно невинное веселье. Возможно, это было еще до того, как он переехал во Врата Балдура. Астарион наслаждался многими вещами – он любил прикосновение шелка и мягкое скольжение хорошего вина по языку; он часто бывал доволен, забавлялся, самодовольно ухмылялся, а порой даже торжествовал, – но что такое веселье, он искренне забыл.

Я передумал. Когда я стану истинным вампиром, буду превращаться в летучую мышь постоянно.

Его радостный писк выхватил в воздухе неподалеку какую-то точку. Мотылек, отстраненно подумал он, пикируя к нему.

Астарион уже выплевывал бумажные крылышки, прежде чем осознал, что вообще происходит. На вкус это было чем-то средним между пудингом и арахисом. Никакой настоящей крови, но он усвоил этот урок еще много лет назад, поедая тараканов под до странности благосклонным взглядом Гоуди.

«Доверься летучей мыши», и, судя по всему, в итоге будешь жрать жуков. Предупреждение друида о том, что не стоит чувствовать себя слишком комфортно, всплыло в памяти, и Астарион напомнил себе, что у него есть дела. Меньше всего ему хотелось пересидеть отведенное время и внезапно превратиться в бескрылое, но невероятно красивое существо на высоте пятидесяти футов. За этим последовало бы быстрое превращение в невероятно красивую лепешку.

Магическая сфера тьмы не была рассчитана на то, чтобы глушить звуки – именно это было одной из причин, по которой друид назвал форму летучей мыши идеальным решением. Астарион по спирали спускался к центральной площади, внезапно получив возможность различать детали. Три каменные плиты были выстроены буквой «П», по обоим концам стояли громоздкие скелеты-охранники. В средней плите была вырезана неглубокая чаша, наполовину заполненная жидкостью.

Приземление оказалось делом непростым. Если он оставлял крылья распахнутыми, то переходил в планирование; если прижимал их к телу – падал камнем. Его ноги тоже не были приспособлены для амортизации удара. Доверять летучей мыши здесь было бесполезно, потому что мышь не хотела приземляться на плоскую поверхность; она хотела повиснуть вниз головой.

Он сделал три безуспешных захода, прежде чем в конце концов просто не выбросил себя из воздуха прямо на алтарь. Он ударился под неудачным углом, перекувырнулся и, перелетев через задний край алтаря, шмякнулся на каменный пол, изрядно оглушив сам себя.

Ай, подумал он. Голова гудела.

Белая летучая мышь осторожно вытянула сначала одно крыло, потом другое. Вроде бы ничего не сломано. Правда, шерсть была безнадежно взлохмачена. Он тщательно зализал ее на место, изогнувшись, чтобы достать до спины, которая была покрыта пылью. Какая досада. К счастью, когти на задних лапках работали как крошечные грабли, так что ему оставалось лишь закинуть лапку за спину и вычесать пыль.

Должен ли он был что-то сделать? У него было смутное, назойливое чувство, что он о чем-то забыл. Может быть, о крыльях? Перепонки следовало вылизывать тщательно и часто. Даже крошечная соринка могла привести к разрывам, которые повлияли бы на полет.

Но назойливое чувство не отступало. Может, он голоден? Нет, он только что съел здоровенного мотылька.

Может, мотылек оказался несвежим?

Белая летучая мышь как раз решила, что ее проблема заключается в расстройстве желудка на почве мотыльков, когда заклинание полиморфа развеялось, и Астарион обнаружил, что лежит на животе рядом с алтарем, закинув одну ногу за голову, а его язык застрял между пальцами руки.

Его первой связной мыслью, когда он осторожно опускал ногу, пока таз не переломился пополам, было: какое счастье, что Вайолет сейчас его не видит.

Его второй мыслью было, что когда он снова увидит этого друида, то задушит его голыми руками. Я передумал. Я не хочу быть летучей мышью, или даже котом. Я вообще никем не хочу быть, кроме самого себя. Как матушка это терпела?

Астарион сел. Его череп казался гигантским, мысли эхом отдавались внутри, словно доносясь издалека. В то же время звуки стали настолько плоскими, что слух ощущался как совершенно иное чувство – словно он стоял под водопадом, который внезапно иссяк и превратился в жалкую струйку. Словно старик пытается поссать через простату размером с грейпфрут.

Радует, что моя способность к метафорам не пострадала. Впрочем, я больше никогда не скажу «слеп как летучая мышь».

Теперь, когда он не мог видеть ушами, он оказался по-настоящему ослеплен сферой тьмы. После столетий ночного зрения было крайне не по себе оказаться в такой непроницаемой магической темноте, в которой не видишь даже поднесенную к лицу руку. Астарион проверил эту теорию и едва не ткнул себя в глаз.

Однако его спина упиралась в алтарь, что давало ему четкое понимание, где он находится. Там и вон там стоят два очень крупных скелета, так что мне просто нужно быть осторожным и не врезаться в них. Он бесшумно поднялся на корточки, до предела напрягая свои обычные эльфийские уши, чтобы уловить малейший стук костей.

Ничего. Его жесткое приземление, должно быть, было достаточно тихим, чтобы не встревожить стражу.

Он провел руками по отполированной базальтовой поверхности алтаря. Неглубокая резьба цеплялась за кончики пальцев в лайковых перчатках. Интересно, что это может быть? Молитвы Маску? Изображения великих ограблений древности? Предупреждения о том, что всякий, кто попытается украсть священную кровь, будет подвешен за лодыжки над ямой со священными крокодилами?

Добравшись до угла, он остановился и сопоставил угол с тем, как помнил алтарь. Так, посмотрим, это значит, что я упал здесь и перекувырнулся здесь, значит, это должно быть… о.

Он очень медленно поднял голову. Он ничего не видел, но если только он не ошибался, сейчас он находился менее чем в десяти дюймах от восьмифутового скелета с очень большим топором.

Его сердце совершило неприятный скачок, и он внезапно порадовался тому, что ему на самом деле не нужно дышать. Путь в обратную сторону занял, казалось, несколько лет. Теоретически, у него было как минимум полчаса, прежде чем ден Суриэль и искатели приключений устроят очень громкий отвлекающий маневр, но он физически ощущал, как время утекает сквозь пальцы, словно та самая проточная вода, что обжигала его душу.

Добравшись до следующего угла алтаря, он не стал терять времени. Поверхность была гладкой и ровной, пока он не нащупал край вырезанной в базальте чаши. Астарион опустил туда палец, почувствовал, как прохладная жидкость пропитывает кожу перчатки, и отдернул руку. На моих руках кровь бога.

Он понюхал кончик перчатки. Запах обладал резкой металлической ноткой, отличной от привычного медного аромата крови. Это напомнило ему холодный жестяной запах снега, жесткую черноту неба над замерзшим озером, освещенным немыслимо далекими звездами.

Он не мог пить кровь разумных существ, но даже если бы мог, Астарион ни за что не стал бы пробовать кровь бога, пока не увидел бы, как это сделает кто-нибудь другой. Желательно кто-то вроде Йоусена.

Ему было совсем нетрудно поверить, что подобная кровь сотворит с тобой что-нибудь ужасное – например, превратит в аватара или заставит взорваться.

Это будут проблемы Касадора. Если он взорвется, надеюсь, я смогу слизать немного его крови до того, как она испортится, а если он превратится в аватара Маска… что ж, это определенно оживит атмосферу во дворце.

Стараясь не выдать себя шорохом ткани, Астарион достал фиалы из кармана и один за другим опустил их в вырезанную чашу. Фиалы были маленькими, но даже так уровень жидкости опустился наполовину. Как бы жрец Культа Неумирающей Крови ни раздобыл эту кровь, раздобыть ее удалось немного.

Он запечатал фиалы на ощупь, надеясь, что магия сработает так же хорошо, как предполагала Далирия, а затем отступил от алтаря. А теперь я просто жду, пока не услышу взрыв, и убираюсь отсюда под шумок.

Это был хороший план. Он был простым, а простые планы всегда самые надежные. Где план дал сбой, так это в том факте, что следующим, что услышал Астарион, был звук приближающихся шагов, а затем сухой, скрежещущий голос произнес:

– Во имя Твое, Владыка Теней, я пришел поклониться источнику Твоей неумирающей крови.

***

Астарион немедленно забыл о своих прежних жалобах и отчаянно пожелал прямо сейчас превратиться в летучую мышь. Поскольку это было невозможно, он начал бесшумно отползать от алтаря в направлении, которое, как он надеялся, было верным. В абсолютной темноте сферы ему приходилось прощупывать каждый шаг, прежде чем перенести на него вес. Даже хруст гальки мог выдать его с головой.

Он имел общее представление о размерах сферы, поэтому еще больше замедлился, приближаясь к тому, что могло быть ее границей. Теперь ему приходилось выдвигать вперед голову: было бы крайне неловко, если бы его руки и ноги оказались прямо перед одной из мумий без его ведома.

В одно неуловимое мгновение мир наполнился светом.

Астарион резко дернул голову назад в темноту, а затем, очень осторожно, снова начал продвигаться вперед, пока один глаз, скула и край носа не выступили за пределы сферы.

Он стоял немного выше уровня улицы. В десяти футах от него шеренги скелетов текли сплошным потоком, словно муравьи. Одни несли камни и инструменты, другие – оружие. В данный момент ни один из них не смотрел в его сторону, но их было слишком много, чтобы даже задумываться о драке.

Он посмотрел по сторонам. В дюжине шагов на колонне покоилась жаровня с зеленоватым огнем. Если бы он смог до нее добраться, она бы послужила хоть каким-то укрытием, из которого можно было бы вести наблюдение.

Он заскользил к ней сквозь магическую темноту. Почти у цели…

– Куда, во имя жалких живых богов, подевалась кровь?!

Голос прозвучал пугающе близко. Астарион замер.

– Кто-то украл священную кровь Маска! Найти ее! Бросайте всё и ищите лазутчиков!

Астарион на короткий миг задумался, не переехал ли он когда-нибудь случайно аватара Тиморы повозкой. Наверняка моя удача слишком апокалиптически скверна, чтобы быть естественной?

Он был почти уверен, что жрец стоял менее чем в десяти футах от него. Сможет ли тот найти его в темноте? Были ли у него какие-то дополнительные чувства?

Астарион начал медленно отползать прочь от голоса, хотя двигался со скоростью, которая показалась бы черепашьей даже улитке. Когда он отважился украдкой выглянуть наружу, то увидел, что скелеты и впрямь побросали свои дела, а в большинстве случаев – и то, что несли. Улица была усеяна камнями и кирками, а ближайшие дверные проемы забиты скелетами, пытающимися войти внутрь для обыска, и теми, кто уже обыскал помещения и пытался выйти обратно.

Неподалеку действительно был чистый участок – глухая задняя стена здания без единого дверного проема. Скелеты увидят его, но если он будет двигаться быстро, они не успеют его схватить.

Астарион рванул с места.

Инерция помогла ему взбежать на стену, он прижал к ней ладони и изо всех сил попытался представить себя пауком. Его ноги скребли воздух, но выпавший кирпич дал ему точку опоры, и за пару ударов сердца он перевалил через стену. Второго этажа почти не осталось, и он видел, как черепа поворачиваются, чтобы посмотреть на него сквозь дыру в полу.

Остатки балкона вели к остаткам лестницы. Астарион скатился по последним нескольким ступенькам, приземлился в кучу щебня, почувствовал, как что-то щелкнуло в лодыжке, и не рискнул останавливаться. Он схватил кирпич и швырнул его влево, где тот с приятным глухим звуком во что-то врезался.

Все скелеты на дороге впереди повернулись на звук, что дало Астариону время проскочить мимо них, взобраться на очередную кучу обломков и перепрыгнуть на соседнюю крышу.

Он осел на землю, сердце бешено колотилось. Здесь, конечно, было небезопасно, но поскольку скелеты не умели говорить, мумиям, возможно, потребуется несколько минут, чтобы точно сообразить, где он находится. Ему просто нужно было перевести дух и оценить обстановку.

– Так вот кто вторгся в мои владения, – раздался голос у него за спиной.

***

Астарион резко развернулся на носках, чтобы встретиться с врагом лицом к лицу. На мгновение его взгляд метнулся поверх пещеры, а затем опустился, и он увидел бывшего служителя Маска, жреца, достаточно могущественного, чтобы поднять целую армию нежити, жреца, который… едва доставал Астариону до пряжки ремня.

– Да-да, – произнес немертвый полурослик, левитируя чуть за краем крыши. – Ты ожидал кого-то повыше. – Его лицо скрывала темная вуаль, но в прорезях для глаз мерцало зеленое пламя. – Давай, посмейся, я подожду.

– Уверяю вас, у меня не было в планах говорить что-то столь неоригинальное. – Астарион развел руками и изобразил свою самую обворожительную улыбку. – Инквизитор, я полагаю?

– Как по мне, это звучит лучше, чем «единственный выживший».

– Согласен, согласен. Приношу свои извинения за вторжение. По правде говоря, я надеялся поговорить с вами.

Жрец склонил голову набок. На его макушке еще цеплялись редкие пряди волос, хотя единственная по-настоящему пышная растительность украшала его босые ноги. На нем была черная ряса с темно-красной вышивкой – узором из мечей и масок, сменяющих друг друга в бесконечной процессии вдоль подола. Когда он двигался, Астарион замечал под ней проблески ярко раскрашенного шутовского наряда.

– Если ты хотел поговорить, были и более простые способы, чем разрушать мои творения. Ты хоть знаешь, сколько времени нужно, чтобы поднять мумию, если хочешь сделать всё по уму?

– Это дело рук паладина, не моих. Ваши творения швырнули меня с ним в одну камеру. Лично я бы предпочел куда более изящный способ ухода. – Он напустил на лицо подобающую случаю серьезность. – У меня часто был повод возносить благодарности Маску… Брату Тени.

Вуаль жреца скрывала его выражение лица, но в голосе проскользнула нотка настороженности.

– Хочешь сказать, ты Мастер Теней?

По правде говоря, Астарион никогда не стремился принадлежать к какому-либо духовенству, хотя, встань такой вопрос, он, возможно, выбрал бы именно Маска. Как минимум, никаких обетов бедности.

– Увы, нет. Я пытался поступить к нему на службу… в начале Кайторна, в Год Теней. Можете представить, чем всё это обернулось.

Жрец фыркнул при упоминании Смутного времени, когда боги были низвергнуты на землю.

– Действительно. И что же тогда – ты пришел сюда в поисках наставлений? Хочешь сказать, ты желаешь стать слугой нашего бога?

– Если подобное возможно. Вы были единственным оставшимся жрецом, которого я смог найти. – Астарион обвел взглядом пещеру, словно восхищаясь владениями жреца. Где, пекло их дери, носит этих искателей приключений с их отвлекающим маневром? Я, конечно, плету вдохновенную байку, но такими темпами меня успеют рукоположить в сан до того, как они заявятся.

Честно говоря, он был удивлен, что жрец вообще согласился разговаривать, но, с другой стороны, полурослики – народ общительный, а этот бедняга торчал здесь десятилетиями в компании одних лишь скелетов. Вполне возможно, он создавал мумий просто ради того, чтобы было с кем поболтать.

– Скажи мне, почему я должен тебе верить? – потребовал жрец.

– Я бы посоветовал тебе вообще никому не верить, – ответил Астарион на воровском жаргоне.

А затем – поскольку, даже если Маск был мертв, не исключено, что у Него сохранилось чувство юмора – пещеру сотряс взрыв. Взметнулись клубы пыли, с потолка посыпались камни. Вдалеке Астарион услышал знакомый голос, вопящий: «За Барсука!»

Искатели приключений прибыли.

***

Астарион не стал церемониться. В тот же миг, когда взрыв отвлек жреца, он бросился с крыши здания, в полете цепляясь за стену. Ладони обожгло болью, но он смог затормозить на полпути и спустился остаток пути уже чуть более контролируемо.

Пещеру сотряс еще один взрыв, сопровождаемый грохотом осыпающейся кладки. Над разделяющим их пространством разнесся высокий женский голос:

– Вот так-то! Ничто не сравнится с камнем!

– Вот поэтому я и не доверяю искателям приключений, – пробормотал Астарион себе под нос. – У них у всех не все дома, и они вечно жаждут кровавой бани.

Он добрался до земли как раз в тот момент, когда женский голос разразился маниакальным хохотом. В нормальных обстоятельствах Астарион расценил бы такой смех как предупреждающий знак, сродни быку, роющему землю копытом, или дракону, расправляющему крылья, и поспешил бы ретироваться в прямо противоположном направлении. Тот факт, что сейчас он двигался прямо на звук, свидетельствовал о целой череде недавних скверных решений.

Он успел пробежать по переулку, прежде чем из-за угла показалась группа скелетов, также направлявшаяся к источнику шума. Выругавшись, он свернул к ближайшему полуцелому зданию и вскарабкался на стену. Взглянув вниз, он увидел, что большинство скелетов продолжали бежать, хотя двое остановились и начали вяло размахивать мечами в направлении его лодыжек.

– Прекратите, оссуарные отбросы. – Астарион подтянулся на второй этаж здания и перевалился через полусгнивший подоконник. Осторожно выглянув наружу, он не заметил жреца, яростно левитирующего в его сторону, и это уже было хорошей новостью.

Стало очевидно, что ему придется держаться выше уровня улиц. Пробормотав ругательство, Астарион снял сапоги и повесил их за шнурки себе на шею. Надеюсь, ден Суриэль меня таким не увидит.

Второй ярус разрушенного города был весьма обширен и включал в себя множество старых мостов и переходов между домами. В теории, Астарион мог бы просто прогуливаться по этим соединениям.

На практике же каждый третий булыжник либо отсутствовал, либо пугающе шатался под ногой. Продвижение шло медленно. Ему приходилось проверять каждый шаг, обычно дважды. Астарион успел наполовину перейти одну из улиц, когда древняя деревянная опора буквально рассыпалась в прах прямо под ним. К счастью, звуки падающих камней и ругающегося эльфа потонули в очередном взрыве. Астарион сделал мысленную пометку сказать Лиф, что эта поехавшая гномка заслуживает премии, но поскольку в данный момент он держался за противоположную стену кончиками пальцев, он благополучно об этом забыл.

Он карабкался вверх по стенам и спускался вниз. Он проваливался сквозь полы, которые больше не выполняли свою главную функцию – то бишь не предотвращали проваливание сквозь них. Как минимум трижды, не найдя другого пути, он выжидал просвета в волнах бегущих скелетов и перебегал улицу. Периодически падающие кирпичи, выбитые взрывами, лишь добавляли остроты ощущений.