Текст книги "Аукцион невинности. Его трофей (СИ)"
Автор книги: Т. Покровская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Скоростной он у меня всё-таки.
Я бы точно не успела бы сфотографировать. Я даже не успеваю уловить выражение его лица.
Было ли выражение его лица достойно очередной фото-премии?
Этого я уже не узнаю, потому что Адам срывается с места, грабастает меня, стискивает почти до боли и утыкается лицом в мои распущенные волосы где-то в районе шеи.
Объятие длится несколько мгновений. Он отстраняется, оттирает волосы, упавшие мне на лоб и щёки, ладонями, отводит их в стороны, сжимает в руках моё лицо и вглядывается в мои повлажневшие глаза.
– Любимая моя девочка, – выдыхает он и целует.
50. Принадлежность
Этот поцелуй не похож ни на один прежний.
Да и много ли их у меня было? Все – принадлежат Адаму.
Как и я сейчас. Принадлежу ему. Вся.
Захватывает, прикусывает губы. Погружается, вонзается языком. Наполняет, ласкает, трогает, гладит.
Присваивает.
Стискивает руками мои ягодицы.
Поднимает легко, я обхватываю его пояс бёдрами, обнимаю за шею, погружаюсь пальцами в его волосы.
Отвечаю на поцелуй. Страстно. Поддаваясь давлению. Принимая его.
Разрешая ему – брать. Присваивать меня. Погружать меня в адамову страсть.
Несёт меня в комнату, не прекращая целовать.
Держит бережно, а губами и языком уже начинает трахать меня прямо на ходу.
Сильно, жёстко, властно, побеждая и утверждая надо мной свою власть.
Мне нравится. Дико нравится.
Трусь о него грудью, сплетаю язык с его, отстраняюсь и выдыхаю в его губы:
– Люби меня. Хочу.
Адам замирает на мгновение, прикрыв глаза. Улыбается широкой, до одури красивой и тотально счастливой улыбкой.
Укладывает меня на кровать – медленно. Расстёгивает на мне одежду – пуговицы и лоскуты в стороны.
Что получается порвать – рвёт, что не выходит, типа молнии, стаскивает.
Всё это с улыбкой и совершенно пьяным блеском в глазах.
Да и я сама чувствую себя странно. Хочу его так, что в висках стучит, а горло перехватывает.
Свожу бёдра, не знаю почему. Ему нравится.
Немного шутливой возьни и борьбы – я пытаюсь увернуться от поцелуев, а он, хрипловато посмеиваясь, дотягивается и умудряется целовать – куда попало, в локоть, бедро, под коленом…
Он сильнее. Возимся недолго – мы наконец-то голые совсем.
Снова выскальзываю из его рук, он хватает меня за щиколотку, дёргает, втаскивает под себя.
Его колено между моих ног, мои руки в его кулаках, его дыхание на моих губах.
– Ты моя хулиганка, – выдыхает Адам в мои губы. – Моя. Драться не разрешаю. Только стонать и кричать.
Резко втягиваю воздух, чувствуя прикосновение его члена к моим мокрым, заждавшимся его половым губам. Адам давит бёдрам, раздвигает, наполняет, проникает.
Похоже, хотел медленно, но сорвало его всё же – с глухим рыком вдавил в меня член до конца, прижал мои руки к кровати над моей головой, накрыл губами мой рот. Нашёл языком в глубине моего рта мой язык, погладил… и снова его резкий толчок бёдрами – глубоко, сильно, на всю длину внутрь меня – вырывая у меня громкий стон.
– Адам! – выстанываю я.
– Ты моя, Вика, – с каждым новым толчком отрывисто говорит он. – Моя. Вся. Люблю. Сегодня. Ты будешь. Кричать.
– Согласна, – выдыхаю я. – Ещё. Хочу. О да…
Двигаю бёдрами с ним. Не сдерживаюсь. Отдаюсь без остатка.
Только он, моя наполненность им, его жадные губы на моей коже…
Наше сплетённое дыхание.
Наша общая, сдвоенная страсть.
Горю под ним. Плавлюсь, осыпаюсь пеплом и снова воскресаю в его руках.
Новые толчки. Мои глухие стоны. Его губы на моей груди.
Напряжение такой силы, что, кажется, я не выдержу, но Адам меня держит бережно, и я разлетаюсь каплями лавы в диком интенсивном оргазме. В глазах темнеет, содрогаюсь всем телом, сжимаю половыми губами его член – ритмично, со стонами…. Совершенно не контролирую себя.
Глажу его по широкой спине, подставляю лицо под нежные поцелуи. Оказывается, мне на отдых нужно так мало времени, ведь я снова сильно-сильно его хочу.
Смотрю прямо в синие глаза. Адам держит меня крепко и бережно, ни на секунду не отводит горящего взгляда от моего лица.
– Какая же ты красивая, – шепчет он. – Хочу смотреть, как ты кончаешь. Часто и много. Но сначала… Оттрахаю тебя по-всякому. Будешь вся моя. До конца.
– Я согласна. Бери, – усмехаюсь я и подставляю губы под новый жадный поцелуй.
51. Решение
– Прям таки брать? – приподнимает брови он. – Я же тебя прямо драть хочу. Не сдерживаясь, – переводит взгляд на мои волосы, – всё представлял, как намотаю твой огонь огненный на кулак, и сзади тебя. Отжарю.
Меня это заводит до небес.
– А и отжарь! – широко улыбаюсь я. – Хоть узнаю, каково это, а то всё обещаешь.
Смеётся, выпрямляется, гладит рукой по моей груди. Стискивает пальцами мои розовые соски, прикручивает их, играет, рассматривает.
– Хочу тебя так, что в глазах темнеет, – признаётся он.
Приподнимается, разворачивает меня, ставит на колени и локти, касается пальцами моих нижних губ. Вдавливает пальцы внутрь, трёт большим пальцем клитор и надавливает у меня в глубине…
Меня хватает ненадолго, но у самого моего края Адам останавливается. Не даёт кончить. У меня вырывается недовольный возглас, я подаюсь бёдрами к нему, и в этот момент, он пристраивается ко мне членом, накрывает собой, прижимается грудью к спине.
Проникает уверенно и резко. У меня вырывается громкий стон от его уверенного вторжения.
Замирает, прикусывая моё плечо. Его ладонь прижимается к моему животу, затем выше, обватывает одну грудь, другую. Гладит обеими руками по спине, вцепляется в талию и на верх спины рядом с шеей.
Гладит большим пальцем шею, стискивает руки, отстраняется и… новый толчок – сильнее и резче.
Снова не двигается. Гладит спину. Снова отстраняется. Подаюсь ягодицами к нему, когда он выходит из меня, но вздрагиваю от лёгкого шлепка. Не больно совсем, не обидно, но… возбуждает дико.
Адам давит рукой на мою спину, подчиняюсь давлению, падаю на живот. Накрывает меня своим телом, заставляя лечь полностью, раздвигает коленями мои ноги. Стискивает одной рукой мою руку, переплетая пальцы, а вторую кладёт на мою шею. Кусает за ухо, придавливает меня к кровати.
И снова – страстно желаемое мною прикосновение его члена к моим половым губам. Уверенное резкое проникновение, на всю длину, в самую глубину, до конца.
Я распластана, неподвижна под ним. Адам начинает иметь меня не спеша. Медленно выводя член, и резко, сильно засаживая его между мокрых половых губ.
– Ты моя, Вика, – шепчет он, прикусывает и отпускает моё ухо, – вся моя. Слышишь? Ты моя девочка? Отвечай.
– Да…
Быстрее и глубже. Уже несдержанно. Шепчет на ухо пошлости. Мне не двинуться под его тяжестью, да я и не хочу. Замерла под ним, только подрагиваю и вслушиваюсь. Закусываю губу, сдерживая стоны. Кажется, моя неподвижность и молчаливость ещё больше распаляют его.
Ускоряется. Берёт меня сильно и глубоко. Я кончаю внезапно, бурно содрогаясь под ним, уткнувшись лицом в простынь, заглушая этим свой продолжительный стон.
– Обожаю, когда ты кончаешь, Вика, – шепчет Адам. – Бурно. С экспрессией, – слышу в его голосе улыбку.
– Издеваешься? – возмущаюсь, пытаясь восстановить дыхание.
– Ничуть, – смеётся и гладит губами моё плечо. – Твоё возмущение мне тоже очень нравится.
Начинаю ёрзать под ним, бесполезно, тяжёлый, гад, и держит так надёжно.
– Мне очень хочется тебя чем-нибудь стукнуть, – признаюсь я, подставляя шею под новый поцелуй.
– Нет, милая, – усмехается он. – Никаких ударов больше, исключения только от меня для тебя для ласковых шлепков.
– Ласковых? – в моём голосе издевательские интонации.
– Да, моя злюка, ласковых, – довольно выдаёт он.
В следующее мгновение я снова на локтях и коленях – вертит мною как хочет. Он снова внутри. Неподвижен внутри меня.
И я не двигаюсь. Улыбаюсь. Всё ещё подрагиваю, непроизвольно сжимая его член внутренними мышцами. Жду, что будет дальше.
Ласковыми медленными движениями собирает мои волосы в хвост. Наматывает на руку, натягивает… чувствительно, и снова… нисколечко не больно. Обжигает моё бедро ласковым шлепком и засаживает в меня член на всю длину.
Странно, но Адам берёт меня нежно. Скользит медленно в моей глубине, сколько, мокро. Долго. До потемнения в глазах.
Очень скоро я не выдерживаю, падаю грудью на простынь, содрогаясь в новом оргазме, и тогда Адам ждёт, когда утихну, поглаживая меня по спине. А затем снова… продолжает наполнять меня.
Не знаю, сколько прошло времени. Марафон близости кажется бесконечным. Я уже перестаю реагировать, просто лежу и балдею. Адам довольно щурится, рассматривает меня, гладит, ласкает, целует, снова и снова наполняет меня.
В какой-то момент Адам смеётся, называет затраханной, я устало ударяю его кулаком в плечо. Это его ещё больше веселит, перехватывает мою руку, целует мои пальцы и крепко сжимает меня в объятиях. 'Ч'и'т'а'й' 'на' 'К'н'и'г'о'е'д'.'н'е'т'
Засыпать в его руках оказалось, пожалуй, лучшим, что я испытывала в жизни. И… мне нравится так думать. Пусть сейчас всё ещё очень не понятно, но… Пусть пока будет так.
Следующие дни проходят… странно. Живём вместе. Говорим о каких-то пустяках. Трахаемся по несколько раз в день. Готовим вместе еду. Только гулять и работать Адам пока не разрешает, говорит, что ещё рано. Но с этим он тоже скоро разберётся. Соглашаюсь. Пусть пока будет так.
Постепенно я всё больше и больше смотрю со стороны на наши отношения. Начинаю понимать и ценить этого мужчину. Возможно, я даже готова во всём поверить ему.
Только вот странное ощущение не проходит. Состояние какой-то нереальности. Мы, конечно, можем залить это всё сексом, но…
Моё итоговое решение приходит незаметно. Я даю себе ещё несколько дней осознать его до конца.
В итоге, оно выливается тем, что…
В общем, одним утром Адам выходит на кухню, смотрит, как я листаю планшет с выбором городов для моего нового жительства. Потому что тот самый планшет Адам далеко не убирал, я так или иначе везде, в каждой квартире натыкалась на него.
Встречаю его спокойный синий взгляд. Он смотрит на меня. На планшет в моих руках. Приваливается к стене и скрещивает руки на груди.
– Решилась? – тихо спрашивает он с абсолютно бесстрастным лицом.
– Да, – помедлив отвечаю я. – Я хочу воспользоваться этим, – показываю глазами на планшет. – Если можешь, я хочу, чтобы ты меня отпустил.
52. Нормальность
Как он говорил? Выгоняют, не глядя в глаза?
Так вот. Адам меня не выгоняет.
Он… Отпускает. Не сводя с меня холодного пустого взгляда.
В аэропорт меня везёт не водитель.
Сам Адам.
Ведёт машину уверенно и плавно.
Поднимается со мной на борт частного самолёта, стискивая мою руку в кулаке.
Сам заводит меня в салон, скупо кивая стюарду, усаживает меня в кресло.
Тот самый самолёт, на котором мы летели, и на котором, там, за той перегородкой, я стала женщиной.
Его женщиной.
Ада пристёгивает мой ремень, садится передо мной на корточки, положив предплечья на мои колени.
Опускает голову.
Чёрт, Адам, какого хера ты так делаешь? Всю душу же нахрен разрываешь.
Да я вся извелась уже. Нахрена ты вообще это затеял?
Сидит передо мой на корточках. Не двигается. Предплечья его сильные, мощные, на моих узких бёдрах, затянутых в голубые джинсы.
Не двигается. Молчит. И я молчу.
Не, я так-то понимаю, почему он это делает. Он же хочет по-нормальному, типа. Как он сказал? Полгодика я поживу без него нормальной жизнью, а потом, если я никого не найду…
Идея здравая. Я именно поэтому решилась.
Думала, что могу. Попробовать построить ту самую нормальную жизнь без него.
Могу ли я встретить кого-то? А кого? Кто вообще может с ним сравниться?.. Да я же в жизни круче мужика не найду.
Ведь любит ведь меня, зараза такая, любит, я знаю. И верю ему.
И что? Вот он, сейчас, вот этот самый Адам, добровольно меня отпустит? Чтобы я могла встретить какого-то мужика?
Или он хочет, чтобы я помучилась вдали от него, и потом он появился весь такой эффектный? Зная его, устроит ведь мне ещё и выставку в какой-нибудь пафосной галерее. И потом явится, такой красивый, посмотрит, вручит цветы, ну или просто без цветов, подойдёт и взглянет своими синими глазами…
Или у него вообще дури хватит подстроить свою смерть, сделать пластику, и явиться ко мне, чтобы я и знать не знала, что это он. В этом случае ещё ведь наверняка не признается, что это он и есть, когда у меня будет крышу рвать оттого, что этот вот мужик так похож на моего, того самого, якобы погибшего Адама.
Или… Да десятки вариантов! Вопрос в другом. Готова ли я к такому варианту, что он без меня вдруг поймёт… или я пойму… Или… Да иптыть жеж нахрен растудыть всё это налево! Адам! Да пошёл ты!
Не выдерживаю. Зарываюсь пальцами в его волосы. Наклоняюсь к нему, глажу по широкой спине.
– Вика, – глухо говорит он.
Твою мать, Адам. Ну какого хрена?! Какого хрена, Адам, какого нахер хрена!
Мы говорим одновременно.
– Не отпущу, – говорит он.
– Не отпускай, – выдыхаю я.
Отстёгивает мой ремень, хватает мою талию, поднимает с кресла.
Обхватываю его за шею, стискиваю его пояс ногами.
– Зачем надевал на меня джинсы? – шепчу сквозь слёзы. – Неудобно же будет их рвать.
Смеётся. Смотрю ему в глаза. И он замирает. Не сводит с меня сияющего взгляда.
– Я у тебя очень сильно не нормальная, – улыбаюсь я, искривляю губы. – А ещё я плачу некрасиво.
– Ты самая красивая, что я видел в жизни, Вика, – шепчет он и тянется к моим губам.
Целует нежно-нежно… У меня прорывается рыдание, стискиваю его как можно сильнее. Как будто действительно боюсь, что отпустит. Отпускает мои губы, смотрит, смотрит, смотрит… Чёрт, Адам, как же я тебя ненавижу…
– Я так тебя ненавижу, что жить без тебя не смогу, – усмехаюсь я.
– Я так тебя люблю, – отвечает он, – что ненавижу себя за то, что не могу любить тебя сильнее.
Глажу его ладонями по лицу. Рассматриваю. Держит меня трепетно. Легко-легко. Как пушинку.
– Ты мой рыжеволосый ангел, Вика, – шепчет он. – Ты ведь останешься со мной?
Всхлипываю. Щёки все мокрые. Знаю, что я сейчас вся в красных и белых пятнах. Хорошо, что тут нет зеркала. Потому что красивого на моём лице вот совершенно точно совсем-совсем ничего нет, так, мокрое смятое пятно, а не лицо.
А этот дурак не сводит с меня восторженных глаз.
– Останусь, – выгибая губы в кривой дрожащей улыбке, соглашаюсь я. – Только у нас точно не будет по-нормальному.
– Давай не будем по-нормальному? – улыбается он, продолжая меня разглядывать.
Его взгляд скользит по моим щекам, опускается на губы, поднимается на волосы, задерживается на сморщенном лбу, снова спускается вниз, к моим подрагивающим губам.
– Давай не будем, – я киваю.
Молчит. Смотрит. Держит. Я всхлипываю, шмыгаю носом. Промаргиваюсь.
– Ты ещё долго меня так будешь держать? – усмехаюсь я.
– Я жду, когда это станет достаточно ненормальным, – сообщает с улыбкой он.
Меня разбирает смех. Притягиваю себя к нему, прижимаюсь губами к его губам. Он осторожно целует меня. Крайне медленно и бережно ставит меня на ноги.
Обхватывает ладонями моё лицо, растирает большими пальцами слёзы на щеках.
– Сколько тебе нужно ещё времени поплакать? – приподнимает брови он.
– Думаю, за две минуты управлюсь, – хмыкнув, отвечаю я.
– Хочешь отпуск? – спрашивает Адам.
– Очень хочу. Правда я не работала.
– Вообще-то сейчас планировался твой отпуск. От меня, – говорит он предельно серьёзно.
– Ты издеваешься? – возмущаюсь я. – Я тут вообще-то ещё две минуты плакать собралась, а ты их тратишь.
– Мне нужно твоё согласие на поездку туда, куда я хочу тебя сейчас отвезти, – говорит он, всматриваясь в мои глаза.
– Вези куда хочешь. Только вот, чтобы поплакать, у меня ещё есть законные полторы минуты, и ты…
Не получается договорить. Адам обрушивается жадным, властным, жёстким поцелуем на мои губы, просто сминает их напрочь, стискивает меня в ручищах. Я даже чуть пугаюсь этого, но тут же понимаю – вообще нигде ничуть никак не больно, совсем-совсем, даже прикусывает мои губы с жадной осторожностью…
От осознания этого срывает уже меня. Целую его в ответ как бешенная. Прижимаюсь к нему, отвечаю на поцелуй отчаянно, кажется, начинаю рвать на нём рубашку… потому что пуговицы летят в стороны.
– Тихо, тигрица, ты чего? – смеётся Адам, когда я начинаю его беспорядочно целовать по лицу, – а как же полёт?
– Нахер его! – заявляю я. – Меня тут увозить собираются в неизвестном направлении, а даже не отжарили ещё толком. Я всё жду-жду…
Вот теперь Адам смеётся громко и свободно. Любуюсь им. Как-то сразу опускает плечи, расслабляется, выпускает из себя напряжение.
– Ты мой ангел, Вика, – легко целует мои губы. – Отжаривать я тебя буду потом. Садись и жди.
Возмущённо пыхчу. Я-то тут только что хотела его спровоцировать на что-нибудь эдакое, страстно-ненормальное. Но, похоже, у этого синеглазого чёрта лимит на смену планов из-за меня исчерпан.
Усаживает меня в кресло, пристёгивает.
– У тебя ещё минута поплакать, – он касается моего подбородка и выходит из салона в сторону кабины.
Плакать мне, естественно, больше не хочется. Хрен его знает, чем я там думала. Плевать на всё. На доводы разума и прочее. Даже если у нас с ним долго не продлится. Плевать.
Хочу быть с ним. Нормально или не нормально, как угодно. Лишь бы с ним.
От этих мыслей всё-таки слёзы снова проливаются, я пялюсь в иллюминатор, чувствуя, как они текут, а лицо от этого кривится.
По идее мне бы успокоиться, чтобы лицо стало красивым, ведь мне хочется нравиться Адаму, а он когда-то говорил, что ему не понравилось видеть меня плачущей… Да и пошло оно всё. На это я тоже буду плевать.
С ним я могу быть настоящей. Говорить глупости. Даже нос ему могу снова разбить, если вынудит. И при этом отчётливо понимаю – не вынудит. Пожалуй, я сейчас точно знаю, что не во всём мире места безопаснее, чем с ним.
Адам заходит, останавливается на пороге. Хмурит брови.
– Уже пять минут прошло, а ты всё плачешь.
– Мне не хватило двух минут, – пожимаю плечом я, чувствуя странную свободу. – Похоже, тебе придётся терпеть повышенную влажность в салоне весь полёт.
– Кажется, здесь где-то был зонт, – усмехается он, – если зонт не поможет, я хорошо плаваю.
Подходит, садится в соседнее кресло, проверяет на мне ремень безопасности, пристёгивается сам. Берёт мою руку и крепко сжимает её в своих горячих ручищах.
– Хочешь сказать, что я могу топить твой самолёт в слезах весь полёт? – интересуюсь я.
– Можешь, – кивает он. – Если хочешь, я готов.
Почему-то меня это смешит. Кладу голову на его плечо. Адам гладит меня по волосам.
– Любимая моя, – шепчет он в мои волосы. – Спасибо, что остаёшься.
53. Ответ
От этого слёзы текут с новой силой. Не сдерживаюсь. Просто тихо плачу, а ещё… кайфую. Рядом с ним.
Всё-таки успокаиваюсь я быстро. Когда самолёт набирает высоту, Адам отстёгивает ремни и берёт меня на руки. Пригреваюсь на его коленях, уткнувшись в его плечо, наслаждаясь тем, как он медленно гладит мои волосы.
Мы молчим. У меня просто слов нет, боюсь, что если заговорим, скажем друг другу хоть слово, я снова буду рыдать. Похоже, Адам это чувствует. Просто держит меня бережно. Мягкими касаниями перебирает мои волосы. Забавно, но я довольно скоро засыпаю в его руках.
Просыпаюсь от незнакомого запаха и тёплого ветра. Оглядываюсь. Ночь. Вокруг песок, свет прожекторов и пальмы.
Я на руках у Адама, где же ещё. Похоже, у него это входит в привычку – везде меня носить спящую.
– Почему меня всё время вырубает рядом с тобой? – сонно интересуюсь я.
– Потому что ты чувствуешь себя со мной в безопасности, – довольно сообщает Адам. – И меня это полностью устраивает. Можешь спать.
– Вроде выспалась.
– Из рук тебя не выпущу, даже не надейся, – в его голосе непередаваемое довольство. – Проголодалась?
Пожимаю плечом, обнимаю его за шею и утыкаюсь в него лицом.
– Я так разучусь думать и самостоятельно о себе заботиться, – ворчу я.
– Меня это полностью устраивает, – усмехается он. – Мы едем в очень хороший ресторан.
Я как-то даже умудряюсь забыть поинтересоваться, куда он меня привёз. Какая вообще это страна и континент. Вообще всё равно. Абсолютно. Привёз и привёз.
Сон мне пошёл на пользу. Да и постоянный физический контакт с Адамом тоже на пользу. Успокаиваюсь.
В машине даже оказывается небольшая косметичка, которой я тут же беззастенчиво пользуюсь.
– Почему не сказал мне, что я как панда? – возмущаюсь я, стирая растёкшуюся тушь из-под глаз.
– Да ладно, весьма эффектный смоки айз, – смеётся он. – За такой макияж многие топ-модели бы убили. А у тебя всё натурально.
Ресторан шикарен. Огромное пространство, куча стекла и зелени, громадный круглый аквариум в центре зала, вокруг которого расположены столики.
Людей много, звучит приятная живая музыка.
Забавно, что в этот раз мы не уединяемся в кабинке. Официант нас ведёт к красивому столику, среди зелени у окна, откуда хорошо виден зал и площадка для танцев.
Ужин прекрасен. Адам уже изучил, что мне нравится, делает безошибочно чёткий заказ.
– Вкусно, – хвалю я его выбор, опуская вилку на тарелку.
– Ещё вот это вино попробуй, – наливает он мне на дно большого бокала прозрачную жидкость из пыльной бутылки. – Я его заказывал дважды за всю жизнь. По особо торжественным случаям.
Пригубливаю. Великолепно. В жизни подобного не пробовала.
– А что за случай у тебя сейчас? – приподнимаю брови я.
Подмигивает мне заговорщицки, встаёт и протягивает руку.
– Потанцуем?
Я оглядываю себя: на мне кроссовки, джинсы и футболка с принтом полосатой серой кошки с гитарой и в косухе, эдакая рок-киска. Кардинально отличаюсь от пафосной публики на танц-площадке, расфуфыренной в дорогущие вечерние платья и костюмы.
Смотрю на Адама. Тоже в джинсах и белоснежной футболке-поло, как всегда ослепительный.
Пожимаю плечом.
– А и давай, – соглашаюсь я.
Адам собственническим жестом кладёт руку мне на талию, ведёт к площадке. А потом ведёт в танце… Совершенный Адам танцует… безупречно.
Я иногда наступаю ему на ноги, не всегда ловлю его повороты, он усмехается и сбавляет напор, танцует медленнее – и вот тут уже я ловлю его ритм, позволяю вести себя, расслабляюсь и… начинаю получать несказанное удовольствие от танца, музыки, движения, от близости, и нового чувства… пожалуй, лёгкости.
Мне действительно очень и очень хорошо.
Не сразу понимаю, что музыка стихает, а Адам останавливается.
Поднимаю взгляд на него. Он серьёзен, даже мрачен. Отступает на шаг, удерживая мою руку.
Напрягаюсь. Смотрю настороженно по сторонам. Люди вокруг непонимающе оглядываются.
– Не переживай, нам ничего здесь не угрожает, – говорит Адам. – Я просто… Я должен тебе что-то сказать.
– Ты меня пугаешь, – севшим голосом говорю я.
– Похоже, к этому тебе придётся тоже привыкнуть, – усмехается он через силу. – Вика, ты выйдешь за меня?
Пялюсь на него, промаргиваюсь.
– Что? – совершенно тупо переспрашиваю.
Адам достаёт из кармана бархатную квадратную коробочку и раскрывает, показывая мне невероятной красоты изящное сверкающее кольцо.
– Я прошу тебя стать моей женой, Вика, – твёрдо говорит Адам.
Сверкает совершенно невообразимой улыбкой и… встаёт передо мной на одно колено, картинным жестом протягивая мне коробочку.
Слышу вокруг восторженные ахи и вздохи, кто-то рядом вскрикивает «смотри, смотри, я тоже так хочу!».
А я… В очередной раз от него охреневаю.
– Адам, – совершенно серьёзно заявляю ему я. – Ну нельзя же так. Я же до чёртиков перепугалась.
– А как надо? – прищуривается он. – У нас же всё ненормально. Хоть кольцо и предложение около дела, но ты, моя обожаемая ненормальность, хочешь подольше меня подержать на одном колене, да?
Я смеюсь. Киваю.
– Конечно, – широко улыбаюсь я. – Ты не представляешь, насколько ты круто смотришься. Дай полюбоваться-то.
– Любуйся, Вика, – ещё шире улыбается Адам. – Хоть до самого утра.
– Серьёзно? Ты так готов до утра стоять? – смеюсь я уже открыто.
– Да без проблем, – смеётся он и добавляет уже серьёзно: – Выходи за меня замуж, Вика.
Нарочито медлю. Тоже становлюсь серьёзной.
Решаюсь.
Протягиваю ему руку, красноречивым жестом, подразумевающим, что он наденет мне на палец кольцо.
Чуть шевелю пальцами.
Отвечаю уверенно и твёрдо:
– Да.
54. Фантазия
Моё свадебное платье выглядит роскошно. Кружево. Шёлк. Обтягивает вверху. Струится внизу.
Фата – так, один символизм, одно недоразумение на башке.
Мне Адам выбирал платье. Он вообще для меня всю одежду выбирает. Признаться, я кайфую. У этого мужчины – безупречный вкус.
Чёрт, я при всём желании не выбрала бы лучше.
Стою напротив зеркала и любуюсь.
Адам сказал, что мы всё на свете нарушили, все традиции. И раз уж он видел моё платье до свадьбы, поэтому идти к регистратору я буду с ним под руку.
Мне, если честно, глубоко на это дело похрен, на все эти традиции, я только за.
Затаиваю дыхание, а внизу живота сладко сжимается, стекаясь жарким теплом вниз живота.
А почему? А потому!
Просто в огромном зеркале я вижу отражение идущего ко мне упругим хищным шагом самого охрененного мужчины, которого только можно вообразить.
Ух… Как же ему идёт этот костюм, идеально сидящий на его широкоплечем поджаром теле, но особенно ему идёт этот невообразимо-счастливый свет ярко-синих глаз.
Я аж промаргиваюсь, мне реально кажется, что его глаза светятся.
Встаёт за моей спиной, собственническим жестом обнимает меня за талию, прижимает к себе.
Смотрим друг на друга, на себя, на нас вместе. Встречаемся в зеркале взглядами.
Да, мы выглядим идеально. Охрененно просто. Синеглазый брюнет и зеленоглазая рыжая. Чёрное и белое.
Он, высокий и сильный, и я под его рукой – хрупкая, макушкой до его плеча.
– Ты ослепительна, моя Вика, – говорит он своим низким, вкрадчиво-бархатистым голосом, от которого я тут же впадаю в экстаз. – Я могу тебя сейчас поцеловать?
Я широко улыбаюсь, улавливая его лукавый взгляд.
– Для этого тебе придётся перестать пялиться на себя в зеркало и развернуть меня к себе, – со смешком отвечаю я.
Смеётся, разворачивает меня к себе, целует пронзительно нежно и страстно.
Хотя нет, я не права, он не целует, он зацеловывает меня так, что у меня сбивается дыхание, щёки краснеют, и мне уже не нужна никакая свадьба, чёрт, я хочу, мне просто необходимо, чтобы он трахнул меня прямо сейчас.
– Осуществишь одну из моих фантазий? – шепчет Адам мне в губы.
– Какую?.. – выдыхаю я, прижимаясь к нему всем телом.
Жалею, что платье узкое, до колен, и я не могу забросить ногу ему на бедро.
– Очень хотел трахнуть невесту в белом платье. Но если я на тебе сейчас женюсь, ты уже будешь не невестой, а женой.
– Прям сейчас меня отжаришь? – спрашиваю я, вытаращив на него глаза и провокационно облизывая губы.
– Чертовка! – рычит он и резко разворачивает меня.
Кладёт мои ладони на зеркало. Чёткими осторожными движениями задирает юбку. Растёгивает брюки, доставая свой напряжённый крупный член. Поднимает под колено мою ногу, сдвигает в сторону тонюсенькие кружевные трусы и касается пальцами моих губ.
– Как же ты быстро мокреешь, – довольно выдыхает он, разглядывая в зеркальном отражении свою руку на моей промежности. – Искры из глаз.
– Потому я от одной мысли от тебя завожусь, – смеюсь я, подставляя шею под поцелуй, – ты ещё не зашёл, а я уже от тебя что-то эдакого ждала.
– М-м-м… – говорит Адам, наглаживая умелыми пальцами клитор, – ждала, значит. Это приятно. Что ещё ждёшь?
Закусываю губу, сдерживая стон. Смотрю в зеркало на Адама: его глаза сощурены, губы приоткрыты. Я уже знаю, вижу: он возбуждён до небес. Но я знаю, точно знаю, как его сорвать с гарантией.
– Я очень жду, когда ты засадишь в меня свой большой, крупный, красивый, обожаемый мною член. Отжарь меня уже, сколько ещё жда?..
Задыхаюсь фразой, потому что Адам засаживает в меня свой член с размаху, точным длинным движением, прямо в мою мокрую тесноту.
Не могу сдержать гортанный стон, запрокидываю голову, прижимаясь затылком к его плечу.
Адам начинает иметь меня прямо у зеркала, надёжно удерживая за тарию и под колено, разглядывая в зеркало, как погружается в меня.
Я кончаю очень быстро, зажимая свой рот ладонями, чтобы не совсем уж оповещать всех вокруг.
В прострации. Полной. Адам знает меня уже совсем всю, как именно мне сделать хорошо. Балдею. В экстазе полном. Просто плыву.
– Любимая моя, – шепчет Адам мне на ухо. – Хулиганка.
– Давай уже доведём твою фантазию до логического конца, – усмехаюсь я.
Ведь я точно знаю, как именно я могу теперь доставить ему удовольствие. Этого пошляка я тоже успела изучить.
– Это интересно, – отзывается он после паузы. – Расскажи.
Слышу предвкушение в его голосе. Счастлива до безумия, что точно знаю, что ему нужно сейчас.
– Невесту нужно обязательно отыметь в рот, – с непередаваемым удовольствием в голосе заявляю ему я.
Адам смеётся, запрокинув голову. Ставит меня ровно, поправляет на мне трусики, одёргивает платье. Разворачивает к себе, нежно целует в губы.
– Вика, ты невероятна, – со смехом говорит он, откровенно мною любуясь. – Это необязательно.
– Почему же? – улыбаюсь я. – Ты мой любимый. Я очень хочу сделать приятное тебе. Ты ведь хочешь?
Снова его нежный поцелуй и взгляд, переполненный предвкушением.
– Очень хочу, Вика. Да.
Эпилог
Шесть лет спустя.
.
Подхожу к обеденному столу на моей любимой просторной светлой кухне. Поправляю вазу с роскошным букетом цветов. Наклоняюсь и вдыхаю тонкий аромат.
На мою талию опускаются родные руки. Лёгкий поцелуй в плечо.
– Тебе так идёт это светлое платье, я ещё одно подобное присмотрел, закажу, – шепчет Адам, заправляя прядь волос за моё ухо. – Я завёз детей к сестре.
– Она согласилась? – улыбнулась я, прижимаясь к нему спиной. – В прошлый раз они ей чуть дом не разнесли.
– В этот раз Ева позовёт Римму, – с непередаваемым ехидством в голосе, сказал он. – Эти пацанки от одного её взгляда по струнке ходят.
Меня передёрнуло. Да уж. Римма умеет застроить. Хорошо, что Адам быстро просёк мою реакцию на Римму, и отправил её помощницей к своей сестре.
Да-да, оказывается, у Адама есть сестра, Ева. Адам на это сказал, «не знаю, что было насчёт имён в голове у моих родителей, не вникай».
Своих детей у Евы нет, но она души не чает в наших девчонках-близнецах и охотно берёт их к себе на выходные. Чем беззастенчиво пользуется Адам, чтобы, по его выражению, безудержно и без помех как следует отжарить жену.
Вдруг я оглушительно чихаю. Совсем некрасиво хлюпаю носом и ёжусь.
– Простыла? – в голосе Адама сдержанное беспокойство.
– Вряд ли, – пожимаю плечом я. – Вообще я готовить собралась.
– Давай вместе, – говорит он, – я себе сегодня раздвинул день, всех застроил, сегодня никто не должен звонить.
– Ого, да ты просто монстр управления, – уважительно говорю я.
– А то! – горделиво заявляет он, – я ещё и не на такое способен!
Я смеюсь. Адам отпускает меня, погладив по волосам, ставит чайник на плиту.
– Тебе надо горячего попить, – распоряжается он. – И носки надень, вечно босиком.
