355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сьюзен Кинг » Пронзенное сердце » Текст книги (страница 1)
Пронзенное сердце
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 00:57

Текст книги "Пронзенное сердце"


Автор книги: Сьюзен Кинг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Сьюзен Кинг
Пронзенное сердце

Пролог

Англия, лето 1207 года.

По залитой лунным светом песчаной дороге стремительно скакали пять всадников. Как черные крылья, развевались на ветру их плащи, тускло мерцали доспехи и рукоятки мечей. Отряд приблизился к кромке таинственного темного леса, и зловещая тишина внезапно наполнилась звуками и ритмом напряженной торопливой скачки.

Среди всадников выделялся молодой человек в кожаной накидке. Его конь летел в середине отряда, и длинные черные волосы юноши развевались на ветру подобно знамени. Весь во власти жестокого ритма, он подался вперед, до предела натянув веревки, которые привязывали его к седлу. Он не мог держать поводья: руки его были связаны за спиной.

Всадники стремительно влетели в лесную глушь, не пытаясь сдерживать коней даже на крутых изгибах дороги. Густой навес листвы не пропускал лунный свет, и это помогло остаться незамеченными другим участникам драмы: они бежали впереди всадников, прячась между деревьями и оставаясь совершенно невидимыми. Сейчас мужчина и двое детей притаились за раскидистым дубом, росшим на обочине дороги, и внимательно наблюдали за погоней. Один из них молча протянул руку и жестом приказал что-то белой собаке, притаившейся рядом.

Покорный лишь ему понятной команде, пес тут же сорвался с места и бросился вниз по лесистому склону. В молочном свете луны он казался нереальным – жутким, сверхъестественным привидением.

Внезапно застыв перед приближающимися лошадьми, призрак угрожающе зарычал.

Конь первого из преследователей резко попятился, заставив остановиться весь отряд. Всадники, и сами, испугавшись до полусмерти, пытались удержать лошадей. Пленник же с надеждой осматривался, с трудом сохраняя равновесие в седле. А огромный, как волк, белый пес врос в землю посреди дороги и преградил отряду путь.

– Убейте ее! – рявкнул предводитель. Тут же три меча со свистом вылетели из ножен. Четвертый всадник прицелился из лука. Но в этот момент из кустов раздался чуть слышный свист, и собака, распластавшись по земле, с легкостью белки шмыгнула в заросли.

Среди всей этой суматохи никто и не заметил человека, который, пригнувшись, неслышно подобрался к узнику. В руке его сверкнул кинжал, и несколькими быстрыми и точными движениями он перерезал путы. Юноша в изумлении оглянулся, но успел заметить лишь легкий шелест кустов. Предводителю все-таки удалось сдвинуть отряд с места, но испуганные кони двигались неровно и робко – они так и не смогли вернуться к былой уверенной поступи. Узник все еще держал руки сжатыми за спиной. Но при этом резко пришпорил коня – тот нервно отступил в сторону и оказался позади остальных.

Дорога сузилась. Теперь впереди извивалась лишь тропинка, вся переплетенная выступающими корнями дубов. А низко свисающие ветки превратились в навес. Оказавшись под этой аркой, пленник с силой ухватился за сук, подтянулся на руках и резко оттолкнулся ногами от седла. В мгновение ока исчез он в густой листве. Всадники ничего не заметили и, как ни в чем не бывало, продолжали путь. Когда же они, наконец, обернулись, беглец остался уже далеко позади, надежно укрывшись в кроне высокого дерева. – Эта собака наверняка спустилась с гор. И она явно от нечистого! – предположил один из охранников, когда отряд снова замедлил ход, с трудом пробираясь под нависшими ветвями дубов.

– Скорее, это волк-оборотень! – возразил другой. – Клянусь, этот Черный Шип в сговоре с лесными духами!

– С духами или с кем другим, а лорд Уайтхоук отрубит нам головы, если мы его упустим!

– Именно так! Ведь он – добыча Уайтхоука! – вступил в разговор командир. – И мы должны, во что бы то ни стало найти его и поймать. Этьен, Ричард, осмотрите все вокруг! – Он показал в лес. – Стреляйте вверх! Он, скорее всего, где-то на дереве!

Ричард недовольно фыркнул.

– Это чистое безумие – преследовать ночью в лесу Черного Шипа! А, кроме того, мы уже ушли далеко на юг с нашей территории!

– В таком месте недолго напороться и на лешего! – не удержался Этьен.

– Трусы! Он наверняка не успел уйти далеко! Найти! – Командир пришпорил коня.

Серебряный свет луны пробивался сквозь густые лесные заросли. В этом волшебном, жутком и необыкновенном эфире всё окружающее представало странным, незнакомым и таинственным. С опаской вглядываясь в чащу, всадники осторожно двинулись в разных направлениях, держа наготове мечи и луки. Ни один не забыл осенить себя крестным знамением. Вскоре, однако, они встретились у кромки леса – победой не смог похвастаться никто.

Черный Шип осторожно спустился из своего укрытия – почти бесшумно спрыгнул он на мягкую лесную землю. Крадучись добрался до просеки, остановился и замер: почти напротив него в лунном свете стоял огромный белый пес и с едва слышным рычанием неотрывно наблюдал за ним.

На какое-то мгновение молодой человек согласился со своими врагами: это действительно не простая собака – она явно спустилась с гор. Не случайно ведь говорят, что именно такие огромные белые псы сопровождают фей. Это пришло ему в голову, потому что живая фея – крошечная, прекрасная, сотканная из золотых и серебряных паутинок – стояла рядом с собакой.

Она двинулась вперед, через залитую лунным светом опушку. Воздушные пряди волос сверкали и серебрились. Шаги казались неслышными – настолько они были легки.

Юноша зажмурился. Потом снова открыл глаза. Нет, это не чудесное явление, это живая девочка, ребенок. Очень маленькая для своего возраста – примерно лет двенадцати-тринадцати, – она была одета в длинную свободную тунику и мягкие башмаки. Собака доставала ей почти до пояса.

Черный Шип неподвижно стоял у дерева. Он выглядел скорее тенью, чем живым существом. Девочка задрала голову и разглядывала его с нескрываемым любопытством. Глаза ее, огромные и сияющие, казалось, излучали свет. Пес снова беспокойно зарычал, и хозяйка положила руку ему на голову:

– Тише, Кэдгил! Это же друг!

На мгновение зверь успокоился, но тут же взглянул в сторону и снова угрожающе оскалился. Из зарослей на противоположной стороне просеки раздался едва слышный успокаивающий звук. Черный Шип схватил девочку за худенькое плечо.

– На дерево! – шепотом приказал он и подсадил ее на нижнюю ветку. Быстро и легко, как эльф, она тут же залезла выше. Юноша тоже подтянулся и устроился на толстом суке.

Собака все еще стояла под деревом.

– Кэдгил! – нагнувшись, прошептала фея. – Беги и разыщи Уота!

В этот момент просека наполнилась пением летящих стрел. Прямо над головой Черного Шипа закачалась ветка: это стрела попала в листву. Девочка тихонько вскрикнула. Он крепко схватил ее за маленькую, беспомощно вытянутую руку и привлек поближе к себе, усадив на толстый, надежный сук.

Еще одно облако стрел прошуршало сквозь кроны деревьев. Черный Шип прикрыл волосы своей неожиданной спутницы ладонью: если он хотел спасти девочку, нужно было спрятать эту сияющую головку. Плечи малышки вздрагивали, но она не издала ни звука. Неожиданно стрела просвистела над самыми их головами и осыпала дождем из листьев. Оба тут же невольно сжались, как куры на насесте – почти спрятали головы под крыло.

Наконец все как будто успокоилось. Убедившись, что стрелы больше не угрожают. Шип поднял голову и внимательно всмотрелся в каждую тень на просеке.

На лесной дорожке, под деревом, он с трудом заметил фигуры двух всадников – листва почти полностью скрывала их. Юноша покрепче прижал к себе ребенка, и молитва, которую он не вспоминал, наверное, с самого детства, вдруг пришла ему на ум. Всадники тихо переговаривались между собой, а потом повернули коней и двинулись прочь.

Со вздохом облегчения юноша расслабился и прислонился головой к стволу, но тут же снова напрягся: на просеке вновь раздались голоса.

– Уот! – радостно выкрикнула девочка.

Она так стремительно соскочила с дерева, что Черный Шип, которому едва перевалило за двадцать, почувствовал себя глубоким стариком, пытаясь не отстать от нее. Оказавшись, наконец, на земле, юноша увидел уже знакомого белого пса: тот прыгал возле девочки. По просеке к ним приближались двое. Один – высокий светлый юноша, на вид ему можно было дать лет пятнадцать. Они с девочкой оказались так похожи, что наверняка должны были приходиться друг другу самыми близкими родственниками. Рядом шел грузный мужчина в кожаной кольчуге.

– Пресвятая дева! С тобой все в порядке? – приглушенно воскликнул мужчина, хватая девочку за плечи. А брат с молчаливой заботой и лаской гладил ее по Голове.

Повернувшись к молодому человеку, незнакомец произнес:

– Мы ваши должники!

– Вовсе нет, это я вам обязан! – ответил Черный Шип. – Если бы не ваша собака, я бы так и остался в плену. Это вы перерезали веревки у меня на руках?

– Да. Меня зовут Уолтер Лиддел. Если ты тот, кого называют Черным Шипом, то у меня есть для тебя новости.

Беглец с тревожным предчувствием наклонил голову. Его длинные – на саксонский манер – черные волосы, отливающие синевой в лунном свете, коснулись заросшей щетиной щеки.

– Да, это именно я!

Уолтер мрачно кивнул и пристально взглянул на молодого человека.

– Слушай внимательно, потому что твои охранники могут начать поиски. Барон де Эшборн поручил мне убедить тебя вернуться на север и продолжать свое дело. Никому не говори о нашей встрече, но помни, что ты не одинок в борьбе против жестокости и самодурства лорда Уайтхоука. – Незнакомец зло прищурился и пристально взглянул на юношу. – Скорее всего, парень, тебя везли в Виндзор, чтобы бросить в темницу. А это страшное место – не многие, посидев там, выходят на волю в своем уме.

– Я так и решил. Ведь мы ехали на юг. Спасибо, Уолтер. Передайте барону, что я очень ценю его доверие. – Юноша взглядом показал на девочку и ее брата: – Это ваши дети?

– Нет, сэр. Они просто увязались за мной, а я слишком поздно это заметил. Кроме меня, они никому не позволяют командовать своей собакой.

Черный Шип кивнул.

– Спасибо за то, что вы сделали нынче ночью, – тихо проговорил он. – Я этого не забуду, клянусь, пред лицом Всевышнего, что в трудную минуту любой из вас может рассчитывать на мою помощь.

Уолтер благодарно дотронулся до плеча юноши.

– Спасибо. Сейчас нам необходимо уйти. Там, в зарослях, – он кивнул на противоположную сторону просеки, – тебя ждет оседланная лошадь. Там же найдешь и лук со стрелами.

– Храни вас Бог, сэр, – произнесла молчавшая до этого девочка. Шип сверху вниз посмотрел на маленькое нежное личико. Лунный свет окрасил серебром ее глаза, а во взгляде детское любопытство соседствовало с задумчивостью взрослого и зрелого человека. В ночной тишине внезапно раздался звук: так щелкает только стрела, когда ее вставляют в лук. Уолтер схватил девочку за руку и бросился в глубь леса. Они скрылись в зарослях папоротника, а вслед за ними – и подросток с собакой. А Шип бегом направился в сторону, указанную новым другом, – к лошади. Так что пущенная кем-то стрела прилетела на уже пустую просеку.

Черный Шип бежал мощно и гибко. За своей спиной он слышал голоса – это всадники пробирались сквозь кусты. А вскоре воздух наполнился воем стрел – они вонзались в стволы деревьев, в толстые суки, просто в землю. Но юноша несся быстрее стрел – стремясь скорее добраться до лошади, он ломал по пути ветки и ловко перепрыгивал через заросли папоротника.

Отвязав поводья, он вскочил в седло и направил лошадь по узкой тропинке, спускающейся с холма. К седлу действительно оказались приторочены лук и колчан, полный стрел, но юноша не захотел тратить время, чтобы отвечать на нападение.

Вражеские стрелы угрожающе выли за его спиной. Одна чуть-чуть не задела щеку. Вторая же проткнула насквозь кожаную накидку и вонзилась в спину чуть пониже лопатки. Превозмогая боль, всадник с трудом выдернул ее.

Стук копыт за спиной громом отдавался в ушах, но боевой конь оказался силен и быстр, а всадник молод, ловок и не отягощен доспехами. Вскоре он уже окончательно оторвался от преследователей и свернул на север по древней, полной преданий и легенд, дороге, а к рассвету, уже абсолютно спокойный, в белом тумане начал подниматься в горы по тропке, проложенной пастухами.

Рана оказалась глубокой, но Черный Шип продержался еще двое суток: слабея с каждым часом, он все-таки добрался до хорошо знакомых северных вересковых пустошей. Там, среди нагромождения седых от древности монолитов, он упал с коня и потерял сознание – природа сама позаботилась о могильном камне для храброго воина.

Глава 1

Англия, апрель 1215 года.

Порыв ветра унес последнюю стрелу. Он подхватил ее, как перышко, и, заставив описать дугу, бросил далеко позади цели. Как только стрела исчезла из вида в густых зарослях, Эмилин де Эшборн со вздохом повесила лук на плечо. Поплотнее запахнув зеленый плащ , воздух казался прохладным , и надвинув капюшон, чтобы скрыть свои светлые – как будто льняные – косы, пошла по лесной тропинке.

Сегодня у нее что-то совсем не ладилось со стрельбой. Несколько стрел улетело неизвестно куда. И виноват в этом был вовсе не ветер, а ее собственная неопытность и неумелость. Из двенадцати стрел в кожаном колчане, притороченном к поясу, осталось лишь четыре. Так что эту последнюю придется найти, если она хочет продолжать свою тренировку.

Эмилин быстро шла под густым шатром из листьев. В напоенном ароматами травы и леса весеннем воздухе их шелест слышался особенно явно, а солнце пробивалось сквозь кроны деревьев отдельными лучами и пятнами ложилось на землю. Она была рада, что улизнула в это свежее зеленое великолепие после нескольких месяцев сидения в душном доме.

Поздней осенью в таком же лесу воины короля Джона арестовали ее брата Гая, барона де Эшборна. Предупрежденные сенешалем, который очень волновался за их безопасность, Эмилин и трое ее братьев и сестер всю зиму не высовывали носа за стены замка. Ведь даже сейчас еще никто не знал, жив ли Гай, и если жив, то где он.

Незадолго до ареста Гай начал учить сестру стрельбе из лука. Но искусство это оказалось заброшенным вплоть до сегодняшнего дня. Стреляла Эмилин никуда не годно: и встать, как следует, она не могла, и пальцы ее казались дубовыми на вощеной пеньковой тетиве. Сегодня она пришла в лес без всякой надежды на охоту – просто чтобы потренироваться.

Девушка не овладела еще коротким дамским луком настолько, чтобы успешно охотиться на мелкую дичь, – хотя, видит Бог, любая добыча нужна сейчас в Эшборне. Но с самого детства ее привлекала мощь и грациозность оружия, она всегда завидовала искусным стрелкам. Еще девочкой она восторженно наблюдала за тренировками и состязаниями во дворе замка: мужчины стреляли то в копну сена, то в соломенные чучела французских солдат, а позднее – в соломенное изображение короля Джона.

Оглядываясь в поисках улетевшей стрелы, Эмилин вышла на лесную прогалину. И вдруг услышала звон металла. Испугавшись, она быстро спряталась за толстый ствол дуба, пытаясь унять беспокойный стук сердца.

– Во имя всех святых! – сердитый мужской возглас раскатисто зазвучал в чистом прохладном воздухе. Девушка опустила лук и осторожно выглянула из-за дерева.

Всего в нескольких ярдах от себя, на дороге, она заметила всадника в доспехах на черном боевом скакуне. Длинный синий плащ воина спускался на круп коня. К высокой луке седла был прикреплен богато украшенный белый щит.

Герб, изображенный на щите, представлял собой ястреба на ветке. Он был незнаком девушке. Но Эмилин прекрасно поняла, что и этот щит, и богатая конская упряжь могли принадлежать только знатному рыцарю. Скорее всего, это придворный, решила она. Уот же предупреждал ее об опасности такой встречи в лесу. Девушка снова спряталась за ствол.

Конь медленно ступал по дороге. Эмилин подумала, что рыцарь выглядит усталым, да и меч его почему-то не в ножнах, а готов к бою. В лесной тишине далеко разносились четкие шаги лошади по мягкой земле, звон упряжи и доспехов, да порой тихие проклятья.

Испугавшись, что где-то совсем рядом могут оказаться и другие воины, девушка решила скрыться в зарослях и отступила на шаг. Под ногой громко хрустнула сухая ветка.

Рыцарь тут же обернулся и сразу увидел ее, прячущуюся среди деревьев. Он пришпорил коня и рванулся вперед.

– Эй, там! Стой! – закричал он.

Эмилин остановилась. Огромный конь замер в нескольких шагах от нее. Она взглянула вверх на темную голову, мощную грудь, перевела глаза на прикрытую накладкой ногу всадника. И увидела свою пропавшую стрелу. В бедре рыцаря.

Девушка, застыв от ужаса и изумления, смотрела на еще покачивающееся в ноге нечаянной жертвы оперение. Ткань вокруг острия потемнела от крови. Медленно-медленно Эмилин подняла глаза к лицу рыцаря. Из-под темных густых бровей на нее смотрели глаза такие же холодные, как военные доспехи.

– Выходи из леса! – коротко приказал мужчина. Его глубокий голос сразу наполнил лесное пространство.

Эмилин в полной растерянности продолжала смотреть на стрелу. Но в уме уже зародилась мысль об ужасе содеянного. Едва дыша, с тяжело бьющимся сердцем, она сделала шаг по направлению к лошади. Рыцарь возвышался над ней, как скала.

Всего одно мгновение он смотрел на Эмилин, затем медленно засунул меч обратно в ножны.

– Девушка, – наконец произнес он, – мне необходимо срочно вытащить стрелу. Без твоей помощи не обойтись.

Эмилин не могла скрыть удивления. Лицо под капюшоном оказалось красивым, черты правильные, хотя давно не бритая щетина и угрюмый взгляд явно не могли его украсить. Рыцарь выжидающе поднял бровь. Девушка переводила взгляд со стрелы на лицо своего нового знакомого.

– Сэр, – наконец еле слышно проговорила она, – я не смогу до нее дотянуться.

– Мои доспехи тяжелы, – с трудом ответил рыцарь. – Если я спешусь, то, вряд ли смогу потом опять сесть верхом с этой раненой ногой. Так что постарайся. И причем как можно быстрее, девочка! Он показал на довольно широкий пень. – Залезь туда!

Эмилин молча повиновалась. Выполняя приказание, она на мгновение задумалась, посмеет ли кто-нибудь ослушаться. Но ведь это именно она и подстрелила его. Девушка залезла на пень и терпеливо ждала, пока рыцарь поставит коня поудобнее.

– Возьмись за стрелу, – приказал он, и девушка крепко сжала оперение. Сняв кожаную перчатку, незнакомец просунул свою руку под ее, чтобы надавить на ногу. Его прикосновение оказалось прохладным. – Когда я скажу, дергай резко и сильно!

– Сэр! – опять пролепетала Эмилин, кусая губы.

– Если бы ты не появилась, мне пришлось бы делать это самому.

Кивнув, она ухватилась покрепче и набрала побольше воздуха в легкие. В этот же самый момент мужчина тоже глубоко вдохнул. Девушка подняла глаза и увидела, что он внимательно ее разглядывает, а в серых глазах горит какой-то странный огонь.

– Тяни! – скомандовал он. Она дернула изо всех сил. Мужчина выдохнул, но к звуку дыхания явно добавился и подавленный возглас боли – наконечник стрелы сдвинулся в ране. Теплая кровь полилась на руки.

Эмилин увидела, что наконечник слишком широк, чтобы пройти сквозь кольчугу и толстую ткань одежды. Она тщательно освободила зубцы от сети металлических колец. Рыцарь мрачно и напряженно молчал.

Наконец ей удалось полностью вытащить стрелу и зажать рукой кровоточащую рану. Девушка достала из рукава полотняный платок, рыцарь взял его и попытался сам остановить кровотечение. Брови его были нахмурены, тень от опущенных ресниц начертила на щеках черные печальные полумесяцы, губы болезненно сжались.

В левой руке Эмилин растерянно держала окровавленную стрелу. Конечно же, она не могла прямо сейчас, на глазах у своей жертвы, обтереть ее и сунуть на место – в колчан.

Спешившись, рыцарь взял у нее стрелу и внимательно осмотрел оперение.

– Никаких намеков на имя владельца. Это явно охотничья стрела, с наконечником для мелкой дичи! – Он пристально взглянул на девушку. – Скажи мне правду – ты знаешь, что-нибудь о том человеке, который в меня стрелял? И где он?

– Стрелял в вас? – Эмилин нервно закусила губу.

– Здесь не было видно ни воинов, ни разбойников, ни браконьеров. – Он наклонился – серые глаза холодны, как иней на каменной глыбе. Свободной рукой крепко сжал плечо девушки. – Что ты делаешь одна в этом лесу?

Хотя первым порывом Эмилин было вырваться из этих рук и бежать, разум, да и время, проведенное в святой обители на попечении у монахинь, призывали признаться. Но, открыв рот, она смогла издать лишь слабый, подобный мышиному писку, невнятный звук. Возможная реакция на правду приводила ее в истинный ужас. Ведь безжалостные рыцари, может быть точно такие, как этот, схватили Гая. А ее могут даже убить за это нечаянное преступление.

Легко держа стрелу двумя пальцами, рыцарь этой же рукой сжимал вожжи, а другой крепко схватил Эмилин за плечо.

– Отвечай! Ты пришла с отцом или братом, чтобы стрелять королевских оленей?

– Нет, сэр. Это строевой лес. Он принадлежит замку Эшборн. Ограда и канава не позволяют оленям проникнуть сюда.

Он взглянул туда, куда она указала. Сквозь деревья с трудом просматривалась живая изгородь, правда, необычно низкая. Она шла по внешней кромке леса. При должном уходе она могла вполне защитить от крупных животных, особенно оленей, которые часто обгрызали молодые деревца, а с больших деревьев, предназначенных для строительства, сдирали кору.

– Изгородь недавно подстригли: ведь король приказал сделать все ограды ниже. Кроме того, она сильно пострадала от зимних ветров и холодов. Так что спасибо королю Джону – скоро ничто не помешает оленям пастись здесь. А эта дорога ведет прямо к замку. Она очень старая, и сейчас по ней почти не ходят.

– Строевой лес, – задумчиво повторил про себя рыцарь. – И в нем никого нет, кроме тебя.

Эмилин набрала побольше воздуха. Она, наконец, решилась сказать правду. С резко бьющимся сердцем она выпалила:

– Вас ранил не разбойник и не браконьер, сэр. Это моя стрела. И пущена она моей собственной рукой. – Девушка напряглась, приготовившись убегать, но мужская рука крепко-накрепко держала ее за плечо. Молчание было долгим. А потом лес огласился мощным взрывом смеха.

– Что ты болтаешь? Черный Шип, бесстрашный разбойник, говорят, давно мертв, а кроме него никто не решится стрелять в меня! – Он наклонился и закричал еще громче: – Не пытайся выгородить свою семью, своего жениха или мужа! Говори правду, кто в меня стрелял! – Голос внезапно стих: – Не шути со мной, девочка! Мое терпение на исходе! Мне и так очень больно!

От страха Эмилин подняла руку, чтобы закрыть лицо – гнев рыцаря привел ее в полное смятение. От этого движения плащ распахнулся, и кожаный колчан, висевший на поясе, оказался на виду. А в нем – еще четыре точно таких же стрелы.

Рыцарь перевел взгляд с колчана на лицо девушки.

– Оказывается, ты сказала правду!

– Да, сэр! – едва пролепетала она в ответ.

– Но зачем же ты это сделала? – вопрос был задан голосом, скорее напоминающим рычание.

– Я вовсе не хотела ранить вас, господин рыцарь, – прошептала Эмилин. – Это получилось случайно. Я просто упражнялась в стрельбе. – Мужчина молча смотрел на нее. – Порыв ветра унес мою стрелу. Я целилась в дупло на березе, – добавила она, замирая от страха.

Рыцарь продолжал молчать, но рука на плече девушки стала гораздо мягче.

– Честное слово, господин, я еще очень плохо стреляю!

– Это точно, – усмехнулся он. – Никуда не годно! Девушка просительно наклонила голову.

– Я умоляю простить меня! Это так ужасно – ранить человека!

– Ужасно! – Он внезапно убрал руку с плеча Эмилин, и она сразу невольно потянулась, чтобы потереть его. Рыцарь, нахмурившись, наблюдал. Потом, глубоко вздохнув, наконец, заговорил.

– Ну, я обязан простить тебя. Не могу же я тебя зарезать, зажарить и съесть! А стоило бы! – Он протянул стрелу. – Беги отсюда, да побыстрее!

Медленно взяв злополучную стрелу, Эмилин слезла с пня, на котором все еще стояла, и, задрав голову, взглянула на рыцаря. Там, где щеки не были покрыты, щетиной, они выглядели румяными, а глаза блестели на солнце, как сталь. Даже резко выступившие морщины боли и гнева не могли сделать это лицо некрасивым – так искусно оно было вылеплено. Он же истекает кровью, ему больно! Неужели ему еще предстоит долгая дорога?

– И, последнее, девочка. Я хочу знать, как зовут ту, которая так безжалостно покушалась на мою жизнь!

Эмилин не успела ответить – громкий крик пронзил лесную тишь. Рыцарь повернулся в седле и закричал в ответ. Где-то на лесной дороге раздавался мягкий звук копыт. Эмилин заволновалась, приготовилась бежать: зачем же она ушла одна так далеко от замка!

– Ну, иди! – проговорил рыцарь, чувствуя ее нетерпение. – Но ради всего святого, не стреляй больше в порядочных людей! – И, повернув коня, он поехал навстречу приближающемуся всаднику.

Эмилин мучилась угрызениями совести. Ей было жалко красавца-рыцаря. Но его последние слова внезапно разозлили ее. Она пошла в чащу за своим спрятанным луком, бормоча проклятья, которые явно не предназначались для посторонних ушей. А потом повернула в сторону Эшборна. За стенами своего замка она, слава Богу, уже не сможет подстрелить молодого рыцаря. Но зато ей наверняка не избежать праведного гнева своей нянюшки – Тибби.

Запыхавшись, Эмилин прибежала в замок. Отдернула красную занавеску, прикрывавшую вход в зал, и заглянула туда.

«Боже мой! – испугалась она. – Во-первых, я пропустила ужин, во-вторых, все это заметили!»

У стены несколько слуг расставляли по местам скамейки, которые обычно выдвигали на середину, когда вся семья садилась за стол. Одна горничная убирала посуду, другая собирала подносы с остатками хлеба, чтобы завтра раздать его бедным в деревне. У огромного каменного камина стоял длинный дубовый стол. Он уже опустел.

– Леди Эмилин! Наконец-то! – Хрипловатый, но мягкий и приятный голос нарушил тишину. Эмилин даже зажмурилась. Второпях она совсем не заметила Тибби.

Невысокая, плотная и энергичная женщина, как шаровая молния пролетела через весь зал. Юбки вихрем закрутились вокруг ее ног. Застигнутой врасплох Эмилин пришлось пошире отодвинуть занавес.

– Да, Тибби?

– Дай-ка я сниму с тебя плащ! – Тибби подбежала к девушке, на ходу протягивая руку, чтобы помочь своей любимице. Отступив на шаг, Эмилин возилась с бронзовой булавкой, скрепляющей ворот. Взявшись за тяжелую шерсть, Тибби возмущенно воскликнула:

– Эмилин де Эшборн! Плащ-то совсем промок! Дай-ка мне его!

Эмилин сбросила накидку.

– Он просто влажный!

– Ну да, влажный, а к тому же еще и совсем грязный! Посмотри-ка, и листья, и земля! – Тибби пухлыми пальцами стряхнула прилипший к ткани лесной мусор. В темноватом, освещенном лишь несколькими светильниками холле она пристально разглядывала свою воспитанницу.

– Чувствую я, что ты болталась за стенами замка одна, без охраны, даже без собаки!

– Ты права, – вздохнула Эмилин. Уж она-то прекрасно знала, что от Тибби ничего не утаишь.

Перекинув плащ через плечо, Тибби сложила ручки на животе и выжидательно остановилась, глядя прямо в глаза девушке. Обе они были невысоки – примерно одинакового роста. Но Эмилин выглядела тоненькой и хрупкой, как будто вырезанной из слоновой кости с отделкой из золота. Тибби же казалась шире раза в два, и, похоже, ее выковали из меди и украсили мореным дубом.

– Здесь становится иногда невыносимо скучно – как в могиле. Поэтому я и сбежала. Ведь ни Уот, ни ты никогда не отпустили бы меня. Я и была-то совсем близко – в строевом лесу.

– Не считай сэра Уолтера старым дураком. Что было бы, если бы в лесу ты наткнулась на людей короля? Уот говорит, что сейчас они повсюду, и никто не знает, когда они придут за кем-то из нас. Упаси Господи от этого! – Тибби торопливо осенила себя крестом.

Эмилин вспомнила о рыцаре, с которым повстречалась в лесу, и не смогла сдержать внезапно охватившую ее дрожь. Перед ней неотступно стоял его взгляд в тот момент, когда она взялась за стрелу, чтобы вытащить ее из его ноги. Было очень страшно. И сейчас этот страх вернулся.

Тибби и Уот, сенешаль замка, неустанно опекали девушку, ее младших братьев и сестру с того самого момента, как Гая арестовали во время охоты. Долгая зима прошла в напряжении. Оно усилилось еще больше после того, как король потребовал огромный выкуп – штраф, как сказал его посланник.

Оказавшись взаперти, Эмилин изо всех сил занималась хозяйством, нянчилась с детьми. Она даже умудрилась послать королю какие-то деньги, хотя это сразу заметно опустошило казну. Но в деньгах была единственная надежда снова увидеть Гая живым и невредимым. Всю эту долгую и грустную зиму Эмилин честно старалась обратить свои помыслы к Богу и укротить гнев. Но эта задача оказалась необычайно трудной.

По воле Господа или, может быть, чьей-то злой воле и родители Эмилин, и ее старшие брат с сестрой уже покинули этот мир. Но трое младших, к счастью, были живы-здоровы и нуждались в заботе. После исчезновения Гая Эмилин поклялась Святой деве, что никогда не оставит детей, не даст им пережить те же лишения, что познала сама. Во всех испытаниях останется она их старшей сестрой и верной защитницей.

Тибби явно нервничала.

– А что же, скажи на милость, делала ты одна в лесу? – с подозрением спросила она. – Почему не взяла с собой Кэдгила?

– Я тренировалась. А Кэдгил уже стареет, ему тяжело бегать по лесу.

– О Боже! Надеюсь, ты не из лука стреляла? – Нянюшка всплеснула руками. – С самого детства тебя тянет на приключения. Чего стоит одна злополучная встреча с разбойником – Черным Шипом! Ведь ты же послушная и приличная девочка!

– Ах, Тиб! – вздохнув, тихонько проговорила Эмилин. – Гай же не видел никакого вреда в стрельбе из лука! Он сам начал учить меня этому. Да и многие леди охотятся с луком!

– Ну и насмешила! Эти леди, которые болтаются по лесам, охотятся вовсе не за кроликами! Большинство из них и не представляют, что такое стрельба из лука: джентльмены – вот что привлекает их! Если бы ты не провела последние годы в монастыре, то прекрасно бы это знала!

Тибби набрала побольше воздуха и продолжала нотацию:

– И у тебя хватает смелости тайком улизнуть от тех, кто пытается защитить тебя от длинных лап этого грязного короля! Прости меня. Господи, за эти неосторожные слова, но разве он не таков? Ты убегаешь, чтобы стрелять в крошечных беззащитных пташек! И все это вместо того, чтобы день и ночь молиться за несчастного барона Гая, спаси и сохрани его Господь! – При этих словах матрона осенила себя еще одним крестным знамением. Потом на мгновение задумалась и покачала головой в белой кружевной наколке: – Но видит Бог, я не могу винить тебя!

Эмилин не поняла:

– О чем ты, Тиб?

– Не могу винить тебя за то, что ты не усидела в этой могиле, как ты ее правильно назвала, в такой прекрасный весенний день. Так ты хоть принесла какую-нибудь дичь?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю