Текст книги "Москва в решете"

Автор книги: Светлана Борминская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Оператор показал лица людей в студии – равнодушные, сонные, смеющиеся, задумчивые…

– Вообразите директора ювелирного магазина, который, уходя с работы, надевает на себя кучу драгоценностей и идёт домой, едва передвигая ногами от груза унесённого? – Чупачупский снял очки и подул на них. – Вообразили?.. Как вы считаете, долго такой директор-вор там продержится?! А так поступает вся российская власть уже двадцать лет! И ничего, заметьте, ни гром по ним не бьёт, ни молния!..

– Оставим? – хмыкнул Зайчелло.

Рюриков сердито закашлялся и сделал рукой характерный жест.

«ШПРОТИНА»

– Я ведь знала, что Настя приедет и могла отложить все дела, но в последний момент не отложила… Я очень виновата перед Настиной мамой, очень! – Полина Байкалова курила в салоне своей машины.

Когда в салоне стало нечем дышать от дыма, разговор плавно переместился в кафе «Голодный кот». Они сели за укромный столик в углу и заказали кофе.

– А не боитесь, что вас больше не пригласят на телевиденье? – Виталина с нескрываемым интересом смотрела на гипнолога.

– Мне восемьдесят пять, – хмыкнул Чупачупский. – Пригласят меня, не пригласят меня… Я, может, послезавтра умру!..

– То есть вам нечего терять! – хмыкнула Виталина.

– Как сказать, – пробормотал гипнолог. – Полина, пожалуйста имейте в виду, чем быстрее вы получите разрешение на сеанс гипноза с Потявиным, тем быстрее я что-либо узнаю о вашей Насте.

– Дадите мне потом интервью? – спросила Ирина Чупачупского.

– Дам, – гипнолог подозвал официанта и заказал бутылку дорогого шампанского. – Чем угостить королев?.. Почему же, очень хорошо, что все на диете. Ну, кто из вас не замужем, девчонки?..

– Тихое кафе, – вздохнула Виталина, оглядевшись. – Народу нет.

Гипнолог кашлянул.

– Знаете, Полина, – повернулся он к Байкаловой. – Вспомните, что у Насти было заметного, кроме её браслета, чтобы я акцентировал на этом внимание.

– Серебристый шнурок на шее, – подумав, сказала Байкалова. – Такой кручёный, но я, к сожалению, не знаю, во что она была одета в тот день.

– Вы то же самое припомните про Катю Жук и Дину Петригу, – гипнолог повернулся к Виталине.

– У Кати Жук были ярко-рыжие длинные кудри до пояса, а Дина была похожа на статуэтку, – подумав, ответила Виталина.

– А что было необычного в них?.. Ну, родинка, к примеру, шесть пальцев, хромота? – перечислил Чупачупский.

– У одной зелёные глаза с искрами, а у другой очень белые зубки, – Виталина улыбнулась.

– А еще?

– Дина исчезла в белой норковой курточке.

– Вот, это уже лучше! – Чупачупский закатил глаза. – Белых норковых курточек не так много, как белых зубок… А вам я, вряд ли смогу помочь, – Чупачупский повернулся к Ирине. – К сожалению, я не ясновидящий, но всё же, мне думается, едва ли вы найдёте своего сына на Биосайте. У этого вашего Термита слишком низкий ай-кью, и он, я так думаю, вряд ли выйдет в ближайшие десять лет в Интернет! Раб мелких страстей никогда ничего не добьётся в жизни, никогда… Но вы не переживайте, я уверен, уж телевизор-то он смотрит, и значит, скоро позвонит вам.

– Не звонил пока, – поёжилась Ирина, в кафе было очень холодно от кондиционированного воздуха.

– Сны хорошие? – помолчав, спросил гипнолог.

– Сны плохие, – Ирина покачала головой. – Тону в грязи!

Чупачупский пожевал губами и с трудом поднялся. В кафе был уютный полумрак и всего два посетителя, кроме них.

– Ира, – прошелестел гипнолог. – Садитесь в уголок и давайте вашу руку. Я попробую вернуть вас в январь.

– Подождите, – запротестовала Виталина. – Ирка, ты уверена?..

– Да, – кивнула Ирина. – Я очень хочу вернуться в январь!

Когда она проснулась после хлопка и увидела, как удивлённо смотрит на неё Чупачупский, беззвучно раскрывая рот, то почувствовала, что вернулась из небытия.

– Ничего, – повторил гипнолог. – Странно, Ира, но вы ничего не помните. Это весьма странно! Вы помните боль от удара по голове, а затем вы очнулись в заброшенном доме рядом с какой-то… тёткой Фирой?!

Ирина кивнула и поднялась, прислушиваясь к себе.

– С Земфирой Козловой. Я, пожалуй, пойду… Простите, но я хочу побыть одна, – и, схватив со стола свою сумочку, Ирина выскользнула из кафе.

Увидев через дорогу красное «М», Ирина свернула к метро… Спустившись по длинному эскалатору вниз, она огляделась. Розовая рубашка с зелёными папоротниками какого-то толстого мужчины загораживала ей весь обзор и Ирина обогнала модника. Первый вагон поезда, куда она зашла отвратительно пах бомжами, один из них притулился на двойном сиденье у двери и дремал, опустив нечёсаную голову к коленям. Смуглый египетский мальчик с плаката над дверью снова напомнил Ирине о Яшке.

«Шоу Обмана» идёт в прайм-тайм уже неделю, почему же Термит не звонит ей, думала она. Или у него нет возможности смотреть телевизор, и что же тогда с Яшкой?.. Где он прячет ребёнка?..

Мальчик с плаката мечтательно смотрел на пирамиды Хеопса, Ирина сморгнула и отвернулась.

– Станция Крестьянская Застава! – объявил голос диктора, когда поезд притормозил.

Пассажиры вышли и Ирина встала, уступив место старушке с палкой. У ближней колонны стояла, широко расставив толстые ноги в растоптанных кедах, женщина-капуста, одетая специально для попрошайничества в метро, за ручку она держала упирающегося малыша… Ирина, проглотив комок, возникший в горле, позвала:

– Яшка!

Малыш повернулся и устало посмотрел на неё…

… это был её Яшка с чумазым осунувшимся личиком. Дверь взвыкнула и захлопнулась!.. Ирина, уронив сумочку, бросилась на неё, но поезд уже ехал к следующей станции, с каждой новой секундой набирая скорость.

– Остановите! Там мой сын Яшка! – закричала Ирина, ногтями пытаясь открыть дверь.

– Следующая станция Дубровская! – немного запоздало произнёс диктор.

Когда поезд притормозил на Дубровской, Ирина бросилась к поезду, который ехал в обратную сторону.

– Крестьянская застава! – бодро объявил диктор через минуту.

Ирина обежала всю станцию трижды, затем поехала наверх, оглядывая каждого попавшегося ей человека… Лишь через полчаса, снова вернувшись на станцию, Ирина увидела характерную, похожую на шпротину фигуру другой профессиональной нищей. Она шла, припадая на правую ногу и ела пирог, держа за руку упирающегося малыша… Малыш косолапо шёл и по-щенячьи жалобно подвывал.

– Не плачь, не плачь! – жуя, едва слышно бурчала «шпротина». – На, откуси.

Но это была «шпротина» с маленькой молдаваночкой, а не «капуста» с её Яшкой! «Шпротина» с неприкрытым ожесточением взглянула на Ирину, когда та подбежала к ней.

– Чё? – повторила «шпротина». – Чё те надо?!

– Ты знаешь такую толстую бабу в куртке?.. С мальчиком Яшкой? – повторяла Ирина, держась обеими руками за рукав «шпротины». Крошка-молдаваночка, перестав хныкать, с жадностью разглядывала её.

Трясущимися руками, поддев из кошелька несколько тысяч, Ирина запихнула их «шпротине» прямо в оттопыренный карман. Та выудила их и стала недоверчиво рассматривать.

– Чё те надо-то? – уже спокойнее спросила она. – Ты толком говори! Не гавкай…

– Мальчик Яшка, вот такой… Четыре года! – Ирина показала рукой небольшой рост своего сына. – Ходит с толстой попрошайкой в коричневой куртке и пёстром платке. Она час назад была здесь с ним! Ты случайно не видела их на улице? Скажи? Где мне их найти, как считаешь, а?..

– А я почём знаю! – вскинулась «шпротина». – У неё своя свадьба, у «капусты» этой твоей, а у нас своя! – она наклонилась к молдаваночке и повязала ей потуже платок.

– Я оставлю тебе свой телефон, ладно? – Ирина вытащила визитку Телеканала. – Позвони, если увидишь эту бабу с Яшкой, хорошо? Я тебя озолочу!..

– Ладно, ладно! – независимо кивнула «шпротина», в глазах её блеснул злорадный огонёк. – Божечки, чё мне жалко, что ли?..

ГИПНОЗ

– Телеканал захлестнул шквал звонков об исчезновении людей. Нужна вторая передача и тогда рейтинг шоу взлетит до небес, – директор по маркетингу Телеканала Игорь Жилеткин хлопнул в ладоши. – Я обо всём договорился, завтра поедете снимать вашего Потявина… Предвосхищая все вопросы скажу, нет, поедете не в Кащенко!

Ассистентка режиссёра Лера незаметно толкнула режиссёра Рюрикова локтем, тот проснулся и заморгал.

– Доброе утречко! Проснулися? – Жилеткин подмигнул Рюрикову, тот поправил очки и огляделся. – Завтра снимаете сеанс гипноза, а послезавтра эфир!

Окраина парка… Серый бетонный забор одной из московских психиатрических клиник. Ирину с утра знобило и, вылезая из микроавтобуса, она оступилась на неровном асфальте.

– Что такое гипноз? – буркнул гипнолог Чупачупский, вылезая следом, и сам же ответил: – Гипноз – это внушение, и если Потявин не внушаем, то мы уедем ни с чем, вот так… Тридцать процентов людей, чтоб вы знали, не поддаются гипнозу!

– Обрадовал, – проворчал оператор, вылезая следом. – А чего тогда приехали-то? – и, расчехлив камеру, стал снимать длинный забор из перекошенных, ещё советского качества, бетонных плит.

– Сними вон ту дырку, – режиссёр Рюриков ткнул рукой в провал асфальта у ворот. – И вон то отверстие! – Рюриков просунул руку в прореху в заборе.

Ворота 105-ой психбольницы, к которым они подошли, охраняла с внутренней стороны симпатичная мадам в синей форме «вохровца».

– Заезжайте быстрей, только смотрите в яму не попадите, – предупредила она, впуская их.

– Нам торопиться некуда! – спотыкаясь, проворчал оператор.

– Да хоть насовсем оставайтесь, – фыркнула охранница, позируя перед камерой.

– Снимай всё и держи язык за зубами, шутник! – приказал оператору Рюриков.

– Здравствуйте, я ведущий психиатр клиники Аскольдова, – догнала их какая-то старушка, похожая на смерть, в белом длинном халате. – Вас уже ждут в боксе для буйных, – она показала рукой на поросшее мхом двухэтажное зарешеченное здание в центре больничного парка.

– А можно потом поснимать территорию? – обратился к ней Рюриков, галантно прижав руку к сердцу.

– У вас разрешение на съёмку одного сеанса гипноза! – смерила его грозным взглядом старушка-психиатр. – Пойдёмте, я вас провожу.

– Преступник уже там? – Рюриков, едва поспевал за семенящей в кроссовках «Рибок» докторшей, вся съёмочная группа тихо плелась сзади.

– Да, подозреваемый вас ждёт, – оглянулась Аскольдова. – Имейте в виду, мы ему не говорили, что его будет снимать телевиденье, чтобы не волновать раньше времени. Весь комплекс исследований с ним мы уже провели, осталась последняя развёрнутая энцефалограмма, – Аскольдова вытащила из кармана сигареты, на ходу закурила и добавила: – Перед выпиской!

– Он нормален на ваш взгляд? – догнал их, молчавший до этого гипнолог Чупачупский.

– Заключения пока нет, – психиатр внимательно взглянула на гипнолога. – Мы вас представим ему, как эксперта из Института Сербского, хорошо?..

Чупачупский с секунду подумал и утвердительно кивнул.

Через минуту они оказались в полутёмном коридоре двухэтажного здания с металлическими дверьми. Ирина поглядела в одно из окошек на двери и отпрянула – оттуда на неё таращился безумный глаз психопата.

Чупачупский мрачно огляделся и, наткнувшись на взгляд Ирины, улыбнулся ей, как ни в чём не бывало.

– Я вас позову, – пробормотал он, заходя за Аскольдовой в дверь, за которой его ждал Потявин.

– Я думал это фанатик в чёрном, а это эксперт?! – раздался крик и дверь, хлопнув, закрылась.

– Он же в белом! – Рюриков пожал плечами. – Точно псих!..

– Заходите, только тихо, – через пять минут из двери показалась голова гипнолога.

На стуле в центре пустой комнаты сидел Бахтын, то есть Потявин Виктор Евтеевич, и, не мигая, глядел в одну точку на стене. На нём была серая поношенная пижама в полоску и дерматиновые тапочки без задников.

– Включайте камеру, – Чупачупский говорил шёпотом. – И чтобы ни слова, говорю только я… Все слышали?

Оператор и режиссёр переглянулись, Ирина сделала шаг к Потявину и пытливо всмотрелась в его лицо… Потявин её не видит, через минуту убедилась она.

– Вспоминай конец октября прошлого года, – монотонно произнёс Чупачупский. – Катя Жук твоя знакомая девушка с рыжими волосами до пояса… Белая «иномарка»… Когда ты видел последний раз Катю Жук? Вспоминай…

– Катя… – не моргнув, мёртвым голосом произнёс «Бахтын». – Мы едем на «Хонде» в Петрово-Дальнее… В коттедж.

– Какой коттедж? Что вы делали там? – всё также бесстрастно спросил Чупачупский.

– Ворота… сторожка… Собака… Пёс…

– Катя Жук… Куда вы ехали?.. Что было в Петрово-Дальнем?

– Машина… Я еду…

– Катя осталась там? Ты уехал один?

– Один…

– Катя… Что с Катей? Куда ты привёз Катю Жук?..

– Ворота…

– Что за ворота?

– Корона…

– На воротах была корона?

– Корона…

– Катя едет с тобой?

– Нет…

– Где Катя?..

– Ворота…

– Ты оставил Катю у ворот с короной?

– Ворота…

– Ты оставил Катю там?

– Я еду…

– Витя, ты убил Катю Жук?..

– Я еду…

Чупачупский достал платок и вытер им потный лоб, потом пожал плечами и спросил:

– Витя, машина «Хонда», белая, ты вёл её в тот день?..

– Я еду… – всё также бесстрастно произнёс Потявин.

– Куда?

– Я еду…

– Что с машиной будет?.. Ты едешь и думаешь, что с машиной будет? – нажимая на слово «машина» произнёс гипнолог.

– Я продам машину…

Чупачупский закашлялся и качнул головой.

– Витя, вспомни… Начало ноября… Дина Петрига… Знакомая Кати Жук… Белая меховая курточка на ней…

– Стерва!

– Что ты сделал с Диной Петригой?..

– Злая стерва!..

– Что ты сделал с Диной Петригой?

– Назойливая стерва!

– Где она?.. Ноябрь месяц… Что ты сделал с Диной Петригой в ноябре прошлого года?

– …

– О чём ты разговаривал с Диной Петригой в последний раз?..

– …

Потявин сидел на стуле, расслабленно облокотившись на него, и молчал.

– Витя, ты убил Дину Петригу? – монотонно спросил Чупачупский.

– Нет.

– Ноябрь… Дина Петрига… Что ты говорил ей в последний раз?

– Вокзал…

– Ты был с ней на вокзале?

– Вокзал…

– Ты послал её на вокзал?

– Да…

– Зачем ты послал Дину на вокзал?

– Машина…

– Какой вокзал, Витя?..

– Вокзал…

– Как называется вокзал?

– Сволочь!

– Куда ты послал Дину Петригу, Витя?..

– Машина…

– Какая машина? «Хонда» Кати Жук?..

– Машина…

Чупачупский выдохнул и обернулся.

– Ничего, – шёпотом пояснил он. – Может быть, он послал её куда-то под благовидным предлогом, но сам не был на этом вокзале.

– Спросите, какой вокзал?

– Витя, на какой вокзал ушла Дина Петрига?

– …

– Витя, куда пошла в ноябре Дина Петрига в белой норковой курточке?..

– Вокзал…

– Как называется вокзал? Как называется вокзал, Витя?..

– …

Чупачупский вздохнул и отошёл от Потявина. Постояв у окна с минуту, он вернулся.

– Витя, – наклонился он над Потявиным. – Зачем ты послал Дину Петригу на вокзал?

– Искать Катю…

– Катя Жук была на вокзале?

– Нет…

– Ты обманул Дину Петригу?

– Стерва…

– Что случилось с Диной Петригой?

– …

– Где Дина Петрига, Витя?

– …

Чупачупский покачал головой и пояснил:

– Он подстроил ей ловушку скорее всего… Витя, четырнадцатого апреля, ты повёз Виталину Рогову в Шереметьево?..

– …

– Витя, четырнадцатого апреля, ты повёз Виталину Рогову на красной машине в Шереметьево?..

– Да.

– Ты отвёз Виталину и обратно ехал один?..

– Девушка…

– Как зовут девушку?

– Девушка…

– Волосы девушки, какого цвета?

– Желтый…

– Как зовут девушку?

– Девушка…

– У неё был серебристый шнурочек на шее?.. Витя, у девушки был серебристый шнурок на шее?

– Девушка…

– У девушки был серебристый шнурок на шее?

– Девушка…

Чупачупский выдохнул и снова отошёл к окну.

– Куда ты повёз девушку, Витя?

– Такси…

– Ты отвёз девушку к «такси»?..

– Такси…

– Какое «такси», Витя? Ты посадил девушку в «такси»?

– Да…

– Знакомое «такси»?

– Знакомое…

– Как фамилия таксиста?

– …

– Он увёз девушку?

– Да.

– Куда он увёз девушку?

– …

– Номер «такси»? Цвет «такси»? Витя, какое «такси»?..

– Зелёное.

– Фамилия таксиста?

– …

Чупачупский выдохнул и медленно спросил:

– Витя ты убил эту девушку?

– …

– Витя, ты убил эту девушку?

– …

– Витя, что случилось с Катей, Настей, Диной?..

– Мясо…

– Их убили?

– Мясо…

Чупачупский хлопнул ладонями и Потявин дёрнул головой, как эпилептик. Открыв правый глаз, он дурашливо ухмыльнулся.

– Я в Голливуде? – спросил он Ирину.

– Ты в аду, сволочь, – проворчал оператор, снимавший крупный план лица Потявина. – И сейчас я позову чертей!..

ЯШКА

Шоу монтировали всю ночь. Было утро 21 июня.

– Ира, тебе звонили! – услышала Ирина мамин встревоженный голос, когда открыла дверь.

– Кто? – переобуваясь и вешая сумку, проворчала Ирина.

– Вот, читай, я всё записала!

– Старший оперуполномоченный оперативно-розыскного бюро Главного Управления МВД Ольгин? – побледнела Ирина, разглядывая записку.

– Позвони ему, – кивнула мама. – Давай я наберу его номер? Вот, говори…

– Ира? Это Ольгин, я вам звонил вечером… Подождите, я вам перезвоню через десять минут, – сказал усталый мужской голос…

– Его нашли?! – закричала Ирина. – Я не могу ждать, скажите сейчас!

– Хорошо, – Ольгин помолчал. – В общем, эту женщину видели в метро с вашим сыном несколько раз… Мы выяснили, что её фамилия Купавина и она живёт в Тарасовке.

– А мой сын? – перебила Ирина. – Его нашли?..

– Пока нет, – Ольгин чихнул и извинился. – Но её ждут везде, где она только может появиться!

– Адрес в Тарасовке дайте! – крикнула Ирина. – Я записываю… Что?! Куда поворачивать?.. Ясно. Значит, она ночует в отстойниках поездов? А где именно?..

– Успокойся, – Виталина стояла рядом и приговаривала. – Успокойся… Что? В Тарасовку? Когда? Прямо сейчас? Ну, если ты просишь, Ир, то хоть в Тарасовку, хоть в Лондон! – вздохнула она. – Шея? Чья? Моя? Уже не болит.

– Улица Кукушкина, боже мой, – повторяла Ирина, сбегая вниз по ступенькам. – Вита, быстрей, её вычислили, понимаешь? Только не поймали пока…

Постояв у закрытой наглухо двери того самого дома в посёлке Тарасовка – на улице Кукушкина, Ирина перезвонила Ольгину.

– Я же вам говорил, что её дома нет?.. – злорадно протянул Ольгин. – Уезжайте оттуда, только вспугнёте её!

Виталина в это время сидела в машине, охраняя её от местной ребятни.

– Пацаны, – строго спросила она у двух курящих у соседнего дома подростков. – Купавина домой не приходила?

Те молча переглянулись.

– Из первой квартиры Купавина давно здесь была, мальчики? – повторила подошедшая Ирина.

– Чё? – повернулся к ней подросток в безразмерных джинсах. – Ритка-маргаритка что ли?.. Из первой квартиры?

– Ну! – гыгыкнул маленький в бандане. – Они же про неё спрашивают… А зачем вам Ритка, а?

– Она здесь не живёт с зимы, – сзади подошёл милиционер в погонах старшего лейтенанта. – У неё электричество отключили за долги. Участковый милиционер Трусов Олег Капитонович, – представился он. – А вас, девушки, каким ветром занесло в наши дачные края?..

– Понимаете, мне сотрудник ОБР дал этот адрес, – Ирина внимательно взглянула на круглолицего милиционера лет двадцати пяти.

– Пожалуйста, предъявите документы, – милиционер, в свою очередь, пристально оглядел Ирину, и покосился на мальчишек.

– Тётька из шоу в телевизоре! – подросток в безразмерных джинсах подошёл ближе и ткнул Ирине пальцем практически в нос.

– Ты что, Мокроусов? – возмутился участковый. – Иди домой, я потом зайду, проверю, чем ты там занимаешься!

– Ага, сейчас, – фыркнул Мокроусов, отступая в кусты. – Каникулы! Проверит он, деловой нашёлся…

– Понимаете, Купавина сейчас попрошайничает в метро с моим сыном, – Ирина всхлипнула. – Она в метро с ним попрошайничает, представляете?.. – повторила она.

– Что ж вы за ребёнком не смотрите? – окинул её хмурым взглядом участковый.

– Да украли у неё мальчика! – высунулась из машины Виталина. – Украли!

Трусов покосился на декольте Виталины и вздохнул. Глаза его заблестели.

– У нас тут, дамы, уже какой день утопленника ищут, – участковый помолчал и затем мрачно пошутил. – Может, ещё найдём, как считаете?..

– Что ещё за утопленник, Олег Капитонович? – строго спросила Виталина, высунувшись из машины.

– Некий Краскер… Отдыхающие нашли его штаны с документами на берегу нашей речки Вонючки, – Трусов внезапно замолчал и снова взглянул на Ирину.

– У него жировик на шее есть? – Ирина, потеряв контроль над собой, схватила участкового за локоть.

– Документики всё-таки предъявите или в отделение проедем, – Трусов покосился на «Киа Кларус» и добавил: – И про жировик в отделении расскажете, хорошо?

– Пожалуйста, – Виталина порылась в сумочке и достала журналистское удостоверение. – Ир, ты не забыла его?

– Нет.

Участковый вернул им удостоверения и задумчиво почесал лоб.

– Поехали, Ир? – Виталина, смерив глазами участкового, направилась к машине. – Купавиной похоже тут нет.

– Она вообще тут летом не живёт, – Трусов шёл за ними.

– Я хочу подождать её здесь, – твёрдо сказала Ирина и, обогнув участкового, вернулась к дому.

– Ага, ждите, – Трусов кивнул. – Вот она обрадуется, если вернётся и увидит вас у своей квартиры!

– Ир, – позвала Виталина из машины. – Поехали, что ты с ним говоришь? Не трать время, слышишь?..

Ирина, постов у дома пару минут, махнула рукой и села в машину. Всего за полминуты они домчались до речки.

– Эта, что ль, речка Вонючка? – Виталина принюхалась. – Воняет… Эй, ребятня! – позвала она двух уже знакомых пацанов. – Вы не знаете случайно, где живут родные Купавиной Риты?

Те молча переглянулись, и Виталина, чертыхаясь, вылезла из машины и протянула им новую купюру в сто рублей.

– У неё мать совсем неподалёку живёт, – садясь в машину, сообщила через минуту она. – Уж мать-то знает, небось, где её дочь шлындает!

Ирина кивнула, всхлипнув. Плечи её ходили ходуном.

– Надо было влезть в её квартиру и посмотреть, вдруг там вещи какие остались из Яшкиной одежды?

– Потом влезем… Вот эта самая улица Анашкина, дом двадцать четвёртый. Ничего себе, а? – Виталина свернула к огромному коттеджу за трёхметровым забором, похожему на те, которые показывают в передачах про «оборотней». – Пока дочка в метро милостыню просит, её мамочка сидит в джакузи?!

– А Купавину можно увидеть? – поинтересовалась Виталина у охранника, который высунулся из калитки на звонок.

– Тётю Фросю? – зевнул охранник. – Можно, а чего ж нельзя?..

Когда из калитки вышла аккуратная бабушка в фартучке и наколке, и тревожно посмотрела на них, Ирина сразу всё поняла.

– Здравствуйте, девушки, – поздоровалась бабушка. – Заказ привезли или пиццу?

– Простите, но мы не из магазина… Мы ищем вашу дочь, – Ирина поймала старушкин взгляд и добавила: – У вашей Риты случайно оказался мой ребёнок, мой сынок Яшка! Скажите, пожалуйста, где она может быть? Мы его просто заберём и всё!

– Какой вагон?.. Какой шалаш?.. Она нам так и не сказала ничего путного, – Виталина сердито прищурилась, когда они сели в машину. – Ир, а ты действительно считаешь, что это Термит утонул?..

– Он по паспорту Краскер, я это точно знаю. Поехали? – Ирина достала платок и вытерла заплаканное лицо.

– Куда? В вагон? Или лучше – в шалаш? – Виталина чертыхнулась. – Ну, бабка!..

– Давай в шалаш, он ближе… Купавина сейчас с Яшкой где-то в Москве по метро шляется! Посмотрим, может в шалаше есть какая-то его одёжка?..

– И будем ждать? – спросила Виталина.

– Конечно. Поехали быстрей, – поторопила Ирина.

– А как же я машину тут оставлю? Мы же к шалашу на ней не подъедем? – Виталина кивнула на песчаную гору, у которой они притормозили – где-то наверху горы звучала музыка, в лесу кто-то громко смеялся. Среди сосен и берёз, густо растущих на горе, зияли барсучьи норы, кусты орешника скрывали гору с северной стороны. Через овраг был самый настоящий лес, а внизу текла бурливая Вонючка.

– Оставайся тут, сторожи машину, я тебе крикну, если что случится, хорошо?.. – Ирина открыла дверцу и быстро, цепляясь за кусты, полезла вверх на гору, стараясь угадать, где же тот самый шалаш, про который им только что рассказала мать беспутной дочери.

Лишь через полчаса Ирина, измученная лазаньем по горе, увидела злополучную ёлку, про которую им рассказала тётя Фрося – из земли торчало четыре уродливых ствола с зелёными огромными ветками. Ирина помахала Виталине рукой и приготовилась крикнуть, но в эту же секунду под ногами затрещал валежник, она ойкнула от нехорошего предчувствия, и провалилась вниз, даже не успев позвать на помощь.

– Если раскроешь рот, убью! – крепко сжав её шею твёрдыми пальцами, прохрипел чей-то голос прямо в ухо, и Ирина в ужасе закрыла глаза. – Сука потная! Сука! Сука, лазишь тут! Тебя звали? – прохрипел незнакомец, дыша перегаром ей в лицо. Ирина открыла глаза и дёрнулась, увидев занесённый над ней кулак, другая рука незнакомца грубо залезла под юбку и стала сдирать с неё трусы. Чудом вывернувшись, она крикнула:

– Термит! – и поползла к выходу из шалаша.

– Замолчи, сука! – град ударов обрушился на неё.

– Ирка?! – Ирина услышала пронзительный голос Виталины где-то рядом, но стискивающая шею рука не давала возможности крикнуть.

– Вякнешь, шею сверну! Сука потная, – шипел Термит, пытаясь её придушить.

– Я поехала за милицией, Ира! Слышишь?! – дважды крикнула Виталина. – Жди! Я им сейчас позвоню! Ирка, держись!

– Суки рваные! – сквозь темноту и боль услышала Ирина и почувствовала, как её за шкирку быстро поднимают, затем она ощутила резкий удар в спину, и что она летит куда-то.

– А-аааа-аааа-аааа!..

Ирине казалось, что она летит, но она кубарем катилась с горы, лишь на несколько секунд задержавшись в осоке на берегу и, с пронзительным криком, ухнула в реку.

– Ирка, молоти руками, я сейчас!.. – услышала Ирина и замолотила руками, что было силы.

– Тону!.. Спасите меня! Я плавать не умею!.. А-а-ааа-аааа!.. – Ирина крикнув, захлебнулась и ушла под воду, от ужаса забыв закрыть глаза и, увидев в воде зелёный хвост водорослей, стайку мальков, вздутую мёртвую лягушку и старый раззявленный кирзовый сапог… Каким-то чудом вынырнув, она увидела, как с горы к ней бежит Виталина.

– Держись!.. Ирка, держись!.. Я сейчас! – кричала её всклокоченная подруга.

Ирина вдруг ощутила, как что-то тянет её на дно со страшной силой, и с ужасом глянула вниз. У большого куста чёрных водорослей, прямо под ней сидел утопленник с высунутым языком, похожим на синий шевелящийся галстук, и невероятно спокойно наблюдал за ней. Ирина дважды дёрнула правой ногой и через мгновенье освободила её от сумки с камнями, которая висела на шее утопленника.

– Там утоп-п-п!.. – выдохнула она, и её вырвало прямо в реку. – … лен-ник!

– Давай держись! – Виталина протягивала ей с высокого берега руку, и кое-как уцепившись, Ирина вылезла на берег и с минуту просто лежала, не в силах даже открыть глаза.

– А хорошо, что я за вами поехал, дамы?.. Прямо как чувствовал! Вот и утопленника нашли, ну, что бы мы без вас делали, а?.. – с другого берега им улыбался участковый Трусов. – Вы почаще приезжайте в Тарасовку, хорошо?.. Ой, она меня сейчас глазами съест! – участковый погрозил Виталине пальцем.

– Термит, – Ирина кивнула на гору и добавила: – В шалаше… У него жировик на шее!

– Гражданин Термитов уже в машине, отдыхает в наручниках, – Трусов разбежался и перепрыгнул на их берег, выронив из рук папку. Виталина хмыкнула, показав глазами на мостик в пятидесяти метрах от них.

– Яшки нет в шалаше, – Ирина встала и огляделась. – Где эта сволочь – Термит?.. Я его своими руками убью!

Трусов повернулся и кивнул на машину – на другом берегу за мостом.

– Убивайте, только не до смерти… Возьмите камень, – кивнул он на берег, где лежали булыжники самых разных размеров. – Я вас так понимаю… Возьмите, возьмите! На эту сволочь нельзя с голыми руками?..

Ирина нагнулась и, подобрав средних размеров камень, быстро пошла к машине.

– Оставьте немного для судьи! – через пять минут вежливо попросил Трусов.

– Ира, успокойся, не кричи так, Ира!.. – Виталина оттащила Ирину от окровавленного Термита и повела умываться к реке. – Ну и что, что там утопленник?.. А мы вверх по течению… Умывайся, – успокоила она. – А вечером эта подруга с Яшкой приедёт сюда. Её мать сказала, что она каждый день в Тарасовку приезжает. Ну, ты в порядке? Всё нормально, Ир?..

– Да, в порядке, отстань! – Ирина никак не могла остановить слёзы, которые текли, как два ручейка – с лица на шею.

– Ну, покричи ещё, поплачь… Ну, как ты? – не отставала Виталина.

– Да всё уже! Всё! – Ирина неожиданно для себя улыбнулась и посмотрела в небо.

Был очень ясный летний день.

На станционных часах стрелки остановились на половине шестого… Потом седьмого… И, наконец, восьмого. Тридцать девять минут восьмого… Сорок пять… Пятьдесят одна! Электрички из Москвы приезжали одна за другой с периодичностью в полчаса. На полминуты притормозила коротенькая софринская электричка, и на платформу высыпало совсем немного людей. Ирина сразу узнала её – женщина-«капуста» вылезла из третьего вагона и посеменила, переваливаясь с боку на бок к концу платформы, чтобы спрыгнуть, а не идти в подземный переход. Яшки с ней не было.

Ирина, беззвучно застонав, бросилась к ней.

– Ритка! – крикнул участковый. – Ритка-маргаритка!.. Стой, стрелять буду!

«Капуста» притормозила, оглянулась и что-то пробурчала… Несколько проходящих мимо пассажиров засмеялись.

– Где он?! – Ирина, догнав, дёрнула «капусту» за фартук с оборками, который был кокетливо надет поверх толстой кофты. Карман фартука оторвался и из него на платформу брызнула мелочь!.. «Капуста», завизжав, оттолкнула двумя руками Ирину к самому краю платформы и упала на колени, чтобы собрать деньги. «Дура!.. Дура!.. Уйди с глаз моих!..» – причитала она.

– Где Яшка? – Ирина попыталась за шкирку поднять Купавину, но та собирала уроненное подаяние и внимания на Ирину не обращала. Участковый стоял и меланхолично курил в сторонке.

– В больнице он, в Морозовской! – спрятав последнюю медную монетку в карман, тяжело поднялась с колен Ритка-маргаритка. – Простыл твой мальчонка, бабёночка! – быстро глянула на Ирину она. – Я его в приёмный покой сдала. Ты не думай, он у меня всё ел, я его хорошо кормила, – и Ритка погладила Ирину по плечу. – Что сама ела, то и ему!..

Ирина отшатнулась, поразившись чудному бесстрастию лица нищенки.

– Рита, – крякнул участковый. – А где ты мужика этого нашла, который в шалаше спал?..

– Его из вагона выкинули! – вздохнула Ритка. – А я подобрала. А что?..

– Скажи, а у него деньги были?.. Ты только не волнуйся, Рита, он – преступник, – участковый неожиданно улыбнулся.

– Да вы что?! А я думала, просто пьяница, – запричитала Ритка, смешно обирая себя руками. – Ну, надо же, а мальчонка-то ему кто тогда?..

– Никто, Рита, – участковый добавил: – Ты давно с ним в метро побираешься?

– Месяц, – подумав, сказала Ритка. – А денег у него не было, он же избитый у вагона лежал… Я его пожалела и привезла в шалаш, и Яшеньку с ним! Ты же знаешь, Олежка, я детей люблю!

– Знаю, – Трусов вздохнул. – Хорошая ты баба, Рита, если б с головой дружила.

– Все так говорят, – Ритка-маргаритка, потупившись, взглянула на Ирину.