Текст книги "Серый Волк (не) для Красной девицы (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Ну что ж, скоро всё будет готово, – с лёгкой улыбкой произнесла девушка, но в её глазах читалась грусть. – Знаешь, Серый, мне стало страшно здесь жить. Почти каждый день кто-то приходит по мою душу, и я уже сомневаюсь, вернётся ли эта ведьма. Я бы хотела переехать отсюда куда-нибудь подальше! Туда, где нас не найдёт Катарина и её приспешники.

– Она вернётся! Я уверен, что ведьма обязательно вернётся! – я положил свою лапу на руку девушки, она улыбнулась и обхватила её своими тонкими пальчиками.

* * *

На поздний завтрак мы с Настёной ели козье мясо. Хотя оно оказалось очень вкусным, нам обоим было жалко бедную козочку.

Из оставшегося бульона на ужин девушка сварила скромную похлёбку из последних трёх картофелин и пшена.

Бьянка и волчата давно ушли, унося с собой наш подарок – почти целую тушу козы. Перед уходом Бурый обещал, что он и его братья будут следить за дорогой, ведущей к нашему дому, и в случае опасности предупредят нас.

Дождь ещё не один раз начинал идти, потихоньку превращая землю в коварную топкую ловушку, и мы с Настёной надеялись, что наши преследователи хотя бы на время оставят нас в покое и не поедут сюда в такую погоду.

От нечего делать девушка навела порядок в доме, насколько это, конечно, было возможно, так как налётчики перебили почти всю посуду и испортили всю постель. Кстати, из посуды нам на счастье уцелел самый большой глиняный горшок, который в день нападения находился в печи, и его попросту не заметили. Вот в нём-то мы и приготовили еду.

Мы усердно делали вид, что ничего особенного не происходит, что мы просто вот такая странная семья, и к концу подходит наш самый обычный день. Даже разговоры у нас были какие-то странные, ни о чем. Например, что нужно будет купить новую козу. Уж очень было приятно пить свежее молоко каждый день, а еще делать из него творог да масло. А еще было бы неплохо прикупить курочек и одного петуха, наш-то словно в воду канул.

Про покупку новых одеял и подушек, а также посуды мы тоже говорили, но я чувствовал, что эти наши планы, словно замки на песке, такие же хрупкие и сиюминутные. Что ни я, ни она не верим, что им суждено сбыться. Мы были словно два бумажных кораблика в большом, бурном и полном опасностей океане.

У нас здесь не было ни родных, ни друзей, не было денег, и не было работы, чтобы их заработать. Более того, мы совершенно ничего не знали о том мире, куда нас занесло волей провидения или коварной ведьмы. Что в нашем случае, наверное, было одно и тоже.

Мы оказались заброшены в чащу леса, и нам неоткуда было разжиться хоть какой-то информацией об этом мироустройстве, нам – говорящему «волку» с человеческой душой из техногенного, развитого мира и принцессе. Конечно, очень находчивой и хорошо обучаемой, но все же слабой и беззащитной.

Нам обоим было о чём подумать. Мне кажется, о чём бы каждый из нас ни думал, основная мысль у нас была схожа, а именно, что жить спокойно здесь нам, видимо, не дадут, и нам придётся уйти. Вот только куда нам можно податься, мы не знали, ведь нас никто не ждёт.

Удивительно, но остаток дня прошёл так спокойно, что мне даже начало казаться, будто все недавние приключения мне просто приснились.

Несколько раз за день к нам забегали с докладом волчата. Они сообщали, что всё спокойно, никого подозрительного на дороге не обнаружено, чужих следов тоже нет. Хотя, если бы они и были, их тут же смыло бы дождем.

Потихоньку вечерело, за окном уже было почти темно, и я всё чаще поглядывал в сторону дверей, понимая, что скоро мне придётся покинуть уютное пристанище.

Девушка устроилась на остатках своей некогда шикарной постели и задремала. Я тихо поднялся со своего дневного ложа и, мягко ступая, направился к двери. И вдруг:

– Серый! Ты не уходи, пожалуйста, сегодня! Останься со мной ночевать, мне очень страшно одной!

Я даже растерялся, не зная, что ей сказать на это. Наверное, мы осознанно держали между собой дистанцию, понимая, что вспыхни между нами чувства, они не смогут иметь продолжения, так как мы из разных миров. Да и я могу быть человеком только ночью.

Но если пофантазировать и представить, что вернется ведьма и в качестве благодарности предложит нам самим выбирать мир, в котором мы хотели бы жить вдвоем, из этого тоже вряд ли вышло бы что-то путное.

Попади Настёна в мой мир, она вряд ли сможет приспособиться, всё равно будет чувствовать себя чужой. А если я каким-то образом смогу перенестись в её мир, то ее монаршие родители ни за что не дадут разрешение на наш брак. Именно поэтому я осознанно пытался задавить в себе зарождающееся светлое чувство к этой необыкновенной девушке.

Возможно, именно поэтому даже мысль о совместной ночёвке была для меня кощунственной. А уж тем более, что я должен был скоро снова обратиться в человека, а в таком моем облике наша совместная ночёвка с девушкой будет для неё компрометирующей. Хотя перед кем я здесь в этой глуши могу её скомпрометировать?

– Настёна, – я замялся, – извини, но мне кажется, совместная ночевка незамужней девушки в одной комнате с мужчиной… – Я даже не знал, какими словами продолжить свою мысль.

– Серенький! – я удивленно вскинул на девушку взгляд. Сведя брови домиком, она умильно смотрела на меня глазами кота из любимого мультика моего детства. – Давай представим, что ты мой брат!

– Брат! – я фыркнул, еле удержавшись от нервного смешка. – Ну хорошо, брат так брат. Тогда я сейчас быстро сбегаю в будку за своими вещами и вернусь.

– Поторопись, а то мне страшно одной! – девушка натянула одеяло до самого подбородка, и на меня теперь смотрели огромные глаза из-под взлохмаченной темной челки.

На душе неожиданно стало очень тепло. Я улыбнулся ей и выскользнул за дверь. Резкий порыв ветра взъерошил мою шерсть, пытаясь пробиться сквозь плотный подшерсток. Было странно чувствовать себя защищенным от разбушевавшейся непогоды. Пожалуй, это уже четвертое преимущество тела животного по сравнению с человеческим, которое я отметил. Первые три, конечно же, касались органов чувств.

Добежав до будки, я нырнул внутрь, в ее уютную темноту. И мне не захотелось выходить отсюда, а лишь улечься, свернувшись в плотный клубок, спрятав нос в живот… Я встряхнул головой, отгоняя от себя эти странные мысли. Схватив зубами комок моей одежды, я выскользнул наружу.

Вдруг голова сильно закружилась, а к горлу подкатила тошнота. Я на мгновение открыл глаза, а открыв, обнаружил себя стоящим на своих двоих. Оборот, как всегда, произошел, так сказать, бессимптомно. Кем бы я ни считался сейчас, но уж точно не оборотнем. Насколько мне известно из разных историй, оборот у них происходит довольно болезненно.

Я вытащил кляп, образовавшийся у меня во рту из моей же одежды, и, чавкая босыми ногами по раскисшей от затяжного дождя земле, добежал до крыльца. Семь ступенек вверх, и вот я под небольшим, но все же козырьком. Хотя уже и смысла прятаться от непогоды не было, и я сам был мокрым, и моя одежда. Надевать мокрые штаны – то еще «удовольствие»! Да и жилетка – не такая уж и одежда, тем более на ней и пуговиц-то было не предусмотрено. Но смущать девушку, явившись к ней, так сказать, топлес, я не хотел.

Одевшись, я уже собирался открыть дверь, как услышал:

– Серый, подожди!

Обернувшись, я узнал Кима по чуть надорванному левому уху. Волк взбежал на крыльцо и отряхнулся, обдав меня дождем из брызг.

– Какие новости?

– Плохие, Серый! Мне Бэтти просила передать, что видела в лесу ставший лагерем небольшой отряд людей, с ними и крытая повозка, пустая! Наверное, опять едут за Жозефиной!

– Как далеко они отсюда? – я нахмурился, пытаясь решить, куда нам срочно отсюда податься. До утра они точно не сдвинутся с места, а у нас, на счастье, есть две лошади.

Так и не услышав от Кима ответа, я опустил на него взгляд. Волк озадаченно смотрел на меня и хлопал глазами.

– Ну?

– Я быстро бежал!

– Все ясно. Спасибо тебе, Ким! И Бэтти передай от нас спасибо! – я понял, что большего от него не добьюсь, придется предположить самый худший вариант, что преследователи уже совсем рядом, а это значит, спокойной ночи нам не видать.

Проводив взглядом мелькнувшую среди деревьев спину волка, я тихо вошел в дом. Меня сразу окутало теплом, что на контрасте с холодной мокрой одеждой тут же вызвало толпу мурашек.

В печи тихо потрескивали поленья, и манило своей мягкостью брошенное для меня на пол одеяло. Я вздохнул и перевел взгляд на кровать девушки. На меня смотрели огромные удивленные глаза.

– Серый, это ты?

Глава 23

Вежливый приказ

Настена

Я нервно сглотнула и, будучи по шею закрытой одеялом, тем не менее, ощутила себя чуть ли не голой. Голова закружилась, сердце зачастило, и вспотели ладони. Оказывается, в прошлый раз я Серого даже толком не рассмотрела и не поняла, насколько он красив!

– Настена, что с тобой? Всё в порядке? – между бровей мужчины пролегла озабоченная складка.

– Ах да, всё хорошо! Так, задумалась что-то, – я отмерла, еще выше натянув на себя одеяло. И это при том, что лежала в кровати одетой. Вдруг не ко времени вспомнилось, что он видел меня в образе этой ужасной бабки. Стыд-то какой!

– Настён! Жалко было тебя будить, но хорошо, что ты не спишь! Ты не волнуйся, но… Но скоро к нам опять пожалуют гости, – хрипловатый, вызывающий мурашки по всему телу, голос Серого проникал в мое сознание, как сквозь вату.

И все же до меня дошел смысл сказанного, у меня же внутри словно все оборвалось. Мы только что недавно говорили с Серым о том, что здесь нельзя оставаться, что нас не оставят в покое, и вот вам, пожалуйста, и дня роздыху не дали! Не успели мы уехать. Не успели.

Я растерянно смотрела на него, испытывая жуткое смущение. Я еще никогда в своей жизни не видела такого красивого, мускулистого и в то же время обладающего грацией настоящего хищника мужчины. Придворные кавалеры все были сплошь словно рафинированные барышни, одетые по последней моде, с унизанными драгоценными перстнями пальцами и волосами, закрученными буклями. Их улыбки были манерными, речи льстивыми, а самомнение раздуто до предела.

А вот такие мужчины, как Серый, я думала, существуют лишь в дамских романах, которыми я зачитывалась с пятнадцати лет.

Я растерянно моргнула, наконец выныривая из своих воспоминаний. Серый уже стоял у окна и словно бы чего-то там высматривал. Вдруг он резко обернулся ко мне, и я вздрогнула, столько решимости было в его глазах.

– Настена, мы не побежим! У меня есть другая идея! Раз Жозефину все считают ведьмой, то им нужно ее показать! Да так, чтобы бежали отсюда и сверкали пятками! И больше носа сюда не казали! Думаю, они не будут ждать утра, а придут на рассвете, чтобы застать тебя врасплох. В это время еще будет сумрак, что будет нам на руку для пущего эффекта. Давай, наряжайся в бабку, да грим свой нанеси!

Серый

Я оказался прав. Незваные гости пожаловали перед самым рассветом. Хорошо, что пространство перед домом хорошо просматривалось из окна. Мы заметили кавалькаду и кибитку, крытую тканевым пологом, натянутым на дуги.

В полумраке было не разглядеть одежды прибывших, да, собственно, это и не имело особого значения, так как друзей у нас не было, а следовательно, это могли быть только враги!

– Ну, Настён, давай, действуй! Ты всё помнишь?

Девушка кивнула. По сжатым губам, да тому, как она комкала в руках передник, было видно, что очень волнуется, но при этом решительный блеск ее глаз давал понять, что принцесса не отступит, а сделает всё как надо. Удивительная девушка!

– Не забывай, в таком облике я Жозефина! – несмотря на волнение, ее голос не дрожал.

– Да, конечно, ты права! – мне хотелось в качестве поддержки взять ее за руку или приобнять за плечи, но слишком уж хорошо она навострилась лепить из себя старушенцию, очень правдоподобно. Так что аж не по себе делалось, глядя на нее.

Девушка в облике Жозефины кивнула и, глубоко вдохнув, опустила лицо в ведро с водой. Всего пара секунд, и она выпрямилась, тряся головой и разбрызгивая вокруг холодные капли.

– Не мало подержала?

– Нет, в самый раз, а то слишком быстро стечет.

– Тебе видней. Ну, я побежал! – с этими словами я распахнул окно, выходившее на бывший курятник, вылез наружу и осторожно, буквально вжимаясь в стену, обошел дом, стремительно скрывшись в лесу.

Я быстро и практически бесшумно несся среди деревьев, делая довольно большой крюк и обходя прибывших по дуге. Наконец я остановился и тихо прокрался к передней линии деревьев, что росли по периметру поляны. Таким образом, мне было прекрасно видно и крыльцо, и незваных гостей.

После быстрого бега сердце гулко билось о ребра. Я постарался успокоить свое дыхание, чтобы не пропустить ни слова из предстоящего разговора.

Скрипнула дверь, и на крыльцо, медленно покачиваясь из стороны в сторону, вышла старуха. Ее голова была опущена, а седые космы ниспадали на грудь, словно старая, покрытая пылью паутина. Всадники замерли, не доехав до крыльца метров десять. Этого должно быть вполне достаточно, чтобы все хорошо разглядеть. Мужчины остановились, но один из них, по всей видимости, самый старший, выехал чуть вперед, собираясь что-то сказать хозяйке дома.

Но в это мгновение Жозефина подняла голову. Мужчины с испугом охнули и сильно натянули поводья, отчего лошади недовольно заржали и загарцевали, выбрасывая из-под копыт комья грязи.

И было чего испугаться! У стоявшей на крыльце старухи кожа буквально сползала с лица, отчего его черты гротескно менялись, превращаясь в жуткое подобие белесой лужи с глазами.

Едва оторвав взгляд от этого кошмарного зрелища, я посмотрел на незваных гостей. Но, как ни странно, они не дрогнули и с криками ужаса не ретировались куда подальше, а спокойно стояли на месте.

Зато их главный, достав из-за пазухи какой-то сверток с болтавшейся на веревочке сургучовой печатью, развернул его и, прочистив горло, важно принялся читать. Еще не совсем рассвело, так что, видимо, этот чей-то посланец говорил текст по памяти.

– Уважаемая мистрис Жозефина Стоцкая! Его Королевское Величество Дитрих Четвертый просит вас наисрочнейшим образом прибыть во дворец!

Я, уже приготовившийся было к пространной витиеватой речи, под которую впору уснуть, удивленно поднял брови, так как речь слишком быстро подошла к концу. На поляне воцарилась настороженная тишина.

Гонец, по всей видимости, ожидал ответа ведьмы. А сама ведьма, ясное дело, хоть каких-то объяснений. Я тоже горел желанием их услышать. И хотя эта делегация не собиралась покушаться на саму Жозефину или на ее недвижимость, хотелось бы знать причину, по которой ее просят прибыть во дворец! Хотя да, ключевое слово здесь именно «просят», что не могло не радовать.

Стоявшая на крыльце «старуха», наконец, отмерла и, сдвинув в сторону, практически закрывшую ей рот правую щеку, поинтересовалась:

– А для чего меня вызывает во дворец Его Величество?

– Мне не положено знать! – по-военному четко ответил мужчина, ничем не выдав, что испуган или удивлен тем, что тело ведьмы буквально расползается на его глазах. Просто сама невозмутимость! Сразу видать военную закалку! Но затем он, видимо, смягчился и нормальным голосом добавил: «Вам, мистрис, надлежит взять с собой все ваши микстуры и лечебные снадобья. Во дворце есть тяжело больной, которого необходимо в короткие сроки поставить на ноги. А кто это и что у него за недуг, вы узнаете уже во дворце».

На минуту поляна снова погрузилась в тишину. Затем «старуха» пошевельнулась и, снова придержав пожелавшее покинуть насиженное место лицо, ответила: «Ждите» и, развернувшись, скрылась в доме.

Глава 24

Последняя надежда

Королевский дворец

– А если они ее не найдут? А если колдунья уже померла? – королева нервно ходила от окна к окну, и ее шаги гулко отдавались под высокими сводами тронного зала.

– Эльжбета, не мельтеши! У меня от тебя уже голова кружится! – король с болезненной гримасой зажмурил глаза и поморщился, дотронувшись пальцами, сплошь унизанными перстнями, до висков.

Его супруга заметила этот жест и сморщила свой аккуратный носик. Она знала, что подобный жест означает начало мигрени у Его Королевского Величества. А в это время он всегда становится очень раздражителен и часто принимает поспешные решения, о которых сам потом и жалеет.

Народ заметил, что король, бывший ранее справедливым и лояльно настроенным к своим гражданам, в последний год издал много жестких указов, да и народу понапрасну казнено было немерено. В этот самый год не только головная боль донимала самодержца, но и внезапно занемогший наследник престола, принц Винсент.

– Я уже и спать не могу от беспокойства! Бедный мой мальчик! Почему самые лучшие врачи не могут понять, что с ним? Все они шарлатаны и проходимцы!

– Ну вот! И ты это понимаешь! Поэтому я не могу понять, Дитрих, зачем ты заполонил ими весь дворец? Я понимаю, что ты заботишься о своем и нашем здоровье, но если они не в состоянии хотя бы облегчить твои боли, для чего ты их держишь? – высокая черноволосая статная женщина сокрушенно покачала головой, с укором глядя на поникшую голову венценосного супруга, – а теперь еще они и нашему сыну не могут помочь! Одна надежда на эту ведьму, как там ее, на Жозефину!

Король почесал голову под короной, с трудом поднялся, морщась, и, тяжело припадая на одну ногу, подошел к огромному панорамному окну, выходящему на дворцовую площадь.

– Ты, Эльжбета, не сильно-то надейся на эту ведьму! Вполне может статься, что она тоже из этих, из проходимцев, и просто набивает себе цену.

Королева резко повернулась к супругу и, прищурившись, усмехнулась.

Дорогой! Ты, конечно же, всегда прав, но… не в этом случае. В отличие от твоих хваленых лекарей, эта ведьма не кормится за твой счет и не получает хорошее жалование не пойми за что! Чтобы с умным видом закатывать глаза и надувать щеки, много ума не надо! И эта Жозефина не прибыла сама на прием к твоему Величеству, обвешавшись всяческими дипломами, как эти пройдохи, вполне возможно, ими же самими себе и выписанными! А эту лекарку мне посоветовала наша кухарка.

– Что⁉ – король резко повернулся и, зашипев от боли, начал заваливаться на бок. Королева вскрикнула.

Тотчас от стен отделились четыре фигуры, до той поры безмолвными статуями стоявшие на карауле, и, подхватив своего государя, со всеми предосторожностями донесли до трона, осторожно водрузили на него и замерли рядом, вытянувшись во фрунт.

– Тебе бы прилечь, дорогой!

– Успеется! День только начался, не желаю я лежать в постели днем, иначе по дворцу поползут ложные слухи, что король-де слег, и наследник престола занемог, так и до государственного переворота недалече.

– О! Кажется, везут! – взволнованно вскрикнула королева, взглянув в окно, и дернула за витой позолоченный шнур. По тронному залу пронесся мелодичный перезвон колокольчика. Тотчас двери бесшумно распахнулись, и в тронный зал с поклоном шагнул дворецкий.

– Тиберий, устрой прибывшую ведунью в гостевом крыле, а затем проводи в мой кабинет на аудиенцию!

– В гостевом крыле? – удивился полноватый слуга со здоровым румянцем во всю щеку.

Брови короля удивленно приподнялись. Дворецкий низко поклонился и поспешил ретироваться, пока измученный болями государь не наказал за слишком длинный язык.

* * *

Серый

Позади была и ухабистая лесная дорога с выпирающими из-под земли корнями деревьев, и глубокие рытвины, вымытые дождями. Карету безбожно качало и трясло, так что выспаться после бессонной ночи нам с Катариной так и не удалось. Несколько раз карета опасно наклонялась, грозя перевернуться, но своевременное дружное вмешательство нашей стражи, удерживающей ее от заваливания на бок, предотвращало крушение ненадежного транспорта.

Спустя часов пять мы выехали из леса и уже более гладко катились по дороге между обширными полями, где, согнувшись в три погибели, трудились крестьяне. Время было еще совсем раннее, так что страшно было представить, во сколько им, бедным, приходится вставать, чтобы так рано начать работу.

Лучше уж волком остаться, чем всю жизнь пахать на какого-нибудь барчука! – пронеслось в моей голове. Но я тут же опомнился, сообразив, что так ведь можно и накаркать чего доброго! А вернее, как раз недоброго. И я от души поплевал через левое плечо, как раз на прикорнувшую рядом Настену. Вернее, Жозефину, так как она была в облике бабки.

– Ты что, Серый, совсем озверел? – возмутилась она сонно и сладко зевнула. Хотя лучше бы я не смотрел на нее в этот момент. Брр! Надо же, как она навострилась личность свою менять! И ведь знаю, что это такой грим, а все равно, как настоящая старуха!

– Прости, я случайно! Кстати, мы уже подъезжаем! – поспешил я ее обрадовать, хотя, по правде, и сам не знал, радоваться нам этому или, наоборот, начинать бояться? Хотя, судя по обходительному к нам отношению главного этих вояк, мы зачем-то нужны Его Величеству. Хотя нужна именно Жозефина, как ведьма, а я так, шел в нагрузку, в качестве ее фамильяра.

Мы дружно высунулись в открытое окно кареты, с любопытством разглядывая работающих крестьян и ловя на себя удивленные, а то и испуганные взгляды. Некоторые из крестьян даже крестились.

– Да, а когда-то, глядя на меня, люди улыбались, а мужчины бросали мне цветы! – грустно вздохнула девушка «под прикрытием».

– Ну, ты-то хотя бы осталась человеком! Более того, молодой и красивой девушкой. В самом худшем случае ты сможешь здесь выйти замуж, может даже и по любви, нарожать детишек…

– Ну да, извини, я как-то даже не подумала, что тебе куда хуже, – примирительно улыбнулась старушка, но я видел перед собой прекрасную девушку с большими зелеными глазами и непослушными короткими волосами цвета молочного шоколада.

Мы некоторое время ехали молча. А я подумал, что она молодец, не растерялась тогда, когда посыльный ошарашил ее вежливым приказом короля явиться ко дворцу.

Настена сразу поняла, что нам нельзя разделяться, вот и выдала капитану королевских гвардейцев, что без своего фамильяра, волка-оборотня, она никуда не поедет! А тому, похоже, хоть слона с собой бери, лишь бы поскорее в обратный путь двинуться.

После того как закончились поля, перед нами раскинулся город, который словно бы лежал на холме, окружённый невысокими домиками с небольшими участками огородов. Однако мы не стали ехать через город, а повернули по окружной дороге, которая огибала его с левого края.

Мы двигались по дороге, которая полого поднималась и заворачивала направо. Впереди нас ждал белоснежный дворец, который словно парил в воздухе, а его шпили терялись в облаках. Карета въехала на аллею из голубых елей, вымощенную гладким отшлифованным булыжником, и вскоре остановилась перед широкими мраморными ступенями.

Нам навстречу уже спешил низенький полноватый господин в чуть съехавшем на бок парике и румянцем во всю щеку. Гвардеец открыл дверь, и я, настороженно принюхиваясь, выпрыгнул из кареты первый. Румяный господин вздрогнул и попятился. Сзади послышалось кряхтение, и недовольный старушечий голос проворчал:

– Может, кто подаст руку пожилой женщине?

Вперед шагнул капитан гвардейцев, тот самый, что зачитывал нам приказ Его Величества и что так мужественно повел себя перед лицом… ужасным лицом.

– Прошу вашу ручку, мистрис!

– О! Какой галантный кавалер! – довольно проскрипел голос Жозефины. – Нравишься ты мне, смельчак. Да и вообще, нравишься ты мне! Пожелаю-ка я тебе, пожалуй, жену красавицу, да умницу, детишек здоровых, да дом – полную чашу!

От лица «одаряемого» словно кровь отхлынула, так он побледнел, бедняга. Но затем он, наоборот, зарделся, как маков цвет, и принялся рассыпаться в благодарностях.

Как я понял, здесь благословение колдуньи дорогого стоило, так как лишь только Жозефина протянула мне большую корзину с наспех собранными травами да запрятанной под них косметикой для «превращения» девицы в старушку, тут же оживились рядовые гвардейцы, наперебой загалдевшие, предлагая поднести вещи ведуньи. Видимо, в надежде заслужить такое же пожелание, что перепало их командиру.

Капитан грозно рявкнул на подчиненных и обвел их суровым взглядом. Я же со всей осторожностью взял из ее рук корзину, поудобнее ухватив за ручку зубами, и важно направился к лестнице. Идущая следом ведунья остановилась и бросила через плечо:

– А вам, служивые, желаю служить верой и правдой своему королю, да слушаться командира! И да прибудет с вами богатырское здоровье, мужество и неуязвимость в бою!

Благоговейное молчание было ответом на пожелание их странной пассажирки.

– Уважаемая, – наконец отмер встречающий нас господин, – а кто это с вами? Странная какая… ик, собачка!

– Это не собачка, зачем обижаете моего верного фамильяра, милейший? Это волк – оборотень!

Розовощекий господин еще раз громко икнул и выкатил глаза.

– Ик… Об…боротень?

– Да, вы все верно услышали! – Жозефина была неподражаема! Она поднималась по лестнице с видом королевы, ну, очень пожилой королевы. Но, тем не менее, ее осанка и гордо поднятый подбородок словно давали понять, что она здесь не гостья из милости, а как минимум весьма важная персона!

А я думаю, что, просто увидев дворец, Настена вспомнила про свой такой же, оставшийся в другом мире, и на миг почувствовала себя снова принцессой, будущей его хозяйкой.

Я поравнялся со «старушкой», и мы одновременно посмотрели друг на друга, причем взгляд у нее стал грустный-грустный. Я был прав, Настена ненадолго почувствовала себя как дома. Но, как бы то ни было, она держала себя так, как и должна себя держать сильная, уверенная в своих силах ведунья.

Мы уже были на самом верху лестницы, когда из высоких тяжелых дверей пулей вылетел щуплый мальчонка в ливрее лакея и, переводя испуганный взгляд с одного из нас на другого, остановив его в конце концов на Жозефине, прокричал:

– Госпожа колдунья! Пожалуйста, поспешите! Принцу совсем плохо!

Глава 25

Мои вопросы и чьи-то планы

Жозефина

Оформление дворца оказалось шикарным! Хотя, пожалуй, даже слишком. Куполообразные своды потолка терялись где-то в невообразимой вышине, отчего становилось совсем уж неуютно. Несмотря на то, что всю свою жизнь, не считая двух месяцев с небольшим, я прожила во дворце, в этом же я чувствовала себя маленькой песчинкой, что, конечно, уверенности мне вовсе не прибавляло.

Поэтому я старалась не смотреть вверх, а сконцентрировалась на необычных, расписанных различными сценами из жизни монарших особ и двора, изображений. Тщательно разглядеть их не получилось, потому что дворецкий поспешно вёл нас к покоям принца. И сейчас я уже была не так уверена в успехе нашего с Серым предприятия. То, что сначала показалось удачным способом спрятаться от моих преследователей, сейчас виделось опасной авантюрой. Ведь если я не смогу вылечить принца, ничто не помешает его отцу приказать казнить ведьму-неумеху! И хорошо, если мои палачи не вспомнят про костёр!

– Вот мы и пришли, мистрис Жозефина! – дворецкий изобразил некий намёк на поклон, а я, уже было собравшаяся указать прислужнику на его место, вовремя прикусила язычок, вспомнив, кто я сейчас.

Стоявшие на посту охранники распахнули передо мной двустворчатую дверь, и я шагнула внутрь на вдруг переставших меня слушаться ногах. Справа мне в бедро ткнулся нос волка, и я немного воспряла духом, вспомнив, что не одна. Я опустила на Серого взгляд, и тот мне подмигнул. Необычно было увидеть подмигивающего хищника, и я невольно хихикнула, забыв, где нахожусь, тут же наткнувшись на возмущённый взгляд нашего провожатого. Я же изобразила, что покашливаю в кулак, и взгляд мужчины смягчился.

– За мной, пожалуйста, – сделал он приглашающий жест и снова пошёл впереди нас, хотя пусть и в огромной спальне я вряд ли могла бы заблудиться.

Наверное, все кровати правящих особ в любом мире выглядят примерно одинаково, и кровать принца не стала исключением. Она находилась на небольшом возвышении из трёх ступеней и была накрыта белым кружевным балдахином.

Рядом с ней толпилось, по всей видимости, несколько представителей светил медицины. Разряженные в пух и прах пятеро мужчин, эмоционально размахивая руками, галдели, словно встревоженные галки, и что-то пытались друг другу доказать.

Из их одновременных выкриков было сложно понять, о чем спор, но кое-что я все же разобрала. Один из них кричал, что нужно промыть желудок принцу, второй же настаивал на клизме.

Мы остановились позади спорщиков от лица медицины, и я заметила нетерпеливый взгляд, брошенный на меня дворецким. Прочистив горло, я обратилась к своим «коллегам».

– Господа! Позвольте узнать, в чём причина недуга Его Высочества?

Но спорщики меня даже не услышали. Я бросила на Серого растерянный взгляд, и мой волк тут же пришёл мне на выручку, громко и от души завыв прямо в спальне принца.

Высокие потолки с готовностью подхватили волчий вой, и тот, отразившись от куполообразных сводов, вернулся, заставив испуганно съёжившихся господ подпрыгнуть. Они растерянно заморгали и ошарашенно уставились на волка. Один из них пришёл в себя быстрее прочих.

– Кто позво…

– Я позволила, – перебила я его исполненным достоинства голосом. Возможно, я и переборщила, но, с другой стороны, пренебрежение мужчин-лекарей к низкородной старухе-женщине можно перебить именно таким тоном, но никак не заискивающим. – Это мой фамильяр!

– Ведьма! Ведьма Жозефина! Это та самая ведьма! – послышалось со всех сторон.

– Итак, что за недуг у Его Высочества? – повторила я свой вопрос, стараясь, чтобы и голос не дрожал, и вид у меня был уверенней.

– А разве их величества не посчитали нужным ввести вас в курс дела? – проскрипел слева от меня язвительный голосок, принадлежавший тощему субъекту, упакованному в чёрный камзол, словно в чулок, и с большим жабо на тонкой шее.

– Я только прибыла! И меня позвали прямо с крыльца, так что я с дороги устала, голодна и посему очень зла! И, боюсь, добрые дела у меня на ближайшее время запланированы только по отношению к Его Высочеству! – сказала я, как припечатала, с ощутимым металлом в голосе, так как умел мой отец. Услышь он меня сейчас, думаю, мог бы мною гордиться! Я медленно обвела тяжелым взглядом из-под ресниц коллегию «светил от медицины», и все пятеро поспешно опустили глаза в пол.

– Итак! Я, наконец, услышу ответ на свой вопрос? Чем болен Его Высочество? – и, не дожидаясь, когда мне, наконец, ответят, словно крупнокалиберная бомбарда на крепость, двинулась на ученых мужей, а они немедля расступились, являя моему взору раскинувшееся на кровати тело парня лет двадцати трех.

Принц возлежал, обложенный маленькими белоснежными кружевными подушками, и, по всей видимости, был без чувств, так как, несмотря на бедлам, творившийся вокруг него, не просыпался. Его соломенного цвета волосы разметались по подушке, а несколько локонов прилипли к его высокому лбу и щекам, на которых блестели капельки пота.