Текст книги "Серый Волк (не) для Красной девицы (СИ)"

Автор книги: Светлана Малеенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

– Это сыновья Серого! Ну, того волка, чье тело я занял.

– Что? Кто чье тело занял? – на поляну вышла волчица. А я про нее и забыл совершенно, начав подобный разговор с Жозефиной.

Глаза хищницы буквально сверлили во мне дырки, а вздыбившаяся на ее холке шерсть и без слов давала понять, что она жуть как зла!

Девушка испуганно пискнула.

– Серый! Что все это значит? Кто эта волчица?

– Жена моя. То есть, жена Серого.

* * *

Лучше бы я придумал что-нибудь! Соврал, в конце концов! Да, правда, она завсегда нужна, но бывают в жизни моменты, когда она не совсем своевременна! И это как раз оказался именно такой момент! Едва я закончил свой рассказ, волчица коротко взвыла и, повалившись на бок, засучила задними лапами.

– Боже! Так она рожает! – ахнула Жозефина.

Глава 13

Пополнение в волчьем семействе

Жозефина

Не припомню, чтобы когда-то раньше я была свидетельницей подобного зрелища! Я изо всех сил старалась не смотреть, но голова сама поворачивалась в сторону рожающей волчицы. Мне было и страшно, и противно, и, в то же время, жутко интересно!

Я не заметила, когда вернулись молодые волки, ведя в поводу моего мерина. Но они сразу, вместе с Серым, отошли в сторону, чтоб не смущать роженицу. А меня он попросил остаться, дабы, если что, я могла ей помочь. Вот только какая от меня могла быть польза, если я о родах только слышала шепотки между горничными, когда они секретничали между собой.

К счастью, моя помощь вовсе не понадобилась! И вскоре около сосцов волчицы копошилось пятеро мокрых, слепых волчат. И правда, я аж удивилась! Не знаю, чего я ждала, но маленькие волки очень походили на новорожденных щенков!

Мы немного подождали, пока мать вылижет своих детенышей да накормит их молоком. А потом я связала меж собой края передника, образовав, таким образом, что-то вроде куля, и положила в него щенков. Волчица зорко следила за каждым моим движением. Я знала, что при Сером она ничего мне не сделает, но все равно было жутковато.

Затем я, при помощи одной руки, с трудом взгромоздилась на мула, второй рукой придерживая передник с волчатами, и мы тронулись в обратный путь. Ехать пришлось медленно, так как за нами ковыляла еще не отошедшая от родов волчица.

– И дернула меня нелегкая нестись этой самозванке на помощь! Родила бы сейчас спокойно у себя в норе и отдыхала, а тут еще неизвестно, сколько ковылять! – ворчала она между тем. – И ладно бы ради помощи мужу понеслась сломя голову! А то вообще не пойми ради кого!

Серый благоразумно молчал, подросшие волчата тоже. Они лишь изредка смущенно переглядывались между собой, давая роженице, выговорившись, выпустить пар.

Судя по солнцу, день уже клонился к закату, а у меня еще и маковой росинки во рту не было! И уже давно прилипший к позвоночнику желудок выводил жалостливые рулады, не понимая, что в данном случае я ему ничем помочь не могу. Сколько еще нам ехать предстоит, я не знала. Для меня лес за эти два месяца так и не стал понятней, и от дома я далеко не отходила, боясь заблудиться в трех соснах и быть съеденной сородичами моих невольных спасителей. Да и по приезду домой меня ждала холодная печь и отсутствие хоть какой-то еды.

Словно прочитав мои мысли, Серый отправил молодых волков на охоту. И как не жалко мне было пушистых зайчиков, но себя было жаль поболее! Проводив добытчиков взглядом, я улыбнулась. Как ни странно, но в этой странной серой компании я чувствовала себя куда спокойнее, чем в одиночестве, и настроение не портило даже недовольное брюзжание «жены» Серого.

Я еще раз посмотрела на слабо копошащихся в подоле моего фартука новорожденных волчат и невольно умилилась их милым мордашкам. Наевшись материнского молока, они сладко спали, изредка подергиваясь во сне, будто им снились какие-то сны. Я крепче сцепила руки, обнимая теплый сверток, и огляделась по сторонам.

Лес, по которому мы ехали, очень мне напомнил тот, что окружал замок моего отца, Феофанта Четвертого, правителя обширных земель по одну сторону Терольского пролива Басманова моря. Владения моего отца были также богаты дичью и зерном и славились искусными изделиями кожевников. К нам тянулись караваны со всех концов света, чтобы приобрести совсем недешевые изделия из кожи и меха.

Мне взгрустнулось, едва я вспомнила всё это, а также какие шикарные наряды имелись в моей гардеробной комнате, где и заблудиться было запросто! Зато теперь мне приходится довольствоваться старыми тряпками сумасшедшей старухи, забросившей меня в эту глухомань!

Вспомнился и мой жених из соседнего государства, принц Теодор! Мы с ним, правда, едва обмолвились несколькими словами, вальсируя на балу, но он был молод, красив, хорошо сложен и очень обаятелен! Как матушка мне не раз говаривала, что если тебя от потенциального супруга не воротит с души, то это уже, считай, что повезло! А мне Теодор даже очень понравился! Наверное, потому я невольно торопила приближение нашей с ним свадьбы. И поэтому так глупо попала, зачем-то лично наведавшись в замковую кухню убедиться, что повара готовят достаточно изысканные блюда, чтобы поразить воображение Теодора и его родителей.

Я осторожно лавировала между огромными, исходящими паром котлами да дышащими жаром печами, ловя носом упоительные ароматы и наблюдая за ловкими движениями рук, что-то нарезающих на деревянных досках и перемешивающих в сковородах поварих. Я так увлеклась, что не заметила вытянутых ног рассевшейся на полу оборванки, которая с упоением что-то ела из глиняного горшка.

Чуть не растянувшись на полу по милости этой нищенки, я подняла возмущенный взгляд на старшую повариху и, грозно сдвинув брови, как обыкновенно это делал батюшка, распекая нерадивого служку, потребовала объяснений.

Ее сбивчивый лепет, что это, де, известная травница и ведунья, которая вылечила от какой-то там хвори сынишку поварихи, не произвел на меня особого впечатления, да я и не особенно ее слушала. Горшка каши, конечно же, было, не жаль. Но вот вздумалось мне тогда показать себя строгой правительницей, вот и потребовала выгнать бродяжку взашей! Сказала, что скоро прибудут знатные гости, да мой жених с родителями, и не хватало, чтобы они увидели на территории замка побирушку!

Я тяжело вздохнула. Да уж, попала, так попала! Хотя я, собственно, вовсе и не злая и не высокомерная! Но, как говорил мне часто отец, что люди склонны принимать доброту за слабость. А слабому правителю подчиняться не будут. Да что тут вспоминать, я снова вздохнула. И перед внутренним взором, словно наяву, увидела зеленые, полыхающие гневом глаза незнакомки, когда она, тяжело поднявшись с пола, вперила их в меня.

– Высокомерие еще никого не доводило до добра! Но у тебя еще есть шанс исправиться…

Честно говоря, я плохо помню этот момент. Каждый раз он мне вспоминается несколько иначе. Что я точно помню, что старуха послала меня что-то охранять, да велела беречься ее внучки. Я услышала рядом тихое тявканье. Очнувшись от воспоминаний, повернула голову в сторону странного звука.

Это вернулись наши удачливые охотники, и каждый из них держал в пасти по одному зайцу. Рот против моей воли заполнился слюной. Как быстро, оказывается, в связи с изменившимися обстоятельствами, и сам человек может сильно меняться! Сказал бы мне хоть кто-то, что через два месяца я смогу доить козу, варить кашу и уж тем более щипать кур… Ей-богу, повелела бы отрубить нахалу голову!

Снова вспомнив свою прошлую беззаботную жизнь, незаметно всплакнула. Перед моим внутренним взором, как живые, встали мои матушка и батюшка, с любовью в глазах спешившие выполнить почти любое мое желание! Мне казалось, что так будет всегда!

– Жози! – оклик Серого заставил меня снова вынырнуть из воспоминаний.

– Ты меня звал?

– Да. Вот сейчас на зайца посмотрел и вспомнил, как ты при нашем знакомстве, посмотрев на зайчишку, висевшего у меня под пузом, назвала меня рожающей собачкой, а косого – щеночком! Это ты так пошутила?

Да нет, я тогда и правда почти ничего не видела в этих проклятущих окулярах! Просто на портрете, на котором изображена ведьма, она же хозяйка дома, она была с этими круглыми стеклышками на глазах, вот и приходится их цеплять на себя, когда кто-то приходит ко мне. Но я в них почти совсем ничего не вижу. И раньше ко мне только ее внучка приходила, зато теперь что-то посторонние зачастили! Кстати! Ты документ хорошо спрятал?

– Понимаешь, – Серый замялся, опустив голову, – я сначала спрятал бумагу, но потом, когда увидел, какой незваные гости кавардак устроили в доме, понял, что всё куда серьезней, чем мне казалось в начале! И что они увезли тебя, чтобы запереть в какой каземат и выпытывать у тебя место нахождения этой бумаженции! А я даже и знать не знаю, что там. Поэтому, прежде чем бежать тебя выручать, я решил выяснить содержание документа, ну, и мы с супругой Серого осторожно его развернули.

Я охнула, и сердце забилось в предчувствии скорой разгадки.

– Ну, Серый, не томи! Что там написано?

Глава 14

Тайна ценного документа

– Маменька! Ну, где вас носит, когда у меня такие новости! – карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели укоризненно на вошедшую в дом полноватую женщину. Та подняла на дочь уставший взгляд.

– Новости – это то, что уже свершилось! А раз свершилось, то уже и спешить нечего! Лучше бы помогла матери, сил уже нет на этих барьев стирать.

Девушка бросила взгляд на красные, в цыпках, руки матери и сморщила свой очаровательный носик.

– Фи! Маман! Прикройте рукавами это безобразие! А то вдруг жених мой увидит, позора не оберешься! – потеряв к матери всякий интерес, девушка окинула беглым взглядом просторную гостиную и явно осталась недовольна.

– Не то! Всё не то! Мебель грубая, краска на полу потертая, стены тоже не шарман! Стыд-то, какой!

– Какой еще стыд? А то твой жених не знает, что женится на мещанке! – женщина со стуком поставила таз с мокрым бельем на пол и с тяжелым вздохом опустилась в видавшее виды кресло с засаленными подлокотниками. – Ну, что у тебя за новости, давай, выкладывай! А то мне еще белье развешивать.

Девушка, нервно потирая руки, прошлась туда-сюда по комнате и, повернувшись к матери, загадочно блестя глазами, быстро прошептала:

– У меня, наконец, получилось! Правда, не так, как я хотела, но все, же вышло, по-моему!

– Что, старуха подписала тебе дом с лесными угодьями? – женщина, забыв об усталости, аж привстала с кресла.

– Да нет! Нет же! – досадливо поморщилась красавица, теребя перекинутую через одно плечо светло-русую косу. – Она так и не призналась матушке Прасковье, где хранит свои бумаги! И они уже везли ее в монастырь, чтобы посадить в келье на хлеб и воду для освежения памяти, как на них напали волки!

– Что? Волки среди бела дня? – мать девушки удивленно выкатила на нее глаза. – Ну, надо же, как мы вовремя в город переехали! Так что же дальше произошло? Матушка Прасковья, надеюсь, сумела отбиться от серых лиходеев?

– Ну как бы да, – девушка стрельнула в сторону смущенным взглядом, но при этом ее щеки зарделись от удовольствия. – Ее подручный столкнул старуху наземь! А потом мои посыльные быстро умчались, оставив волкам бабку в качестве откупного.

Женщина громко ахнула, прижав красные от постоянной стирки руки ко рту.

– Грех-то, какой! Я, конечно, не ладила со свекровью, слишком остра на язык та была, прими Господь ее душу! – изобразила она рукой замысловатый знак перед своим лбом. – Но такой смерти я ей уж точно не желала! – Когда это случилось?

– Вчера днем. А сообщила мне об этом мать-настоятельница только сегодня утром.

Женщина сокрушенно покачала головой, а потом, переведя на дочь взволнованный взгляд, прошептала: «А что теперь делать-то будешь? А?»

– Как это что? Поеду скорее в ее дом! Обыскивать буду! Нужно срочно найти документы на мое теперь наследство, а то сын городничего не возьмет меня замуж без приданого.

– Катарина, а ты уверена, что ему именно ты нужна, а не источник под домом колдуньи?

– Маман! Ну, ты хоть меня не смеши! Неужели веришь во всю эту чушь с магическим источником, что питал колдовские способности моей бабки? Будь это так, она давно бы уж узнала о моей задумке и уж наверняка что-то предприняла! Она только в травах разбиралась, пока в своем уме была! А вот месяца два примерно она про них словно забыла. Говорю, совсем умом слаба стала. А Бухтояру нужны только лесные угодья!

– Ну как знаешь, дочка, тебе жить, тебе и решать! – мать красавицы тяжело поднялась из кресла и, придерживая руками поясницу, похромала к тазу с постиранными вещами. – Тебя к ужину-то ждать? – обернулась она уже в дверях.

– Не знаю, маман, не знаю. Возможно, заночевать там придется. В доме не найду, в сараях искать стану, под яблоней копать… Без этого наследства не видать мне удачного замужества. – Девушка, хлопнув дверью, вышла на улицу.

Мать задумчиво посмотрела ей вслед, покачала головой и вышла в другую дверь, что вела в сад.

Глава 15

Странная компания

Серый

Странно всё как-то получилось. А что будет дальше, я тем более не представлял.

Вчера вечером, не сговариваясь, мы дружно ввалились в дом старушки. Все устали, но особенно слаба была волчица, хоть и не признавалась в этом. Жозефина поспешила устроить роженице и ее выводку уютное гнездышко, стащив со своей кровати на пол мягкую перину.

Волчица ничего не сказала, но в ее глазах я точно увидел благодарность. Один из старших волчат молча, подошел к Жозефине и положил перед ней одного зайца.

– Ой, спасибо за ужин! Но мне одной это много, я с Серым поделюсь! – улыбнулась девушка.

Волчонок смущенно фыркнул и выбежал из дома вслед за братьями. За дверью послышалась возня и гневное порыкивание. Жозефина бросила на волчицу извиняющийся взгляд.

– Мне этого зайца ни за что одной не одолеть! Да и Серый мало ест! Лучше мы его сейчас на троих поделим! – и с этими словами она подхватила тушку косого за задние ноги, взяла со стола нож и вышла из дома.

– Я прослежу! – бросил я жене Серого и поспешил за девушкой следом. Зачем я это сказал волчице? Честное слово, будто отчитываюсь! Но я-то ей не муж! И, кстати, странно, что она не закидала меня вопросами насчет того, как мог произойти обмен душами и где, сейчас, находится душа ее мужа? Наверное, дикие животные, ежедневно борясь за свою жизнь, немного проще смотрят на сам факт смерти.

Я одним прыжком преодолел семь ступеней и огляделся. Примерно в том месте, где обычно паслась однорогая коза, делили добычу волчата. Земля вокруг них была забрызгана кровью, и повсюду валялись кусочки заячьих шкурок. Козы нигде не было видно, и у меня невольно возникло подозрение, не стала ли рогатая их аперитивом.

Но нет! Почувствовав чей-то взгляд, я посмотрел в сторону будки, увидев, как из-за нее на меня с мольбой смотрят выпученные, налившиеся кровью глаза рогатой. Причина такого вида стала ясна, едва я приблизился к козе. Веревка, за которую та была привязана, оказалась натянута до предела, невольно придушивая страдалицу.

Мне стоило сделать лишь один укус, и горемычная, с хрипом втягивая в себя воздух, повалилась на землю. Волчата тут же заинтересовались происходящим, с интересом подбежав к нам.

– Так, ребятки! Коза – это табу!

– Что, батя?

– Где табун?

Я невольно рыкнул от досады.

– Не табун, а «табу»! Это означает «запрет»! Запрещено трогать животное, принадлежащее хозяйке этого дома! Это вам понятно?

– Понятно! – и серые торпеды тут же унеслись в сторону дома.

Вслед за ними, только в противоположную сторону, унеслась, сверкая копытцами и покачивая выменем, коза.

А где же Жозефина?

Девушка нашлась рядом с бывшим курятником. Около него сиротливо трепыхались на ветру белые перышки, всё, что осталось от бедных несушек.

Я посмотрел на девушку. Она, подвесив за задние лапы освежеванную заячью тушку, ловко потрошила ее. Я удивленно завис.

– Жози, я чего-то не понимаю, или в твоем королевстве принцесс и этому учат?

– Жизнь учит! Есть захочешь, всему быстро научишься! – девушка усмехнулась, не прерывая своего занятия.

«Жить захочешь, еще не так раскорячишься», – пробормотал я себе под нос, вдруг вспомнив о еще одном важном деле.

Убедившись, что девушка занята, я быстро вернулся в дом и, оглядев все закоулки, обнаружил в нише, за занавеской, стопку вещей. Они пахли мужиком! Чуть ли не взвизгнув от радости, я тронул их лапой, и на пол свалилось что-то темно-серое, напоминающее рубашку.

В этот момент вернулась Жозефина, неся разделанную тушку зайца. Я ухватил зубами первую попавшуюся вещь и выскользнул на улицу. С довольным видом затянув свой трофей в будку, как мог, расправил его лапами и зубами. Это действительно оказалось некое подобие мужской безрукавки. Я поморщился, прикид комплектации а-ля «без штанов, но в шляпе» меня вовсе не устраивал. Нужно было добыть и нижнюю часть гардероба, но это чуть позже, у меня оставалось еще одно важное дело.

Смекнув, что раз в доме есть мужские вещи, то мужчина здесь точно жил. А значит, где-то да должны быть инструменты! Мне нужно было найти что-то вроде монтировки.

Во второй части сарая, за шаткой перегородкой, я обнаружил грубые инструменты для обработки земли, изготовленные, к счастью, из металла. Нашлась и штуковина непонятного предназначения, которая вполне подходила для отведенной ей роли.

Подхватив ее зубами, положил позади будки и вернулся в дом. По комнате уже плыл восхитительный аромат запеченной зайчатины. У печи, довольно ворча, доедала зайца волчица, ее новорожденные малыши, зарывшись в мягкую перину, сладко спали. Из-за занавески вышла Жозефина. Девушка переоделась в подходящую ей по размеру одежду, наконец, убрав эти ужасные, уродующие ее фигуру объемные накладки. Заглянув под крышку котелка, помешала наш ужин ложкой.

– Ну, Серый, давай, не томи! Рассказывай, что было в той бумаге? А лучше, покажи-ка ты мне ее. Я сама почитаю, – девушка устало опустилась на скамейку и сладко потянулась, а я нервно сглотнул, только сейчас заметив, что фигура у нее что ни на есть женственная, с тонкой талией и округлостями там, где нужно. – Что молчишь?

– Ах да! Показать пока не могу, она осталась в пещере семейства Серого. Спешили мы тебя спасать, но, как понимаешь, в моей шкуре карманов нет, так что не обессудь! Зато целее будет в волчьей пещере! А то кто только здесь не шляется. Но написано в документе о том, что этот дом и пятьдесят акров леса принадлежат эйру Вильгельму Стоцкому, лесничему его королевского величества!

– И все?

– И все. Думаю, что как раз за лесными угодьями и идет охота, так как сам дом мало чего стоит.

– Согласна. – Жозефина задумчиво взъерошила свои короткие волосы и подняла на меня взгляд. – Выходит, Катарине не терпится заполучить наследство, вот она и пытается извести меня, то есть свою бабку, любыми путями. – Она поднялась с лавки и с помощью ухвата достала из печи глиняный горшок с нашим ужином. Мой желудок тут же откликнулся радостным троекратным «уррра»!

Затем мы, молча и с аппетитом ели зайчатину, тушеную с луком, морковью и сметаной.

– Давно я так вкусно не ел, жаль, что мало, – проворчал я.

– Будешь охотиться, я буду готовить, – тут же с готовностью откликнулась Жозефина.

Вернулись волчата и, о чем-то переговорив с матерью, снова выскочили наружу.

– Тебя зовут-то как? – обратился я к жене Серого.

– Бьянка, – ответила она, подняв с передних лап голову, и пытливо на меня посмотрела.

– Бьянка, значит. Ну, приятно познакомиться! Ты, наверное, голодна? Все же малышей кормишь.

– Я сыта. Спросить хочу, – волчица лизнула завозившегося во сне малыша и сверкнула в полутьме лунными глазами. Я бросил взгляд в окно. Солнце уже скрылось за лесом, и сумрак опустился на землю, напоминая, что вскоре мне предстоит покинуть уютный дом, отправившись ночевать на улицу.

– Да, конечно, спрашивай! Все, что знаю, расскажу.

– Я правильно тебя поняла, что твою душу с душой Серого поменяла эта ведьма, Жозефина?

– Да что ты! Жозефина здесь совсем не причем! – я бросил взволнованный взгляд на девушку и чуть не подавился заячьей ножкой. Она, стащив на пол еще одну перину, наклонившись, устраивала рядом с лавкой еще одно спальное место. По-видимому, для меня. Молодая кровь тут же забурлила во мне, едва я представил, что мог бы спать в одном доме с этой красавицей! Более того, принцессой!

– Она все верно говорит! – обернулась девушка, а я вздрогнул и отвернулся. Мне показалось, что по моим глазам она могла догадаться, насколько крамольные мыслишки бродят сейчас в моей волчьей башке. – Ведьму зовут Жозефина! Мне пришлось взять ее имя, раз уж я ею притворяюсь здесь. А мое настоящее имя Настёна.

– Настёна, Настя, – тихо повторил я и смутился, заметив, как переглянулись девушка с волчицей. – Да я это к тому, что в моем мире тоже есть такое имя – Анастасия, Настя, ну и Настёна тоже. Имя одно, а называть можно по-всякому!

– Мы отвлеклись. Бьянка задала тебе вопрос! Хотя, если ты не против, я отвечу. Да, и я, и Серый оказались здесь по «милости» Жозефины! – повязав передник, девушка взяла ведро и направилась к двери. – Мне нужно козу подоить, – бросила она нам и вышла.

– А тебя, чужая душа в теле моего мужа, как зовут? – волчица осторожно встала и покосилась на малышей, которые сладко спали в уютном гнездышке. Шагнув на пол, она потянулась и снова посмотрела на меня, ожидая ответа.

– Серый меня зовут.

– Что? Ты не понял…

– Да всё я понял! Полное мое имя Сергей. Но родные и друзья называют меня Серый!

– Вон оно как! – хмыкнула волчица, – а ведьма тебе не сказала, вернется ли душа моего мужа на свое законное место, когда тебя вернёт назад?

– Извини, но не сказала. Давай будем надеяться на лучшее! А пока, для начала, нужно защитить Жозефину, иначе ведьма нас не вернет в свои миры.

Мы немного помолчали. Сквозь чуть приоткрытую дверь потянуло сквознячком. Воздух пах травами и цветами, а еще немного хвоей, прелыми листьями, землей и… молоком. Дверь хлопнула, это вернулась Жози.

Бьянка повела носом, принюхиваясь.

– Сейчас молоко процежу и угощу вас!

Девушка зажгла на столе свечу, а затем, поставив сюда же и кувшин, накрыла его белой тряпицей и осторожно перелила в него аппетитно пенящееся парное молоко.

– Вот, теперь можно ужин и молочком запить! – улыбнулась хозяйственная девушка, а у меня аж сердце ёкнуло, до того ее улыбка оказалась обаятельной. Да еще и эти милые ямочки на щеках! Я отвернулся, тряхнув головой, еще не хватало в нее влюбиться! И так достаточно неприятностей, трудностей и неопределенностей во всей этой истории.

Жозефина налила молоко в две кружки и в миску. Миску поставила перед Бьянкой, затем, посмотрев на кружки, ойкнула и, бросив на меня извиняющийся взгляд, перелила из одной кружки молоко в еще одну миску.

– На, Серый, попей молочка, – поставила угощение передо мной.

А я невольно улыбнулся. По всему выходило, что девушка все больше начинала видеть во мне человека, а не зверя. Вот только хорошо ли это, я пока не знал.

Тишину дома нарушало лишь наше с Бьянкой дружное лакание молока. Я неудобно себя при этом чувствовал, но по-иному пить в этом теле не умел. За окном совсем уже стемнело. Жозефина, деликатно прикрыв ладошкой рот, зевнула, за ней, по цепной реакции, дружно зазевали и мы с Бьянкой.

– Ну что, пора спать! Серый, я тебе вон там постелила, – кивнула девушка на маняще мягкую перину у лавки.

– Спасибо, но я буду спать на улице, нужно, же вас кому-то охранять! – с огромной неохотой я произнес это. Но, представив, как я обернусь посреди ночи в голого мужика и как перепугаю девушку, решительно направился на выход.

– А как же подросшие волчата? Разве они не предупредят нас, если кто чужой к дому приблизится? – в голосе девушки явно слышалось сожаление, что бальзамом легло мне на душу.

– Нет, волчата сейчас далеко, они охотятся и вернутся лишь к утру, – послышался ответ Бьянки.

Я обернулся в дверях, посмотрев на копошащихся у сосков матери волчат, перевел взгляд на грустное милое личико девушки с таинственно мерцающими при свете свечи глазами.

– Доброй ночи! – выскользнув в темноту, я прикрыл лапой дверь и направился в сторону будки.

Ночь была теплой, но я, как человек, на улице в темноте все, же чувствовал себя незащищенным. Со вздохом я заглянул в уютную темноту будки, где меня ждала скромная жилетка вместо теплой постели. И все же я бы предпочел спать внутри, а не снаружи, но лезть туда без специальной подготовки, добровольно заточив себя в ловушку, я не собирался. Обойдя будку сзади, я бросил взгляд на приготовленное заранее орудие труда и улегся рядом на траву.

Проснулся я, как всегда, от того, что замерз! И, как я и предполагал, снова был человеком «в костюме Адама». Использовав железную штуковину вместо рычага, я осторожно оторвал заднюю стенку будки. Действовал я медленно, замирая каждый раз, когда огромный, грубой работы гвоздь издавал в ночной тишине скрип.

К концу своей секретной операции я основательно вспотел, но вовсе не от самой работы, а от волнения, что разбужу, если не девушку, то волчицу, и та выйдет посмотреть, кто это в родном ей лесу издает такой странный звук. Но обошлось! Я быстро нырнул в уютную теплую темноту будки и, завернувшись в жилетку, практически мгновенно уснул.

Проснулся я резко, словно меня кто-то толкнул. Сердце взволнованно билось, а дыхание с хрипом вырывалось из груди. Было тихо, но меня явно разбудил какой-то посторонний звук. Я все еще был человеком, а значит, судя по всему, еще глубокая ночь. Я осторожно выглянул наружу. Верхушки деревьев еле-еле подернулись розовой дымкой, намекая, что рассвет не за горами, а значит, скоро случится и оборот!

Я принюхался и прислушался. И даже мои человеческие органы чувств дали мне понять, что к дому снова приближаются незваные гости. Не лесная сторожка, а проходной двор какой-то! Я отчетливо слышал тихий перестук копыт как минимум двух коней и шепот переговаривающихся людей.

Я же чуть ладони не сложил в молитвенном жесте, радуясь, что заранее подготовил себе пути отхода! Я осторожно положил на землю заднюю сторону будки и, завязав на бедрах края ворота жилетки, короткими перебежками направился в сторону дома. Через дверь заходить было нельзя, меня легко могли заметить, оставалось окно со стороны сараев.

Я легко подтянулся и, влезая на подоконник, прошептал в сонную темноту дома:

– Это я, Серый! Не пугайтесь!

Глава 16

Еле выкрутились

Жозефина

– Жози! Жози! Проснись! Да проснись же! – невыразимо приятный мужской и почему-то взволнованный голос вырвал меня из царства Морфея. И одновременно с этим я почувствовала, что меня трясут за плечи.

Сквозь приоткрытые веки я увидела склонившееся надо мной скульптурно очерченное лицо молодого мужчины. В полумраке комнаты я различила лишь щетину на его скулах да лихорадочно блестевшие глаза. Я хотела вскрикнуть, но это его «Жози»… Так называет меня только один… волк. Сон мгновенно слетел с меня, и я вскочила, придерживая на груди свое одеяло.

– Жози! Подъем! К дому кто-то подъезжает! Быстро одевайся! – бросил незнакомец в меня платьем, а сам, схватив за два угла перину, на которой лежала Бьянка с выводком, потащил ее за печь. И что самое странное, волчица совершенно спокойно отреагировала на беспардонное поведение чужака! Я же лихорадочно пыталась сообразить, кто это ворвался в мой дом ночью и командует, как в собственном.

– Ах да! Я – Серый! Потом всё объясню! – донеслось из-за печки.

Я кивнула своим мыслям, так как оказалась права в своем предположении, и скрылась за занавеской с отхожим местом. Трясущимися руками, скинув с себя ночную сорочку, начала надевать платье.

Серый! Как он мог превратиться в человека, одновременно оставшись здесь⁉ В чем-то мы ошиблись, или я чего-то не знаю?

Одернув юбку и пригладив растрепавшиеся волосы, я вышла из-за занавески. У крыльца уже было слышно ржание коней да топот чьих-то ног.

– Готова? – высокий мужчина в темных штанах и распахнутой на груди безрукавке оглядел меня с ног до головы. Черные волнистые волосы ниспадали ему на плечи, больше в полутьме мне ничего не удалось разглядеть. Мужчина снова осторожно приобнял меня и чуть встряхнул.

– Жози! Сосредоточься!

– Что?

Незнакомец с досадой качнул головой.

– Соберись! И запомни! Ты – дочь Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества! Запомнила? Держись смелее и импровизируй, если будет нужно!

– Что мне делать?

Мужчина издал раздраженный рык.

– Действуй по обстоятельствам! Я, если что, помогу!

Дверь заскрипела, открываясь, а он спешно метнулся за печь, к волчице.

В этот момент солнце поднялось над вершинами деревьев, и в окно хлынули первые лучи восходящего светила. Комната осветилась розоватым светом, когда в дом бесцеремонно ввалилась… Катарина!

Пожалуй, только мое удивление не дало мне выдать себя и назвать ее по имени, а то и «внучкой»! А открытый в ответном удивлении рот девушки и ее выпученные глаза дали мне фору в несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вспомнить, что я теперь дочь хозяина этого дома! Как бишь его? Ага, вспомнила!

– Ты кто такая? И что делаешь в доме моей бабушки?

– У меня встречный вопрос! Что ты делаешь в доме моего батюшки?

– Какого еще батюшки? – лицо Катарины некрасиво вытянулось.

– Моего! Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества!

Я уж было ждала совсем некрасивую сцену со слезами и истерикой, но девушка быстро взяла себя в руки и, уперев руки в боки, прищурилась и тараном пошла на меня.

– Какая еще дочь моего деда? Знать не знала о тебе ничего! Да ты, самозванка, и представить себе не можешь, что я сейчас с тобой сделаю!

– Никто ни с кем ничего не сделает! – потягиваясь и зевая во всю клыкастую пасть, из-за печки вышел Серый!

Если бы Катарина сейчас смотрела не на него, а на меня, то я выдала бы себя удивленным выражением лица. Зачем мужчина опять в волка обернулся? Хотя, два чужака в доме, это, пожалуй, выглядело бы еще подозрительней. А волка Катарина вроде как сама бабке подарила.

– Это и, правда, дочь твоего деда! Я сам ее нашел по просьбе твоей бабки! Вот, вчера вечером я привел девушку, а хозяйки нет. Случаем, ты не знаешь, где она?

Теперь я знаю, как выглядит нечистая совесть! А также, что моя «внучка» точно причастна к пленению несчастной «бабки»! Едва Серый задал девушке этот вопрос, как ее глаза забегали, а дыхание участилось.

– Да кто ж ее знает? Должна была быть дома! А то ведь ходит по лесам одна! А здесь волков водится видимо-невидимо!

Мы с Серым переглянулись. Вон как она издалека зашла, и ведь вроде, как ни при чем бы осталась, случись такое взаправду! Мертвые не говорят.

– А ты зачем пришла с рассветом? – пошел Серый в наступление, не дав Катарине задать следующий вопрос. – Наверное, так беспокоилась о родственнице, что принесла ей еды? Только вот я что-то не вижу у тебя в руках куля с продуктами.