Текст книги "Танго втроем (СИ)"

Автор книги: Светлана Эрлих

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Настя в страхе отшвырнула от себя снимок, он приземлился на пол белым прямоугольником цветным изображением к полу. И снова из оцепенения ее вывел звонок мобильного, похоже, что это стало входить в привычку. Настя взяла трубку, ожидая услышать голос Карины, но на этот раз звонил ее брат, что тоже ничего хорошего, как оказалось, не сулило. Ведь именно он дал ее номер телефона молодожёнам со вчерашней свадьбы, так как был их закадычным другом и теперь он звонил сестре, чтобы сообщить о несчастье, о котором Настя уже и так знала, так как видела жениха на фотографии задолго до того, как он умрёт.

Из рассказа брата Настя узнала о том, что как раз в тот момент, когда она отправилась на новый заказ, жених с прошлого заказа вышел по каким-то своим делам из дома и аккуратно так попал под машину, прямо перед домом. А дальше Настя уже и не слышала, телефон выпал из ее ослабевших пальцев и со стуком ударился об пол. Ноги девушки стали ватными и чтобы не упасть, Настя опустилась на диван, и, как оказалось, села прямо на пульт от телевизора. Видимо, садясь, она нажала кнопку, так как телевизор включился, и Настя увидела возникшую на экране журналистку, которая выкрикивала в микрофон новости, повествуя о последних происшествиях, случившихся в городе.

Настя не любила подобного рода передачи и, взяв пульт в руки, уже почти нажала на кнопку, как вдруг ее внимание привлекла разбитая вдребезги машина, она показалась девушке знакомой – наклейка мистера Лыбы-улыбы на заднем стекле, не часто встретишь такую. Девушка не ошиблась – машина действительно была ей знакома, так же как и пассажиры, которых спасатели вытаскивали с заднего сидения искорёженного авто. Настя без труда узнала своих сегодняшних клиентов, несмотря на то, что их лица и тела были частично изуродованы. Как говорила репортёрша, молодожёны попали в аварию в тот момент, когда ехали домой с ресторана, в котором праздновали свадьбу.

После увиденного Настя уже не думала о том, что произошедшие события этих нескольких дней – просто трагическое совпадение или стечение обстоятельств. Все указывало на то, что люди погибали именно после того, как Настя провела съёмку на их торжестве и распечатала снимки. Интересно, случилось бы это, если бы она не печатала бумажный вариант фотографий, ведь именно с этого все и началось после того как первая невеста настояла на подобном исполнении заказа.

Настя тряхнула головой. Конечно, нет, бедная девушка ни в чем не виновата, вся проблема таится в фотокамере, которую Настя сама не помнила, как украла из богатого особняка. Камера проклята – в этом нет сомнения, именно поэтому ее никто до сих пор не хватился и в полицию о краже никто заявление не отнёс, именно потому, что прежние хозяева не хотят вернуть себе проклятую вещь. Вполне возможно, что и фотосессию они затеяли именно с этой целью. Флигель, в который зашла Настя, был грязным и пыльным, в то время как сам фотоаппарат оказался чистым, будто его кто-то специально положил на столик в темной комнате так, чтобы на него легко можно было наткнуться в полумраке. А там уже дело техники – проклятая вещица сама бы заставила нашедшего его человека забрать себя, именно так и произошло.

Настя не помнила того, как унесла фотоаппарат из особняка. Так же в упор не помнила, как убирала фотоаппарат в сумку, когда ехала на очередной заказ. Она помнила о твёрдом намерении его не брать и том, как убирала его, но ни о том, как забирала с собой. Если и правда, проблема в этом фотоаппарате, то его надо срочно уничтожить. Настя, полная решимости направилась на кухню, порыскав в выдвижных ящиках она, наконец, нашла то, что искала, и в комнату уже вернулась с молотком, которым отбивала мясо. Положив фотоаппарат на стол, девушка занесла над ним молоток, но замерла.

Непонятно почему, но ей вдруг стало жаль разбивать его, и появилось желание, несмотря ни на что оставить его себе. Настя ещё не раз, правда, уже не так решительно занесла руку с молотком над фотоаппаратом и снова не смогла его опустить. Она повторила эти манипуляции ещё несколько раз. И тут снова раздалась трель мобильного. Настя сначала не хотела брать трубку, думая о том, что это, скорее всего, звонит кто-то, кто сообщит ей о смерти ее последних клиентов. Но телефон не умолкал, настойчиво требуя, чтобы Настя ответила.

Девушка нажала кнопку и поднесла телефон к уху. Вопреки ожиданиям, ничего плохого она не услышала, наоборот, раздался радостно щебечущий голос Пилар.

Сердце Насти сжалось от горя и боли, и она, расплакавшись, попросила подругу как можно быстрее к ней приехать.

Когда девушки сидели на кухне, Настя нашла в себе силы пересказать подруге события последних дней. Снимки с двух предыдущих свадеб показать она, конечно же, не могла, так как уничтожила их ещё в самом начале, если не считать последних, которые она не отдала и вряд ли отдаст заказчикам, так как клиентов не осталось, кому их отдавать? Теперь уже некому, вот их как доказательство своих слов Настя продемонстрировала Пилар. Не опуская постыдный момент воровства и то, каким образом у неё появилась проклятая вещица.

Реакция подруги была неожиданной для Насти. Пилар не возмутилась и не уличила в воровстве подругу, не расстроилась по поводу произошедших смертей и не отреагировала так, как это принято в подобной ситуации. Наоборот, глаза Пилар засветились каким-то странным сумасшедшим огоньком, и она попросила подругу продать ей проклятую вещь.

Настя настолько обалдела от того, что только что услышала, что даже достала из шкафчика початую бутылку виски и глотнула прямо из горлышка.

– Ты это сейчас серьёзно говоришь? – скрививши рот от ужаса, спросила она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Вполне,– невозмутимо ответила Пилар, спокойно глядя на то, как ее подруга прямо из горла глушит на ее глазах вискарь, и не предприняла попытку отобрать у девушки бутылку, что обязательно бы сделала в другой ситуации.

Настя ожидала услышать что угодно, но только не это. Она действительно не верила своим ушам, так как за много лет дружбы с Пилар считала ее доброй и отзывчивой девушкой. И вот теперь эта милаха сидит с невозмутимым видом и всерьёз рассуждает о том, как было бы неплохо сфотографировать начальницу Дадо.

Ее совершенно не трогает то, что благодаря этому фотоаппарату умерло несколько человек и виновата в этих смертях ни кто иной, как Настя. Но Пилар совершенно не заботят ни угрызения, ни муки совести подруги, и ей абсолютно до лампочки то, что Настя готова разбить эту проклятую штуковину, лишь бы прекратить цепочку смертей. Единственное, что заботит ее – так это то, что она подозревает своего парня в связи с его начальницей и хочет им отомстить. Вернее, не им, а ей. Она хочет любым способом извести Марию и совершенно не думает о том, как это будет.

– Убийство. Ты понимаешь? – озвучила, наконец, Настя то, о чем думала, глядя на подругу.

– Ты сама понимаешь, что замышляешь убийство?

– Ты не правильно на это смотришь. Я бы называла это справедливостью.

– Справедливостью?

– Убить человека, по-твоему, справедливо?

– Не убить, а проучить.

– Ты считаешь хорошей наукой то, что человек умрёт, причём не самой лучшей смертью? Знаешь что? Я уже жалею, что рассказала тебе обо всем. Думаю, тебе следует забыть и прямо сейчас покинуть мой дом. Пойдём, я провожу тебя до двери.

Настя встала на ноги и тут же снова осела на стул.Голова у девушки резко закружилась, был ли всему виной вызванный пережитыми событиями стресс или подействовал горячительный напиток, не важно. Главное то, что выпроводить подругу она не могла, и Пилар, видя состояние девушки, тут же пришла ей на помощь. Осторожно придерживая подругу за талию, девушка проводила Настю в гостиную и помогла устроиться на диване, укрыв ее пледом.

Сама села рядом на краешек дивана и, гладя ее по руке, ласково сказала:

– Вот видишь, до чего ты себя довела, тебе нужно отдохнуть, а ещё лучше всего поспать. Если хочешь, я останусь с тобой.

– Нет, спасибо. Ты иди, я посплю, не нужно меня сторожить.

– Как знаешь,– тут же согласилась Пилар, но уходить не торопилась.

Она сидела и гладила подругу по руке, пока дыхание той не выровнялось и стало спокойным. Убедившись в том, что Настя уснула, Пилар осторожно встала и на цыпочках направилась к выходу, не забыв при этом прихватив лежащий на столе фотоаппарат.

Настя дёрнулась во сне как от удара или укола. Резко открыла глаза, не понимая где находится, так как ещё не совсем проснулась.

Сколько она проспала, Настя не знала, но то, как резко она проснулась, растревожило ее. Что-то было не так, и в душе росла и ширилась дыра как предчувствие того, что должно произойти что-то страшное. Ее взгляд упал на стол, на котором она оставила фотоаппарат, но увидела там только молоток, которым собиралась разломать проклятую вещь. В сердце тонкой струйкой вполз страх.

Пилар забрала его, ну конечно. Кто же ещё? Она так была поглощена своей идеей мести, что не могла уйти с пустыми руками, поэтому дождалась, когда Настя уснёт, и украла камеру. Настя не знала, сколько прошло времени с того момента, когда ушла подруга, и между тем как она проснулась, гадать бесполезно. Остаётся надеяться на то, что немного, и Пилар не смогла уйти далеко. В том, что девушка идёт пешком, она была уверена, так как помнила, что к ней подруга приехала на такси, сказав, что свою машину отдала на диагностику и временно безлошадная. В том, что она поехала домой с ворованной вещью на транспорте, Настя сильно сомневалась.

Если рассуждать логически, Пилар была одержима своей идеей фикс, но далеко не дура. Она не станет тратить драгоценное время на поездку домой через весь город, в то время как ее соперница живёт всего в квартале от дома Насти. Конечно же, Пилар направится именно туда. Почему пешком? Ну, во-первых она не станет рисковать, зная, как притягательно действует фотоаппарат на людей. А что если он вдруг изберёт таксиста своим новым хозяином и заставит Пилар забыть о нем и оставить в такси, а во-вторых, как уже было сказано, Мария живёт в квартале от дома Насти. Стоит ли тратить сумасшедшие деньги на такси, когда можно дойти своим ходом – всего-то лишь достаточно пересечь мост. Подойти к нужному дому, вызвать хозяйку квартиры через домофон, а когда она спустится, сделать пару снимков, и после этого со спокойной совестью и чувством выполненного долга уйти восвояси и дожидаться результата.

Настя в мгновение ока оказалась на ногах, выскочила в прихожую и, натянув на себя первую попавшуюся куртку, звеня ключами от машины, выскочила во двор.

Подруги во дворе она, конечно же, не увидела, да и откуда ей было взяться, Пилар давно уже шла к своей намеченной цели, и Насте оставалось только одно – молить всевышнего о том, чтобы она не опоздала. Выехав со двора, Настя на всякий случай повертела головой, оглядываясь по сторонам, и вырулила на дорогу.

Ей повезло: предположения, которые она выстроила, оправдались, девушка очень скоро увидела свою подругу, пересекающую Благовещенский мост, и возликовала в душе, возблагодарив всевышние силы. Настя что есть силы нажала на педаль газа. Заезжая на мост и обгоняя машины, она нарушала правила дорожного движения, но вряд ли это ее сейчас волновало. Единственной задачей, которую она преследовала, было как можно быстрее добраться до подруги и отобрать у неё злополучную камеру. Пилар будто кожей почувствовала надвигающуюся на неё опасность. Она резко обернулась и увидела петляющую по дороге машину подруги. Скривив в злобе рот, она грязно выругалась и ускорила шаг.

Но как быстро она ни шла, понимала, что не сможет обогнать стремительно догоняющую ее машину подруги. Настя тем временем вырвалась вперёд, не обращая внимание на недовольные гудки проезжающих машин, припарковалась прямо на дороге у обочины и заглушила мотор. Резко толкнув от себя водительскую дверцу, девушка как чёртик из табакерки выскочила из машины и чуть не угодила под колеса встречного авто. Она понимала, что вот так бросая машин, создаст затор на дороге и вызовет ещё больший шквал недовольства водителей, но не могла упустить подругу и ехать, ожидая, когда та пересечёт мост. К тому же она прекрасно понимала, что Пилар вполне может прийти в голову вскинуть руку в жесте голосования и поймать попутку.

Она вполне сможет уехать, оставив подругу с носом, и вот тогда уже Насте не удастся в потоке развернуть собственную машину и кинуться за ней в погоню. Переступив через бордюр, отделяющий проезжую часть от пешеходной, Настя окликнула подругу и, не получив ответа, резко дёрнула ее за рукав, разворачивая к себе лицом. Настя не ошиблась: Пилар держала фотоаппарат в руках. И зло зашипела на подругу, когда та вцепилась в ремешок, прикреплённый к камере.

– Отдай!– потребовала Настя и потянула ремешок на себя.

– Ни за что! – прорычала Пилар и тоже потянула фотоаппарат на себя.

– Ты что, совсем ненормальная?

Настя, тоже усилив напор, потянула на себя злополучную камеру.

– Сама ты дура, – отозвалась Пилар.

– Ты что, не понимаешь? Она отобрала у меня Дадо и должна ответить за это!

– Ты сама себя слышишь? – Настя ослабила хватку.

Она отказывалась верить в то, что ее подруга настолько спятила, что готова убить человека только потому, что приревновала своего парня.

Пилар почувствовала, что хватка ослабла и что есть силы, рванула ремешок на себя. Тот ожёг руки Насти, девушка, вскрикнув от боли, разжала пальцы. Ремешок выскользнул, и камера полностью оказалась в руках Пилар, вот только Настя не собиралась сдаваться и тут же ухватилась за пластик повисшей на ремешке камеры.

Пилар снова злобно зарычала и потянула на себя ремешок, в то время как Настя, стараясь удержать сам фотоаппарат, тянула на себя.

– Пусти!

Пилар ещё раз дёрнула, вкладывая в это жест всю свою силу, Настя неловко оступилась, отпуская камеру. Пилар, не ожидая такого поворота, отступила на шаг. Взмахнув руками и запутавшись в собственных ногах, она оступилась и чуть не упала. Благо рядом были перила моста, на которые она и наткнулась бедром. Камера, сделав кульбит, описала в воздухе дугу и полетела в сторону, Пилар в этот момент была похожа на метателя ядра. Она развернулась и увлекаемая в сторону по инерции фотоаппаратом перегнулась через перила и чуть не упала в Неву.

Хорошо, что у неё была отменная реакция и прекрасный инстинкт самосохранения. Который не позволил ей пойти по траектории вниз за фотоаппаратом. Пальцы рук разжались, отпуская ремешок камеры, и тут же вцепились в перила моста, удерживая тело. Камера, кувыркнувшись несколько раз в воздухе, поймала солнечный блик на линзу, Прощально моргнув, она упала в воду с глухим «плюх!».

Пилар проводила безвозвратно утерянную вещь прощальным взглядом, а потом, развернувшись, со всей своей злобой обрушилась на подругу:

– Это ты во всем виновата! – кричала она, наступая на Настю.

– Это все из-за тебя! Зачем ты только приехала сюда⁈ Она больно ударила сжатыми в кулак руками девушку в грудь, так что Настя покачнулась от неожиданности и отступила на пару шагов назад.

– Пилар, ты что? Перестань. Ты ведёшь себя как сумасшедшая.

– Убирайся! – Пилар снова сжала кулаки и погрозила Насте.– Пошла прочь! Ты мне больше не подруга! Убирайся, вон! Она ещё раз с силой толкнула девушку.

Настя поняла, что разговаривать, когда подруга в таком состоянии, просто бесполезно и решила ретироваться. Тем более, что вокруг них уже начали собираться зеваки, которые переходили мост и стали случайными свидетелями разборки девушек. И так же со стороны дороги к ним спешили рассерженные водители, которым мешала брошенная на дороге машина Насти.

Девушка не стала ждать пока кому-то из них придёт в голову вызвать эвакуатор или ГАИ. Она, бросив прощальный взгляд на гневное лицо подруги, развернулась и поспешила к своей машине, а Пилар так и осталась стоять, глядя в ей спину ненавидящим взглядом.

Как она могла так поступить с ней? Счастье было так близко, а она все испортила, теперь Пилар снова придётся изобретать способ как избавиться от соперницы, часами сидеть в интернете и искать, искать, искать. Видимо, призрак, которого она изначально вызвала, чтобы извести Марию, не исполнил своих обязательств. Столько времени прошло, а результата ноль.

Так ещё и с Дадо поругалась. Столько времени прошло, а он так и не предпринял попытки с ней сблизиться. Ну что ж, тогда придётся унизиться до того, чтобы самой к нему пойти и попросить прощения, иначе она его действительно потеряет, а эта старуха тут же приберёт к рукам, в этом Пилар не сомневалась.

Значит надо разработать план как помириться с Дадо и чтобы он снова не выставил ее за дверь.

* * *

Не знаю, что произошло, но после разговора с Дадо я подумала о том, что он прав: я веду себя действительно как студентка при виде мыши, заброшенной в раздевалку однокурсниками-хулиганами. Какой смысл паниковать и прятаться?

«Мы взрослые люди, и все можем решить»,– говорил он, и да, он прав.

Конечно, меня сильно беспокоило то, что он сказал мне утром, но нам не обязательно обсуждать это прямо сейчас.

То, что между нами была всего лишь вспышка страсти просто благодаря стечению обстоятельств, и, что уж греха таить, всплеска гормонов. Врать о том, что нас тянет друг к другу магнитом бесполезно и глупо. Мы позволили себе немного расслабиться, но это вовсе не означает то, что подобное может повториться, потому что все зависит только от нас, и теперь, однажды согрешив, мы сможем избежать подобных ситуаций и не допустить повторения.

Это абсолютно не должно мешать работе, мы взрослые люди, и проблемы надо решать по-взрослому. Поэтому я приняла решение больше не прятаться и не игнорить Дадо, а ещё лучше запланировать ближайшую поездку. Я и так слишком сильно расслабилась, и если не мониторить рынок, то я рискую уйти в минус, а этого я допустить ни как не могла и так слишком много времени потеряно.

Поэтому я набрала номер Дадо и пригласила его приехать в офис поработать. Надо чтобы он разобрал и привёл в порядок кое-какие бумаги для поездки, но это, скорее всего, будет завтра. Сегодня он просто не успеет, после обеда в офисе делать нечего – слишком людно, слишком шумно, да и мне хотелось лично его увидеть и проинструктировать в кое-каких вопросах.

А сделать это я смогу только после сегодняшней встречи с Ириной. Это моя подруга, которая сейчас метила на место уехавшей жить за границу Ольги.

Ну, как метила? Не прямо так откровенно, мы давно с ней дружили и общались. Правда, встречались крайне редко, скорее всего, это я ее выдвинула сейчас в фаворитки. После отъезда Ольги я стала слишком сентиментальной и вполне понятно, что мне понадобился кто-то рядом, чтобы лечить меня от депрессии и выслушивать мои жалобы. Хотя это я так прибедняюсь – лить слезы и распускать сопли я перед Ольгой не собиралась, видимо, мне просто иногда надо с кем-то пить кофе в кафе у Мадам Кьяро. Ну и что греха таить, где ещё как не у Иришки я могу постричься и покрасить волосы так, чтобы мне их не сожгли и не испортили? Хороший парикмахер сейчас, знаете, на вес золота.

Вот, пожалуй, и все корыстные причины моей дружбы с Иришкой. А ещё она очень хороший собеседник и легка на подъем, потому что живёт по девизу «Я за любой кипиш, кроме голодовки», а ещё у неё есть немаловажное и ценное качество: она умеет держать язык за зубами. Ну, вот, пожалуй, на этом действительно все.

Встретиться мы с ней сговорились по поводу и просьбе Ольги, как видите, я не забывала про данное ей обещание помочь продвигать заграничный товар подруги на родине. Один из бывших мужей Иришки владел текстильной фабрикой, и она обещала меня с ним познакомить. Я должна была посмотреть на ткани и фурнитуру, которую производит его предприятие и отослать образцы Ольге для оценки и возможной дальнейшей закупки.

Впечатление от фабрики у меня сложилось самое положительное – чистенько, опрятно, несмотря на то, что кругом стоят чаны с краской и растворителями и повсюду сложены в рулоны штабеля готовой продукция. Впрочем, такое же благоприятное впечатление произвел на меня и ее владелец – маленький, круглолицый, улыбчивый. Аркадий Карпович, так он мне представился, пожал мою ладонь, от чего я невольно улыбнулась. Рукопожатие было тёплым, но немного чудным – мои пальцы утонули в розовой пухлой ладони, было ощущение, что я сжала кусок сдобного пирога, только что вынутого из печи.

Аркадий Карпович церемонно раскланялся, так же пожимая ладонь своей бывшей жены. Наговорил ей кучу комплиментов, а потом провёл нас по залам, горделиво поведав о том, с чего он начал свой бизнес. Он рассказал нам подробную и, как ему казалось, захватывающую историю. Видимо, это уже у него стало ритуалом и визитной карточкой в одном лице – знакомить своих клиентов и посетителей фабрики с тем, как он когда-то в девяностые начинал свой бизнес. Собственноручно крася джинсы в железном чане, на обычной газовой плите в подвале, дрожа от наезда рэкетиров и органов власти, давал взятки и снова дрожал, но выстоял, и вот теперь он владеет целой фабрикой.

Я внимательно и с интересом его слушала, в то время как его бывшая жена откровенно зевала и скучала, плетясь за нами и брезгливо поглядывая за тем, чтобы не вымазать свои новые за сто пятьдесят тысяч туфли в краске. И тут мы вошли в цех, где эти самые краски смешивают, если честно, запах там стоял кошмарный.

Я от силы смогла выдержать минут двадцать, и это несмотря на то, что нам предложили надеть специальные маски. Там не только плохо пахло, но было жарко и душно. Самая настоящая душегубка, как только там работают и не дохнут люди?

Выбежав на улицу, я сорвала с лица маску и, вдохнув свежий воздух, вдруг схватилась за перила крыльца, на котором стояла. Желудок скрутила судорога, и меня вырвало прямо на петунии, которые росли в вазоне возле крыльца.

А потом закружилась голова, и я бы точно свалилась с лестницы, не подоспей ко мне в тот момент Иришка. Она мягко подхватила меня под руку и, удерживая второй рукой за талию, отвела в сторонку, где были расположены скамеечки возле фонтанчика во дворе фабрики.

Ее бывший муж, сильно распереживавшись, вызвал неотложку и, извиняясь каждые пять минут, за причинённые неудобства, помог усадить меня в карету скорой помощи, куда влезла и Иришка. Так как отказывалась садиться за руль своего авто, ссылаясь на пережитое ею нервное потрясение и делая акцент на том, что вполне возможно, ей тоже понадобится неотложка после таких событий.

Так что она на всякий случай лучше со мной поедет, чтобы, так сказать, не гонять машину дважды по одному и тому же адресу. Понимая, что спорить с ней себе дороже, медики подчинились и забрали нас обоих.

В клинике осмотрели нас с Иришкой, после чего ее выдворили из смотровой, предложив подождать в холле, так как она вполне здорова – давление и сахар у неё в норме, так что медицинская помощь ей явно не требуется. В то время как меня просили задержаться для более детального разговора.

Я немного напряглась, потому что чувствовала себя вполне нормально и списала приступ рвоты и головокружение, как реакцию на токсины, которые были в цеху и вызвали временное отравление организма. Но милый доктор, очень похожий внешне на Филиппа Филипповича Преображенского из фильма «Собачье сердце», усевшийся за стол и сложив на нем перед собой руки как примерный ученик, сообщил мне новость, которая буквально повергла меня в шок.

Сняв с носа очки, он протёр их носовым платком, водрузил их снова на нос, а потом осведомился у меня.

– Вы знаете о том, что беременны?

– Что? Я не совсем поняла значение слов, которые только что услышала.– В смысле?

– Да безо всякого смысла. Вы беременны,– повторил свою новость доктор.

– Как это возможно? От кого? – продолжила я задавать дурацкие вопросы.

Доктор смутился, кашлянул в кулак, а затем ответил:

– Ну, милочка, такие вещи, знаете ли, случаются между мужчиной и женщиной, вы в школе про тычинки и пестики ничего не слышали? А вот от кого – это вам лучше знать от кого, тут я вам не помощник.

Он нахмурил брови, встал из-за стола и, заложив руки за спину, посмотрел на меня с самым серьезным видом.

– Простите, доктор.

Я покраснела, понимая, что покашливание доктора и назидательный тон можно расценивать как неодобрение по поводу того, что люди ведут беспорядочную половую жизнь и зачастую не понимают, что от этого не только бывают дети, но и не знают, собственно, кто отец этих самых детей.

– Простите, – ещё раз повторила я, пытаясь оправдаться.

– Я просто немного удивилась. Знаете, доктор, просто для меня это полная неожиданность.

– Я понимаю, – нахмурился доктор и снова извлёк из кармана платок, чтобы протереть и без того уже чистые стекла очков.

Уж не знаю зачем, но мне захотелось оправдаться перед этим доктором и вернуть в его глазах своё честное имя. Мне не хотелось, чтобы он смотрел на меня как на гулящую женщину. Не знаю уж почему, но мне было важно мнение этого постороннего человека.

– Понимаете, у меня много лет, слишком долго никого не было. Вот почему я так удивилась,– принялась объяснять я. После произнесённых слов морщины на лице и сдвинутые брови доктора немного расправились. Ему понравилась моя откровенность и желание объяснить, что он ошибся на мой счёт, и я не веду разгульный образ жизни как большинство его пациенток.

– Ну ладно, милочка, – потеплевшим голосом откликнулся он на мои откровения.

– Что вы намерены делать с тем, что только что узнали?

– Как что? Я буду рожать.

– Это похвально, а отец ребёнка? Ему вы сообщите?

– Скорее да, чем нет, – уклончиво ответила я.

– Ну, тогда не смею вас задерживать, настоятельно рекомендую не позднее, чем в двенадцать недель рекомендую вам появиться в клинике, в которой вы, собственно говоря, прикреплены, и встать на учёт.

Он протянул мне исписанный мелким почерком листок.

– А это мои личные рекомендации, так сказать напутственное слово для вас. От всей души желаю удачи.

С этими словами он выпроводил меня из смотровой и плотно закрыл за мной дверь.

– Ну что? Что тебе этот старый хрыч сказал? – подлетев ко мне, Иришка буквально засыпала меня вопросами.

– Надеюсь, этот старый извращенец не приставал к тебе? Ты что такая бледная-то? Что он тебе сказал?

– Знаешь, я беременна.

– Да ладно!– Иришка вытаращилась на меня как глубоководный краб.

– Вот тебе и ладно.

– А от кого? Хотя нет, не отвечай, сама знаю.

– Откуда? Теперь была моя очередь уставиться на неё крабом.

– Ты что думаешь, я ничего не вижу и не понимаю? В твоём окружение есть только один более-менее подходящий на эту должность мужчина, и это ни кто иной, как Дадо. Вот только скажи, что я не права, и я сожру свои подошвы прямо у тебя на глазах. Вот только одного я не понимаю, когда вы успели?

– Знаешь, я бы конечно с огромным удовольствием посмотрела, как ты ешь подошвы, но, увы, мне не суждено лицезреть подобное, так как ты права.

– Ура! – заверещала Иришка, запрыгав она, захлопала в ладоши.

Почему-то я ее восторга не разделяла, но, черт возьми, приятно, что хоть кто-то радуется этому так искренне.

У меня от этой новости прилива радости не возникло, возможно потому, что новость для меня была шоковой, и я просто не могла до конца прочувствовать и осознать гордость и радость от подобного положения.

Интересно, Дадо тоже запрыгает и захлопает в ладоши как Иришка? Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь, скорее всего у него, как и у меня, будет глубокий шок. При условии, конечно, что он об этом вообще когда-то узнает. Как я сказала доктору с некоторой оговоркой – скорее да, чем нет, но…

– Все хватит, давай отложим все это на потом. Сейчас я хочу поехать домой и принять ванну, у меня завтра очень трудный день.

– Встреча с поставщиками?

– Нет, надо дать кое-какие распоряжения. Дадо завтра приедет в офис, надо скорректировать некоторые моменты перед поездкой.

– А ты ему скажешь?

– Не думаю.

– Почему?

– Пока считаю, не стоит. Надо сначала решить рабочие проблемы, а там уже видно будет. Понимаешь, все это как-то не вовремя.

– Знаешь, в мире постоянно твориться какая-то хрень,так что как ты говоришь, это самое вовремя может никогда и не наступит.

– Возможно, что ты права.—откликнулась я.

– Можно я к тебе завтра на работу тоже заеду?—тут же круто поменяв тему разговора спросила Иришка.

– А можно подумать, если я скажу нет, то ты меня послушаешь,– фыркнула я.

– Правильно понимаешь, – расплылась в улыбке Иришка и принялась набирать номер такси, чтобы вызвать нам машину.

– А теперь давай-ка поедем ко мне, и я накормлю тебя чем-нибудь вкусненьким – от переживаний и эмоций, которые ты сегодня получила, думаю, я должна восстановить твои потраченные во время переживаний калории.

– Да, в благодарность за то, что я с тобой вожусь, ты как минимум мне обязана устроить шикарный банкет,– ухмыльнулась Ирина, махая рукой подъезжающему к обочине такси.

Шикарный банкет я в ее честь не устроила, но в холодильнике нашла что-то съедобное, чтобы накормить эту привереду. Сидя на кухне и болтая босыми ступнями в воздухе, Иришка напрочь отказывалась надевать тапочки, предпочитая как дома, так и в гостях, ходить только босиком по полу. Как она говорила, таким образом она сливается с природой. Я, если честно, не совсем понимала, как можно слиться с природой, шлёпая босиком по ламинату, но каверзных вопросов ей по этому поводу не задавала – если нравится, пусть ходит, я не против, тем более что пол у меня чистый.

Иришка засиделась у меня допоздна, ну, во-первых не так часто мы с ней встречались, а во-вторых, дома ее никто не ждал, поэтому могла себе позволить не торопиться. Она даже хотела остаться у меня на ночёвку, чтобы потом не ехать через весь город в мой офис. Но я стала упорно ее отговаривать. Сначала я сослалась на головную боль и усталость. Потом на то, что хочу побыть в одиночестве, чтобы как следует подумать и осмыслить то, что я сегодня узнала. Мне надо было принять решение – говорить Дадо о своём серьёзном положении или стоит повременить. Иришка, конечно же, будет меня все время отвлекать и дёргать, и я так и не приму решение. На этом аргументе моя подруга сдалась. Видимо, ей очень хотелось поприсутствовать при том, как я сообщу радостное известие новоиспечённому папаше, и она, вызвав такси, уехала, а я осталась одна, но подумать и поразмыслить мне так и не дали.

Хотите поверить в жизнь после смерти? В свет в конце тоннеля…? Я, если честно, не горю желанием, но почему-то именно ко мне привязался призрак женщины в чёрном. Как в наказание за моё маловерие и неверие. Если бы ее появление, вернее, исчезновение зависело именно от того, что верю я или нет, то я бы искренне поверила в ее существование, хотя…